Не сломаться

Вчера после разговора с Луной я не могла уснуть очень долго. То, что она сказала, глубоко засело в моей груди и пустило корни мыслей. Я понимала с каждой секундой, с каждым её словом, что я не виновата в том, что происходит с Финном. Я не виновата, что он бесчеловечный, не виновата, что он выстрелил в меня. Я не могу всю жизнь видеть червоточины только в себе. Сейчас я тоже не могу уснуть. Луна очень внимательно следит за моим сном, поэтому я лежу на здоровой руке и делаю вид, что сплю. Она не спит. Когда спит, она дышит иначе. О чём, интересно, она думает? Может, её что-то тревожит? Что всё-таки произошло между ней и её отцом? Она всячески обходит эти темы стороной. О своей семье она тоже не заикается, как будто… как будто её нет. Я почти каждый день вспоминаю слова, которые она мне говорила в тот день. Я отдаю себя чуду моря… Что это значит? Откуда она знает эт… — Почему не спишь? — С ней бесполезно притворяться. Поворачиваюсь в сторону её кресла: оно стоит напротив, — приподнимаюсь на подушке. Она, облокотившись на колени, сидит и смотрит на пол. Её ноги прикрыты простынёй, а сверху на ней только лифчик. Я в темноте не вижу каких-либо шрамов, но я знаю, что именно их она скрывает. — Думаю. — О чём? Я молчу. Сказать правду? Спросить? Это же Луна. Она ведь не осудит… — Я отдаю себя чуду моря. Что… это значит? — Луна смотрит на меня. Её глаза грустнеют, так быстро и сильно, что я уже предчувствую болезненную историю из её жизни. — Не знаю, Рэй… — Долго вздыхает. — Мама так говорила, когда успокаивала меня. — Молчит. «Говорила…» Меня охватывают мурашки. — У меня были панические атаки, и она всегда шептала мне это, а потом обнимала. Когда… когда ты была в моих руках, почти неживая… Я думала, что потеряю тебя… я не верила в это, но мне надо было успокоиться и успокоить тебя. Мне ужасно плохо. Тогда каково ей? Я понимаю этот взгляд. И я не хочу видеть его. Скорбь ломает даже Луну. Её плечи прогибаются, она отпускает голову. Не плачет, но хочет. Хочет, но не может. — Её нет, Луна? — Тихо говорю я. — Её нет… — Повторяет она обречённо. Почему я так отчётливо чувствую боль? — Как это… — Это не твоё дело, Рэй. — Что… что?.. Так просто? Она так просто грубо отрезала меня? Я почти моментально забыла слова. Почти моментально повзолила вопросам и обиде разростись во мне. Что с ней не так? То оттолкнёт, то целуется так, что крышу сносит. Она сама знает, чего хочет? Она понимает, что знает обо мне всё, а я только… что? Короче плевать. Захотелось курить и уйти из этой палаты. Но я не буду собой, если дам кому-то понять, что обижаюсь. Мне нужно уснуть. Просто спи, Рэйвен. Не думай о ней рядом. Её здесь нет.

***

Когда я просыпаюсь, в палате нет никого. Луна убрала постель и, кажется, уехала за завтраком. О, Боже… Потягиваюсь, насколько могу и принимаю сидячее положение. Я ошиблась. Луна здесь, в больнице, её пальто на вешалке, просто, наверное, куда-то вышла, и завтрак уже на столе. Комната полна пробуждающих аппетит запахов, а я хочу кушать. Но прежде мне нужно переодеться. Настроение ужасное. Звать медсестёр не хочется — сама справлюсь. Снимаю пижамные штаны, что не так уж и трудно, и остаюсь в трусах. Давно я не ходила в одном белье, — это так классно. Я хоть и люблю быть здесь с Луной, но я скучаю по дому, по всем удобствам. Да и с Луной как теперь себя вести? Не знаю даже, я вроде и видеть её не хочу… Чёрт, футболка не снимается, только на одно плечо. Тяну вверх… о, да… — Добр… — Резко поворачиваюсь к Луне. Она, слава Богу, одна… Застыла и смотрит на меня. На моё тело. Я вижу, как её взгляд темнеет. Моё сердце пускается в гонку с её сердцем, но не время слабеть. Я специально не реагирую и просто отворачиваюсь. — И тебе. — Безразлично говорю я. Луна всё-таки проходит в комнату. Я чувствую напряжение между нами, ощущаю её взгляд на себе. И свою злость. Я почти на грани. Она единственная, кто находится на расстоянии протянутой руки, и я знаю, что я нравлюсь ей, но в то же время она второй раз задевает меня на пустом месте. — Тебя сегодня отпускают. Анализы хорошие, плечо почти зажило, мы можем уходить в любое время. — Луна говорит это со скрытым сожалением в голосе, стоя за моей спиной. Ей, наверное, неловко смотреть на меня полуголую. — Класс. — Почти закончила с трениками. Чёрт, неудобно одеваться, стоя, в придачу ещё и одной рукой. — Ты злишься? — Блять, ничего не получается с этой футболкой, не могу вывернуть её. — Нет. Она молчит. Она знает, что я злюсь, зачем спрашивает? Я не имею права злиться? Ну, типа, она же мне не обязана рассказывать историю своей жизни. Мы же, блять, не целуемся, не собираемся стать парой или о, она же не делает мне трогательных ёбанных подарков! Я нервно дышу и бросаю к чертям эту футболку. Хватит! В моей голове как будто мусорка, и Луна добавила вчера в эту конченую суматоху ещё и обиду. Она делает больно, она пожирает меня. Закрываю глаза. Мне просто нужно подышать. Я всего лишь на всего сорвалась. Это должно было случиться. Эта обида была ещё с прошлого раза, и я просто… О, Боже. Господи… Её дыхание на моей коже. Её руки обвивают мою талию. Дышать? Как мне дышать вообще? Она стоит сзади. Целует за ухом, о, Господи… Я не могу… Пальцы гладят живот. Губы двигаются ниже. Ч-что она делает со мной… Её нежность убивает мою злость. Это настолько интимно и бережно, что я не помню состояния прекраснее этого. — Я не хотела, Рэйвен… — Я чувствую, как её губы едва касаются моего позвоночника, потом лопаток, она поднимается к шее и снова целует. Я просто никогда не чувствовала такого спокойствия в себе. Никогда прежде. Она умеет забирать боль, которую вселила. — Я бы хотела быть с тобой более мягкой, внимательной… Но это, кажется, не моё. Поэтому… — Она сглатывает. Слышу её дыхание. — Именно поэтому я не могу быть готова. Прости. Я не… не умею этого. О, нет. Она умеет. Ей нельзя так думать, потому что она только начинает открываться мне и даже, если я недавно злилась, я не хочу, чтобы она перестала быть такой Луной со мной. Аккуратно поворачиваюсь в её руках, когда она хочет их убрать. Не позволяю. Я буквально горю. Моё тело просит её присутствия. Но для этого слишком рано. Я поднимаю взгляд на её густые ресницы. — Ты умеешь, Луна. Мы все чему-то учимся, все допускаем ошибки. Просто не переставай… это… — Но я делаю тебе больно. — Её рука с долей вины, ласки и сожаления гладит мою щёку, и я не могу не прикрыть глаза. — Так не делай. Ты можешь, и ты будешь готова, просто не переставай, ведь и ты, и я хотим этого. И ты… только ты была настолько нежна со мной. Никто ранее. — Я мягко улыбаюсь ей. Она мне верит. — Я буду… Обещаю. Прости меня ещё раз… Я ей тоже верю. Киваю, Луна не отводит глаз от моих. Они темнее ночи. И от нашей близости, мне так жарко, что я жажду её губы. Она тоже. Луна облизывает губы. Мне льстит то, как она опускает взгляд на моё тело перед тем, как приблизиться. Она дышит тяжело и горячо. Вот бы слышать это дыхание на своей шее… Ещё секунда, и я просто взорвусь. — Мисс… — О, вы издеваетесь надо мной? — Луна разворачивается и просто превращает его в пепел. — Простите. — Медбрат тут же закрывает дверь, которую открыл без стука. Я смеюсь. Нет, ну, правда, она очаровательна… — Серьёзно? Тебе смешно? — Она красноречиво смотрит на меня. — Ты очаровательна, когда злишься. — Луна закатывает глаза, но улыбается. Момент упущен. Она идет за моей футболкой. — Надеюсь, он тебя не видел. — Ревность. Она встаёт прямо передо мной, старается не смотреть на то, что ей явно нравится. Смотрит в глаза. — Давай, оденем тебя и впустим этого идиота.

***

POV Luna.

Боже мой. Самое удивительное и самое приятное — это быть к ней настолько близко. Я чувствовала запах её нежной кожи, трогала её губами, слышала её тяжелые заводящие вздохи. Я хотела извиняться, так хотела, чтобы она простила меня за мою ночную резкость, забыла свою злость, хотя она даже и злиться не могла. Я видела, как она сильно сдерживалась. Однако, когда она швырнула футболку, я поняла, что задела её. Я поняла это ещё ночью, но не могла остыть. И не Рэйвен виновата, а то, что два года спустя я так и не увидела своего отца после этого случая, так и не сказала ему тех слов, которые он заслужил, не простила его за смерть матери и брата — эти эмоции скопились во мне и не дают нормально жить. Но между нами всё вроде хорошо. Конечно, нам предстоит разговор, я должна рассказать ей. И я знаю, что доверяю ей, как никому другому, потому что её жизнь была в моих руках и моя жизнь — в её. Нас связывает нечто большее, чем просто уважение и симпатия. Рэйвен сидит на соседнем сидении и смотрит в окно. На её губах, как и всегда, эта добрая, спокойная полуулыбка. Мы едем к ней домой. Врачи сказали, что ещё две недели ей надо будет сидеть дома. Не думаю, что Рэй их послушается. Она не может сидеть на одном месте больше часа. Конечно, я не против, чтобы она наслаждалась осенним вечером, свежим воздухом, но он слишком свежий. В машине уже прохладно, а Рэйвен нужно беречь плечо. — Рэй, уже холодно, тебе нельзя простужать плечо. — Она закатывает глаза, но всё-таки поднимает окно. Смотрит на меня минуту в полной тишине. — Что? — Ты как мистер Чан, такая же строгая и серьёзная, почти всегда хмурая… — Я уже хочу возразить, но Рэйвен всем корпусом поворачивается ко мне и поднимает руку. — Я хотела сказать, что я знаю, что ты заботишься обо мне, не знаю, почему, мне казалось, что после всего этого ты и знать меня не захочешь, но… Честно говоря, эти дни в больнице были чудесными. Рэйвен благодарно улыбается. — Я забочусь о тебе, по той же причине, по которой целую. И кстати, я не всегда хмурая, с тобой я редко хмурая, если ты об этом. — Я знаю. — Она тянется ко мне и целует в щёку. — Спасибо. Я киваю, потому что всё ещё не могу привыкнуть к нашим поцелуям, смакуя их ещё некоторое время. — Когда ты встречаешься с Ховардом окончательно? — Завтра в три, в центре. — Хочешь, я поеду с тобой? — Конечно, я никогда не откажусь от твоей компании, но лучше тебе появится в универе и отдохнуть. — Заботишься обо мне? — Чувствую собственную улыбку, говоря это. — Всегда. — Мягко утверждает Рэй. — Хорошо. Мы почти доезжаем. — Тебе идёт моя машина. — Это вызывает у меня лёгкий смех. Оригинально. — Ну… У тебя хороший вкус. — Я знаю. — Она игриво улыбается. — Я о машинах. — А я нет. — Рэйвен подмигивает мне. Я закатываю глаза. Думаю, она понимает, что смущает меня. — У тебя вместо крови течёт флирт. — Пожимает плечами, улыбаясь. — Это ты на меня так влияешь. — Я ещё и виновата. — Тебе это нравится. — Я молчу, смотрю на её искрящиеся глаза и улыбаюсь. Она знает всё. Зачем ещё и подтверждать. GPS сообщает о прибытии в нужное место. Останавливаю машину перед обычным домом. Меня радует, что она не из тех наркодилеров, что живут в полнейшей роскоши. Мне кажется, точнее я вижу, что Рэйвен, имея возможность на многое, остаётся простой. Пока я вожусь с сумками, которые не разрешаю взять Рэй, та уже оказывается у двери и, когда я уже на пол пути, оборачивается ко мне с ужасом в глазах.

***

POV Raven.

Нет, только не это… — Что? Что такое? — Поднимаясь ко мне, с тревогой в глазах спрашивает Луна. Я указываю внутрь дома, произнося «там всё вверх дном», и ей этого хватает. Когда я слышу раздражённое повторяющееся «чёрт», доносящее из дома, я иду к Луне. Это… Это не мой дом. Мне становится трудно дышать, я не могу сфокусировать взгляд. Его зверски выпотрошили. Ничего не осталось целым. Все шкафы вывернуты наизнанку, кресла перевёрнуты, книги на полу, телевизор разбит. Иду к своей комнате на ватных ногах… Тоже самое. Честер… Блять. Меня тошнит. Мне хочется разрыдаться от этой картины. Меня просто накрывают чувства с головой. Ничего не ощущается прежним, ничего не будет как прежде. Были бы у меня силы, я бы нашла Коллинза из-под земли и закопала бы ещё глубже, но этого ведь он и хочет: вывести меня из себя. Битва превратилась в войну. Луна стоит сзади меня. Даже здесь я слышу её частое, разгневанное дыхание. — Нужно позвонить в полицию. — Нет. — Рэйвен, это покушение. — Я сказала «нет»! Ему это и надо! Могу уверено тебе сказать, что сейчас здесь столько наркоты, которую подкинул Финн, что меня посадят на всю мою грёбанную, жалкую жизнь! — Луна, молча, глотает правду, ведь она знает, что в моём доме никогда не бывали наркотики, всё это оставалось за дверями, и с сожалением смотрит на меня. Кажется, находиться здесь я больше не могу.

***

POV Luna.

Опять ей причинили боль. Она впервые кричит при мне. Но меня это, на удивление, не злит; она так долго терпела, что её выдержка вызывает восторг. Рэйвен уходит из комнаты. Надо дать ей остыть. Я понимаю, что ей плохо. Я так хорошо её понимаю на самом деле. Я видела, как она смотрела на свои вещи, на робота, которого она, кажется, сама делала. И видеть такой разгром в месте, в которое ты многое вложил — чудовищно. Но так нельзя. Здесь оставаться пока не следует; думаю, надо подождать, а потом попытаться привезти это место в порядок. Так, в её спальне, я уверена, должна быть сумка… Я нашла сумку. Соберу ей вещи. Пусть живёт у меня. Эти проблемы её сломают, вдруг они снова надумают явиться сюда закончить дело; так или иначе ей нельзя быть одной. Я не знаю, что я беру — всё, что попадается под руку. Сосредоточиться не получается. Собираю с пола бельё, некоторые вещи, эти уроды — я уверена Финн был не один — не оставили ничего в нормальном виде. Зубная щётка, шампунь и прочее у нас есть. Всё, пора. Выходя из дома, я вижу, как Рэйвен сидит на капоте машины и курит. Сигарета в её губах… Эстетическое удовольствие. Я направляюсь к машине, она даже не поднимает взгляда на меня. Закидываю полную сумку на заднее сиденье. Равняясь с ней, забираю сигарету. Её организм и так не в порядке. — Скажи мне, что для тебя сделать. — Верни мне сигарету. — Тебе не нужна сигарета, Рэй, ты знаешь. — Мне нужна сигарета! — Злится. Её голос дрожит. Я понимаю, что сейчас её эмоции нахлынут на неё: и за Финна, и за плечо, и за вдребезги разнесённый дом. — Скажи мне, что я могу для тебя сделать. — Я касаюсь её руки, но она вскидывает её. — А что тут сделаешь?! Что? Они даже Честера нахрен разбили! Я над ним год работала! Ничего не осталось! Боже мой… Мой дом теперь — мусорка! Чёртов Коллинз! Кто меня просил влезать в это дерьмо?! Кто? — Она бьёт по капоту, я внезапно для себя вздрагиваю. Она обрушивает эту тираду и замирает, вдыхая воздух громко, лихорадочно. Не знаю, должно ли мне быть сейчас обидно или нет, но мне неприятно. Рэйвен жалеет. Жалеет о том, что мы оказались здесь, что ей пришлось из-за меня это сделать. И я понимаю. Но это неприятно. Слышать эти слова именно от неё — неприятно. Но в тоже мгновенье, когда я стою, смотря на сигарету, потушенную минуту назад мной, я слышу, как она перестаёт дышать на мгновенье. Поднимаю глаза. Нет… Столько боли и сожаления. Она сейчас заплачет. Карие глаза краснеют в уголках, безуспешно стараясь не выпускать слёзы. Обнимаю. Крепко прижимаю к себе её слабое тело. Глажу её собранные в хвост волосы, и её подрагивающие плечи — причина моего несчастья сейчас. — Зачем? Зачем они… сделали? — Сердце немеет. Боль передаётся, как… не знаю. Просто прижимаю её крепче. Мы нужны друг другу. — Не знаю… не знаю, Рэй… Что мне сказать? Она ведь знает, что это знак ненависти, шаг к войне. Она всё сама знает. Просто ей нужно побыть слабой хотя бы в эти минуты. Хотя бы раз в жизни. И я хочу быть той, с кем она сможет стать слабой, но и молча смотреть на то, как она разбивается, я не могу. Я собираюсь с мыслями. — Послушай, я знаю, это тебя разрушает… знаю, что сейчас всё кажется снежным комом, знаю, что ты из-за благих намерений оказалась там, где не ожидала… — Рэйвен не отнимает головы от моего плеча, я не перестаю гладить её волосы; закрываю глаза и просто отпускаю это. — Но ты не одна… Я здесь, я помогу тебе, даже с Честером помогу, мы доведём всё до конца, мы всё исправим, Рэй. Это будет нелегко, но мы справимся. — Я целую её в волосы, и сама дрожу от своих же слов. Это так тяжело и так легко одновременно — быть с ней, делить её боль. Рэйвен шепчет «спасибо», мгновения спустя отстраняется и смотрит в мои глаза, пока я прячу руки в карманы, потому что просто смотреть на слёзы на её щеках и не убирать их — действительно сложно. Не знаю, почему я всё ещё противлюсь этому трепетанию при ней, откуда-то взявшейся нежности, открытости, желания видеть, трогать, целовать. Это ново и пугающе. — Ты… не боишься… всего этого? — Нет. — Почему? — Потому что мне нечего терять и потому что есть ты, Рэй. Она находит в себе силы на улыбку даже сейчас — у неё определённо есть чему учиться. — Поехали, тебе нужно отдохнуть. — Открываю дверь пассажирского сидения, а она всё стоит и хмурится, не понимая. — Куда это? — Ко мне. Тебе же нужно где-то жить, а это — я рукой обвожу её дом и вздыхаю, — мы со временем исправим. — Но я могу пожить в другом… — Можешь, но будешь у меня. — То есть мы не встречаемся, а уже съезжаемся? — Рэйвен игриво улыбается мне. Конечно, обожаю эту улыбку, конечно, мне нравится, что мы будем продолжать вместе жить (с ней весело, удобно, просто замечательно на самом деле), но для неё это останется секретом за закатанными глазами. Пока что. Тем более я всё не могу выкинуть осадок её слов. — Ты садишься? — Конечно. — На моё якобы недовольное лицо отвечает своим очень довольным и садится.

POV Raven.

Мы с Луной ужинаем. Не знаю, почему, но мы не разговариваем. Она очень задумчивая и, я бы даже сказала, она без настроения. В машине мы тоже мало разговаривали — на общие темы немного, но в машине тишина была комфортной, той, которая всегда между нами. Или нет? Потом она включила музыку, а я просто смотрела на неё или в окно. Но всё равно что-то было не так и сейчас не так. Меня это бесит. Вспоминаю наш разговор. Не знаю, правда, не могу уловить то, чтобы могло её задеть. Только когда она сказала, что ей нечего терять меня передёрнуло. Потому что я не знаю, что это значит в точности… Я смутно только понимаю. А спрашивать… боюсь? После вчерашнего случая — да. Смотрю на неё. Луна сидит передо мной с опущенной головой, изредка отправляет в рот вилку, её локоть находится на согнутой в колене ноге, она так расслаблена, как будто я даже не Рэйвен, которую она знает чуть больше месяца, как будто это и мой дом тоже, и я так давно с ней живу. Она уникальна. Блин, я так хочу выяснить, в чём дело… — Всё в порядке? — Да. — Даже не смотря на меня, отвечает она. Не в порядке ничего. — Ты молчаливее обычного. — Спокойно говорю, прощупывая почту. Ухмыляется. Снова не смотрит. — Хочешь упрекнуть меня, как Джексон? — Я поняла — она обижается. Я не знаю, на что, но чем-то я её задела, кажется. — Джексон упрекал тебя? — Считает меня молчаливым фриком… Теперь меня тянет ухмыляться. — Просто он бабник, под которого ты не легла. И ещё ты… — Про тебя также говорят. — …уникальна. Кусок мяса горьким камнем застревает в горле от безразличия и ядовитости её голоса. Холодные мурашки ползут по моей спине. В её взгляде ледяная бездна. Говорят, что я использую девушек? Это она имеет ввиду? И что, что там говорят? Если она так думает, то почему я здесь? Почему она была нежной всё это время и не думала об этом? Два раза за сутки — уже перебор. Я замираю на пару секунд, горя изнутри обидой, а потом понимаю, что так не пойдёт. Хватит уже. То она ближе всех, то она там, где я её даже достать не могу, настолько далеко. — Спасибо за ужин. — Сухо говорю я, встаю и выхожу из кухни. — Рэй… — Она с шумом кладёт вилку и вздыхает. Почему, блять, она делает это и тут же жалеет? Иду к входной двери, плечо к вечеру начало скулить, и мне по идее нельзя прохлождаться, но я всё равно хочу на свежий воздух. — Да постой же ты. Она оказывается передо мной. В её глазах всё и вперемешку. В таком её состоянии не поговоришь. Всё же мне даже в голову не приходит, что я такого могла ей сказать, чтобы её отношение так поменялось. — Я хочу на пляж. — Бестрасстно утверждаю я. — Сейчас поздно. — Ты не обязана ехать. — Не глядя на неё, бубню и пытаюсь накинуть свою куртку. Она помогает, хотя я и чувствую, что эмоций у неё не поубавилось. — Одну я тебя не отпущу.