Не сломаться

Прошло пару дней с того разговора, произошедшего поздней ночью. Рэйвен приняла решение, и сейчас мы в месте, в котором надеемся найти ответы — Рэй уже двадцать две минуты дома у Джастина. Я не думаю, что может что-то произойти, но всё равно немного волнуюсь. Она рассказала мне о своих размышлениях, которые оказались вполне логичными. С чего-то нам всё равно надо было начинать, и мы начали с Ховарда. Рэй не знает, почему её раньше не смутило такое щедрое предложение Джастина, предполагаю, это из-за желания скорее избавиться от наркотиков. К тому же, кто мог подумать, что после суда над Финном у нас появятся проблемы в виде постоянных преследований. Ни я, ни Рэйвен не думали об этом. Но вот мы здесь — я жду Рэйвен в машине, а она выясняет, что отобрал Майкл Коллинз у Джастина Ховарда…

***

Она сидит в его кабинете пару минут. Совсем юная, живая, с такими же большими глазами, что у её матери, с оживлённым, закрадывающимся в душу добрым взглядом. Она волнуется, бесконечно мотает ногой, пытливо разглядывает его, борется со своими же мыслями и ждёт его ответа. А он до сих пор поверить не может, что так просто, по случайности нашёл единственное, что осталось от любви всей его жизни. — Спасибо, Марта, — благодарит он женщину, расставляющую перед ними чайный сервиз, небольшой улыбкой. Рэйвен в очередной раз думается, что этот человек не может причинить ей вреда — вероятно, дело во взгляде. Он пододвигает к ней чашку чая на блюдце, не переставая легко улыбаться, почти по-отечески. — Мистер… — Просто Джастин, пожалуйста, — любезно произносит он, отпивая чаю.— Мне на работе хватает формальностей. — Джастин, — Рэйвен взволнованно наклоняется вперёд, — не хочу показаться наглой, но сразу перейду к делу — мне нужно узнать, почему вы купили мой бизнес и что вас связывает с Коллинзами. Это очень важно. — Она немного сомневается, прикусывая губу в задумчивости, но всё же признаётся. — Меня преследуют, — серые глаза Ховарда дрогнули впервые, он медленно отложил чашку чая. — Кто преследует? Как давно?— Судорожно спросил он. — Я не знаю, кто и как долго. Мне пришло сообщение с угрозой месяца два назад, — внимательно вглядываясь в лицо собеседника, продолжала рассказывать Рэйвен, но кроме озабоченности, она ничего не могла увидеть, хотя и не понимала причину этой эмоции, — я просто закрыла на него глаза, потом я долго никого не замечала, но пару недель мне отправили это, — девушка достала желтый конверт. Джастин резво взял его в руки и, раскрыв, вытащил множество фото, на которых была либо Рэйвен одна, либо с друзьями, либо же с Луной. — Пару дней назад я случайно увидела парня, фотографировавшего меня, но это ничего мне не дало. Повисла задумчивая тишина. — Ты пришла ко мне, потому что думаешь, что это я? — Рэйвен стушевалась после этого вопроса, то ли из-за тона, в котором не было упрёка, то ли от понимания того, что вовсе так не думает. — Я, — она виновато вздохнула и выложила правду, — я подозреваю всех, потому что не знаю, откуда начать, потому что Луна в опасности, находясь рядом со мной, понимаете? Я подозревала вас, потому что вы выкупили весь мой бизнес без видимой на то причины, хотя вы лучший адвокат в штате, и оно вам в принципе не нужно. Я подозреваю Финна, но он в тюрьме и вряд ли может достать меня. Я подозреваю Майкла, потому что он, как известно всему городу, потерял репутацию и сына, и скорее всего, винит во всём меня. Я просто… не знаю, хочу знать чуть больше? — Ты ведь знаешь, что это я. Ты чувствуешь это. Иначе ты бы не пришла сюда не подготовленной и показывала бы мне это, — без злости сказал мужчина. — Да… вы правы, правы. Я просто ищу ответы. Джастин никак не отреагировал. Он долго вглядывался в черты Рэйвен, особенно в карие глаза. Каждый раз, когда она взмахивала длинными ресницами, его сердце болело так сильно, будто бы он снова смотрел на Иветт. Такая же храбрая, энергичная, умная и красивая, как Иветт, Рэйвен Рейес. Джастин знает, кто ей угрожает, и злость берёт его. Он решает всё рассказать. Только бы собраться с силами. Рэйвен не понимала, почему лицо Джастина стало настолько печальным, почему вдруг проступили все его морщинки, почему глаза потускнели, будто серое небо в них помрачнело, уступая место дождю. Почему он беспрерывно глядел куда-то в пол, но не неё. Она уже думала, что он решил игнорировать её, и привлечь его внимание, но неожиданно из стареющих мужских глаз скатилась слеза, и Рэйвен смутилась сильнее. Неужели она сказала что-то не то, думала Рэйвен. — Иветт. — Произнёс он тихо. Имя бесконечное количество раз отдалось эхом в голове девушки, её будто сразило громом: пальцы задрожали, кончики ушей загорелись недобрым жаром, глаза забегали по безмятежному лицу, не имея понятия, откуда Ховард знает это имя. — Откуда вы… Мужчина сглотнул, нервно вытер глаза, прежде чем сквозь сжатые зубы горестно произнести: — Я любил её. — Он остановился, переводя дыхание. Рэйвен сидела натянуто, даже дышать удавалось с трудом. — Я познакомился с ней так же неожиданно, как и потерял. Она была прекрасна: живая, улыбчивая, харизматичная, полна прекрасных идей. Ей было двадцать пять, мне — двадцать девять, когда мы встретились и влюбились друг в друга, как дети. Прошло три года, всё было превосходно, мы собирались пожениться, мечтали о детях — счастливая пара. Однако потом… что-то пошло не так. Она стала рассеянной, часто нервничала, замкнулась в себе. Оказалось… что её бывший жених, Майкл, чёртов Майкл, писал ей: грозился выследить после работы, угрожал. И всё потому что она была со мной. Я разобрался с ним. Я так думал. Оказалось, что это было лишь затишье перед бурей. Полгода он не трогал её. Мы уехали отдыхать — так посоветовали врачи. По приезду мы узнали, что Иветт, — его губы задрожали, голос начал пропадать, — Иветт была беременна… Майкл как-то узнал об этом, он был в бешенстве. Я ждал его; всё время, как параноик, ожидал его удара. И я был прав… Она была уже на третьем месяце, когда мои подозрения подтвердились. Все эти месяцы я каждый день встречал её с работы, возил по врачам, я был как телохранитель. Но однажды она вышла чуть раньше, на проклятые полчаса раньше, и он поймал её… Я случайно увидел их в переулке, подъезжал к офису и увидел. А мог бы и не увидеть. Он держал её за волосы… Она была так напугана. Я набросился на него. Меня переполняли ярость и боль, я задыхался от злобы, хотел убить собственными руками, душил, глядя в его уродливое лицо. И я бы убил, но внезапно Иветт закричала… В больнице сказали, что у неё случился выкидыш. Джастин молчал, глядя перед собой расфокусированным взглядом, полным боли и воспоминаний. Было понятно — он снова воспроизводит эти сцены. Рэйвен же, ошеломлённая услышанным о прошлом своей матери, чувствовала обиду и сожаление. Если бы она только знала, что всё было так несправедливо в жизни её мамы… — Она была разбита, — тихо продолжил Ховард. Вся его статность исчезла; теперь он казался одиноким, сломленным. — Днями не выходила из дома, почти не разговаривала, отвернулась от всех своих друзей, принимала антидепрессанты, ушла с работы. Она замкнулась настолько сильно, что я не мог в ней различить ничего от прежней Иветт. Но я ни на секунду не сомневался в любви к ней. Я взял отпуск, всё время искал Коллинза, но тот словно испарился; я проводил с ней время, сидел у её коленей каждый раз, когда она плакала, пытался радовать подарками. И всё равно я ничего не смог исправить. Спустя пару месяцев я случайно нашёл у неё лёгкие наркотики. Тогда мы впервые поскандалили после выкидыша, тогда я и понял, что это начало конца. Ничего не помогало, ничего не смогло спасти её. В ней не осталось жизни; она была грубой, нервной, закрывалась в комнате, мы часто ссорились, согласия лечиться она не давала, грозила покончить собой, и я не мог настаивать. Через год она ушла от меня. — Вы… больше не виделись? — Сквозь туман мыслей Джастин услышал робкий голос. О, они виделись, и это были самые болезненные встречи, оставшиеся рубцами на сердце мужчины. — Виделись. Я всё время пытался быть рядом, но потом она начала меня ненавидеть. Она уже не могла соскочить. Она поменяла пару квартир, прежде чем полностью обосноваться в одном доме, недалеко от центра. Я приходил к ней, привозил продукты, оставлял деньги. Вплоть до… беременности. Когда я приехал и увидел, что она беременна, я не стал осуждать её… Я, — он зажмурился, и слёзы упали на его сжатые кулаки, — я знал, что она за дозу иногда… ну ты поняла, не маленькая. Джастин искривил губы в улыбке так опечаленно, что Рэйвен буквально ощутила его боль и отчаяние в своей груди. Она была в таком же положении — её единственный близкий человек сам себя убивал. Теперь она тоже плакала. — Меня она ненавидела, всё время выгоняла, зато… с Майклом была близка, не знаю, почему, можешь даже не спрашивать. Я до сих пор не понял и не узнал. Но именно он… — Джастин крепко зажмурился, посмотрел на девушку сожалеющим взглядом и произнёс, — он оказался твоим отцом. — Ч-что? — Голос Рэйвен хрипло разнёсся по комнате громче раннего. — Этого не может быть. — Всё её тело затрясло от переизбытка чувств. Истерический, нездоровый смех сорвался с солёных губ. Джастин смотрел на неё с пониманием. Он и сам не верил, что эта девочка, дрожащая напротив, с замечательным сердцем и характером, может быть дочерью этого монстра. Но правда, болезненная, несправедливая и жестокая, никогда не изменится. — Этого… не может быть… Рэйвен не нужно говорить, что это вполне возможно. Она жила в этом доме, где все сцены разврата, о которых говорил Джастин, происходили на её глазах, и они до сих пор всплывают в её кошмарах; в доме, где её ненавидели и били, где каждое утро становилось адом. Ей не надо повторять, что её мама была в близких отношениях с человеком, который всегда был противен Рэйвен. И ей не нужно снова слышать, что сама она дочь Майкла Коллинза.  Джастин, понимая, что девушке нужно время для принятия этого факта, встал и подошёл к серванту. Совладев трясущимися руками, он открыл дверцы серванта, достал бутылку коньяка и пару бокалов. Наливая жидкость и слегка расплёскивая её, мужчина то и дело сквозь застланные слезами глаза поглядывал на дочь своего врага, и не понимал, почему ему так тепло. Может, было жалко её? Ведь он знал, как она росла, в какой разрухе и с какими людьми. Может, потому что она была похожа на ту Иветт, которую он полюбил? Может… Он не знает.  Рэйвен очнулась от своих судорожных мыслей, когда бокал легко стукнулся об лакированное дерево стола перед ней.  — Выпей, — произнёс Ховард. Рэйвен выпила. Даже жар в горле не смог сбить пустого, направленного в никуда взгляда. Джастин не мог так просто смотреть на неё. Опустошённость и боль девушки предательски расцветала в каждой молодой линии лица.  — Я представляю, что это значит, — тихо начал он, желая смягчить последующие слова, — но это ещё не всё. Я хочу, чтобы ты была готова.  Рэйвен коротко, вопросительно взглянула в ласковые глаза Джастина и кивнула.  — Иветт после твоего рождения была очень озадачена. Только тогда её разум, как мне показалось, на какое-то время прояснился. Она будто поняла, кем стала, как живёт и с кем живёт. Она выгнала Майкла, тот пришёл ко мне, думая, что я заставил её принять это решение. Но это был не я. Иветт старалась уменьшать дозу, как я понял позже, но Майкл помешал ей. Он подсадил её на кокаин, снова регулярно появлялся в вашем доме, в тоже время у него давно была семья, но это не мешало ему. Он был, словно одержим ею, он хотел властвовать над её телом, разумом и сердцем, и, — губы мужчины задрожали, он сильно закусил их, — именно он довёл её до передозировки… Я к тому моменту лишь изредка узнавал от знакомых, как Иветт, и радовался лишь тому, что она жива. Боже… какой же я был обиженный идиот, — он прикрыл глаза рукой и опустил голову; эмоции снова брали верх. — Ведь она и не жила вовсе, этот деспот её только использовал… Я должен был увезти её! Должен был забрать! Но я ничего не сделал, — отчаянно покачал он головой, — и её не стало… — Не вините себя, — промолвила учтиво Рэйвен. Лицо её приняло опустошённый, но уже готовый ко всему вид.  — Я даже не был на её похоронах. Зато он был. Этот чёртов ублюдок был. Он испортил всем судьбы: тебя отдал в детдом, меня лишил любви всей моей жизни, Иветт же… Иветт он лишил всего… — Джастин проницательно посмотрел в чёрные глаза Рейес. — Я искал тебя. Всё время. — Сердце Рэйвен почему-то защемило. Она тяжело сморгнула слёзы и сжала зубы, не позволяя новой волне накрыть её. — Если бы я не был так беспомощен по сравнению с Коллинзом, я бы смог найти тебя. Но из-за него мне везде перекрывали пути.  — Я… — она не знала, что сказать; ей было не по себе, она почувствовала себя разбитой и уставшей, будто вся жизнь её была обманом или прожита зря.  — Ничего не говори. Я просто хочу, чтобы ты знала: я на твоей стороне, я помогу тебе с чем угодно. Я был счастлив, когда впервые увидел тебя в университете, и с тех пор не упускал тебя из виду. Но раскрыться я не мог. Я подозреваю, что именно Коллинз установил за тобой слежку — ты мешаешь ему, ты угроза для его нынешней жизни и репутации, и я думаю, что он жаждет мести из-за Финна. Рэйвен посмотрела в тёплые глаза мужчины. Если бы она только могла передать, какими глубокими чувствами прониклась к нему. Её щёки уже чесались, от того, что она плакала, пальцы непослушно дрожали, разум устало размягчился от напряжённости разговора, и ей в одну волнительную секунду невыносимо захотелось перекрыть эти отвратительные чувства чувствами приятнее. Она встала, вытерпела лёгкое помутнение в глазах, сжимая переносицу, и так и осталась стоять, глядя на размытую фигуру поднявшегося Джастина. Тот переживал за состояние девушки и не знал, что сделать. Однако когда почувствовал хрупкое тело в своих руках, понял, в чём нуждалась Рэйвен.

***

POW Luna

Рэйвен молчала с того момента, как села в машину. Я внимательно посмотрела на неё: лицо её было припухшее, бледное, глаза покрасневшие, длинные ресницы слиплись от слёз. Я сразу почувствовала, как холодок скапливается меж лопаток, злость охватывала меня с каждой секундой. Она не реагировала ни на что; её состояние напомнило мне то же состояние, что было у меня после смерти матери и брата. Она была здесь только телом, взгляд её отсутствовал, как и мысли. Подавленность её вызывала у меня кучу тревожных мыслей, но я чувствовала, что разговаривать она не была готова. Я была рада лишь тому, что она здесь. Всё время, которое она была у Ховарда, я еле сидела на месте, нервничала, думая, что и там она не в безопасности. Никто из нас не был уверен на сто процентов, что это не он преследует Рэйвен. Но всё-таки она настояла на том, чтобы одной подняться к Джастину. Сейчас Рэй сидела перед телевизором, глядя в него недвижимым взглядом. Боже, никогда не видела её такой опустошённой. Я даже предположить не могла, что мог сказать ей Ховард! Полтора часа уже проходило с нашего возвращения домой, но она всё ещё не обмолвилась и словом. Я решила, что будет лучше, если сама попытаюсь. Зная характер Рэйвен, я могу сказать, что она могла бы долго так молчать — просто с непривычки говорить о своих переживаниях, она почти всегда была одна, но случай был другой, и теперь Рэй не одна. Я аккуратно подсела к ней на диван. Ласковым, обеспокоенным взглядом я обвела её заплаканное, но по-прежнему прекрасное лицо. Только бы такой глубокой печали не было бы в нём. Рэй взглянула на меня. Боль, застывшая блестящими слезинками в её глазах, ранила, злила. Ощущение несправедливости, беспомощности росло во мне. Не должна была она снова страдать, не должна была. Я ничего не сказала — не смогла, пододвинулась к ней и притянула ближе к себе. Голова её легла мне на грудь, по спине прокатилась дрожь, слёзы поползли по щекам, собирая комок в моём горле. Она тихо плакала, а я не могла и слова сказать. Я так много хотела сделать — но ничего не могла. — Расскажи мне, — целуя её макушку, позвала я; голос мой дрожал, я отчаивалась. — Расскажи мне, милая, может, я помогу. Она не поднимала головы, вжималась в меня как беззащитный ребёнок, футболка моя теплела от её слёз, грудь теснила грусть. Я будто чувствовала всю тяжесть её ощущений. — Рэйвен, послушай. Мы всё решим, ладно? — Она не поднимая головы, кивнула мне. — Я здесь, я буду рядом. Рэйвен молчала ещё минут десять, я гладила её подрагивающие плечи, целовала волосы, щёки, однако она дрожала, как осиновый лист. Она заговорила неожиданно, пустым тихим голосом, слабо справляясь со сбитым дыханием. — Я так много упустила… Так много не узнала вовремя, Луна. Мне кажется, будто… будто вся моя жизнь была обманом. — Она собралась с духом, вытерла слёзы, поменяла позу, мягко опустив голову щекой на мои колени. — Он мне всё рассказал, всё, что мне должны были рассказать намного раньше, всё, от чего зависело моё отношение к моей родной матери на протяжении всех этих лет, понимаешь? Я не могу поверить, до сих пор… Джастин и мама были безумно влюблены друг в друга, она была счастлива с ним и собиралась рожать, всё было замечательно, и было бы замечательно, если бы не прошлое мамы. Оказалось, до этого она была в отношениях с Майклом Коллинзом, он начал её преследовать, когда узнал, что она беременна. Однажды, — её голос сорвался — снова заплакала. — Однажды вечером он поймал её после работы, угрожал, бил, Джастин подоспел почти вовремя. Но у мамы… у мамы случился выкидыш. После этой трагедии из-за стресса и постоянных нападок Коллинза она подсела на наркотики, ушла от Джастина, просила его не приходить к ней на квартиру, потому что Джастин всё ещё пытался её вернуть и помочь ей, но она грозилась самоубийством… Потом они всё реже и реже виделись, мама начала вести разгульный образ жизни, тратила деньги на дозу, даже те, которые ей давал Джастин. А потом… потом родилась я — дочь Майкла, потому что Майкл не прекращал видеться с мамой и, видимо, мужчина из моих кошмаров именно он и был, именно он и… трахал, — нас обеих передёрнуло, — мою мать и… медленно убивал её. Потом она и умерла… Майкл сделал всё возможное, чтобы меня не было в его жизни или чтобы Джастин не мог меня найти. И у него всё получилось, всё… Всё это Рэйвен рассказала несчастным болезненным голосом, прерываясь на небольшие паузы и часто переводя дыхание. Тяжесть её голоса эхом отдавалась у меня в груди, кровь застывала в венах от ужаса, который я услышала. Поверить было невозможно: всё, что знала и думала о своей маме Рэйвен, было ложью, она даже и представить не могла, кто на самом деле, какой изверг стоял за всем этим. Кто был причиной её мучений и мучений её матери. Боже, а Рэй ещё чувствовала себя виноватой перед Коллинзами, она ведь была знакома с Майклом, каково же ей сейчас… Жуткое ощущение. Сердце плавилось от состояния Рэйвен. Я понимала, что Рэй рассказала всё лишь в общих чертах, ведь ситуация была настолько трагичной и несправедливой, что рассказать сразу в подробностях было невозможно. Я даже и предположить не могла, насколько опустошённой, обманутой чувствовала себя Рэйвен, я лишь хотела забрать эту боль, но ведь не могла же. — Боже, — она горько усмехнулась, я замерла. Рэйвен вытирала слёзы, шмыгая носом и сжимаясь всем телом. — Не могу… до сих пор не могу поверить, что я его дочь. Мне хочется забыть это, мне мерзко, Луна, мне так больно. Мне хочется изменить всё и перестать быть его дочерью, не родится, но только не быть его дочерью… — Ч-ш-ш. — Я, аккуратно взяв её лицо в свои руки, повернула его в свою сторону. Она была так разбита, моя любимая яркая девочка. Взгляд её потухший, мученический ранил меня. Я ненавидела Майкла всей душой за то, что приходилось переживать Рэйвен. — Даже если ты его дочь, Рэйвен, ты не такая, ты не виновата, ты — лучший человек, которого я встречала, и, клянусь, если это Майкл тревожит тебя… тревожит нас, я достану его из-под земли, слышишь? Слышишь, милая? — Слёзы из моих глаз скатились и остановились на моих губах. Рэйвен опустила печальный взгляд, её мокрые ресницы сомкнулись, она глубоко вдохнула, прижимаясь к моим рукам ближе. Беззащитность её полностью обнажилась мне, слёзы остались на пальцах, её боль задрожала в моих ладонях, любовь, которой я хотела огородить её от всего мира, рвалась наружу, я не могла сдержать свои порывы. Я прижалась своими губами к бледным губам Рэйвен. Её глаза зажмурились, выпуская новые жемчужины страдания. — Не плачь, — я крепко обняла её трясущееся тело, целуя волосы, плечи, лишь бы ей стало легче, — прошу тебя, ты не виновата. — Почему она не сбежала от него? Почему не осталась с Джастином? Почему? Почему позволяла ему всё это? — Она была слаба, мы не можем осуждать её, Рэй. Больше ничего не вернуть. Всё давно закончилось. — Если бы я только могла что-то изменить. — Мы все бессильны, дорогая. Каждый перед чем-то. Перед временем, обстоятельствами. Перед многим, и иногда ничего уже изменить невозможно. Остаётся лишь принять. Не вини свою маму, в конце концов, хотя бы за то, что она не оставила тебя. Ладно? Я люблю тебя, — вытирая её щёки, выдохнула я, — ты будешь счастлива. Обещаю. Рэйвен кивнула и снова примкнула ко мне в объятия.

***

Она так и уснула в моих руках. Сон Рэйвен был крайне беспокойным. Она много ворочалась, сжимая простыни, бормотала несвязные фразы, в каждой из которых слышался страх. Всю ночь она вздрагивала, и я всеми силами успокаивала её, гладя вспотевшие плечи, целуя и крепко обнимая, и ей помогало. Я спала мало, мысли терзали меня; что нам было делать дальше, я не знала. Сейчас я лишь хотела, чтобы Рэйвен обрела покой. Определённо нам стоило бы с помощью Ховарда усмирить Майкла. Этот мерзавец преследует нас, как чёртова тень. Если полиция ничего не собирается делать, сделаем мы. Пока я думала, сидя за кухонным столом, Рэйвен собиралась на пары. Всё утро она была рассеянной и задумчивой. Припухшие веки её вздрагивали, губы были сложены в одну тонкую линию, желваки иногда лихорадочно быстро двигались. Она переживала. — Готова? — встав и приближаясь к ней, спросила я. Рэйвен обернулась ко мне так, будто всё это время меня здесь не было, будто ей показалось, что её позвали. — Д-да, — она помолчала, — я пройдусь пешком. — Рэй, мне кажется, что сейчас не лучшее время ходить пешком. Ты же знаешь, Майкл на многое способен. — Да, ты права. — Она набросила куртку, приняла у меня сумку, как-то робко отвела глаза. Неужели Рэйвен думает, что доставляет мне неудобства, почему в её глазах вина? — Посмотри на меня. — Я коснулась её скулы. Мне тяжело было сказать правильные слова, которые хотя бы немного, но помогли бы ей справиться с этим бременем. — Нет ничего страшного в том, что ты хочешь побыть одна. Она кивнула и, немного поколебавшись, резко затянула меня в поцелуй. На секунду я не сообразила, что произошло, но потом поняла, что она хочет забыть о своём тяжёлом грузе. Я чувствовала её рвение, чистое неприкрытое желание, когда она почти вкусывалась в моё тело. Мои руки цеплялись за её плечи и шею настолько же сильно, насколько она прижималась ко мне. Я понимала, что ею руководит боль, обычно она предельно нежна, но я не хотела, чтобы она останавливалась. Я хотела её. И хотела, чтобы Рэйвен стало легче. Однако тяжёлое дыхание Рэйвен резко отдалилось от моих губ. Она посмотрела на меня так, будто увидела привидение. — Прости, прости… — в глазах её стояли слёзы. Я полусидела на комоде в прихожей, она подошла ко мне и, качая головой, начала застёгивать расстёгнутые ранее её ловкими пальцами пуговицы. Она всё повторяла и повторяла это ненужное слово. Я осторожно притянула её пальцы к своим, наверняка, горячим губам после поцелуя. — Всё хорошо. Продолжай. Я здесь, твоя. Она не сразу, но кивнула. Посмотрела на меня неуверенным полным благодарности взглядом и продолжила целовать, немного мягче, правда, но также страстно. Мокрые ресницы её иногда порхали по моим щекам. В этот момент я не могла думать; Рэйвен заполняла собой меня и своей бесконечной печалью, тоской, и я была горда тем, что могла принять её боль так же, как и свою. Я была горда нами.

***

Тяжёлая фигура Майкла Коллинза появилась в тусклой заставленной серой мебелью тюремной комнате свиданий. Такой же серый дорогой костюм, разглаженный до тонких стрелок, дал повод всем присутствующим повернуться и осмотреть его с ног до головы несколько раз, пока он шагал по проходу к столику, за которым сидел его сын. Финн поднялся, когда его отец, мрачно оглядел его и, расстёгивая пуговицу на пиджаке, тяжело опустился на стул. Финн сел тоже. — У вас пятнадцать минут, — строго пробормотал надзиратель и встал у окна, в трёх-четырёх шагах от их столика. — Что за разговор? Что за разговор у тебя был? — С ходу начал Коллинз младший. Его лёгкий прищур, почти лихорадочный взгляд вонзился в отца. — Плохо выглядишь. — Медленно и без особой жалости, как будто перед ним сидел вовсе чужой человек, сказал Майкл. Желваки Финна сжались, он усмехнулся. — У нас нет времени на комплименты. — Верно. — Коллинз старший немного помедлил. — Рэйвен была у Джастина. Он, конечно же, ей всё рассказал. Она начнёт копать, но я её прихлопну. — Что? — Финн удивлённо подался вперёд. Он знал взгляд отца, который сейчас леденел на его лице. Как бы он не проклинал весь мир за то, что оказался в тюрьме, смерти Рэйвен он не хотел. — Не смей её трогать. Она всего лишь пешка, она не доберётся до тебя. Майкл наклонился вперёд. Морщины его все выступили на грозном лице, зубы сжались, глаза сузились опасно, хищно. Финн заметил, как у него задёргалось левое веко, всё его напускное спокойствие сошло на «нет». Дела отца явно были плохи. Финн и сам понимал, что, узнав, какую мерзость его отец сделал с Иветт, Рэйвен перевернёт всё вверх дном, но достанет его. Однако он также знал, что Рэйвен зажила новой жизнью, совсем не связанной с её прошлым — Майа рассказывала, когда навещала его. Финн многое осознал, попав в эти холодные стены, но изменить уже ничего нельзя было. Сейчас он хотел остановить отца от той же участи, что постигла его, хотя и считал его достойным этого места. Конечно, это было лишь оправдание настоящим переживаниям: глубоко в душе он надеялся спасти Рэйвен от чего бы там ни было. — Она уже добралась. Это она тебя посадила и лишила меня моих клиентов, моей репутации. — Опустив тяжёлую ладонь на шею сына и, грубо притянув его к себе, он на близком расстоянии сквозь сжатые белые зубы говорил ему. Финн подумал, что его отец стал похож на больного маньяка, но от злости не вымолвил и слова, — Я тебя вытаскиваю, если посадят и меня, тебе конец. Нам конец, — пальцы его уже белели на немного щетинистой коже сына, он сжимал и сжимал его шею, находясь вне себя от ярости. — Если бы не я, тебя посадили бы на восемнадцать лет. — Я был виноват. — К чёрту твою вину! Ты — Коллинз! Никто не должен портить нашу репутацию. Я нигде появиться не могу из-за этой мелкой наркуши. — Заткнись, — вырвался из отцовских рук Финн. Он знал, что отец боится Рэйвен, поэтому так говорит, но всё равно не могу вытерпеть этих слов. — Рейес не пешка, слышишь? Она опасна. Она уже всё знает, она копает на меня. И я собираюсь проучить её. Я не избавился от неё вовремя, и теперь она создаёт проблемы. Она как Иветт, как её мать… Пора кончать с этим. Его глаза бегали по лицу Финна быстро, неестественно; гладкая кожа над верхней губой уже покрывалась мелкими капельками пота. Яростное, мстительное выражение уродовало его красивые, аккуратные черты. Внутри этих ясных, но свирепых глаз Финн видел всю сущность своего отца, и с глубоким отвращением понимал, что вовсе не хочет быть похожим на него. — Нет, — Финн резко встал и отдалился от него. — Я не собираюсь в этом участвовать. — Он заметил, что на него обернулись все присутствующие в комнате свиданий и надзиратель неодобрительно сверлил его взглядом. Финн понизил голос и серьёзно, сведя брови, сжав широкую челюсть, указав на отца пальцем, проговорил непоколебимо: — Если ты хоть что-нибудь сделаешь, я не откажусь свидетельствовать против тебя. Майкл опешил. Потом медленно встал и с усмешкой посмотрел на сына. — Да кто тебя послушает? — Засунув руки в карманы брюк, с неприкрытым призрением произнёс он. — Я устал спасать твою шкуру. Теперь, — он выдержал паузу, сделал шаг к парню, оглядел его с ног до головы, — каждый сам за себя. Пока я жив, тень Рэйвен Рейес не будет портить мне жизнь. Финн вспышкой почувствовал ярость. Глаза его застелило ненавистью к отцу. Он знал, на что способен Майкл Коллинз. Он представлял, что может случиться с Рэйвен. Враждебная поза отца, презрительный взгляд и отвратительная улыбка стали спусковым рычагом. Финн не смог остановить свой гнев. Сжав до предела краснеющий кулак, он без слов размахнулся и ударил отца. Майкл то ли вскрикнул, то ли рыкнул и пошатнулся, держась за нос. Кровь хлынула на его дорогой костюм, глаза расширились от удивления. Он уже рвался к Финну, угрожая и пытаясь ударить, но два надзирателя схватили и сына, и отца под руки, и оттащили в разные стороны. — Ты за это поплатишься, — в последний раз оглянувшись, сказал Майкл так, чтобы сын его слышал. Финн услышал. Он с широкой ухмылкой взглянул на свои костяшки, на которых краснела кровь его родного отца, и подумал, что хуже уже быть не может. Так хотелось развернуться и многое сказать, но он, не желая давать отцу больших причин для мести, сдержал всё за скрипящими друг об друга зубами. Однако в эту ночь боль, острая и глубокая, жгла его сердце. Он никак не могут уснуть в одиночной камере, на холодном полу. Финн всё думал о том, где случился тот переломный момент, когда всё пошло по наклонной, где он ошибся и позволил отцу взять над всем власть. Каждая мысль его сходилась к одному выводу: его отец изначально держал все нити в своих жестоких руках, а те, кто окружал его, были лишь марионетками, и не важно, он ли это, родной сын, первая любовь или же Рэйвен Рейес, брошенная дочь, которую сейчас он собирается… убить. Для него не было разницы. Для него все были расходным материалом. И в конечном итоге Финн вовсе не понимал, почему его отец так сильно желает избавиться от Рэйвен. Неужели он боялся её гнева? Да, боялся, — Финн остановился на этой мысли, но в тоже время он прекрасно понимал, что его отец больной старый мерзавец, погрязший в грехах, всё ещё хотел выйти сухим из воды, чего, он надеялся, у него не получится. Он очень надеялся на Рэйвен и всю ночь думал, каким способом мог бы ей помочь. В эту ночь в его груди появилась надежда на искупление вины перед бывшей подругой, и он отчаянно и трепетно ухватился за это чувство.