Не сломаться

Мы стоим в небольшой пробке, небо уже густо синее, фонари горят, освещая крыши машин и тротуары для людей, которые по ним не ходят. Машин в этом городе больше, чем жителей. Когда Рэйвен шутит или мы активно что-то обсуждаем, или смеёмся над чем-то, я не вспоминаю о том сообщении, но сейчас она почти свисает с окна и подпевает музыке, и я не могу даже допустить, что есть угроза потерять всё это волшебство. Это её привычки. Замечательные привычки. Её раскрепощённость, полностью влюбляющая и обезоруживающая. И я не могу это потерять. Я должна хватать каждую минуту, каждую минуту быть с ней собой, искренней, без барьеров и слов «стоп». Да! Боже, я ведь должна… потому что я уже не могу без неё. Я… влюблена в неё. Рэйвен привлекает моё внимание, положив свою руку поверх моей на руль. Она знает, что я переживаю, понимание в её глазах читается без лишних усилий. «Просто будь собой, Луна, будь собой», — говорю я себе, — «с ней ты можешь всё». — Что мы будем смотреть? —я спрашиваю, поворачивая голову в её сторону и ласково улыбаясь. Её рука греет меня. — Ужасы? — Чтобы ты потом боялась одна в комнате остаться? — С насмешкой говорю я; Рэй закатывает глаза, а потом, разглаживая лепестки роз, тихо бубнит то, от чего мне хочется расцеловать её: — Ну, зато, это предлог поспать с тобой… Я млею. Сдержав паузу и решившись, отвечаю ей. — Тебе не нужен предлог, чтобы спать со мной. Она смотрит на меня, и это взгляд счастливого человека. Пробка двигается, и я быстро поворачиваюсь к ней, чтобы поцеловать её ямочку. Она изумительна. Получается смазано, но я довольна, что начинаю делать то, чего мне сильно хочется. Рэйвен, кажется, слегка удивлена. — Ты стала… — Собой. Я решила быть собой. — Ты идеальна. — Этот тон… — И это свидание уже идеально, даже если фильм и попкорн будет ужасным… Спасибо, Луна. Я киваю её словам, вызвавшим ускоренный пульс, а потом у меня почти вырывается:  — Ты хорошая причина, чтобы быть идеальной. — Хорошая? — Рэйвен довольна. — Очень. Она смотрит в мои глаза, и я по возможности. Не знаю, как Рэй, но я так ни на кого не смотрела. Мы едем по этому непримечательному, несправедливому, криминальному городу, слушая плавную музыку, впуская в салон осенний шёпот, и я не перестаю чувствовать трепет от того, насколько мне нравится думать и проживать эти моменты, насколько нравится быть собой и использовать себя на все сто процентов, отдавая и получая чувства. Я понимаю, что с того момента, как мы с Рэйвен поселились в одной палате и после того, как я увидела её дом, а потом и эту смску, я стала другой. Если бы я сравнивала себя с цветами, то раньше я была — не светлее серого, а теперь я чувствую себя жёлтым. Боже, мои мысли, наверное, смешны. И даже это меня радует.

***

— Ты же сказала, что идёшь в туалет… — Рэйвен с удивлением смотрит на поднос в моей руке. Я знаю, как она любит вкусно поесть. — Ну… я наврала. — Разворачиваю для неё сэндвич и отдаю. — Какое свидание без еды? — Ты как всегда права. Рэйвен далеко нескромно откусывает кусок сэндвича и довольствуется им. В зале приглушают свет, и я всё ещё, не отрываясь, смотрю на свою девушку. Девушку, мою девушку. — Что? Почему ты так смотришь? Я очень люблю, когда ты покупаешь мне еду, и не могу есть, как настоящая леди. — Она всё ещё жуёт. Очень аппетитно. И мило оправдывается. Почему я смотрю? Потому что я не могу противиться желанию смотреть. — Если я скажу: «ты красивая» это будет очень банально? — Рэйвен хихикает, откидывая голову на кресло. Так близко её глаза кажутся ярче мерцаний тысяч звёзд. — Очень. И ты уже говорила. Я тоже кладу голову на кресло, смотрю на неё и начинаю играть с её волосами. — И всё же — ты красивее всего, что я видела. — Рэйвен внимательно слушает. Она уже дожевала и замерла. — Всё ещё банально… — Ты сексуальная… — Она хлопает ресницами, глубже вбирая воздух. — Ты можешь управлять моим дыханием… — Всё ещё… — И ты… изюм. — Ч-что? — Рэй начинает громко и переливчато смеяться. Хорошо, что в зале мало людей. — Почему? — Я не знаю, на вкус ты сладкая, глаза у тебя такого же цвета, и вообще я обожаю чёрный изюм. — Она так широко и заворожённо улыбается, что её нос мило морщится. Я действительно начинаю обожать её. — Это ужасно мило. — Да, — соглашаюсь я, — и не банально. Цвет в зале полностью выключают, и начинается трейлер какого-то другого фильма. — Изюм. — Снова повторяет и смеётся она, смотря на экран; я чувствую приятнейшую боль в щеках от своей улыбки. — Невероятно!

***

— Рэй, открой глаза, — посмеиваюсь я. — Я не могу смотреть на этот ужас. — Ты сама хотела на это кино. — Рэйвен виновато смотрит на меня из-под моего пальто, которым я её прикрыла. — Я не ходила раньше на ужасы. — Ну теперь понятно, почему у неё такая реакция. — Боже, мы бы могли пойти на комедию. — Ты их не любишь. — Боже, чертовски мило… Я ничего не хочу, кроме того, как наклониться и поцеловать её. И целую, в висок. Она прикрывает глаза и растягивает довольно губы. Как можно не видеть в ней такого маленького недоласканного ребёнка, вынужденного подстраиваться под сложные обстоятельства. — Мне нравится, когда ты меня целуешь вот так. — Раздаётся пронзительный крик, и она снова жмурится. Звуки здесь действительно пугающие. Я рассматриваю наш подлокотник и, черт возьми — да! Он поднимающийся! Убираю бутылку с него, а потом приподнимаю сам подлокотник. — Иди ближе ко мне. — Рэйвен, как хомяк смотрит на меня, я улыбаюсь ей тепло и поднимаю руку, чтобы она могла устроиться. Вот это комфорт! Вот это жизневозрождающе. Рэй с наслаждением мурлычет. — Надо было мне догадаться раньше. — О да… Она хоть и мерзлячка, но тело её нереально горячее. Рэйвен жмётся ко мне сильнее. Находит ту руку, которой я её обнимаю за плечи, и прижимает к своим губам. Я, клянусь, никогда не думала, что буду чувствовать целую революцию чувств в такие моменты. Мы идеальны вместе.

***

— Ну что, как тебе фильм? — Мы идём по тротуару, только что вышедшие из душного кинозала и довольные. Рэйвен, держа мою руку в своей и методично гладя её большим пальцем, коротко усмехается. — Ты, вероятно, издеваешься. — Нет же. Ты вроде смотрела после того, как легла ко мне. Концовка была неплохой. — Наверное. Не знаю, я думала о тебе, кино шло на фоне. — Вот оно как? — Я останавливаюсь и заглядываюсь на неё. — И что же ты думала обо мне? — Я думала… О том, что никогда не была так счастлива, как сегодня… — Я притягиваю её ближе к себе и слушаю бархат её голоса. — Никогда не думала, что смогу побывать на свидании, о котором… — как-то стыдливо опускает глаза, — могла только мечтать… И тем более о том, что ты причина это всего. Стоит мне только подумать «Луна — моя девушка» и… я просто до сих пор не могу поверить… Чёрт, говорить романтично сложнее, чем думать романтично. — Я непроизвольно слегка смеюсь, — она очень забавная, но дрожь эйфории от этого не пропадает. — Тебе не обязательно говорить, Рэй. — Я держу её безмятежное лицо в своих ладонях, ощущаю её объятия на своей талии. — Я чувствую тебя на другом уровне. — Я тоже. — Это выше всего. Потому что… — Я смотрю в её глаза и меня трясёт. Я знаю, догадываюсь… что у меня сейчас вырывается из груди.

***

POV Raven

Руки Луны дрожат, пока она проводит тыльной стороной ладони, пальцами по моему лицу. Я смыкаю веки. Я знаю: сегодня Луна на пике своей открытости, доверчивости и чувственности. Она сегодня настоящая. Это вызывает и испуг, и восхищение, и желание. Она настолько дополняет все мои мысли, всё, всё моё естество, что от непривычки я несколько раз думала о том, что, может, я принимаю желаемое за действительное… Может, я вообще сошла с ума. Но всё реально. Луна отступает на шаг. Нервничает. — Потому что… Боже, Рэйвен, я никогда не чувствовала это. — Она помещает мою ладонь на свою грудь. Быстро, также бешено бьётся её сердце, как и у меня. Я замираю, смотря на её восхищение и волнение. — Не целовала кого-то просто так… Я думала, что не умею, что не должна… Но с тобой это так естественно. С тобой я — это я. Луна опустила голову вниз и начала путать пальцы друг в друге. Ей, казалось, не хватает воздуха— она смущённо и неаккуратно развязала шарф на шее и продолжила говорить. От её взгляда мне вдруг закружило голову и будто бы оглушило приятной негой. Я знала, к чему она клонит, поэтому не могла не теряться в этой сладкой тянущейся речи. — И я думала, что ошибаюсь в своих чувствах, что рано делать выводы, но, увидев сообщение, услышав угрозы Финна, я поняла, что точно не ошибаюсь… Я поняла в который раз за эти месяцы, как много ты значишь для меня. И если, — она взволнованно шагнула ко мне, неуверенно посмотрела, — если слова Джаспера в кабинете были правдой… я… О, Господи… Не может быть. Неужели, она так встревоженно спрашивает о моей любви к ней? На минуту мне кажется, что я настолько становлюсь лёгкой, настолько, будто взлетаю над землёй от осознания этой действительности. Никак не могу найти слова. — Я… хочу сказать, что, если это так… — Я еле-еле двигаю голову, отвечая на её вопрос положительно, и Луна понимает меня, невесомо улыбается. — Рэйвен… я тоже. — Ты тоже? — Только переспрашиваю, находя силы. — Я тоже. Секунды я нахожусь в полном затмении моего разума счастьем. Всё концентрируется на нежном лице Луны. Я привыкаю к этой мысли и только потом шагаю к ней. Я теряюсь между моментом, когда обвиваю её шею руками, её губы своими губами, её любовь своей любовью и тем моментом, когда мы растворяем воздух в друг друге. Я не могу насытиться её губами. Я дышу громко, она дышит громко. Но мы целуемся так, как никогда ранее. Мы целуемся с готовностью на всё. На всё друг для друга и друг ради друга, без секретов и без скрытых чувств. В этом моменте мы становимся самой любовью. — Это суперомантично, согласись. — Бормочет она игриво. Её улыбка прекрасна на вкус. Она действительно влюблена в меня! Отныне страх покинул моё тело. Теперь я не сомневаюсь.

***

Луна в ванной; она придёт переодетой, но сейчас это не мешает думать о ней. Об обнажённой Луне. Я знаю, что чувство, которое в моей груди на данный момент, именуется счастьем. Потому что я даже думать о том, что Луна моя девушка и не просто девушка, которой я нравлюсь, а девушка, которая влюблена в меня, без улыбки и тепла в груди не могу. Томное головокружение и глупая улыбка — наверное, теперь моё постоянное состояние рядом с ней. Мы снова были на пляже. Она купила бутылку вина, круасаны, и я сидела в её руках, спиной чувствуя тепло её груди. Она много смеялась над моими шутками, мы разговаривали на какие-то темы, прерываясь на кроткие поцелуи и поддёвки, на обратном пути мы спорили о том, чтобы я села за руль, но Луна настояла на том, что полностью трезва, хотя глаза её были жадными и слишком весёлыми, и этот день, определённо, самый лучший день в моей жизни. Тем не менее, это не отменяет того, что моё плечо всё ещё временами импульсивной болью скулит, хоть я и принимаю все назначенные таблетки вовремя. Это наводит усталость, и поэтому сейчас я еле держусь, чтобы не уснуть и встретить свою девушку из душа. Хочу дождаться её объятий. Завтра я буду ждать её с универа, а потом мы займёмся чем-нибудь вместе, и я хочу предложить ей съездить в мой дом, но пока опасаюсь, может, она этого не одобрит. Честно, оставшись одна, я думаю о том сообщении. Неужели это Финн? То есть… он так драматичен, что пугает меня сообщения с неизвестного номера? Или неужели это кто-то из парней? Я бы могла узнать номер, если бы у меня под рукой был ноутбук, но его нет, и я почему-то не сильно хочу знать. — Изюм? — Её игривый голос выводит меня из мыслей. Смеюсь, смотря на её довольное лицо. — Почему не спишь? — После ужасов одной не спится. — Она сразу понимает мой намёк — ухмыляется. — Только волосы высушу. — Вставляет вилку от фена в розетку и включает. Смотрит на меня, а я на неё. Её волосы могут лишить меня всех мыслей, они завораживают. Взлетают кудрявыми волнами, обрамляют её красивое лицо. Когда она выключает фен, свет и ложится ко мне, я пропадаю в аромате её волос. — Обожаю твои волосы. — Я кручу их между своих пальцев. — Знаю. — Она перехватывает мои пальчики и как будто это самая обычная вещь, целует их. В глазах родной блеск, понимание. Всё, что нужно. — Ты устала. — Да. — Значит, надо помочь тебе заснуть. Я улыбаюсь. Она выключает ночник. — Переворачивайся. Я слушаюсь её. Как только я устраиваюсь на здоровом боку, Луна обнимает меня, не оставляя между нами и сантиметра. Я теряю рассудок снова. Едва ощутимо целует моё плечо и шепчет пожелание спокойной ночи. Это выше любой связи. Это контакт душ и любви.

***

Луна не будила меня. Как и вчера. Но сегодня она оставила записку. «Не забудь выпить таблетки и позавтракать. Л. Т. » Люблю тебя. Я счастлива, и счастье приумножается с каждым таким её жестом. Потому что и она, и я романтичнее, чем кажемся. И это понимание на сверхуровне будоражит. Не думать о ней невозможно, и это замечательно, но если бы я только могла исключить из своих мыслей переживания о другом. Эта смска… почему-то у меня совсем странное предчувствие, мне кажется, это не Финна рук дело, либо не только его. Скоро будет суд. Я позвонила адвокату на всякий случай, узнать, готово ли всё, что нужно, думаю, всё пройдёт без эксцессов — у Финна реально нет никаких шансов. И даже если мне жаль, что так получилось, обратно шагать я не собираюсь. Теперь нет. Где-то через час, полтора должна приехать Луна. Без неё день проходит очень медленно, хотя заняться мне было чем. Но всё равно, кажется, что время тянется как резина. Хочу что-нибудь приготовить для нас, но нет нужных продуктов. Может, сходить в магазин? Тут недалеко есть вроде. Кошелёк у меня, время ещё есть, ключ запасной, Луна сказала, лежит в тумбочке. Да. Я пойду, и она будет усталой, как раз сделаю ей сюрприз.

***

POV Luna

Наконец-то закончилась эта изнурительная пара. Или я настолько привыкла к Рэйвен, что к концу дня уже просто не могу без неё, или пара реально была скучной. Кларк и Лекса, не смотря на то, что всё время созванивались с нами, долго пытали меня вопросами, пока не подошла Эхо. Она отдала мне документы, сказала, чтобы Рэй их внимательно почитала и подписала, и ещё попросила заботиться о ней, потому что Рэйвен бывает как ребёнок. А то я не знаю… Она и правда маленький милый ребёнок. Мой. С Джексоном мы больше не общаемся, и меня это даже не напрягает, наоборот, как будто гора с плеч. Единственное, что меня беспокоит это разговор с Рэй. Надо ей рассказать об отце. Рассказать всё. Потому я вчера сама сделала самый главный шаг в наших отношениях. Я взяла на себя ответственность за её чувства и свои. Теперь мы связаны большим, чем просто «нравится». И я как никогда раньше горда и счастлива. Потому что я правда люблю её. Ночь, утро, разговоры, смех, романтика, нежность — с ней это всё любимо. Но сейчас, сидя за рулём машины, я понимаю, что не смотря на весь этот прилив хорошего, я как никогда волнуюсь. Вчерашняя смска — угроза, и как бы Рэйвен не пыталась скрыть своё беспокойство, у неё плохо получается. Может, в моём доме ей ничего и не угрожает, но скоро она появится в суде, в университете и тогда её легко будет выследить и найти. Я не знаю, кому и зачем это надо, точнее я думаю, это Финн, но зачем всё так усложнять? Зачем делать всё ещё хуже? Может, это его отец? Не смог достойно потерять сына? Или это из-за того, что он потерял свою должность? Может… Может, это Ховард? Точно… Надо поговорить с ней об этом. Мне кажется, он мог что-то придумать, потому что он зачем-то покупает весь товар Рэйвен, это подозрительно. Хотя зачем ему вредить ей? Короче надо об этом поговорить. Почти доезжаю до дома. Интересно, чем она занималась и скучала ли по мне? Не знаю, что мы будем делать с Рэй, главное, что мы будем делать это вместе, но я бы хотела как-то её обрадовать… Вольт… Может, его забрать у Эхо? Я думаю, она будет очень рада. Тем более Рэйвен вряд ли скажет, что скучает по нему или попросит его ко мне домой, мне кажется, она постесняется. Надо позвонить Эхо. Я в восторге от идеи, и поэтому гудки кажутся чрезвычайно длинными. — Привет, Эхо. «Привет. Что-то случилось?» — Нет-нет, ты сейчас дома? «Ну, пока что нет. А что?» — Я хотела забрать Вольта. Ну, знаешь, Рэй по нему, наверное, скучает. «Оу, сюрприз, я поняла.» Эхо чуть посмеивается. Я знаю, что Кларк, она и Лекса положительно относятся к нашим отношениям, но это всё равно смущает. — Да, что-то вроде этого. «А ты где?» — Недалеко от центра. «Сейчас скину адрес, думаю, за пятнадцать минут ты доедешь, и я как раз дойду до дома.» — Хорошо. Я забрала этого принца. Он такой милый, просто ужас! Я боялась, что вдруг он не пойдёт ко мне, но он, кажется, чувствует, куда мы едем, поэтому сидит на заднем сиденье с высунутым языком и горящими глазами. Они такие же добрые, как у Рэйвен. Уже почти половина шестого. Я взбудоражена и чуть-чуть устала. С машиной, конечно, всё быстрее получилось, поэтому я оказалась дома даже раньше, чем думала. — Вольт, пошли, мальчик. Рэй ждёт нас. Открываю дверь. — Рэй! Свет не горит. Странно. Неужели она спит? Впускаю Вольта в дом. — Рэйвен? Он даже не бежит никуда, почему он не чувствует хозяйку? Что-то тут не так… Иду к нашей спальне. — Рэйвен! Нет, нет, нет. С ней не могло ничего случится. Набираю её номер… Гудки, гудки, гудки, гудки! Чёрт! Господи, я убью того, кто сделал с ней что-то! Захлопываю дверь, оставив там Вольта, и бегу по улице. Куда?.. Блять, блять… блять! Где она? Голова кружится. Ужас холодит спину, я не могу даже думать, не то, чтобы дышать спокойно. Почему всё так?! Почему! — Луна! — Рэй?.. Рэйвен! — Я быстро дохожу до неё и крепко прижимаю к себе. — Боже мой… Я думала, что с тобой что-то случилось! — Я чувствую, как уголки моих глаз мокреют. — Я просто… Всё хорошо. — Она целует меня куда-то в шею, в волосы, и я успокаиваюсь. Кажется, что-то падает на землю; теперь она крепко обнимает меня двумя руками. — Всё хорошо, я просто вышла за продуктами. — Я испугалась. — Это нормально. Я просто несла пакет, и не смогла ответить. Извини. — Я смотрю на пакет, на неё, а потом облегчённо улыбаюсь, понимая, насколько сильно я боюсь её потерять, что даже не подумала об этом. — Господи… Я… — Становится неловко, и я по привычке дотрагиваюсь до своей брови. Мама всегда понимала, что я вру или волнуюсь, когда так делаю. Рэйвен тоже понимает; она берёт пакет, потом перехватывает мою руку и переплетает наши пальцы. — Паникёрша. — Она по-доброму ухмыляется. — Давай пакет. — Я забираю его. — Зачем нам продукты? — Я думала приготовить что-нибудь. Не всегда же тебе заказывать нам еду. — Мне кажется, ты сегодня и так уже перенапрягла плечо, нет? — Нет. — Рэй дотягивается до моей щеки. Знает, как меня смягчить. Я открываю дверь, и тут же дом наполняет немного визгливый радостный лай. — Вольт! — Пёс буквально бросается к Рэй. — Вольт, мой мальчик! — Она садится и обнимает его, ласкает за ушком. Вольт лижет её щёки, и Рэй так широко улыбается… Вот это я понимаю: когда действительно радуешь кого-то, радуешься сам и чувствуешь приятную сентиментальность. А ведь когда-то и я так сидела перед своим псом. Её радость заполняет мой дом, я незаметно фотографирую её. — Боже мой, Луна, я обожаю тебя! — Я улыбаюсь ей и целую в щёку. — Фу, что это? — Она смеётся ещё громче. — Ну, да, слюна… — Я не успела предупредить. — Вольт как будто специально невинно наклоняет голову бок. — Вольт, перестань облизывать мою девушку. — Да, Вольт, я вся в твоей слизи. Мне ещё с Луной целоваться. — Не-а. — О, да.

***

Рэйвен решила сама убрать посуду после ужина, и я не стала запрещать. Это может её начать бесить. Жалость и ограничения всегда бесят. Тем более она и правда использует свою руку в меру, иногда зовёт меня помочь. Мне нравится, что она не берёт всё на свои плечи и не стесняется просить у меня помощи. Я устанавливаю DVD, чтобы мы могли включить диски, которые я купила для неё. — Луна? — М? — Вольт не будет мешать нам? То есть ты и так меня приютила… — Рэй неуверенно смотрит на меня. — Мне кажется, мы можем называть это по другому. — В смысле? — Ну… — Я иду к ней. — Считай, что мы… — встаю сзади и провожу носом по её шее, — съехались. Рэйвен закрывает глаза, ресницы её дрожат, я вижу это, когда мягко целую её скулу. — Мы не… торопимся? — Ты не уверена во мне? Она поворачивается ко мне лицом и серьёзно смотрит в глаза. — Я тебя люблю вообще-то… — Она впервые это говорит. И моё сердце пропускает глубокий удар, дикие мурашки по всему телу разбегаются с невероятной скоростью. На секунду мне кажется, что мой словарный запас сокращается до трёх слов и её имени. Боже, как будто бы всё перестаёт существовать в одно мгновенье и зарождаться новой жизнью. — И я тоже… — Тихо говорю я. — Я тоже тебя люблю. Рэй широко улыбается и прячется мне в шею, мелко целуя её. Кажется, что момент обычный, но это больше, чем счастье. И я не вольно чувствую слёзы. — Значит, мы не торопимся. — Да. Мы целуемся, всё к этому и шло. Мне кажется, мы ненасытны друг другом, тем, что так близки, тем, что такие родные, понимающие. Думаю, даже если со временем это пройдёт или вдруг закончится, — нужно рассматривать нас со всех ракурсов, — я буду благодарна ей за то, что мы открыли в нас эту бесконечную трепетность. Я сажаю её на тумбу и целую глубже. Дышим громче. Её ноги цепляются за мою талию, ладони: одна путает пальцы в волосах, другая гладит шею, иногда невесомо царапая. Возбуждая. Я прокладываю дорожки любви по её бёдрам и ягодицам руками, губами по шее, я не могу остановиться, не могу перестать любить её. Я даже не думала, что могу быть с кем-то в такой интимной близости и получать такой бешеный кайф. — Я хочу тебя, — нетерпеливо и возбуждённо выдыхает она. — Я знаю. — Как бы я ненавидела наркотики, но другого сравнения в голову не приходит. Её шея будто усыпана наркотиками, она сама словно наркотик для меня. Я заведена как никогда. — Твоё плечо ещё не зажило. — Нахрен его. — Я хочу полноценный секс. Хочу тебя без ограничений… — Боже, замолчи. — Да, она слишком перевозбуждена, чтобы слушать такое. Если ей так хочется, да и мне хочется доставить ей удовольствие, почему бы и нет? — Хорошо. — Хорошо? — Я могу помочь тебе… — скольжу от её груди к ширинке её джинс, — с этим. Рейвен судорожно сводит ноги, закрывает глаза, кусает губу, распахивает глаза, они воспламеняются. Это вызывает зависимость. Мне казалось, что она вот-вот растает у меня на руках, я смогу увидеть момент её экстаза, её красивое и удовлетворённое лицо в этот момент, но Рэйвен отрицательно качнула головой. — Н-нет. — Нет? — Я подожду, ради полноценного секса. — Серьёзно уверяет меня она. Мне становится смешно. Она целует мою улыбку. Чёрт возьми, я умру сейчас. — Знаешь, что говорят в такие моменты в фильмах? — Рэйвен делает что-то с моими волосами, заглядываясь на них и заставляя меня смотреть на неё, загипнотизированную. — Что? — Что-то типа: «ох, еда… она горит». — Её мимика, Боже, она меня убивает — не могу не смеяться. — Ну, у нас ничего не горит. — Ага. — Кроме тебя… — Эй! — Она слегка ударяет меня. Кто-то не привык к поддёвкам. — … и меня. Ладно, признаюсь. — Так справедливее. — Да. — Я уже ревную её глаза к своим волосам: она их крутит и смотрит только на них. — Мне нравится… что мы можем делать это всё… то есть быть собой без страхов и сомнений… целоваться, ну, знаешь… — Романтичные речи — не твоё, помнишь? — Луна! — Она возмущённо вздыхает и хмурится. Я заключаю её лицо в объятие своих рук. Целую её в лоб — я делала так в больнице. — Я шучу. Я люблю это. Потому такое чувство, что я не была собой вечность. И только ты стираешь её. Спасибо. Рэйвен изгибает губы в маленькой улыбке. — Пожалуйста.