Не сломаться

***

POV Luna

Я опаздывала на пару, благо была физкультура. Лили сказала, что у нас совмещёнка с другой группой, а это значит, что в раздевалке и в душевых будет ещё большая толкучка. За день мы с Рэй пересеклись всего один раз, что не есть хорошо. Сейчас я как раз искала её, но в аудитории, где должен был проходить её класс, было пусто. До расписания спускаться было бы слишком долго, поэтому я, решив, что, может, у них поменяли педагога или кабинет, побежала на физкультуру. Обязательно забегу к ней после физры, тем более, чего скрывать, я скучаю по ней, особенно когда она тоже тут, в университете. Всегда хочется найти и хотя бы взять её за руку, хотя удаётся мне это редко, ведь за нами всегда есть кому следить, а афишировать наши отношения я не хочу. Чёрт, я опоздала уже на десять минут. Раздевалка, как я и предполагала, уже почти пуста. Две подружки, что-то активно обсуждающие, тут же выходят, скользя по мне любопытным и непонимающим взглядом. Конечно, мне не впервой ощущать такой взгляд на себе — новости уже во всю разнесены по университету, и поэтому любое действие Рэй и моё, обсуждается многими студентами, — когда и так бесишься из-за опоздания, это становится ещё одним, лишним поводом. Мои одногруппницы привыкли к моей отстранённости и необщительности; Лили говорила, они считают меня социофобкой и просто не лезут, что очень удобно и для меня, и для них, а другим может быть слишком любопытно. В раздевалке всё как всегда: разные ароматы, чужие, разбросанные или аккуратно сложенные на скамейках вещи, открытые и закрытые на замок шкафчики, спёртый воздух из-за плохого ухода за помещением… — Опаздываем? — Раздаётся за моей спиной игривый насмешливый голос, и я чуть ли не роняю футболку от испуга. — Боже, Рэйвен… — Я вздыхаю, прикрывая глаза, и только хочу сказать, как испугалась и почему опаздываю, как взгляд мой цепляется за одежду моей девушки. На ней короткие, как мне кажется, бордовые шорты. Проклятье! Как этот цвет гармонирует с её загорелой кожей… Как выделяются линии её пресса между полоской шорт и спортивного топа! Как она смотрит на меня…       Я никогда не относилась к той группе людей, которые могли бы так рассуждать о любом человеке. Фигуристые, сексуальные, как все любят говорить, парни и девушки на страницах глянцевого журнала, выскакивающие откровенные фото в интернете, мелькающие летом на спортивном корте или пляже полуобнажённые люди обеих полов никогда не вызывали у меня желания или же… желания восхищаться. Были и были, вот и всё. Никакого восторга, а возбуждения тем более они у меня не вызывали. И, наверное, причиной всему этому — духовная связь.       Я смотрю на Рэйвен и вижу красивую, на самом деле сексуальную, понимающую и по-настоящему любящую меня девушку. Она возбуждает меня, потому что моя духовная связь с ней сильнее физических потребностей. И это чувство — великолепно. — Боже… — Повторяюсь я. Рэйвен улыбается глазами, губы её прикушены, она не отводит от меня взгляда, и я чувствую, что происходит из-за него в моём нутре. Впервые за несколько лет я чувствую влагу на белье. Впервые забываю об изъянах своего тела и желаю так сильно. Рэйвен совсем нежно улыбается. Она без слов приближается ко мне; заглядывает быстро в глаза, давая мне возможность отказать — но я ни за что не отказалась бы, и прижимает сначала к себе, аккуратно, но жарко целуя, а потом зажимает между прохладным шкафчиком и своим напряжённым телом. Огонь во мне и холод железа провоцируют волну мурашек. Её движения дышат любовью. Мне слышится будто через туман, как я низко мычу, когда Рэйв невесомо скользит по моей спине кончиками пальцев. Это взрывает меня ощущениями. Кажется, что на губах моих горит яркое неудержимое пламя, а на спине порхают сорвавшиеся страстным ветром лепестки сакуры. Контраст сумасшедший. — Нас увидят. — Еле как шепчу я, путая руки в её ароматных, ещё не собранных волосах, пока она меняет угол поцелуя. Её зубы скользят вдоль моих губ, ниже к подбородку, она бормочет, что закрыла нас. Я начинаю дышать громче, так, как никогда не дышала, когда она втягивает кожу на шее. Я забываю обо всём и откидываюсь на шкафчик. Господи, что она умеет… Она заставляет меня дрожать, когда доходит до груди, но останавливается, снова возвращаясь к губам. — Поехали домой. — Шепчет, прикусывая мочку моего уха. Её рука ложится на мою щёку, мои же бродят по её телу, горящему и покрывшемуся мурашками — я их чувствую. — У меня ещё пара. — Мне кажется, что это вовсе не мой голос, хриплый, еле слышный. Тянусь к её губам, она постепенно смягчает поцелуй, затем отстраняется, мягко касаясь моих щёк. Я утыкаюсь в её шею, пытаясь остыть от своего наваждения. Рэйвен тут же обвивает меня руками — она понимает. — Хорошо. — Она наклоняется за моей футболкой. — Я буду ждать тебя дома, у меня отменили физику. — Но ты не можешь водить… — Доеду на автобусе. — Одевает меня, заботливо расправляя одежду, укладывает растрепавшиеся пряди и не перестаёт мягко улыбаться. — Ты в порядке? Я просто… ты такая красивая, — смущённо произносит она. — Я думала, ты продолжишь… — Ты достойна большего, чем секс в университетской раздевалке, согласись. — Мы нежно целуемся, а потом Рэйвен прижимается к моей щеке губами. — Я люблю тебя. — Я люблю тебя тоже.

***

      Я была не в порядке. Далеко не в порядке. Я не была в порядке, когда зашла в зал и увидела Рэйвен, разминающуюся в кругу других девушек, когда её карий взгляд блеснул в мою сторону так влюблённо, что, мне показалось, это заметили все. Я не была в порядке, когда она бежала и мышцы её ног напрягались так изящно, когда она смеялась однокурсницам, а они глупо, почти легкомысленно улыбались ей в ответ. Я не была в порядке, когда моя девушка наклонялась, стоя напротив, и смотрела прямо в мои глаза, а я не могла отвести взгляда и от неё, и от её тела, и она это знала. Я не могла быть в порядке, когда Рэйвен в высоком прыжке натягивалась, словно смычок и с азартом в глазах отправляла один мяч за другим на сторону другой команды, когда живот её напрягался, и рёбра выделялись так соблазнительно, просто чертовски соблазнительно. Она выглядела в эти моменты такой живой, страстной, её тело было похоже на творение лучших скульпторов, сумевших запечатлеть красоту в движении даже в ограничивающем его камне; тело идеальное, сравнимое с искусством. Она была хороша. Моя Рэйвен была хороша. Мне казалось, все смотрели на неё так же восхищённо, как я. И я бы могла неумолимо ревновать, если бы её взгляд или улыбка не обращались ко мне каждые пару минут. Я бы могла чувствовать себя недостойной её, такой идеальной во всём, но именно её кроткие многозначащие взгляды, постоянное внимание, не доставляющее и малейших неудобств, заставляли чувствовать себя особенной. Рэй знала, не знаю, как она чувствовала это, но она знала, что я ещё не была готова к открытым отношениям, к тому, чтобы она, допустим, подходила и обнимала меня, чтобы мы могли коротко целовать друг друга, чтобы держались за руки. Я знаю, что многие и так догадывались, но мне нужно было время, и, наверное, в основном это было связано с моим прошлым. Но почему-то сейчас я так хотела всего этого. — Эй, — об мою спину ударился мяч, и в этот же момент я услышала грубый голос; я знала, кому он принадлежит, и поэтому продолжала качать пресс. Может, она увидит, что я в наушниках, и отвалит. — Эй, блять, подай мяч. Она шла ко мне. Пятьдесят семь, восемь, девять… шестьдесят. Пожалуй, хватит. Я встала как раз вовремя. Она уже высокомерно сверлила меня взглядом. Я сначала сняла левый наушник, затем правый. Мне не надо было оборачиваться, чтобы понять, что почти все наблюдали за нами. Очередное шоу. Никогда не бывает так, чтобы все без исключения могли бы с уважением или равнодушно относиться к твоей персоне. В университете, как и в старшей школе, всегда найдётся хотя бы один человек, без причины ненавидящий тебя. Вот и Рэббека, рослая шатенка, с быстрыми проворными глазами, низким голосом и с немного задетым самолюбием или чем-то ещё, с первых дней любым способом пыталась докопаться до меня. Это всегда было весело, потому что поддёвки и издевательства Рэббеки были не выше уровня средней школы, для меня не обращать на них внимания — раз плюнуть. — Ты глухая? — Нет. — Так почему ты не подала мне мяч? — Ты не просила. Я видела, как мой спокойный голос выводил её из себя; из неё выйдет хреновый психолог, а училась она именно на него. Левое веко её дёргалось, а нервная усмешка вообще выдавала с потрохами. Что за привычка у людей гадить другим людям? — Ты вообще нормальная? У тебя хоть есть кто-то, с кем ты общаешься, разговариваешь, грёбанная социофобка? Я только ухмыльнулась этим словам, подумала о Рэй и захотела поднять голову, чтобы посмотреть на неё, как её руки обвили мою талию и притянули к себе, а губы коснулись щеки. Волна смущения и восторга смешалась во мне с чувством сокрушительной победы, когда лицо Рэббеки начало вытягиваться. Всё это было чертовски приятно, и я вдруг поняла — меня вовсе не волнует, знают все эти люди о нас или нет, моя зона комфорта не нарушалась, потому что её оберегала Рэй, и даже прошлое не было теперь преградой. — О, Рэб, не волнуйся, она не просто нормальная, она лучшая. И мы очень даже много разговариваем. — Рэйвен так широко ей улыбнулась, что не знай я, что прячется в этом диком взгляде карих, поверила бы искренности этой улыбки. Было очевидно, Рэй злилась, хотя объятия её были полностью расслабленные. Я на всякий случай обхватила её руки своими. — Но если ты ещё раз подойдёшь к ней с подобным обращением, в подобном тоне, мне придётся отвлечься от наших разговоров и поговорить, — она сделала недобрый акцент на это слово, — с тобой. Как я и предполагала: её ласковый голос, когда она говорила о нас, стал стальным, а челюсть напряглась. Остальные девушки, не скрывая любопытства и удивления, смотрели на нас. Это льстило. — Да ладно, Рейес, — неловко засмеялась Рэббека, — я просто хотела… — Самоутвердиться. — Не церемонясь, перебила её Рэйвен. — Но у тебя не вышло, потому что это делается не так, Рэббека. Это тебе не старшая школа, где с помощью тупых издёвок можно приобрести репутацию. — Так девчонки, — разводя руками, к нам подоспела преподавательница; она, нехотя свела брови на круглом лице, сделав вид, что злится, — что за балаган, идите переодеваться. — Ты в порядке? — отходя от них, взволнованно спросила она. — Не обращай внимания, она отбитая. Я дотянулась до уха Рэй, пытаясь унять приятное жжение в щеках и не затянуть её в поцелуй уже здесь, при всех. Я и подозревать не могла, насколько замечательное это чувство защищённости. — Поехали домой.

***

      Рэйвен всю дорогу не отводила от меня взгляда, в раздевалке тоже, и это доставляло удовольствие. В машине её ладонь легла на моё колено. Я взглянула на её лицо, но оно было безмятежным. Казалось, это не она вовсе заставляет меня дрожать и сжимать руль и не она вела по внутренней стороне моих бёдер ладонью. Когда же мы зашли домой, она, как ни в чём не бывало, буднично поцеловала меня и ушла на кухню. Я пыталась понять, шутит она или нет, потому что в этот момент единственное, чего я желала слиться с ней воедино, и поняла, что нет. Какое-то липкое раздражение, граничащее с непониманием, одолело мной, и я ретировалась в спальню, чтобы переодеться.

***

POV Raven

      Проклятье. Неужели я так сильно волнуюсь? Раньше секс не заставлял меня нервничать. Сейчас же всё иначе. Я понимаю, почему. Сейчас, с Луной, в нашей спальне я должна была любить, а не просто, эм, иметь. Должна была доставлять удовольствие любимому человеку, который доверил мне всё: свои тайны, червоточины и пороки, многолетние шрамы и тяжёлые воспоминания. И эта ответственность заставляет кончики пальцев покалывать, а разум пьянеть. Я должна принять тот факт, что теперь секс это не просто процесс. И я волнуюсь из-за этого. А вдруг я не умею любить? Вдруг Луна разочаруется? Нет. Я смогу, я обещала и я люблю её так сильно, что ни за что не принесу ей дискомфорта. Ведь так? Чёрт, давай, Рэйес, иди к своей девушке. Я зашагала к спальне, не давая себе возможности передумать.       Когда я вошла в комнату, Луна стояла спиной ко мне и как раз стягивала с себя водолазку. Мне всегда нравилось, как она одевалась. Бежевый вверх и тёмно бордовая облегающая юбка ниже колен — её сегодняшний выбор. Однако, как бы красиво это не было, я собиралась раздеть её и насладиться прекрасным телом. Она обернулась, услышав мои шаги. Облегчённая улыбка коснулась её губ из-за моего взгляда. Я чертовски хочу её — она видела. Я подошла к ней вплотную и положила руки на талию. Мурашки появились на её животе, разбежались, огибая небольшие шрамы по бокам, ключицам, плечам. Она с волнением следила за моей реакцией, и я не собиралась её разочаровывать. — Мне стоит попробовать раздеть тебя. — Она улыбнулась, я тоже, и потом примкнула к ней в поцелуе, который тут же начал брать обороты. Боже, не знаю, что может быть прекраснее понимания того, что в моих руках плавится девушка, в которую я безумно влюблена, которая любит меня и которую я бесконечно желаю. Я не знаю, что это было за наваждение, но я не могла стоять; колени приятно дрожали. Я быстро усадила Луну на подоконник, а мои губы уже вовсю пробовали её скулы, шею и ключицы. Каждый раз, как первый. Боже, как тяжело она дышала, как сильно прижималась ко мне и как красиво отклоняла голову, желая ещё большего. Приподнявшись, Луна позволила мне снять с неё юбку вместе с колготками и отбросить на кровать. Я не могла оторвать от неё глаз. Я впервые видела её в нижнем белье полностью. Это незабываемая картина. А она ещё даже не сняла его… Как только я подумала об этом, Луна расстегнула свой бюстгальтер. Её прекрасная грудь освободилась: округлая, смуглая, готовая к моим ухаживаниям. Грудь той, в глазах которой плескалась истинная любовь и волнение. Мне не хотелось сразу вкушать всё и торопиться. Я оставила поцелуи на её плече, наклонилась к её животу, целуя много раз, поднимаясь выше к покрывшейся мурашками спелой коже груди и не переставая любоваться её реакцией — она растворялась в моём внимании. — Ты… Боже, я люблю тебя, Рэйвен. — Луна притянула меня к себе, обеими руками схватившись за рубашку. Теперь мы целовались ласково, почти мучительно медленно. Её нос заскользил по моей щеке, ниже, к подбородку; поцелуи стали пробуждать болезненный трепет. Мои любовницы обычно не заботились о таких вещах, да и я не желала. Но сейчас всё моё нутро замирало с каждым её поцелуем. Я раскрыла глаза. Её взгляд блуждал по моему телу; рубашки на мне уже не было. Луна зацепила лифчик, проникновенно посмотрела на меня и пустила его вниз. Её глаза, в уголках которых всё ещё была несправедливая неуверенность, заблестели чем-то неуловимо диким. Она провела языком по губам и положила одну ладонь мне на грудь, прежде чем сжать её и притянуть меня для нового, более откровенного поцелуя. Чёрт, я была влажной, как никогда. Я подхватила её, чтобы спустить с подоконника, а потом уложила на кровать. Луна развела ноги, чтобы я могла лечь на неё, и, когда моя грудь соприкоснулась с её, когда наше дыхание снова смешалось, я поняла, что больше ждать невозможно. — Пора отблагодарить тебе за все твои ухаживания. — Луна низко засмеялась на мои слова. Её волосы, растрёпанные, мягкие, её блестящие чернеющие глаза, яркая солнечная улыбка, расслабленно лежащие над головой руки, горящее дыхание — всё это казалось мне раем. Мне хотелось страстно впиться в её чуть припухшие губы и в тоже время мелко-мелко целовать каждую их трещинку. — Я люблю тебя. Я не дала ей ответить. Просто больше не могла отказывать ни себе, ни ей. Я спустилась по любимой шее, оставляя несколько засосов. Она вновь начала дрожать, она предвкушала и робела. Оказывается, всё иначе, когда под тобой лежит любимый человек. Ты волнуешься о каждом своём действии и пытаешься быть предельно чуткой, лелеешь каждое прикосновение ваших тел, каждую волну возбуждения. Вот и я, слушая сбившееся к чертям дыхание, словно одержимая, покрывала поцелуями низ её вздымающегося живота, косточки бёдер, изящно выпирающие и держащие чёрные кружева. Луна была мокрой, она пахла нежностью и летним знойным ветром. Она медленно свела ноги, когда я потянула за резинку трусов. — Я… — Идеальна. Ты идеальна. — Не колеблясь, сказала я, сдерживая зрительный контакт. — И я, Боже, Луна… Я чертовски хочу услышать твои стоны, почувствовать царапины на своём теле, увидеть, как ты, кончаешь, закидывая голову. Позволь нам насладится этим. Она покраснела, то ли от представившихся её воображению картин и предвкушения, то ли от комплимента. Скорее всего и от того, и от другого. — Я буду внимательна, сладкая. — Я нежно поцеловала её колено. Затем внутреннюю мякоть бёдер. Я тянула её бельё вниз и чувствовала, насколько сильно вымокла сама. Желание к ней было непреодолимым, наполненным, странно-невесомым и пьянящим. Я дрожала в агонии.

***

POV Luna

      Господи. Она целовала меня там, её язык мягко скользил по самым чувствительным местам, оставлял влагу, смешивал её с моей и заставлял меня сжиматься в бутон и тут же распускаться. Я никогда и не думала, что можно испытывать подобное удовольствие. Никогда не звучала в постели так , никогда не хотела стать с человеком единой точкой возвышения. Рэйвен приподнялась, глядя на меня с самым настоящим восторгом за густыми ресницами, и начала снимать свои брюки, пока я снова привыкала к воздуху, а потом легла, всем телом закрыв меня. Я неистово впилась в сладкие губы, когда её пальцы коснулись меня. — Господи, Рэй, ну же… — Низким голосом, как в раздевалке, просила я. Рэй слегка посмеялась, шепча, что я нетерпеливая. Она собирала моё возбуждение на пальцы, скользила ими вдоль складок, распаляла меня сильнее и, замерев, смотрела на меня. Возбуждающими поцелуями и укусами лаская мою шею, совсем не торопясь, она вошла в меня. Стон утонул в желанном поцелуе. Я будто сходила с ума. Её грудь касалась моей, а губы смыкались везде, где бы только не подумала. Мне казалось, я не смогу дышать от наслаждения. Она шептала мне жарко, красиво, сексуально, в тоже время нежно убирала слипшиеся пряди с моего лба, её пальцы превратились в моё естество, и я не могла не влюбиться в неё снова. Шёпот растворялся в заряжённом воздухе, взгляд полностью туманный, влюблённый не переставал греть меня. Она входила меня раз за разом бережнее и правильнее. Именно так и всё было. Таким правильным и удивительным. Я перестала контролировать себя: вплетала пальцы в её волосы, наверное, оставляла царапинки на напрягающихся лопатках, целовала её много, долго, глубоко, сжимала простыни в кулаках, откидывая голову от дикого удовольствия, почти хныкала, иногда кричала от желания кончить. И, когда на секунду мне показалось, что у меня не получится, хотя я была уверена в обратном, потому что прежде я не испытывала такого наслаждения от процесса, Рэй сотворила невообразимое. Её пальцы резко выгнулись во мне, большой надавил на клитор, губы мокро коснулись самой чувствительной точки чуть ниже подбородка, а другая рука сжалась на груди. Всё тело, подвластно силе любви, замерло, разум размягчился, имя Рэйвен протяжно вылетело из моего рта с нахлынувшим чувством прекрасного, мои глаза зажмурились так, будто мне снизошло нечто высшее и чудесное, руки сжали простыни, оставляя на них пот, а ноги свело приятной судорогой. Я не могла дышать, пока не почувствовала незаконно нежные губы Рэй на щеке. Еле раскрыв тяжёлые веки, я улыбнулась так же мягко как и она. — Привет, самая красиво кончающая девушка на свете. — В её тоне было такое же любование, как и в глазах. Мне казалось, я заплачу. Но я счастливо рассмеялась, переплетая в воздухе наши с Рэйвен пальцы и прошептала «привет». — Устала? Я отрицательно покачала головой, гладя её волосы. — Я будто отдохнула на целый год вперёд. Что ты делала… — Восхищённо шепнула я. Наверное, мои глаза блестели, как и её. — Красивая. Ты невероятно красивая.       Я не могла насмотреться на неё. Казалось, вся моя энергия уходила только на это. Я положила обе ладони ей на щёки и притянула к себе так близко, чтобы ощущать её дыхание на своих губах. О, моя удивительная Рэй. Как я влюблена в неё. Я поцеловала её. Сначала мягко, тягуче, шепча между паузами признания в любви, о том, как она делает меня счастливой, но спустя мгновения моё почти ватное тело начало везде покалывать желанием. Я хотела её. Хотела побывать в ней, попробовать её. Я перевернула её на спину, поцеловала, лёжа сбоку, но Рэйвен, приподнявшись, усадила меня на свои бёдра. Наслаждённый стон слетел с наших губ, когда моё влажное лоно затрепетало на её коже. Я чуть ли снова не забылась в её ласках, но вовремя взяла инициативу на себя, подняв голову Рэйвен с моей груди и прикрыв её рот своим. Сжав грудь своей девушки, бесконечно восторгаясь этим фактом, я начала целовать её, направляясь к горящему центру. Напряжённый живот Рэйвен идеально принимал мои губы, пока я к чёрту снимала с неё трусы. Она была мокрой, открытой, великолепной. — Иди ко мне. — Низко шепнула Рэй. Я оставила последние поцелуи на её бёдрах и снова оказалась сверху. Затянув мой рот в страстный плен, она вошла в меня, вызвав новую волну мурашек и низких мычаний. Я поняла, чего она хотела. Я медленно проскользнула пальцами в неё. Дикий жар и влага окутали меня, и я была в восторге. — Вот так… — Мы начали двигаться плавно, прижимаясь друг к другу ближе, целуясь и не отводя глаз. Это было волшебно.

***

POV Raven.

      Луна рассказывала историю о том, как один из охранников её отца сдружился с ней и научил их с братом драться, пока отец был занят «на работе», а мама занималась домом и светскими вечерами. — Так я и научилась набивать морды плохих парней. — Усмехнулась она. Я лежала на её плече, её чуть низкий голос отдавал внизу живота приятными вибрациями. — Хочешь сказать, у тебя уже тогда были кубики? — Целуя Луну в скулу, произнесла я, продолжая гладить низ её живота — ей нравилось. Она снова засмеялась. — Не думаю. У меня сейчас-то их нет. — Я бы поспорила. — Приподнявшись, я стала затягивать её в мягкий поцелуй. — Рэй, — позвала она меня, глядя прямо в глаза, — ты сделала это, с первого раза. И это было… так правильно. Словно моё тело все эти годы ожидало именно тебя, твоих ласк, твоих губ… Спасибо. — Ну… ты была не хуже. — Подкрадываясь к её шее, низко шепнула я. Чувствую себя впервые влюблённым подростком. Луна свела брови, будто злясь, будто говоря «я хотела серьёзного ответа», но, когда я начала покрывать её лицо поцелуями, улыбнулась. — Серьёзно. Я рада, что ты больше не сомневаешься в себе. — Она отвечает на поцелуй, и мы на несколько минут теряемся друг в друге. — Помнишь, я говорила, что курю в двух случаях? — Луна кивает. — Раньше после секса я всегда до смерти хотела выкурить пару сигарет. — Очень романтично, — без всякой злости поддевает меня она. Я продолжаю: — Знаю. Так вот, я всегда так сильно хотела избавиться от чужих следов на своих губах, от чужих запахов духов, что буквально выскакивала из постели или туалета клуба, — лицо Луны немного кривится, я пожимаю плечами, — как получалось — и выкуривала не меньше двух подряд. — А сейчас? — нетерпеливо смотрит она. Я наклоняюсь к её губам. — Сейчас я хочу снова повторить наши поцелуи, чтобы никогда не забыть их вкус. — А вот это, — Луна лепечет, прикусывая губы, — тянет на «очень романтично».

***

      День выдался на удивление лёгким. Утро началось с приветственных поцелуев Луны. После нашего первого секса она больше не прячет своё тело под длинными рукавами или закрытыми пижамами, конечно, я немного надавила, но видно, что ей самой в удовольствие. Поэтому сначала я имела возможность расслабленно лежать и смотреть, как она собирается в универ — она всегда встаёт раньше, чем надо, говорит, что привычка, а потом приготовила нам завтрак, и мы поехали на учёбу. Пары были интересными, перемены наполненными, из-за предстоящей сессии все были в учебниках и всегда куда-то торопились. Из сегодняшних планов мне оставалось лишь съездить к миссис Мёрфи. Джон, как сказала Эхо, обрадовался моему предложению, поэтому явно должен был придти после пар на парковку. Он пришёл вовремя, сев в машину, неловко поздоровался. Выглядел Джон лучше, чем раньше: аккуратно выбрит, без всяких этих мешков под глазами, красных глаз, волосы вымыты и уложены. Вот, что значит, не баловаться наркотиками — находится время на себя. Он почти не смотрел на меня, даже когда мы вели оживлённый диалог, пару раз спросил про плечо, долго и искренне — это чувствовалось — извинялся. Как я и подозревала, Финн заставил его участвовать в разгроме, обещая большую сумму для препаратов миссис Мёрфи. «Если бы я мог торговать и работать, как раньше, мне бы хватило… Но тут всё навалилось, и я был не в себе, и маме надо было больше обычного» — суетясь, объяснялся он. Я его понимала, но и простить до конца не могла. Уже не понаслышке знаю, что предавший раз, предаст и второй. Да и с одной стороны, «Финн озверел, поняв, что сядет. Поскандалил с Майей, она сказала, что жалеет о своём выборе между тобой и Финном. Он много раз звонил отцу, кричал, бешенствовал, уходил куда-то пару раз и возвращался с разбитым лицом. Он не посвящал нас в свои планы, но у него явно была «крыша». И они не помогали ему, поэтому он был в такой ярости. — Джон впервые посмотрел мне прямо в глаза за весь разговор, и ничего плохого я в них не увидела. — Мне кажется, эти люди, могут следить за тобой. Я слышал лишь раз их звонок, он говорил им твой адрес, адрес университета, обещал, что приведёт тебя к ним, просил у них последнего шанса. Думаю, это из-за наркотиков…»       По дороге из госпиталя я была не в себе, долго связывала все факты между собой, вспоминала, кому я могла так сильно насолить, кому могла понадобиться моя туша. Вернувшись домой, я рассказала всё Луне. Она злилась так сильно, что казалось, встреться она с этим человеком, не задумываясь, убила бы его. Она не раз проронила фразу о том, что наркотики никогда ничего хорошего не приносят, и была права. Но даже если в её словах не было никакого упрёка, я понимала, что не будь моего бизнеса, не было бы всего этого. — Давай напишем заявление. — Луна слегка наклоняет голову, глядя на меня осторожно. Я не собираюсь отказываться в этот раз, но, кажется, она думает, что я снова рассержусь, и, наверное, именно поэтому таким ласковым движением накрывает мою ладонь своей. — Я знаю, что тебе не хочется, но так было бы безопаснее, Рэй. Мы можем показать им сообщение, рассказать про разгром, даже передать слова Джона о том, что за тобой ведётся слежка… — Хорошо. — Хорошо? — Удивлена. Я знаю, она иногда забывает, что такие «шишки» — Луна так говорила — как я, могут склоняться перед кем-то, но я уже не «шишка» и она забыла, что является исключением из всего. — В этом теперь нет ничего такого, лишняя мера безопасности не помешает, ведь так? — Я встаю и подхожу к ней. Наклонившись, нежно втягиваю в поцелуй. — Я не допущу, чтобы с нами снова что-то произошло. Пусть поцелуют меня в задницу. — Она ухмыляется, потом тянет меня на свои колени.

***

POV Luna.

      Рэйвен сильная. Она, правда, сильная личность. Но каждому сильному человеку нужно быть уязвимее рядом с кем-то. И она, к счастью, рядом со мной. И я, как бы этого не хотела, вижу страх в уголках её больших глаз. Она боится неизвестности и висящей, как грозовая туча, постоянной призрачной угрозы над нашими головами. — С нами ничего не случится, ладно? — Я убираю выпавшие из её домашнего хвоста пряди и целую в лоб. Вижу, что плечи её расслабляются. — Мы счастливы, и будем счастливы дальше; сдадим сессию, проведём вместе Рождество, может… поедем куда-нибудь, заведём попугая и назовём Изюмом? — Рэйвен заливисто хохочет, затем улыбается широко, всматриваясь в мои глаза. — Что? Я не шучу, — улыбаюсь в ответ я. — Ты удивительная. — Рэй много-много и мелко целует меня. — Удивительная. Она целуется и улыбается. Её волнительное дыхание тает на моих губах, а прикосновения на щеках мягкие, как зефир. Всё так правильно в этом моменте, что не верится, насколько серьёзно и неправильно складываются факты вокруг нас.

***

      Я проснулась примерно минут пять назад, но желания вставать вообще не было, потому что трепетные узоры пальцев моей девушки вызывали чувство ленивого счастья. Она скользила ими по моей спине так ласково, будто в этом заключалась миссия всей её жизни. Удивительно, насколько она нежна со мной. Неожиданно, но очень приятно, на смену пальцам пришли губы и горячее дыхание. — Я знаю, что ты не спишь, дорогая. — Я улыбнулась шире, раскрывая глаза и неспешно поворачиваясь. Глаза, заполучившие все мои мысли и душу, встречали меня и искрились любовью.       Знаете, тот взгляд, который мы часто наблюдаем в кино? Сначала удивляемся, как актёры так смотрят, так чисто и подчинённо, будто они готовы прямо сейчас пасть на одно колено и просить о вечности вместе; потом, уже чуть взрослее, в старшей школе, мы смотрим это же кино, эту же сцену с лёгким презрением и огромным желанием усмехаться каждую секунду этого момента. Потому что не верим. Потому что, чем взрослее, тем меньше мы оставляем возможность реальным чувствам: мы видим наших разводящихся родителей, отцов, которые изменяют матерям с первой встречной, мам, которые якобы уходят к подружкам, девушек с пустыми глазами и разбитым сердцем, парней, которых не выбрали только потому, что у других парней больше денег или обаяния. Мы всё это видим и думаем, что настоящая любовь не возможна, что взглядом, встречающимся в фильмах, не будут смотреть на нас, что он не будет долгосрочным и правдивым. Но потом, когда тебе уже за двадцать, когда ты сломлен и одинок, когда ищешь руки, обнимающей тебя с утра, расправляющей твои волосы невесомым движением, когда ты влюбляешься в девушку, а она влюбляется в ответ и в одно прекрасное утро ты задумываешься над этим взглядом, то понимаешь — эти глаза не врут, они не могут врать. И, если и когда-нибудь их обладатель сделает вам больно или вы ему, то после такой любви вы будете знать, что этот взгляд, который в фильмах, может быть честным и открытым, пусть не вечным, но честным. Это важно. — Я просто наслаждалась. — Сонно бормочу я, забираясь в объятия Рэйвен. Я глубоко зарываюсь носом в её волосы и шею. Лежать так близко, чувствовать нежность её тела, ощущать заботливые касания, спокойное дыхание — счастье. — Ты восхитительно пахнешь. — Она смеётся, и из-за тесного соприкосновения наших тел, я, кажется, чувствую эти провоцирующие вибрации. — Что? — Ты милая. — Она надолго находит мои губы. — И сонная. — Твоя вина, — намекая на прошлую ночь, шепчу ей в губы. — Не хочешь остаться дома? — Так просто? Взять и остаться? — Рэйвен сначала довольно улыбается, а потом целует мой позвоночник, скользя телом по моему; чувствую, как нарастает возбуждение. Великолепно. — Хочу. — Сходим куда-нибудь, отдохнём от всей этой суеты, — она прикусывает мои ягодицы, заставляя дрожать, пока я пытаюсь собраться с мыслями. Новые ощущения берут вверх. — Это… очень приятно. — Нравится? — Она делает это ещё много раз, моё бельё мокнет. — Если хочешь сходить куда-нибудь, тогда я приглашаю тебя на свидание, — Рэй смотрит через плечо на меня, мокро целуя шею, — что скажешь? — Если, — моё дыхание явно становится тяжелее, — ты продолжишь, я соглашусь. Она снова смеётся этим красивым смехом. — Как скажешь, детка. Её губы ощущаются на поясе, мои вещи уже, наверное, двести раз на полу, а простынь сползла со всего тела. Я даже не хочу прикрыться, я чувствую, какой трепет скользит по моему телу вместе с её ртом и взглядом. С наслаждёнными стонами выгибаюсь к ней на встречу, оказавшись на коленях, прижатой ягодницами к её бёдрам. Рэйвен любит меня долго и трепетно этим утром.

***

Почти два месяца спустя.

POV Raven.

      Я ждала около машины Луну, она вот-вот должна была придти. У неё была практика сегодня в местной детской поликлинике, и она была так взволнована возможностью наконец-то действительно поработать, почувствовать вкус работы с детьми. Вечер сгустился над городом, было довольно холодно, не смотря на отсутствие снега и ветра, поэтому я застегнула тёплый бомбер и натянула капюшон толстовки. Луне нравится, когда я так делаю. Сама она предпочитает шапки и пальто. Зная её, смешную и совсем несерьёзную дома, я не могу поверить, как величественно и серьёзно она выглядит в своём сером пальто с сосредоточено нахмуренными бровями перед всеми остальными. Так и хочется рассмешить её или раздеть. Обычно, когда мы ссоримся, она смешит меня или ждёт, когда я нежно буду целовать её шею, пока она не улыбнётся, но в универе мы сосредотачиваемся на учёбе. И это правильно. Так я себе и представляла настоящие здоровые отношения. Ковыряясь в телефоне, я внезапно ощутила странный холодок по спине, как будто чей-то взгляд сверлил меня. Это был не такой взгляд как у Луны, не томный и романтичный, а тяжёлый и негативный. Я решила не поворачиваться сразу; за моей спиной, через дорогу, была кофейня и несколько магазинов, обзор оттуда на парковку поликлиники открывался очень хороший. Волнение росло. Чувство, будто я под прицелом, выслеживаемая добыча, не пропадало. Я оглянулась. Сначала, быстро пройдясь глазами по всей длине улицы, я ничего не заметила, но второй раз мой взгляд зацепился за молодого парня с чем-то в руках около фонарного столба. Он был так же поражён, как и я. Кажется, я застала его врасплох. Как вкопанный он стоял и пялился на меня, не зная что-делать. В руках его был фотоаппарат. Чёрт. Он следит за мной. — Привет, милая. — Я здорово испугалась, когда руки Луны легли мне на талию, а дыхание коснулось шеи. Я обернулась, и она тут же стала серьёзней. — Эй, что такое? Ты вся бледная. — Прости, я просто, — я рассеяно снова повернула голову в сторону улицы, но того парня уже не было, — всё в порядке. Луна задумчиво вглядывалась в моё лицо с минуту. Я не могла собраться. Странное чувство. Зачем кому-то следить за мной? Неужели нам всё ещё что-то угрожает? Настроение сразу пропало, позволяя мыслям разбегаться, словно тараканам, по коридорам головы. — Ты же знаешь, что я вижу. Что случилось? — Заботливо, с небольшим нажимом произнесла она. Если я ей скажу, это ведь не будет похоже на то, что я параноик? Брось, Рэйвен, что за бред. — Мне показалось, что за мной следили. Я почувствовала взгляд на себе и обернулась. — Брови Луны свелись к переносице сильнее, чем прежде. Она всегда заводится с полуоборота, когда нашему покою что-то угрожает. — На той улице стоял парень с фотоаппаратом. Он… стоял около столба, а потом, когда ты подошла, наверное, ушёл. — Тебе точно не показалось? Ты разглядела его? — Луна смотрит туда, куда пару минут назад вглядывалась я. Мне почему-то становится тревожно и неловко. — Да. Да… Я уверена, что он держал фотоаппарат, он смотрел на меня, когда я повернулась. У него тёмные волосы и средний рост. — Кажется, тараторила я. Я чувствовала панику впервые за долгое время. Я не хочу, чтобы она сомневалась во мне. — Луна, скажи, что ты веришь мне. Пожалуйста. — Эй, что за чушь? — Луна крепко обнимает меня. Её голос обеспокоен, тело такое тёплое. — Что ты такое говоришь? Конечно, я верю тебе, Рэй. Даже не думай иначе. — Ладони её находятся на моих щеках, и мне так хорошо, когда она целует меня. — Спасибо. — Мы что-нибудь предпримем. Если полиция бессильна, надо обезопаситься самим. У меня есть пару идей, но сначала нам надо расслабиться. Ладно? — Я киваю и успокаиваюсь окончательно, вовлекая её в благодарный поцелуй и ощущая жар её тела под расстёгнутым пальто. — Я люблю тебя, изюм. — Смеясь, понимаю, что у неё снова получилось не дать мне расклеиться и сажусь на водительское сиденье. — Как тебе практика? Ты кажешься уставшей, но счастливой. — Это удивительно! — По её мечтательной улыбке я понимаю, в каком она восторге. Она была бы прекрасной мамой. — Эти дети такие разные, некоторые кажутся взрослее, чем есть…

***

      Я проснулась в поту, хватая ртом воздух. Проклятье. Неужели я снова видела Финна? Так давно этого не было. Кажется, я видела его красные, стеклянные глаза. Он смотрел на меня, а вокруг него так и крутились слова из сообщения, голос судьи монотонно повторял его срок, все его статьи одну за другой, как монахи молитву. Затем появились серые стены. «Сирота», «дочь шлюхи», «наркоманка», «никто», «неудачница», «фальшивка» — все эти слова ярко мерцали на голых бетонных стенах. Я лежала на полу. Краски начали смешиваться, в глазах больно щипало, становилось слишком жарко, мерзкие капли пота, словно множество змей, сползали по моей коже везде, голос начал громче повторять «тебя должна мучить совесть», будто множество громкоговорителей друг через друга передавали эти слова, и голос становился громче и страшнее. Стены сжимали меня и сжимали, а я металась, беспомощно крича и брыкаясь… Тут я и очнулась. — Что же происходит, Господи… что происходит… Я опустила голову на колени. Подняла к потолку, будто станет легче, но потом посмотрела на неё. Не знаю, сколько я пролежала, повернувшись к Луне, всматриваясь в её ничем не тревожимое лицо, слушая дыхание, почти монотонное, обычно вызывающее уютный спокойный сон и гладя её тёплую кожу. Наверное, около получаса. Её кожа удивительно мягкая, шрамы, как ни странно, даже ничего не портят, и, вероятно, именно поэтому мои же действия успокаивали меня. Однако, даже это не помогло мне заснуть и до конца отвлечься от дурацкого кошмара. Я пыталась аккуратно вылезти из постели, но Луна всё-таки почувствовала лишние движения. — Рэйвен? — Озадачено пробормотала она, не открывая глаз. — Куда ты? — Клянусь, она была похожа на ребёнка. Я нагнулась и поцеловала её спутавшиеся волосы, чувствуя невероятную любовь; она буквально переполнила меня, призывая вернуться в постель и спрятаться в объятиях любимой девушки, но больше прятаться нельзя. — Я в туалет, родная, спи. Убедившись, что она не собирается просыпаться, я вышла из спальни. Мой ноутбук лежал на кухонном столе, поэтому я решила пройти туда и заняться этим сообщением. Я сидела за ним и словно загипнотизированная, снова и снова пытаясь вычислить номер, найти хоть что-то. Я пробовала все варианты, которые только знала, несколько раз для пущей уверенности. Но ничего. Ничего, конечно же, у меня не получилось. Тот, кто это сделал явно не дурак — он знает, что я рано или поздно попытаюсь и заблокировал все пути наступления с моей стороны. Нет ни малейшей зацепки. Я даже предположить не могу, кем бы мог быть автор этого послания. «Тебя должна мучить совесть, Рейес» — читаю я раз за разом, вглядываясь в эти слова, будто что-то изменится. — Если не мучает, то буду я.       Почему меня должна мучить совесть? Почему я не могу сложить пазл в своей голове? Зачем это кому-то вообще понадобилось? Майа? Она не стала бы этого делать, Эхо говорила, что она перестала ходить в компании Джаспера, Монти и Джона. Монти и Джаспер глупы и трусливы для этого без всякого преувеличения. Джон? Зачем? Он ведь чуть ли не плакал в кабинете мистера Чендлера. Внезапно мысли цепляются за фамилию Ховарда. Ховард. Джастин Ховард… Что-то не складывается в моей голове, потому что я не знаю достаточно. Я не знаю достаточно о том, что происходит. Мои бывшие друзья не так умны и особого мотива у них нет, кроме как обиды, и к тому же я уверена, у них просто не получилось бы. Значит, должны быть другие люди, о которых я не знаю, столько, сколько потребовалось бы. И один из этих людей Джастин Ховард… Конечно! Почему я раньше не догадалась? Я ничего о нём не знаю, кроме его должности, кроме того, что у него есть сын и… он ведёт войну с Коллинзом. Почему? О чём он тогда говорил? Что Майкл отобрал у него? Мне стало дурно от своих же мыслей, я чувствовала дискомфорт в каждой своей клетке. Кажется, я зашла в тупик. Я даже не знаю, с чего начать, чтобы, наконец, чёрт возьми, разобраться в этом дерьме! Чтобы я могла спокойно ходить по улице, держа руку Луны, не оглядываясь каждый раз, когда она не видит, не проверяя телефон на наличие сообщений с угрозами, не просыпаясь от грёбанных снов. — Боже, в каком я дерьме… Тёплые руки легли на мои плечи аккуратно и неожиданно, но в этот раз я почти не дрогнула; настолько задумалась, что даже не услышала её. Она, вероятно, слышала последнюю реплику — её ласковые поглаживания и понимающий вздох были доказательством. — Я разбудила тебя своим клацаньем? — Подняв на неё взгляд, спросила я. Луна коснулась моей макушки губами, отрицательно мыча.  — Отсутствием себя. — Она села на корточки и положила голову мне на колени, смотря на экран ноутбука. Я знаю, что она тоже постоянно переживает, но не показывает этого — ей всё ещё трудно так просто обнажать эмоции, тем более тяжёлые. Она сильно хмурится, видимо понимая, чем я занималась. Вздыхает снова, и я почему-то чувствую себя виноватой. — Ты пыталась узнать, чей номер? — Да, — я опускаю глаза, подбирая слова, — я видела кошмар снова. — Снова? — Да. Третий раз, с того дня, когда увидела его, шпиона. — Мы же подали заявление, — она беспокойно вглядывается в мои черты, — поставили камеры, купили шокер… Мы, правда, всё это сделали, но ничего не изменилось. Нас выслушали, почти в открытую усмехаясь, сказали, что оснований возбуждать дело нет, что нам просто показалось. Я изначально предполагала, что ничего дельного из этого не выйдет, но попытка не пытка. И мы попытались. — Мы сделали. Но это ничего не меняет. Я чувствую неладное всем сердцем...

***

POVLuna.

Рэй встаёт со стула. Я вижу, как она нервничает, и я хочу помочь, но сделала только хуже. Чёрт. — Я не могу спокойно жить, зная, что нам что-то угрожает. В первую очередь тебе, — она смотрит на меня, и в её глазах так много усталости. Её голос немного дрожит, когда она спокойно продолжает: — Я не хочу видеть эти сны, не хочу, чтобы ты волновалась, всё время ходила с этим шокером или проверяла камеры, чтобы мы даже из дома не могли лишний раз выйти, потому что это опасно. Я хочу уюта, безопасности, хочу любить, как все молодые люди… сумасшедше, весело, со всеми дурацкими кино-походами, пикниками, свиданиями, прогулками допоздна, понимаешь? — Рэй долго молчит, я вижу, что она на грани. Мне тяжело просто смотреть на это, но я позволяю ей закончить. — И мне… — голос надламывается, она плачет; моё сердце бьётся часто и больно, слёзы скапливаются в уголках глаз, — мне нужно самой разобраться в этом, не подвергая тебя опасности. — Нет, не нужно! — Возражаю я. Делаю к ней шаг, смотрю в разбитые глаза, не перестающие греть даже сейчас. Она отводит их, бессильно произнося моё имя. — Тебе не нужно, Рэйвен, — касаюсь родного лица.  — Ты в опасности. — Ты тоже, — я убираю слёзы большими пальцами; мой голос бережный и тихий, — ты тоже в опасности. И ты не должна сражаться одна. Я не позволю. Посмотри на меня, — прошу я. — Я могу постоять за себя, но я не хочу быть в стороне, пока ты будешь искать этого мерзавца. — Рэйвен молчит. Грудь её нервно вздымается. Она кусает губу, вероятно, задумавшись, и не перестаёт смотреть глубокими глазами в мои. Я начинаю чувствовать невероятное тепло внизу живота. Чёрт. Весь этот адреналин нашей возможной отдалённости вызвал дикое желание снова стать один целым с ней. Я бы не смогла без неё. Она ошибается, если так думает. — Пожалуйста, — я шепчу это в её губы, максимально приближаясь. Её дыхание плавит меня, весь мой рассудок, и мне с трудом удаётся дождаться её согласия. Но она кивает, говоря «хорошо», и я тут же льну к ней, толкая на стену. Наши губы неаккуратно скользят друг по другу, сталкиваются с неудержимым влечением. Боже. Катастрофа. Она моя катастрофа. Казалось бы, с таким обожанием нельзя впутывать пальцы в волосы, невозможно кусать чьи-то губы, нельзя так нестерпимо жертвенно поддаваться поцелуям на шее, но Рэйвен может. Я оставляю влажные следы на её шее, пока её руки проделывают путь от корней моих волос до задницы. Я знаю, как она любит это. Перехватываю её запястья почти у цели, и Рэй протестующе мычит в мой рот. Я целую ещё глубже, поднимая наши руки над её головой. Прижимаюсь своей грудью к её, бёдрами к её бёдрам, губами к её. Она даже не пытается освободить руки. Опьяняюще. Переплетаю наши пальцы. Уста Рэйвен, сладкие и воздушные, податливо ослабевают под моими. Я проникаю ладонями под её белую маечку — дрожит. Еле сдерживаю себя, чтобы не пустить их дальше. — Скажи мне, — наклоняюсь к её виску, задевая чувствительную кожу изнывающим дыханием, — скажи мне, ты бы смогла отказаться от нас? — Она хватается за меня почти обессиленно и виновато отворачивается. Я исправляю это поцелуями. — Нет. Я знаю — это почти правда. Но также я знаю, что Рэйвен сделает всё, чтобы защитить меня. Она всегда это делает — жертвует собой. Всю жизнь. И сейчас уже поздно менять её тактику. Вот и пару минут назад она просила меня отпустить её, дать самой разобраться с этим мудаком, не оставляющим нас в покое. Только вот я не могу. И не смогу. Этот враг, хоть и безликий, имеет свои слабости, и где-то он всё равно что-то упустил, нам нужно лишь немного терпения и усилий, чтобы найти его. Я продолжаю её целовать, гладя напряжённый живот; Рэйвен горит то ли от волнения, то ли от переполняющих эмоций. Я помещаю колено между её ног, создаю трение, она прикусывает мою губу, обхватываю её грудь одной ладонью, другой проникаю в шорты. — Я бы никогда не смогла отказаться от тебя. Никогда.