Не сломаться

POV Raven

Если бы мне однажды сказали, что я буду держать девушку, которую люблю, в кольце своих рук, смотреть с ней старое кино, слушать её справедливые, порой смешные комментарии, ощущать дикий комфорт и уют и наконец, просто, как будто, так и должно быть, целовать её, — я бы, наверное, не поверила. Я каждый раз, как в первый, взбудоражена ощущением нашей настолько сильной духовной связи. Это невероятно. Мы как будто знаем, что нужно сказать, чтобы вызвать смех и улыбку, где вставить романтичный комплимент, где поддеть друг друга, где бесстыдно флиртовать. Это любовь, чёрт возьми, которая действительно позволяет чувствовать, что я любима и люблю. Вчера после очередного фильма мы легли спать вместе, но перед этим у нас развернулся откровенный разговор. «Луна стелила постель, а я стояла позади неё и еле как переодевалась. — Всё-таки, старые фильмы — это другое… я понимаю, почему ты любишь их. — Да? — Да. Потому что эта любовь… она чистая, — Луна обернулась ко мне, потом подошла, чтобы помочь переодеться, задумчиво натягивая на меня майку. Она как будто не могла сформулировать мысль, но потом как-то неуверенно выдохнула: — она более… жертвенная, она не на одну ночь. Я немного наклонила голову, пытаясь понять, какой посыл у этих слов. И, кажется, я поняла. — Наша любовь, — делая паузу и касаясь её рук, уверенно начала я, — тоже «не на одну ночь». И вообще то, что бывает «на одну ночь» не называется любовью. Она молчала, глядя на моё, наверное, почти обиженное лицо, потому, мне казалось, она понимала, какая у нас любовь, что-то обдумывала. — Я знаю, — виновато опустила глаза Луна, — но если… тебе не понравится? Я имею ввиду… — Я немного цепенею от этого густого неуверенного взгляда. Я просто удивлена, как она доверительно и в тоже время боязливо смотрит на меня. Я наклоняю голову, мы сдерживаем зрительный контакт. — Я уверена, этого не будет. — Почему? — Потому что мне кажется, что ты заставишь меня повторять твоё имя не раз. — Мне спирает дыхание, особенно, когда я вижу, как Луна краснеет. — Ты должна знать, что-то, чего я хочу с тобой и есть любовь, и для твоего комфорта я могу ждать ещё два месяца, сколько понадобится… тяжело, конечно, когда ты такая идеальная тут разгуливаешь, но всё же, — я улыбнулась ей к концу фразы, она рассмеялась, а потом совсем ясно посмотрела прямо в мои глаза. Ей, вероятно, из-за прошло так не хватало уверенности, хотя это было совсем несправедливо по отношению к ней же самой. Она действительно идеальна. Она не ответила. Я знала, что ей нужно помолчать, поэтому, когда она ушла в ванную, я просто легла в постель. Я понимала, что она может быть взволнована на счёт нашей первой ночи, потому что мы так и не поговорили про её шрамы. Думаю, она знает, что я их видела и волнуется. Но неужели дело в чём-то ещё? Неужели она так сильно меня стесняется? Луна вышла из ванной уже переодетая и ложится ко мне, не проронив и слова. Она по необычному смотрела на меня, словно собираясь с мыслями. Что-то смятённо делала рукой с краешком подушки. — Я впервые была возбуждена… с тобой. — Она не подняла на меня взгляд, глубоко вдохнула и продолжила. — У меня не было… не было оргазма. И, в общем, я притворялась с Дериком. — Луна тяжело сглотнула; я положила свою ладонь на её руку, притягивая к своей груди. — Я думаю… у меня проблемы с… сексом. — Он знал? — аккуратно поинтересовалась я. — Ты говорила ему? — Нет, я не могла… Да и у нас всё хорошо было. Я не вольно вздохнула. Как же так? Как можно быть в отношениях и не видеть такие вещи, не чувствовать партнёра? Разве это «хорошо было»? Я смотрю в её глаза, ждущие уверенного ответа, ждущие опеки. — Я уверена, Луна, в тебе нет проблем, потому ты… — почему-то на секунду я замялась, думая, не слишком ли это самонадеянно, но всё-таки продолжила и не зря, — ты горишь, когда мы целуемся, и я тоже. Ты отвечаешь на мои ласки, твоё тело отвечает на них. И секс… Секс в отношениях — это не просто сделал и ушёл. Это понимание тела любимого человека, его желаний и предпочтений, это должна быть самая непорочная страсть вперемешку с трепетной нежностью. Прежде всего это понимание на духовном уровне. Понимаешь? Секс недооценивают, как и любовь или искусство. И ты не должна сомневаться в себе, потому что… ты возбуждаешь меня с первого касания, ты можешь заставить меня любить тебя так красиво, что, обещаю, это удовольствие ты ни за что не захочешь подделать. — Я наклонилась к ней, подкрепляя свои слова поцелуем в уголок губ. — Но даже если что-то пойдёт не так, я всегда на твоей стороне, обещаю, родная. Луна долго и ласково смотрела на меня, будто только что я сказала ей те слова, которые она ждала слишком долго. — Ты говоришь так, как будто понимаешь всё, что я чувствую. Абсолютно всё. — Это и есть любовь. После этого разговора я решила, что, несмотря ни на что, сделаю всё, чтобы Луна больше ни разу не сомневалась в себе и испытала настоящее удовольствие.

***

Сегодня утром, когда она собиралась на пары, я попросила её съездить в мой дом. Она лишь спросила, готова ли я к этому, а после, согласившись и поцеловав меня, она ушла. Сейчас мы почти у моего дома, и по правде говоря, я немного чувствую эту едкую грусть. Не знаю, что это… Просто я смотрю на тротуары, на которых лежат потерявшие цвет зелени листья, вспоминаю, как я шла домой по этим же путям до того, как не купила машину, как любила приходить домой и греться в этой тишине, в уюте, как долго доводила его до идеального состояния, как покупала те же сувениры, картины — всё, и это заставляет что-то ощущать. Это какое-то досадное желание долгого вздоха… — Рэйвен, — Луна прерывает мои мысли. К счастью, — я выхожу на работу послезавтра… — Да, я помню. — Я бы хотела, чтобы мы сходили куда-нибудь… — О, ещё одно романтическое свидание? — Она очень милая, когда сдерживает улыбку и ухмыляется. — Какая разница, как это называется. Главное наедине, вместе… — Значит, свидание. — Радостно подытоживаю я, и она широко улыбается мне. Спустя некоторое время Луна паркует машину, я вроде и отвлеклась от своих мыслей, но когда вижу свой дом, что-то встаёт поперёк горла. Я ощущаю тёплые пальцы Луны, обхватывающие мою ладонь. Она понимает, в чём дело. Кивает и ведёт меня. Во второй раз это даётся легче. Конечно, с минуту я стою, не двигаясь. Оценить урон по десятибалльной шкале — семь. Больше всего меня трогает Честер. Это не просто ваза, купленная картина, телевизор. Я вложила в него много ночей и мыслей. Однако я не буду Рэйвен Рейес если дам этому остаться в таком виде. Луна выходит и приходит с мусорными мешками. Она уважает меня, мои переживания, мой дом. Она разувается и проходит внутрь, начинает собирать кусочки разбитой посуды или ваз. Уютно поднимает уголки губ, приглашая меня, и я понимаю, что даже такому разгромленному дому, она придаёт красоту. — Судну нужен капитан. — Спокойно утверждает моя девушка, и я наконец-то могу улыбнуться. Мы начинаем восстанавливать мой дом.

***

В гостиной мы убрали весь мусор, это заняло немного времени. Сейчас я прикручиваю дверцы шкафов, а Луна развешивает картины, поднимает стулья, подбирает посуду, которая не разбилась, и много чего другого. — Мне кажется, твой ноутбук цел. — Её голос приближается с каждым словом, вероятно, она идёт из моей спальни. — Что? — С ним всё в порядке, только экран слегка разбит. — Она держит его и с каким-то детским облегчением оглядывает. У него, и правда, только экран немного потрескался. Меня это несказанно радует. — Боже, неужели… — Да. Слезай, нам надо отдохнуть. — Мне осталось десять минут работы… — Луна снова анализирует меня. Привычка всех будущих психологов? Её взгляд осязаем на моей спине. — Рэй, мы здесь уже два часа, и ты ни разу не присела. — Но я не устала. — Рэйвен. — Её строгому взгляду не возразишь. — Ладно-ладно. Я начинаю медленно и аккуратно слезать, не хочется Луну расстраивать. Она подаёт мне бутылку лимонада и садится рядом на диван. — Ты не должна так делать. — Она кладёт голову на согнутую в локте руку и внимательно смотрит на меня. — Я волнуюсь о тебе, о том, чтобы у тебя всё было хорошо, но сделать всё сразу нельзя. Она права. Я зацикливаю всё своё внимания только на этом. — Я просто… не привыкла к этому. У меня всё всегда было под контролем. Но в последнее время… — Я понимаю. Но вот увидишь, за пару дней мы всё исправим. — Я смотрю на неё и никак не могу понять, как ей это удаётся — так хорошо влиять на меня? Так быстро успокаивать и вселять уют в лёгкие. Сколько смотрю, только и делаю, что успокаиваюсь, чувствуя, что она со мной. — Спасибо. Луна кивает. Потом молчит. Она снова на что-то о чём-то думает. Но так и не решается сказать вслух.

***

Сегодня Луна освободилась раньше, чем вчера и, чуть побыв дома, мы поехали в центр. Это было очень мило. Наше второе свидание прошло в уютном пабе, где выступала начинающая и довольно талантливая кантри-группа. Луна даже не стала объяснять или оправдывать свой выбор. Лишь, когда мы, как по привычке устроились на небольшом диванчике: она, обнимая меня за плечо, а я, просто ютясь под её надёжной рукой, — Луна сказала «это место для нас, такое же уютное, правда?». «Правда» — прошептала я, отвечая ей той же, лаской, с которой она говорила со мной. Там было и уютно, и мирно, и душевно. Конечно, это не значило, что мы не смеялись над чем-то так, будто у нас нет никаких переживаний и всех этих отравляющих обстоятельств, не значит, что мы не ели вредную еду, и не значит, что мы вообще в чём-то ограничивали себя.  А потом мы приехали ко мне, чтобы, как сказала, моя самая разумная девушка, чтобы мы хоть и на немного, но прогрессировали каждый день. В моей комнате больше всего пострадали личные вещи, весы они зачем-то тоже разбили, несколько сувениров спасти не удалось. В одной из шкафов были мои письма, мало, конечно, но были; какие-то награды, несколько фотографий, наверное, не помню даже… И сейчас мы собираем их по углам. Это всё, определённо бы меня очень расстроило, но не сейчас. Сейчас рядом Луна. Это удивительно, как она стала всем. Удивительно, как она старается быть ближе и лучше для меня; она не говорит мне каждый день «я люблю тебя», она показывает это во всём: поцелуи, взгляды, напоминания о таблетках, в строгих замечаниях, когда я перегружаюсь, в том, как она терпеливо переодевает меня, иногда шутит или поддевает, а потом улыбается, как будто это вовсе не она, как аккуратно обнимает меня, засыпая, не заходит далеко в поцелуях или прикосновениях потому, что мне ещё месяц восстанавливаться. Она как раз-таки та часть меня, моего бытия, которой мне не хватало. Она всё дополняет и украшает собой. — Думаешь, мы завтра закончим? — Не поднимая взгляда на неё и продолжая складывать письма, говорю я.  Луна не отвечает, что очень странно. Я оборачиваюсь, узнать причину. Она неотрывно смотрит на фотографию, помятую и маленькую. Что-то трепещет, а потом гаснет в моей груди. Это печаль воспоминаний. Я узнаю этот кусок бумаги, наверное, из сотен других таких же помятых, хранящих в себе таинственную силу, из-за которой ты даже ненавидя, не можешь избавиться от них. — Вы так похожи… — Наконец тихо произносит она и всё ещё смотрит на фото. — Только глаза разные. Твои яркие… — Её — пустые. — Заканчиваю за неё. Она поджимает губы. Луна будто ищет ответ на свой какой-то внутренний вопрос в моих глазах и находит.  — Спроси у меня то, что ты хочешь знать сейчас, и я расскажу.  — Ты не обязана… — Я отвожу взгляд; во мне всё ещё осталась та толика обиды. — Нет, но я хочу.  Небольшой наклон головы, долгий взгляд, а у меня в сердце трещина от понимания того, насколько ей тяжело просить об этом. И я робко спрашиваю, а она рассказывает, буквально вытаскивая из себя эти воспоминания, доставая их из шрамов. Она потеряла маму и брата, когда в их дом ворвались враги её отца, конкурирующая банда. Как и выяснил Финн, отец Луны — мафиози и Луна почти не общается с ним с шестнадцати лет. Когда я узнаю, что её семью расстреляли на её же глазах, а она просто по случайности успела спрятаться за стойкой домашнего бара, и поэтому у неё шрамы от разбившегося стекла, попавшего ей на кожу, — я не могу остановить дрожь своих рук, меня чуть ли не разрывает изнутри это понимание такой тошнотворной жестокости. Но Луна удивительна сильна. Каждый раз, когда она вдаётся в подробности, она прячет глаза, полные уже въевшейся в них чёрствой боли, но не плачет и не срывается. Её голос болезненно тих, и он лишает меня возможности пошевелиться.  Я не могу произнести хоть что-то слишком долго… и поэтому Луна просто встаёт и начинает собираться, призывая меня к этому тоже. В машине мы тоже молчим, потому что я перевариваю все детали, рассказанные ею, она, наверное, вспомнив это всё снова, отходит. Луна восхищающе спокойна, она смирилась, она не ждёт от меня жалости или утешающих объятий, явно не сейчас, но наши кроткие взгляды несут столько понимания друг другу, что я надеюсь, ей стало хоть на немного легче после этого разговора. 

***

Этой ночью я слишком долго не могу уснуть. Теперь я знаю, что скрывает Луна под длинными рукавами, знаю, почему она не разговаривает с отцом, знаю всё. Но почему-то у меня чувство некой незавершённости. Может, я ошиблась, оставив свою девушку одну на кухне? Да, она сама попросила, сказав, что ей нужно закончить проект до завтра, но, может, это предлог? Может, Луна просто хотела остаться наедине со своими мыслями и прошлым? Может, ей всё-таки нужна моя поддержка прямо сейчас?  Так или иначе, когда я уже собираюсь встать и пойти к ней, она входит в комнату. Не включая свет, переодевается, а потом ложится ко мне. — Тебе надо было уснуть. Уже час ночи. — Повернувшись ко мне, без всякого укора утверждает она. — Я не могла.  — Извини, за такое завершение свидания…  Я вздыхаю, поджимаю губы, ловлю её взгляд. Нежно провожу ладонью по её волосам. Думаю, и не могу, никак не могу принять те обстоятельства, через которые ей пришлось пройти. Меня буквально разрывает от этого горячего чувства боли. — Хотелось бы мне, чтобы ты не извинялась. Чтобы ты не чувствовала этой боли. — Она льнёт к моей ладони щекой. Губы Луны едва заметно подрагивают, когда она прижимает их к основанию моего большого пальца. Глаза с грустным блеском смотрят в мои, наверное, такие же, отражающие её. — Чтобы всего этого не было. Чтобы я могла помочь тебе с этим.  — Ты помогаешь, Рэй. Как никто помогаешь. — Она примыкает к мои губам, сильно жмуря глаза, я чувствую дорожку скатывающей слезы и тут же убираю её. В этот момент все чувства в моей груди невыносимо бьются, словно крылья птицы в клетке. Именно в этот момент я обещаю себе сберечь от всех невзгод Луну. По моей просьбе она разворачивается. Я трепетно прижимаюсь губами к основанию её шеи, веду ими по плечам, оттягивая футболку вниз. Она расслабляется и крепко жмётся ко мне. Мне, как и всегда, сбивает дыхание. От нашей нежности в животе случается какой-то сумасшедший переворот. Я знаю, что чуть выше левой лопатки у неё есть шрам, я нахожу его, и, когда приближаюсь к нему, Луна, будто ожидая, напрягается.  — Я видела в твоей ванной мазь, когда была у тебя в гостях… — Она задерживает дыхание. Наверное, ей до сих пор тяжело смириться со следами, которые каждый день напоминают о произошедшем, заставляют воспроизводить эти моменты под веками. Тем не менее, сейчас моё дыхание разгоняет на её коже мурашки, я знаю, что ей с тех времён просто не уделялось должного внимания. Боже, такой-то девушке… Я сцеловываю её неуверенность и боль. — Ты без всех преувеличений идеальна, Луна. И это несправедливо — твои страдания не справедливы. Но я прошу тебя, пожалуйста, не скрывай их от меня. Я всегда готова закрыть тебя, Луна, от всего.

***

Однажды утром проснувшись, я обнаружила, как и всегда пустую половину кровати, но тут же услышала пение с кухни, что удивило меня. И не потому что Луна пела — она частенько мило напевала песни под нос и, что мне нравилось, не прекращала, даже если я начинала петь с ней вместе, — или готовила, а потому что Луна осталась дома во вторник. Мы решили, что мне ещё не стоит посещать занятия, но она и работала, и училась. — Как мне нравится, когда ты поёшь. — Подойдя к Луне сзади и аккуратно обняв за талию, сказала я. Она вздрогнула; до сих пор не привыкла. Я поцеловала её щёку, когда она развернулась в моих руках. — Доброе утро, — улыбнулась Луна, слегка алея. Её бережный поцелуй — и есть всё доброе с утра. — Не сочти за наглость, но мне интересно, почему ты осталась дома в учебный день. — Луна сначала чуть приподняла губы, но в следующую же секунду стала серьёзной. — Сегодня суд, помнишь? На секунду всё показалось чужим. Что-то неприятно кольнуло в сердце, напоминая о том, что вокруг нас всё ещё скатан этот глупый и уродливый ком неприятностей. Я, окружённая всем хорошим, что мне даёт Луна действительно забыла о том, что сегодня снова встречусь с Коллинзом и остальными. — Да, точно, — ответила я, отводя взгляд от внимательных карих своей девушки, но она тут же лёгким касанием пальцев заставила посмотреть на неё. — Сегодня это закончиться, Рэй. Обещаю. — Я хочу этого. — Я тоже. Всё будет хорошо, милая.

***

POV Luna

Я не раз видела, как глаза Рэйвен краснеют от слёз, и всегда это было одинаково тяжело. Но сейчас почему-то тяжелее и обиднее в разы. Как только мы зашли в здание суда, её лицо, казалось, перестало функционировать — ни один мускул не дрожал на её лице. Даже когда Финна провели на своё место в зал и когда они встретились глазами, она никак не отреагировала. На все вопросы судьи и иногда абсурдные вопросы адвоката Финна она отвечала твёрдо и уверенно. Но как только она садилась, я замечала, как глаза её тускнели, а пальцы тревожно потирали стёклышко часов. Мне хотелось закричать и просто забрать её оттуда, когда против неё что-то говорили, будь то свидетели или те же сторонники Финна. Джаспер и Монти иногда нахально усмехались, глядя на Рэй; они и гроша не стоят, но Рэйвен до сих пор винит себя в том, что случилось из-за них. Это слишком несправедливо, и моё терпение было не резиновым. Но я не успела дойти до точки кипения — заседание, к счастью, закончилось коротким набатом и оглашением срока. Двенадцать лет по решению судьи Финн Коллинз должен был провести в тюрьме. Ужас сковал его лицо в тот момент. Рот разинулся в неверии, будто он не ожидал такого исхода. Его глаза так и бегали по залу будто в поиске помощи. Однако он, на удивление, ничего не сказал и не сделал. Мне почему-то показалось, что Финн не ожидал такого срока, не понимал, насколько всё стало масштабно и реально. Лишь выходя из зала, бросил красный заплаканный взгляд на нас. Меня не задели его слёзы и не поразили, но Рэйвен дрогнула тогда впервые, и что-то резануло на сердце у меня в тот момент. Видимо я знала, что будет после. Пока я пробиралась к выходу из зала заседаний сквозь довольно большую толкучку, потеряла из виду Рэйвен. Меня так злила вся это неорганизованность, все эти журналисты, прицепившиеся к Ховардам и Коллинзу, к адвокатам и, наверное, к Рэй. Когда я наконец-то вырвалась из толпы, как я и предполагала, она была в окружении камер и микрофонов. Конечно, известные личности города, два лагеря, и она, одна среди них, среди двух огней, девушка, которая пострадала и стала объектом интереса для прессы. Я знаю, как она этого не хотела и как долго договаривалась с Джастином о том, чтобы всё прошло тихо для неё и меня. Но вот — мы здесь, и я стою в сторонке, а ей приходиться рассеянно отвечать на вопросы. — Пошли. — Забирая её руку в свою и уводя из толпы, решительно говорю я. Перед тем, как опустить голову и начать часто раздражённо моргать от вспышек и глупых вопросов, я замечаю, с какой благодарностью смотрит на меня Рэйвен. И чувствую, как с её щеки соскальзывает холодная слеза, попадая мне на руку. Боже, не так всё должно было обернуться. «Ещё немного» — говорю я про себя, слыша за спиной вопросы с провокацией. «Ещё немного» — шепчу ей, шумя шинами по асфальту, и уезжаю оттуда. Я останавливаюсь спустя пару минут и тут же расстёгиваю ремень, поворачиваясь к Рэйвен. Её пустующие глаза и слёзы вызывают во мне ненависть ко всем, кто стал причиной этой боли. Невольно поджимаю губы. — Иди сюда, — выдыхаю я, освобождая её от ремня безопасности, и забираю в свои руки. — Я не… не знала, что всё обернётся так. — Её плечи вздрагивают, а моя блузка мокнет. — Я не хотела… — Ты не должна сожалеть, Рэй. Мы знаем, что так нужно было. Он заслужил это, милая. Рэйвен подняла голову с моей груди. — Почему тогда я чувствую себя виноватой? — Ты не виновата. Но он не был чужим, и ты просто слишком… слишком добра ко всем. Даже к тем, кто не заслуживает этого. Она возвращается в мои объятия, и я крепче удерживаю её подрагивающее тело. Проходит некоторое время, прежде чем она с неверием выдыхает: «Двенадцать лет… Кто бы мог подумать». — Если бы он вовремя остановился, всё было бы по-другому. Мне тоже жаль его в некоторой степени, но нам нельзя жалеть о тех, кто сам распоряжался своими действиями. Мы вместе, и нам нужно строить новую жизнь. — Я оставляю поцелуй на её макушке, — Я хочу, чтобы ты улыбалась, Рэйвен, чтобы с сегодняшнего забыла об этом и больше не сожалела. — Я счастлива, что ты со мной. — Я тоже. — Я нежно целую её губы. — Поехали в кафе? Нам нужно расслабиться. — Конечно. — Пристёгиваясь, она наконец-то улыбается, и я снова тянусь к её губам, разделяя свою радость с ней.

***

POV Raven

Когда мы вернулись домой после посиделок в кафе и пары бокалов вина, Луна села за какой-то реферат по психологии и попросила меня составить ей компанию. «Если ты не устала… Я бы хотела» — с этими словами она надела очки, а её глаза блеснули улыбкой мне, и даже линзы не смогли притушить эту открытую любовь в них. Не знаю, почему, но именно такие моменты делают меня счастливее в разы и заставляют забывать о произошедших плохих событиях. Я специально долго смотрела на неё: чтобы полностью избавиться от красных, жалостных глаз Финна и чтобы расслабиться в край. Луна была очень увлечена своей работой; не смотря на проблемы, что закончились только сегодня, на усталость, которая всё время только прибавляется, — а я уверена, что Луна устаёт больше, чем я, — она всё также внимательна ко всему, порой даже к незначительным деталям. Вот о чём я задумываюсь, сидя на диване и наблюдая за своей девушкой. Это уже похоже на хобби: её естественно волнистые волосы, которые она аккуратно разбавляет тонкими музыкальными пальцами, густой красочный чувствами взгляд, доносящие до меня раздражённый или просто усталый вздох губы, а потом… то, как она прикусывает ими ручку, совсем уходя в свои мысли… Господь, Луна — красива. Она не просто стеклянный сосуд без содержимого. Она — богатая душевным покоем, размеренной нежностью, разумными мыслями и взглядами, заботой, сладкой неизбежной страстью и тёплой любовью, хрустальная цельная ваза. Она — безупречный холодный снег для других, для меня же тающий при первом же прикосновении иней. Она — мелкий косой дождь, оседающий в порах наших щёк, вызывающий светлую улыбку понимания прихода осенней прохлады. И это так глупо, наверное… дождь, снег, природа. Но она — это всё то, что я замечаю. И самое главное она — моя любовь, почти юношеская сентиментальность, с её приходом имевшая шанс показать себя. И если бы я не отвлекалась на её прекрасный профиль, я бы сравнила её со всеми чудесами, которые были в моей жизни. Я больше не в силах просто смотреть. Встаю, иду за её спину. Она сосредоточена на работе слишком сильно, чтобы заметить, как я включаю музыку, быстро отключаю свет и подхожу к ней сзади. Я наклоняюсь к её уху, только она хочет обернуться, и кладу свои ладони поверх её рук на столе. Она замирает. Я тоже волнуюсь, но танцевать с Луной — слишком волнующе. Сначала я целую её, прокладываю свою карту: по её шее, скулам, предплечьям. Крепко переплетаю наши пальцы. О, как она дышит, когда я прикусываю её венку на изгибе шеи, как наклоняет голову, прося о большем. Её шея идеальна для моих губ. Двигаюсь под заводящую музыку; завожусь сильнее, слушая её вдохи. Шепчу провокационные слова музыки ей на ухо, скольжу пальцами по её рукам, по плечам вниз… до живота… задерживает дыхание. Чёрт возьми… Огибаю стул. Перекидываю ногу через её бёдра и сажусь. Я вижу эту дикую затуманенность в её глазах… Она сексуальна. Её руки на моих ягодицах, уверенные, доводящие до безумия. Я двигаюсь ближе, кладу ладони на её лицо, она закусывает губу. Блять, я умру сейчас. — Потанцуй со мной, — хриплю я. — Танцуй на мне. Боже… Я дохожу до предела от этого жалящего страстью голоса. Я не знаю как, но я начинаю инстинктивно двигаться на ней, её руки скользят по моему телу, дрожь усиливается. Страсть перетекает в эйфорию. Её глаза — в мои, создают мерцания во тьме моей возбуждённости. Она целует меня везде, кроме губ. На припеве я слегка отклоняюсь назад, она держит меня и, спускаясь по шее и… о, Господи… она мстит: оттягивая майку, кусает меня в чуть открытый от лифчика участок груди. Я схожу с ума. — Ты доведёшь меня до сумасшествия, — шепчет в мой рот Луна, словно зная, о чём я думаю. Не даёт мне сказать, что она тоже; вкусывается в мои губы с жадностью ребёнка, будто меня отберут у неё в следующую же секунду, и не отпускает. Луна знает, что я возбуждена. Я почти хнычу, когда она создаёт трение в моём повлажневшем центре. Она понимает это и, медленно перемещая руки, начинает успокаивающе гладить мои щёки большими пальцами. — В следующий раз… я не смогу остановиться. — В следующий раз ты обязана не остановиться. Она осторожно целует меня в ключицу и касается кончиком носа, глубоко вдыхая. Её золотая серединка зачаровывает. — Я думаю, завтра-послезавтра мне уже можно будет явиться на пары. — Луна обдумывает мои мысли, потом, положив аккуратно голову мне на здоровое плечо, согласно мычит, добавляя замечания о том, что будет следить за тем, чтобы я не злоупотребляла свободой, и будет нести мою сумку. — Хорошо. — Я ласково разглаживаю её волосы. — Ты устала, пойдем, ляжем? Сегодня был тяжелый день… После моего вздоха Луна утыкается носом мне в шею и ласково водит по ней губами, совсем без намёков на что-то больше, просто по-домашнему. — Ты же знаешь, что я всегда буду рядом, в любые дни. «Конечно, я знаю» — думаю я, примыкая к ней в поцелуе, после повторяю ей это вслух и веду в нашу спальню.

***

Прошло почти две недели с судебного заседания. Я уже вовсю включилась в учебный процесс, хоть и постоянные расспросы со стороны любопытных особ не прекращались и порой отвлекали. Чаще всего Луна оказывалась рядом и просто уводила меня от назойливых вопросов, но если я была одна, они напоминали обо всём, о чём я старательно пыталась забыть. Луна носила мою сумку, как делают сладкие парочки в старшей школе, и, кажется, догадки о том, что встречаемся её вовсе не волновали. В столовой она приносила для меня поднос, хотя я вроде и сама справлялась, напоминала мне о том, что косые взгляды Монти, Джаспера ничего не значат, что Кларк, Лекса, Эхо и она всегда на моей стороне, что отправитель того сообщения больше не беспокоит меня, что я поступила правильно и причин для сожаления не должно быть. Между тем прошлое и правда становилось тенью в моей жизни: отношения с Луной — плавные, романтичные и в меру страстные — возвращали в меня всё, что было утеряно с годами. Чувства, в особенности. В моём доме уже царил прежний порядок, оставалось лишь купить вещи, которые испортили опять же неизвестные мне люди; я наконец-то закончила переоформление всего бизнеса на имя Ховарда и распрощалась со всеми клиентами, благодаря Эхо, конечно; плечо моё зажило, я чувствовала, по крайней мере, себя очень даже хорошо. Конечно, прошлое стало тенью, но, как известно абсолютно всем, наша тень всегда преследует нас, и именно поэтому в моменты одиночества мои мысли никак не успокаивались. Благо Луна всегда была рядом. Как будто рядом с ней плохое вовсе забывалось, улетучивалось куда-то, а потом, на скучных парах, например, снова появлялось. Ночью иногда я просыпалась из-за мелькающего лица Финна, из-за картинок разбитого дома под веками, какой-то голос, грубый до мерзости всё время повторял мне слова из того сообщения, иногда мне казалось, что кто-то следит за мной, за Луной, но я тут же одёргивала себя. Нельзя же становится параноиком. Дни сменяли друг друга быстро, будто кто-то невидимой рукой переворачивал листки календаря и начинал новый день после каждого своего взмаха. Улицы совсем незаметно наполнялись предпразничной суетой, в университете все сновали туда-сюда: кто-то сдавал долги, кто-то усиленно готовился, теряя часы в библиотеке и в кофейне, пытаясь с помощью напитка держаться на ногах, кто-то мельтешил в поиске нужных идей и людей для декора и создания праздничной атмосферы в коридорах кампуса. Всё как и всегда. Только в этом году в моей груди теплилось чувство особенное — я знала, что эти праздники не буду проводить одна, не буду зависать в каком-нибудь дорогом клубе, выискивая более-менее подходящую мне девушку на ночь, не буду переминаться с ноги на ноги на пороге у Кларк, отдавая ей с Лексой подарки, в очередной раз отказываясь зайти, потому что не хочется быть лишней, не буду напиваться у себя на кухне, игнорируя своё одиночество. Всего этого не будет, ведь теперь я не одна. Она со мной. Моя Луна, которая так много делает для меня и так много вносит своим присутствием в мою жизнь. — Рэйвен! — Меня зовёт Эхо и видимо не первый раз. — Я повсюду тебя ищу. — Я была тут, — обводя рукой стопку книг, поясняю я, — сессия не за горами… — Это да. — Учтиво кивает подруга и улыбается. — Зачем ты меня искала? — Ах, да. — Эхо ёрзает на стуле, опускает взгляд на свои руки, а потом смотрит с прищуром на меня. — Пару дней назад ко мне подошёл Джон и попросил извиниться за… — За что? — С нетерпением подалась я вперёд. Видно было, Эхо неприятно это говорить. — … разгром в твоём доме. — Я так и знала. — Я откинулась обратно на спинку стула, мне так и хотелось истерически рассмеяться. Человек, которому я доверяла, смог пойти на такой низкий поступок. — Нет-нет, постой. Он долго просил прощения, и сказал, что, если бы у него был выбор, он бы поступил иначе. Рэй, я поверила ему. Я задумалась. О каком выборе шла речь? Что заставило его это сделать? Неужели снова его шантажировали матерью? Эхо рассказывала, что миссис Мёрфи становиться лучше с каждой химиотерапией, но повод ли это обнадёживаться? Нет. И, наверное, Финн использовал это. Ему это ничего стоит. — Что скажешь? — Возвращает меня из мыслей Эхо. — Передай ему, что я собираюсь заехать к миссис Мёрфи на следующей неделе, в среду, после пар, и, если ему есть что сказать, я подброшу его до больницы. — Хорошо, я передам. — Эхо немного смущённо улыбается, а потом наконец-то выдыхает: — Я нашла себе работу. — Правда? — Я вижу, как радостно она кивает. — Да. Э-э-э, в сэкс-шопе правда, но всё же… — нас пробирает на смех. — Я более чем уверена, что ты справишься. — Поддеваю её я. — Не сомневайся. — С уверенностью говорит Эхо, а потом молчит. — Я просто… благодарна тебе. Меня не было бы здесь, если бы не ты, и я рада, что ты выиграла эту борьбу. Ты заставляешь людей становиться лучше, и всё, что произошло, стало для нас всех началом новой жизни. Посмотри, Майа больше не наседает на наркотики, не страдает из-за Финна, Джаспер и Монти хоть и выпендриваются, но больше не ведут себя, как мудаки, Джон, не смотря на всё, старается учиться и помогает матери, я нашла себе работу и тоже отделалась от наркотиков. И ты, Рэйвен, ты счастлива с Луной и ты тоже больше не состоишь в этом дерьме. Я не знаю, что сказать. Мои глаза слезятся. Видеть результат своих стараний прекрасно, и я рада за всех, не смотря на то, что общение наше прекратилось. Эхо умеет быть благодарной, и я не сомневаюсь, что она не врёт. — Ты заслужила это, подруга. — Мы обе встаём, чтобы обняться, но Эхо шуточно вытирает глаза и говорит: — Ладно, хватит с нас соплей, скоро пара. И у тебя совмещённая с Луной физ-ра, в курсе? — Ты серьёзно? — Да, покажи девочке свои секси ножки в коротких шортах. — Она, уходя, подмигивает мне. — Ей понравится, как ты играешь в волейбол. Я подхватываю её смех, а сама чувствую жар в кончиках ушей от зарождаемого желания. Моё плечо уже зажило, а Луну, мне кажется, надо немного спровоцировать на некоторые действия.