Долг чести

Этап в город Владимир прошел в начале ноября. На время этапа на Егора надели ручные кандалы, а Наташа, как женщина, была от этого избавлена, отчего девушка чувствовала вину перед супругом. - Я ведь во всем виновата, я подбила Егора на все, что произошло, - сказала девушка конвою, - Я должна быть в кандалах, а не он. - Ефим, закуй барышню тоже, а то слишком умная нашлась, - сказал конвоир, - В двойные, тут дорога недалекая, зато подумает, стоит ли вылазить с инициативой или лучше молчать. Однако этот момент только принес девушке облегчение – Наташа увидела, что ей теперь тяжелее, нежели супругу, и приняла это как должное, особенно, вспомнив те моменты, в которых она изменяла Егору. Однако идти по снегу в двойных кандалах было делом тяжелым. Наташа постоянно спотыкалась и падала. - Может, поменяем ей двойные кандалы на ручные? – предложил Ефим начальнику, - Она ведь по документам вообще должна была без всего идти. - Ничего страшного, пусть так идет, может, поймет, что нужно свой язык придерживать, - ответил начальник, - Дорога тут близкая, меньше трехсот верст, за месяц точно дойдут, а то еще и быстрее. В конце ноября заключенные дошли до централа. Наташа, когда с нее сняли кандалы, разревелась. «А так бы Егорка шел до Нерчинской каторги, пешком, больше года, наверное», - подумала девушка, - «А если бы я не подбила его на эту агитацию, ничего бы не было». Увидев Егора, Наташа снова подошла к нему просить прощения. - Наташа, ты чего? – спросил Егор, - Сколько можно одно и то же мусолить? Я же простил тебя, ты пообещала мне больше никогда не изменять и все, вопрос закрыт. - Егорка, прости меня за то, что я тебя подбила к незаконной деятельности, - сказала Наташа, - Пожалуйста, прости меня за то, что ты сейчас в централе. - Прощаю, - сказал Егор, - А ты что, вижу, раскаялась? - Да, - ответила Наташа, - Больше никогда ничем подобным заниматься не буду. - Понятно, - сказал Егор, - Впечатлительный ты мой человечек, как ты будешь здесь? - Буду терпеть, - ответила Наташа и подумала, - «А Егор совсем не считает себя виноватым, не сожалеет ни о чем». Обнимаясь с мужем, Наташа молилась только об одном: чтобы Егор не предложил ей почувствовать себя снова мужем и женой. «Я же в борделе заразилась, теперь надо лечиться», - подумала Наташа. К счастью, Егор не стал предлагать супруге ничего подобного, а Наташа, которая, как человек с медицинским образованием, была отправлена на работу в лазарет, попросила врача: - Пожалуйста, помогите достать лекарства, срамную болезнь вылечить. Вы же не арестант, вольнонаемный, можете это купить. А я вам деньги отдам. - И как же ты, фельдшер, подобным заразилась? – спросил девушку врач, - Неужели про российско-американскую мануфактуру* никогда не слышала до этого? - Слышала и знаю, что это такое, - вздохнула Наташа, - Но не было возможности это купить. Повздыхав от безалаберности населения, имеющего медицинское образование, и посокрушавшись о том, что среди людей без медицинского образования процент неграмотности в разы выше, врач пообещал Наташе, что через месяц, в крайнем случае, через два, она будет полностью здорова. Девушка немало обрадовалась этому известию и, позже почувствовав, что она вылечилась, долго благодарила врача. *презервативы Также у Наташи постоянно болело сердце за ребенка. Девушка постоянно думала о Тоне и, хоть и понимала, что дочь в надежных руках, скучала без своей дочери. С Егором Наташа виделась не слишком часто, но и не редко. Так как Егор, благодаря своему образованию, тоже работал в лазарете, больше, с лекарствами, чем с людьми, девушка, время от времени, виделась со своим любимым. «А если бы Егора отправили на Нерчинскую каторгу и вдруг он бы сбежал оттуда, выполняя приказ генерала кукушки, как говорится в народе, он бы мог и в тайге умереть, и в Байкале утонуть, переправляясь через него…» - думала девушка, - «Кто знает, что ему бы в голову взбрело…» В подобных размышлениях шли недели, месяцы. Встретив Новый год в централе, Наташа с легкой тоской подумала: «Вот, осталось отсидеть уже всего лишь восемь месяцев, четыре прошло. Долго тянется время, долго… Но я сама виновата, не должна была предлагать Егору заняться революционными делами, а если бы нас на каторгу отправили, и срок был бы несравнимо больше, и потом на поселение бы пришлось остаться в Забайкалье, не разрешили бы сразу вернуться в Калугу».