Не сломаться

Ехали мы в полнейшей тишине. Её руки были сжаты на руле, но не от злости. Она что-то решала или, не знаю, о чём-то сильно задумалась… Сейчас она сидит слева от меня и смотрит на море. Я смотрю на песок и перебираю его. Я скучала по этому месту. По тёплой луне на прохладно-чёрном небе, освежающему мысли воздуху, спокойствию, которое приносит мне ночная речь моря. Здесь будто становишься более понимающим, заботливым, в то же время маленьким и одиноким, но здесь нет места злости и гневу, здесь эмоции либо на нуле, либо без негатива. Луна вздыхает. — Я опять это сделала. Я тут же перехватываю её мысль. — Ага. — Мы не смотрим друг на друга, но теперь тепло между нами снова осязаемо, только с привкусом обиды. — Зачем? — Я не знаю… Она знает. Даю ей время собраться с мыслями, потому что Луна вот-вот скажет то, что её так гложет. — Ты сказала, что жалеешь… когда кричала… — Я смотрю на неё внимательно. Волнуется, облизывает губы. — Обо всём этом, и я просто… это было… обидно. А потом я вспомнила слова Финна, Лили, о том, что ты… пользуешься людьми, вспомнила, какой ты была с Мэри, — я хочу усмехнуться, но она так изнутри говорит эти слова, с таким трудом, что я и дышать забываю, — но в то же время ты ведь никогда, ни к чему не принуждала меня, и причин, чтобы использовать меня у тебя не было, поэтому… Я не хочу, чтобы ты жалела… не знаю, почему, но меня так раздражают эти мысли. Может, потому что я не жалею, не смотря на всю боль, которая была и будет, я не жалею, что я здесь… с тобой, Рэйвен. Теперь она слабеет передо мной, её взгляд такой… дорогой. Да, он так дорог, трогателен для меня, я влюбляюсь снова. Мне сложно просто смотреть на неё. Нужно просто убедить её. Она почти просит этого. Я беру её руку в обе свои. — Я не хотела говорить этого. Я не жалею ни о чём. Ни о чём, связанном с тобой, не смотря даже на то, что мы крутимся в этом дерьме. Главное… — Пора сказать о своих чувствах. Фух, давай, Рэй. — Главное, что ты стала частью моей жизни. — Я целую её похолодевшие выступы на дрожащих ладонях. Пока я медленно говорю, она не отводит взгляда от моих губ и своих рук, я вижу, что ей чуждо такое обращение. Но она реагирует. — Вот что действительно важно. Важно — что я без ума от нас, что каждый день с тобой — уникален, что каждый раз, когда я тебя целую, я чувствую тебя в своей груди. Я приближаюсь к ней. Кладу руку на шею. — Важно то, что ты не веришь Финну и Лили, или в эту игру с Мэри. Ты веришь нашим поцелуям, — поднимаюсь по шее поцелуй за поцелуем, я знаю, как на неё это влияет: пусть доверится мне раз и навсегда, пусть знает, что эти губы говорят то, чем живут. Она закрывает глаза, — своим чувствам, хоть и отрицаешь их, своим ощущениям, когда я касаюсь тебя. — Останавливаюсь у губ и стараюсь выдержать момент, увидеть нужную секунду в её заколдованных мною очах. — Мы — это важно. Остальное — пыль времени, Луна. Целую её. Я пробую её веру в нас на вкус. Это так великолепно. — Мне кажется… я готова. — Готова? — Я готова. — Она кусает нижнюю губу, а я улыбаюсь от радости. Я тяну её на себя, она сразу поддается. Прохладный песок вплетается в мои волосы. Её тело накрывает моё, как плед в зимний вечер — приятно, вызывает привыкание. Луна… о, она нежно втягивает мои губы в поцелуй. Слишком нежно, так нежно насколько я и представить не могла, раньше я только мечтала о таких моментах. И сейчас, когда она нависает надо мной и целует меня, скользя пальцем от губ до подбородка, я понимаю, что мои мечты ничто с тем, что она даёт мне. Ммм… Боже, Луна. Она отстраняется, чтобы дать нашим лёгким немного кислорода, и безотрывно смотрит на моё лицо. Этот взгляд — моя мечта. Ещё одна мечта, воплощаемая Луной.   — Никогда не думала, что кто-то будет мне так нужен. — Меня вводит в транс её тихая речь, сопровождаемая с дрожью её губ. Она долго молчит. — Ты такая… красивая… Её рука касается моей щеки, внутри всё застывает, когда слеза из её глаз жжёт на моей коже. Она убирает её, жмурится и целует меня. Я понимаю, что для неё этот момент — одна из точек невозврата. Она слаба передо мной, я вижу это; и я вижу, насколько ей тяжело. Моя Луна. Её слёзы хуже пуль. — Я, кажется, так… боялась тебя потерять… Я даже не знала, что Луна может быть настолько трогательной, но ведь эта Луна — она полна открытий. Я еле сдерживаю эмоции и говорю первое, что приходит в голову, чтобы Луна была в порядке: — Смерть может поцеловать меня в задницу, Луна. — Из этих губ… и такие слова? — Улыбается. Я пожимаю плечами. Она смотрит на губы. — Никто не будет тебя целовать, кроме меня. — Я расширяю глаза, удивлена этой чертовски сексуальной, чертовски возбуждающей ревностью. Целует. — Даже смерть, даже в задницу.

***

Признаюсь, приехав домой, да и по пути, я думала о том, что Луна может испугаться дальнейшего или передумать. Раньше я даже не парилась о таких вещах, то есть… Я просто, мне так кажется, всегда ждала, что появится человек, который надавит на рычаг всех моих нежных чувств, и я буду с ним собой. Той самой Рэйвен с искрящимися глазами, любящим сердцем. Потому что, не знаю, как объяснить, я всегда чувствовала эту готовность на всё, лишь бы человек нашёлся, который взбудоражил бы меня с первых секунд. И теперь, вспоминая нашу первую встречу с Луной, я понимаю, что вот оно! Луна только вошла, увидела меня боксирующей грушу, посмотрела в глаза, и выстроенные баррикады рухнули в мгновенье. Я не хотела давить на Луну и просить её поспать со мной в одной кровати, так бы было намного удобнее и приятнее, — я уверена. И ей тоже. Луне, не смотря на все её качества, ей не хватает смелости. Это видно, потому что сегодня на пляже я лишь прокрутила ключ, как она завелась. Она была такой настоящей. Той Луной, которую, надеюсь, посчастливилось увидеть лишь единицам. Поэтому я ревностно лелею эти моменты в своей памяти, и я просто предвкушаю завтрашнее утро, хоть и волнуюсь… Сна не было ни в одном глазу; он будто ушёл с лавой чувств, оставленной Луной во мне. Боже. Не могу поверить, что я так сильно заводилась от её дыхания, поцелуев, её веса на мне. В моих ушах звенели барабаны, и в тоже время всё естество этого мира концентрировалось на её горящем дыхании. Луна, чёрт возьми, вызвала сильнейшее возбуждение моего организма когда-либо! Даже во время секса я не получала столько наслаждения, как на пляже. Мда, лучше бы мне остановится, потому что я так и не остыну, учитывая, что она в соседней комнате. — Эй… Ты спишь? — Приподнимаюсь, вижу, как Луна, приоткрыв дверь и, впустив в комнату свет из коридора, всматривается в темноту, — ищет меня. Улыбка сама собой появляется на моём лице. — Нет. — Она выдыхает и всё еще стоит у двери, только уже закрытой. Я тянусь к ночнику и на ощупь включаю. Теперь мы видим друг друга: я радостная и взволнованная, а она взволнованная и взволнованная. — Не можешь уснуть? — После всего этого? — Делая своё привычное движение глазами и усмехаясь, она подходит ко мне. Хлопаю по постеле; садится. Я догадываюсь, — её мысли тоже заняты тем, что было на пляже, но я не хочу, чтобы это были сомнения. — Что-то было слишком? — Нет. — Ты знаешь, что я не осужу, так? — Знаю. — Луна, украдкой улыбаясь, касается моей руки. Мне кажется, я ощущаю её эмоции внутри себя раньше, чем само прикосновение. Она смотрит мне в глаза и еле заметно, особенно в мало освещённой спальне, улыбается. — Рэйвен… — Да? — Я расскажу тебе всё. Дай мне лишь немного времени. — Хорошо. — Она проводит пальцами по всей моей ладони. Немного щекотно, но в основном это вызывает сладкое тягучее чувство тепла. Внезапно я теряюсь в её ласках. Я никогда не сидела с кем-то в одной постели, не занявшись с ним сексом, как бы этого не звучало, да и вообще в моей жизни не было места таким уютным, ласковым моментам в тишине и комфорте. Я приходила на пляж, чтобы найти гармонию и покой, думала, думала, порой этой были слишком печальные мысли, с оттенком накопившего груза одиночества, порой я делила свою радость с морем и ночью… но, сидя с ней, колено об колено, глаза в глаза, рука в руке, я понимаю, что от той Рэйвен остались лишь отдельные части, она нашла покой, постоянную причину для улыбки и человека, которому готова отдавать всю свою нежность и верность. Мне перехватывает дыхание. Потому что, возможно… нет-нет, точно, передо мной Луна — мой человек. — Куда ты хочешь завтра сходить? Ну… — Я её поняла. Чувствую, как уголки губ приподнимаются, стоит только мне посмотреть на её не смелое, взволнованное лицо. Надо же, а со стороны не скажешь, что Луна может так застенчиво, скромно себя с кем-то вести… она не раз говорила, что всегда держит довольно большую дистанцию с людьми, и поэтому у неё были конфликты и в школе, и в универе… только вот сейчас ведь она другая, и это меня очень, очень радует. — В кино. — В кино? Это же банальщина. — Она чуть смеётся. — Знаю, но ведь романтично же, и плюс — мне кажется, иногда нужно быть банальным… — Луна смыкает длинные ресницы и медленно раскрывает, эту ухмылку в глазах надо видеть. — Хорошо, как хочешь, только я кое-что добавлю. — Ну… Я тебе доверяю. — Я говорю это с игривой улыбкой, но на самом деле эти слова имеют глубочайший смысл, и она, судя по взгляду и линии губ, это понимает. — Хорошо. — Хорошо. — От взгляда переворачиваются миры. Мы молчим и это так… привычно будто, что я даже не знаю, сколько проходит времени, прежде чем Луна начинает поправлять мою подушку. Я просто наблюдаю. — Рэй, — привлекает моё внимание, — пора ложиться? — О, о, оу, она остаётся??? Луна, ждёт моей реакции, залезая под пододеяльник. — Что? Да. — Она снова улыбается, на этот раз чуть-чуть с насмешкой. Поворачиваю голову. — Странно, когда ты теряешься. — Она близко к моему лицу; черт, опять я чувствую свое дикое сердце. И к этому чувству я не хочу привыкать. Оно особенное. — Я не думала, что ты останешься. — Сейчас больше всего я хочу быть здесь, и думаю, я не должна отказывать себе в этом. Я улыбаюсь, наверное, как ребёнок, но это же Луна. Я так чертовски люблю её, и сдерживаться так сложно. Но Луна облегчает мне жизнь. Она целует меня в самый уголок губ. Я ощущаю весь её трепет и дрожу. Каждый раз, я чувствую микро взрыв всех звёзд в своём теле и радость, которую они подобно пыльце разносят по венам. И всему этому явлению одно название — Луна. Она ложится рядом. Ближе. Я просто отпускаю все переживания и мысли, чувствую, как её рука обхватывает мою талию. Я горю синим огнём от счастья. — Ты мне нравишься, Рэйвен, очень сильно. Господи... Моё сердце дрожит от шёпота. Чувс… чувствую через футболку, её дыхание снова. Да, ей тоже нравится это. Она просто, очень просто целует меня в позвоночник. Я двигаю больную руку и кладу на её руку, сплетая свои пальцы с её пальцами. Я счастлива! Лежать с ней и быть настолько близко и духовно, и физически — это счастье.

***

POV Finn.

— Сколько можно, Финн?! Это уже просто невообразимо! — Папа вскидывает руки. — Я не могу поверить, что я вырастил такого сына! — О, вау, блять… — Мужчину! Через неделю тебя посадят за решётку! Очнись, твою грёбанную мать! Очнись! Я ничего не смогу сделать, понимаешь ты это или нет?! — Бла, бла… бла… Сколько мишуры, а? Сколько мишуры он напялил? Старик? Эй, слушай, тебя всю жизнь не волновало, где твой сын, как твой сын, болен ли, здоров ли, не так ли? Сынок, наша репутация самая важная вещь на ёбанном свете, твоё имя должно быть известным, ты Коллинз младший… Кошмар. Мне нужна доза… Нужно уйти отсюда… Встаю и под его вытаращенные глаза направляюсь к двери. — Финн! — Не отвечаю. — Финн, постой! — Разворачиваюсь к нему. Я устал, лучше бы я уже был в тюрьме, а не слушал его. Он обходит свой письменный стол и идёт ко мне. Нервно проводит руками по слегка поседевшим от стресса волосам. А ведь я даже, наверное, не доживу до пятидесяти шести, да? В нашей тюрьме выжить сложно. Не раз сам натыкался на додиков, вышедших оттуда и инвалидами, и не вышедших вообще… Чёрт… Всё ведь могло быть по другому… Нет… Нет! Рэйвен, блять, лишила меня всего. А я что? Я ничего не смог сделать! Разгром в доме? Она на свои бабки может купить ещё три таких же… А выстрелил... Ладно. Это было чистой случайностью. Я был под кайфом. — Сын, я знаю… Я не был хорошим отцом… Но… — Ну, уж, нет… — Меня пробирает на смех. Он пялится, как баран. Кладу руку ему на плечо, он почти со страхом смотрит на неё. О, Боже, ещё смешнее. — Только вот не заливай эти сопли мне в уши, ладно? Я отсижу срок, но я ничего тебе не обещаю. И мне ничего от тебя не надо. — Сжимаю его плечо напоследок, выдавливаю грёбанную улыбку и отхожу. — Бывай, отец. Надейся, что больше не увидишь меня… Финн. Финн. Финн. Финн… Четыре раза он позвал меня. Всего четыре раза. Моё тело сводит от внезапного холода. Так легко и просто он позволил мне уйти. Вытащил из тюрьмы на недельку, от силы две, чтобы, как он сказал, дать мне шанс одуматься. « Я не буду тебя вытаскивать. Пока — нет. Но я прошу тебя взяться за ум, Коллинз!» Ненавижу, когда он называет меня нашей фамилией, но специально делает это. Финн, да брось, чему ты удивляешься? Втяни дорожку и делов-то, да? Стоя в лифте, делаю то, что привык. О, да… супер… Когда не чувствуешь ничего, быть подонком легче. В лифт заходят, вижу папину секретаршу. Вот так встреча!.. Она овечьими глазами смотрит на меня. Мы раньше с ней уже «развлекались»… Да и сейчас она явно не против, хочет… А я даже её имени не помню. Но мне как раз нужно отвлечься. Тем более что мне тут… неделя свободы максимум осталась. — Смотрю, ты свободна? — Приближаюсь к ней, оставляя между нами опасную близость. Секс всегда расслабляет. Майа ушла от меня… Стерва. Сказала, что жалеет о том, что потеряла Рэйвен из-за меня. Я отомстил всего-то каким-то разгромом, уничтожил её детище, как она раньше говорила… этого жалкого робота; удивительно, что она верила в то, что вообще что-то сможет добиться с помощью этой кучки железа. Секретарша сладко ухмыляется и кладёт ладонь с длинными ногтями мне на грудь… умеет заводить. — Обед — тридцать минут. — Сладко улыбается. — О, детка, мне хватит… Останавливаю лифт. Хватаю её задницу в тугой юбке и прижимаю к себе. Она стонет. Конечно, а как ещё. Такие суки… именно такие суки текут по таким парням, как я. Она ни Рейвен, ни Луна, ни Кларк или Эхо. Ей плевать, ей это так же нужно, как и мне. Поворачиваю её лицом к стенке, крепко жмусь к ней. — О, Боже… В голове голос Майи. Нет, ну же, Финн, не думай… ты же не чувствуешь боли… ну же. «Ты мерзок, Финн» Поднимаю её юбку. Закрываю ладонью её рот. Мычит. Перемещаю руку на горло. Вот так… — Я мерзок? Скажи. Скажи это. Она молчит. — Н-нет… — Я мерзкий! Она стонет, жмурится, я делаю ей больно… Пусть скажет! Скажи! — Скажи, что я мерзкий! Скажи! — Я ору на неё. А она стонет. Почему?! Пусть скажет! — Ты… Аа… Мерзкий! — Девушка скулит. Но ей всё равно хорошо. Я мерзки. Я мерзкий… А чего я ждал? Я ведь сам… Сам это сделал, так? Они ведь все говорили, что нужно перестать… Я уже зависим от дозы… Нет… Да нет же! Я же чувствую её… Что я натворил? Что я натворил? Я же чуть ли не убил Рэйвен! Я двигаюсь, слышу её стоны, вспоминаю кровь, пистолет, Рэйвен… Нет! Я не… Блять, Боже, нет! Я ведь умру? Я умру в этой тюрьме… — Ты… Финн? — Я не плачу. Нет. Не даю ей повернуться. — Нет! Всё… нормально. Зажимаю ей рот рукой, продолжаю… сранные слёзы… трахать её. У меня ничего не осталось, я никто… никто… Зачем?! Зачем я полез к девушке Сэма? Почему я тогда был так зол и одержим этим… Майа. О, Боже мой… Нет, не может быть… И сейчас дело в Майе… Я не могу без неё… Я не могу.

***

POV Luna.

О, я обожаю машину Рэйвен, потому что я дико устала, чтобы идти пешком, и обожаю Рэйвен. Эйфория от осознания того, что она моя девушка не проходила целый день. Я даже не представляла, что буду настолько рада и взбудоражена. Я не знаю, настолько ли это заметно по мне или это Рэйвен сказала Кларк и Лексе, что мы… встречаемся, но я буквально ощущала их хитрые взгляды во время нашего разговора о Рэйвен. Они хоть и проходили к нам в больницу, но всё равно были очень взволнованы её состоянием. Блин… Теперь только вспоминаю, что Кларк видела нас целующимися. А я уже думала, что это Рэйвен рассказала. Но я бы, по правде говоря, хотела бы, чтобы она была настолько счастлива, что рассказала об этом своим подругам… Утром она казалась очень радостной. И я была такой же. Я была по-настоящему счастливой. Потому что, когда я лежала в своей постели и не могла уснуть, остро нуждаясь в ощущении Рэйвен, особенно после того, что было на пляже, я поняла — только с ней я настоящая Луна. С ней я бываю собой. И мама была не права, говоря, что я не способна на ласку, нежность и чувства в целом. Я могу. И я делаю, не запрещая себе, делаю так, как хочу, потому что с Рэйвен я могу. Рэйвен — слово, которое проносится в моей голове миллион раз за день. Боже. Удивительно. Весь день я не слышала голос своей девушки… Просто сумасводяще даже в мыслях произносить это! Я весь день проверяла телефон, что, кстати, несвойственно для меня, но не дождалась ничего от Рэй. Я думала она спит, потому что, когда я уходила утром, я не разрешила ей встать, но уже почти пять часов вечера… Телефон вибрирует в кармане. Ничего себе, только подумала. «Я весь день не писала и не звонила, и это-пытка» «Ты едешь?» «Я знаю, что у тебя закончились пары» Я улыбаюсь… улыбаюсь очень широко. Звоню ей. Смски — не моё. Я хочу слышать её. — Эй, привет! — Как бальзам на душу. — Привет… — Ты не представляешь, как было сложно не писать. — Я смеюсь. — Надо было написать. — Я не хотела мешать. Ты же едешь? — Еду. Ты готова? — Мне обязательно быть нарядной? — Ээ… Нет? — Хорошо, потому что единственное нарядное из того, что ты взяла это моё бельё и костюм. — Она смеётся, и я тоже. Я хочу кое-что попробовать… — Ну… — Специально понижаю голос. Боже, не могу поверить, что делаю это, — ты можешь надеть своё нарядное… бельё… и костюм… — Я слышу её долгое мычание и тихое «блять» и понимаю, что я смогла её спровоцировать… Обожаю то, что сводит ноги и живот от своих же мыслей… — Ты шутишь… — Нет. — Впервые я так ненавижу своё плечо. — Обиженно бубнит Рэйвен, это вызывает у меня смех. — Эй! — Я тоже очень жду твоего выздоровления, Рэйвен. — Серьёзно говорю я. И это правда. — Ну, хотя бы целоваться мы можем. — После первого свидания… — Серьёзно? — Ты сама хотела банальности. — Я усмехаюсь, пока она вздыхает. Такая эмоциональная. — О, Боже… Я останавливаюсь перед цветочным магазином. Рэйвен хочет банальной романтики, и я намерена быть очень банально-романтичной. — Я буду через десять минут. Если не можешь чего-то сделать, не делай. Твоё плечо… — Ещё не восстановилось. Да, я знаю. Жду тебя. Вылезаю из машины, захватываю свою кредитку. Захожу в магазин цветов. Ну, ничего себе. И как мне из всего этого выбрать подходящие? — Здравствуйте, чем могу помочь? — Ко мне подходит девушка чуть старше меня, наверное, не знаю, и приветливо улыбается. — Добрый вечер. Эм… мне нужны цветы… букет. — Для кого? — Для... моей девушки. — О, вау… Это также приятно говорить, как и произносить в мыслях. Намного. Рот флориста приоткрывсется в немом шоке, а потом закрывается. Гомофобка. — Что-то не так? Цветов для лесбиянок у вас нет? — Прищурившись, слежу за её реакцией. Если я другая с Рэйвен, это не значит, что с чужими я буду такой же. Она меня раздражает. — Простите, я просто… — Давайте, посмотрим цветы. — Отрезаю я. — Конечно. — Она наконец-то проходит в себя и идёт к одной из витрин. — Я могу предложить вам розы — самый яркий символ любви: красные — это страсть, признание, белые — более чистая, невинная любовь. Люблю ли я Рэйвен? Я. Люблю. Рэйвен? Знаю ли я ответ? Я не хочу торопиться… и в тоже время, я ведь чувствую целый мир рядом с ней? Я ведь другая с ней… С Дериком я бы даже не думала, я бы сказала «нет». Я никогда не могла ответить на его «люблю тебя» от всей души тем же, я делала это из-за чувства обязательства. А с Рэйвен? Если она полюбит меня? Или уже любит? Я буду готова? Или я уже готова? — Банально… как раз то, что нужно. Сделайте букет из двадцати одной розы, пожалуйста. — Конечно, красных или белых? Не думаю, что только один из этих цветов может описать нас с Рэйвен. — Десять красных, одиннадцать белых. Она кивает и приступает к своей работе. Нужно ещё шоколад купить, чтобы было вообще, как в мыльных операх. Расплачиваюсь за цветы. Очень красиво получилось. Прощаюсь с девушкой и ухожу.

***

Стоя перед своей же дверью, дико волнуюсь. Не знала, что свидание может заставить меня волноваться. Но оно же с Рэйвен… Неужели я боюсь что-то испортить? Или сорваться? Стучусь, чтобы сбить свои мысли. Мне становится невыносимо радостно, когда я её вижу. — Охренеть… — Она, блять, в одном белье и костюме! Не могу вспомнить слова или оторвать глаз от неё. Вот почему я волновалась. — Ты сама виновата. — Пожимает плечами и хлопает густыми ресницами. Хочет меня запутать. Надо брать всё в свои руки. — Не спорю. — Я делаю шаг к двери и притесняю её к стене, держа за талию и аккуратно целуя; на улице холодно, а она тёплая, как солнце в начале весны. — Привет. Это тебе. — Она стеснительно улыбается, неуверенно смотрит на букет, потом на меня, снова на букет, а потом медленно обхватывает его руками. Её улыбка становится шире, когда она замечает плитки шоколадок между цветов. Эта улыбка детская и запоминающая. И я тоже улыбаюсь, хотя и чувствую серый осадок, понимая, как ярко реагирует Рэйвен на такие вещи. — Это так… — Банально. — Романтично. Мне нравится, очень нравится… — Я засматриваюсь на её нежные в этот момент глаза. О, если бы она знала, как она чудесна. Беру её руку. — Мне, конечно, по вкусу твой наряд, но я не хочу, чтобы другие тебя видели в этом. — Почему это? Я отлично выгляжу! — Рэйвен хохочет, идя сзади меня. Мы заходим в мою спальню. Я встаю перед ней, и почему-то именно после этих слов во мне просыпается огонь. — Потому что ты моя девушка, Рэйвен. — Её взгляд заметно темнеет. Мой, скорее всего, тоже. — Это значит, что больше ты ничья. Жадные секунды. — Скажи ещё раз. — Рэйвен сводит брови и морщит лоб так, будто ей это помогает отличить в моих словах правду, однако суть такова — кроме правды в них и так ничего нет. Но она смотрит снизу в мои глаза, я вижу всю её чувственность и понимаю её необходимость снова услышать это. — Ты. моя. девушка, Рэйвен. — Её горло волнительно, с довольным трепетом двигается, глаза сверкают. Я улыбаюсь ей многозначащей улыбкой и отхожу к шкафу за её одеждой. Мне нравится, когда она теряется из-за меня. Рэйвен снимает брюки. — Ховард звонил? — Д-да. Он прислал курьера за моими документами к Эхо, сам не смог встретиться с нами. — Думаешь, всё будет в порядке? Ты доверяешь ему? — Подхожу к ней и помогаю сначала с джинсами (её кожа будто отлита из золота, гладкая и без единой червоточины). Она в растерянности. Я пытаюсь не смотреть на живот, мянящие рёбра. Однако, это очень сложно. Я буквально сохну. Её плоский живот немного вздымается, когда я застёгиваю пуговицу и молнию. — Нет… Я просто хочу избавиться от наркотиков. Да и с документами и у него, и у нас всё почти закончено. Он свою часть отправил Эхо ещё на прошлой неделе. — Помогаю ей с футболкой. — Так лучше. — Ты врёшь. — Ловя мой взгляд на своём теле, говорит Рэй; она знает, что мне нравится её тело, о, она хорошо знает. — Может быть. — Телефон Рэйвен гулко вибрирует на тумбочке, отвлекая нас от переглядок. Она проходит к нему, неотрывно смотрит на экран. — Что там? — Это… Лекса. — Нет, не Лекса. Она бы так не отреагировала, не стала бы сейчас с подозреньем хмуриться, а затем с нервозностью убирать телефон. — Рэйвен. — Я подхожу к ней, прося и взглядом, и тоном. Что-то явно не так. Она долго не решается, но всё-таки протягивает мне телефон. «Тебя должна мучить совесть, Рейес Если не мучает, то буду я » Твою мать. Твою. Мать. Ну, почему? Почему ей кто-то снова угрожает? Я замечаю, что сжимаю зубы почти до скрипа, только когда Рэйвен кладёт свою руку на мою скулу. — Это пустяки, Луна, — вынимая из моих напряжённых пальцев смартфон, проговаривает спокойно Рэй. — Нет, Рэйвен, ты же… — Эй, мы справимся, справимся. Просто давай сейчас не думать об этом. У нас первое свидание. — Я и правда, быстро успокаиваюсь. — И ты ещё должна мне зачаровать. Долго смотрю на неё такую милую и возбуждённую осознанием нашего первого свидания, взвешивая всё в мыслях. Мы обязательно должны поговорить, но если она просит, я должна думать только о ней и нашем свидании. — Хорошо. Вызов принят. Я беру её за руку и веду на наше первое свидание. Когда мы садимся в машину и я включаю сопливую, романтическую музыку, Рэйвен начинает смеяться, явно понимая к чему это. — О, Боже, это великолепно! Ты наказываешь меня! — Ага, банальностью. — Я улыбаюсь. — Ну, у тебя плохо получается. — О, неужели? — Сейчас никто не дарит разноцветные букеты и не забирает свою девушку на первое свидание из своего же дома. — Боже, как я люблю её смех. — Мы изначально были оригинальными, Рэй-Рэй. — Это уж точно.