Долг чести

Шло время, наступила середина января. Наташа все так же работала в лазарете, Егор занимался лекарствами. Глядя на обстановку вокруг, Наташа, пусть даже скучая по дому, четко осознавала то, что ей неслыханно повезло, что вместо двенадцати лет каторги ее приговорили к году заключения в централе и только иногда просыпающийся внутренний голос, напоминающий, из-за чего и ей был вынесен неожиданный приговор, и Егору он был сменен, заставлял девушку снова переживать, что она могла себе такое позволить, пусть даже и в благих целях. Так как Егор занимался изготовлением лекарств, то внимание молодого человека привлекли те препараты, которые он до этого никогда не видел в лазарете и которыми лечили определенный круг заболеваний. Это были остатки тех лекарств, которые для Наташи купил в городе врач, и она рассчиталась с ним деньгами со счета, заработанными уже в централе. Так как девушке они больше не были нужны, Наташа решила оставить их в лазарете, вдруг кому-то пригодятся. - Василий Ильич, а откуда в лазарете взялись препараты от срамных болезней? – спросил Егор врача. - Для одной женщины покупал, - ответил врач, - Пусть стоят, вдруг еще кому-то пригодится? - Да, может быть, и пригодится кому-то, - сказал Егор. - Отнесите их в пятый шкаф, - сказал врач и Егор, взяв бутыльки, пошел относить препараты. В этот момент Наташа окончила работу с больным и пошла в другое помещение, чтобы немного отдохнуть. Увидев Егора, который ставил в шкаф препараты, и узнав в руках супруга знакомые бутыльки, Наташа побледнела. «Узнал Егор всю правду, разводиться, наверное, будет», - подумала девушка, - «Я его прекрасно пойму, если он примет такое решение, не буду возражать». Егор убрал препараты в шкаф и увидел, что Наташа сидит в полушоковом состоянии. - Что случилось? – обеспокоенно спросил Егор. - Егорка, если ты со мной захочешь развестись, я против не буду, - сказала Наташа. - Наташа, ты зачем опять начинаешь то да потому, - ответил Егор, - Уже обсудили эту тему, сколько можно? Вдруг в голову молодого человека пришла страшная догадка: а не покупал ли врач эти препараты для его супруги? «Вот правильно, увидела препараты у меня в руках, подумала, что врач мне все рассказал и снова начала переживать», - подумал Егор, - «Бедная, да что ты пережила…» Видя, что супруга начинает плакать, Егор сказал: - Наташа, ты чего расстроилась? - Ты ведь догадался, для кого врач это покупал, - всхлипывая, сказала девушка, - Теперь не то, чтобы быть вместе, обниматься со мной не захочешь. - Да, Наташа, догадался, но только после того, как ты начала снова извиняться и плакать, - ответил Егор, - Ты пойми, ну сколько можно уже об этом говорить, да, произошло то, что не хочется вспоминать, так зачем себя мучить этими воспоминаниями? Все, дело прошлое, ты много чего пережила, но давай уже забудем об этом. - Егор, ты не волнуйся, я до конца долечилась, не заразная больше, - сказала Наташа, - Так что со мной можно пользоваться одной посудой, про другое говорить не буду, другое понимаю, тебе противно будет ложиться в одну постель с падшей женщиной. - Наташа, пожалуйста, хватит себя уже мучить! – попросил Егор, - Я все понимаю, ты такое пережила, о чем вспоминать не хочется, но, может быть, уже пора прекратить изводить себя? - Егорка, я тебе не только со следователем изменяла, меня еще в бордель потом возили, деньги отрабатывать, - сказала Наташа, - Там, наверное, и заразилась. Но ты пойми, это все было для того, чтобы тебя на каторгу не отправили, чтобы не пришлось столько лет кандалами греметь. - Наташа, у тебя доступ к лекарствам есть, накапай себе валерьяночки, - сказал Егор, - И я тебя очень прошу, давай больше не будем начинать эту тему. Все, простили друг друга и забыли. Однако душевное состояние Наташи ничуть не улучшалось. Девушка считала себя полностью виноватой в том, что она предложила Егору заняться подпольной деятельностью и довела его до второй судимости. Однажды Наташа, проревев всю ночь, утром не смогла проснуться. С большим трудом девушку растолкали сокамерницы и, сразу после утренней поверки, Наташа, засыпая на ходу, снова бухнулась на кровать. - Эй, ты, вставай! – крикнул девушке жандарм. Спросонья Наташа не поняла, что это уже не сокамерницы, а охрана, поэтому, не желая вставать, ответила обсценной лексикой, которую так часто употребляли ее сокамерницы и как иногда Наташа отвечала им, когда они сильно доводили девушку: - Пошел на х.. , дай покимарить. Грубо стащив девушку с кровати, жандарм сказал Наташе: - Ты сейчас кого послала? В момент проснувшись, Наташа увидела, кому и что сказала. По спине девушки пробежал холодок и Наташа сразу же себе представила, что может быть дальше. - Пошли, - сказал жандарм, заломив девушке руки и, по пути, несколько раз полуслучайно-полуспециально ударив девушку о дверной косяк. Приведя девушку в кабинет начальника охраны, жандарм сказал: - Вот эта заключенная распускает свой язык по отношению к охране. - Я спросонья была, - ответила Наташа, - Не могла видеть, кто подошел. - Ничего, посидит трое суток в карцере – будет думать, что говорит, - сказал начальник охраны, - Уводи. По пути в карцер жандарм собрал Наташей еще несколько косяков, а под конец, ударив девушку по лицу, сказал: - Вот здесь и кимарь, если заснешь. Когда за Наташей захлопнулась дверь, девушка оглядела железную кровать и, плача, опустилась на нее. Незаметно для себя девушка заснула. Когда в положенное время открылось оконце двери, Наташа проснулась и, подойдя к нему, увидела вместо привычной баланды кусок хлеба и кипяток. - А обед где? – удивленно спросила девушка. - В следующий раз не будешь посылать охрану, - услышала Наташа в ответ и замолчала. Выйдя через трое суток из карцера, девушка снова пошла на работу. Увидев синяк на лице супруги, Егор обеспокоенно спросил девушку: - Что произошло и где ты три дня была? Рассказав, что произошло, Наташа вдруг сказала: - Егорка, ты меня не теряй, я сегодня буду сбегать. Не могу больше здесь оставаться. - Куда ты пойдешь? – спросил Егор, - Наташа, нельзя сбегать, хуже будет. - Нет, Егорка, я больше не могу здесь оставаться, - сказала Наташа, - Прости меня и прощай. Во время прогулки Наташа незаметно отошла в сторону, а потом, зная служебные ходы, о которых как-то в разговоре упоминал врач, быстро вышла за пределы централа. Такое уверенное поведение не внушило никакого сомнения тем, кто наблюдал за движениями Наташи, не видя лица девушки, охрана подумала, что это вольнонаемный работник, поэтому девушка быстро вышла в город и, немного подумав, пошла в лес. Однако в лесу Наташа заблудилась практически сразу. В темноте, под завывание метели, девушка начала понимать, что она сглупила и единственное, на что надеялась, так это на то, что ее побег раскрыт и скоро ее найдут. «Темнеет же быстро, еще, вроде, не так поздно, а ничего не видно», - подумала Наташа, - «Как бы мне к людям выйти?» Проплутав еще несколько часов, девушка решила, что нужно быть готовой ко всему. «Переживала за Егора, думала, что он мог бы сбежать с Нерчинской каторги, утонуть в Байкале, а, похоже, сама здесь в лесу замерзну и умру», - подумала девушка. Вдалеке раздался лай собак. «Нашли меня!» - радостно подумала Наташа и чуть ли ни бегом побежала на звук. Увидев жандармов, девушка сказала: - Нашли меня, спасибо, спасибо! Виновата, сдаюсь добровольно. Под усиленным конвоем Наташу вернули в централ. Заведя девушку в одно из помещений, Наташа вдруг увидела врача и удивилась, зачем он там? - Василий Ильич, Федотова ведь здорова? - спросил врача начальник охраны. - Здорова, - ответил врач. Наташа недоуменно смотрела по сторонам, а потом, увидев лавку и плеть в руках одного из жандармов, догадалась, что будет дальше. «Сама виновата», - подумала Наташа, - «Зато хотя бы меня нашли». - Сняла тулуп, легла на лавку, - услышала девушка и решила не спорить. - Достаточно, состояние Федотовой ухудшилось, - неожиданно сказал врач. - Василий Ильич, я не первый день работаю, это вам просто стало жаль свою коллегу, если можно так выразиться, - ответил начальник и скомандовал жандарму, - Продолжайте. - Федотовой плохо, я же вижу, - настаивал врач. - А вы что хотите, чтобы она побегала и ей потом хорошо было? – усмехнулся начальник охраны, - Ничего страшного, переживет. Этот побег должен быть последним. Когда Наташа с трудом встала, врач дал девушке выпить валерьянки, а потом сказал: - Забираю Федотову в лазарет до выздоровления, я еще раньше говорил, что ей плохо, состояние ухудшилось. Отведя Наташу в лазарет, врач сказал девушке: - Совсем, дура, что ли? Не понимала, что найдут и что сделают потом? - Не понимала, - шепотом ответила Наташа, - И не догадывалась. Но я рада, что меня нашли, думала, в лесу насмерть замерзну. Как я там в темноте заблудилась… - А я теперь остался без напарницы, должен один работать, и еще, ко всему прочему, надо с тобой сейчас сидеть, вдруг тебе плохо станет, - недовольно сказал врач. - Не станет, - ответила Наташа. - Мне совесть не позволит тебя одну здесь оставить, придется сидеть, - ответил врач, - Сейчас еще температура начнет подниматься, если уже не поднялась. И действительно, вскоре и поднялась температура, и Наташа впала в состояние полузабытья. Ненадолго оставив девушку одну, врач пришел к начальнику охраны. - Кирилл Евстигнеевич, я же говорил, что Федотовой плохо, а теперь она вообще в полузабытьи, - сказал мужчина. - Можно подумать, ей первой плохо, ничего страшного, выздоровет, - ответил начальник охраны, - Вы же врач, теперь ваша задача сделать так, чтобы она не умерла. - Умереть – не умрет, а вот месяц пролежит в лазарете точно, - сказал Василий Ильич. Вернувшись к Наташе, врач увидел, что девушка находится в забытьи. - Наташа, приходим в себя и просыпаемся, - скомандовал врач, похлопав девушку по щекам, - Не спать. А ты говорила, что плохо не будет и чтобы я уходил. У тебя температура градусов сорок. - Простудилась, наверное, - ответила Наташа, приходя в себя. - Не простудилась, - ответил врач, - Ты, похоже, слишком впечатлительная. Сбив девушке температуру и посидев с ней еще часа два, врач сказал: - Слушай меня, ты фельдшер, сама грамотная. Почувствуешь, что температура поднимается – выпьешь таблетку, я их на тумбочку положил, чтобы даже вставать не надо было. Вода на тумбочке. Ссадины я обработал. Ночью тебя будет муж сторожить, я договорюсь, чтобы такое разрешили. Узнав, что Егор из-за нее не будет спать ночью, потому что явно не сможет ее бросить в такой ситуации, Наташа расплакалась. - А еще не реви, не нагоняй себе температуру, - сказал врач, - Завтра с утра я приду. Когда Егор пришел к Наташе, девушка не могла смотреть на своего супруга, Наташе было стыдно, что из-за ее глупого поступка Егору теперь не придется выспаться. - Ну что, Наташа, сбежала? – грустно вздохнул Егор, - Неужели ты не знала, чем дело окончится? - Сбежала, Егорка, сбежала, - ответила Наташа, - И знаешь, я рада, что дело так окончилось, что меня нашли, иначе бы в том лесу, заблудившись, точно замерзла насмерть. Не простудиться бы теперь для полного счастья. - А куда ты идти собиралась? – спросил Егор, - Я так и не понял. - Не знаю, куда, - ответила девушка, - Обида глаза застелила, пошла, не знаю, куда и не знаю, зачем. - Зато теперь будешь еще долго лежать, - вздохнул Егор. - Сама виновата, - ответила Наташа. Прошло несколько часов. Наташа, проснувшись ночью от того, что ей захотелось пить, снова почувствовала, что у нее поднимается температура. - Егор, - сказала девушка, - У меня поднимается температура, таблетку я приняла, однако, если она будет и дальше вверх ползти, разбуди меня. - Хорошо, - ответил Егор, - Ты, видать, простудилась? - Не знаю, - вздохнула Наташа, - В валенки точно снег набрала, когда по лесу плутала, а вот Василий Ильич считает, что температура потому, что я слишком впечатлительная. Сказал, что надо не так остро на все реагировать. Ну а что я, я и вправду разволновалась слишком. - И от этого температура? – удивленно спросил Егор. - Не знаю, – ответила Наташа, - Мне еще на лавке плохо стало, врач это заметил и сказал, что нужно прекращать наказание, а начальник охраны то ли не поверил, то ли решил, что не настолько мне плохо, чтобы останавливаться. Так что как сказали вначале, что пятьдесят плетей мне положено, так и произошло на самом деле. Пощупав сама себе лоб, Наташа сказала: - Егор, пожалуйста, принеси градусник. По-моему, температура только вверх ползет. - Прими еще таблетку, - предложил Егор, принося супруге градусник. - Сразу много принимать нельзя, плохо станет, - ответила Наташа, - Хотя… Куда уже хуже-то. Подержав с минуту градусник, Наташа сказала супругу: - Егор, посмотри, сколько температура, а то мне вообще плохо. - Сорок один градус с чем-то, - ответил Егор. - Коли литическую смесь, - сказала Наташа, - А то помру еще, сердце не выдержит. - Я в вену попадать не умею, а не в вену страшно, у тебя там живого места после сегодняшнего случая нет, - ответил Егор. - Значит, в бедро коли, не заставляй меня самой себе укол делать, - ответила Наташа, - В вену этот препарат и не ставят. Не тяни только, а то еще сознание скоро потеряю, а ты сам не будешь знать, что делать. - Ее сначала смешать надо, - сказал Егор и пошел к шкафам. Вернувшись к супруге, молодой человек увидел, что Наташа снова заснула. - Наташа, хватит спать, просыпайся, я пришел, - сказал Егор. - Коли уже быстрее, - шепотом сказала Наташа, - Если начнутся судороги, а они вполне такими темпами могут начаться, ты же не сможешь толком первую помощь оказать. Егор быстро сделал супруге укол и начал наблюдать за состоянием Наташи. Увидев, что температура спала градусов до тридцати девяти, молодой человек разбудил супругу: - Наташа, температура тридцать девять градусов, - сказал Егор, - Дальше снижать или не надо? - Пока что не надо, - ответила девушка, - Теперь дай мне поспать и буди, только если опять вверх полезет. Надо будет что-нибудь принять или укол сделать. - Хорошо, - ответил Егор, - Спокойной ночи. Наутро в лазарет пришел Василий Ильич. Увидев спящего Егора и Наташу, врач разбудил Егора. - Как прошла ночь? – спросил он. - Тяжело, - ответил Егор, - Температура все вверх ползла, сначала Наташа таблетку приняла, потом, когда было больше сорока одного градуса, отправила меня сделать литическую смесь и поставить укол. - А сейчас какая температура? – спросил врач. - Два часа назад была тридцать восемь с половиной, сейчас не мерили, - ответил Егор. - Все, хорошо, можешь идти спать, - сказал Василий Ильич. Подойдя к Наташе и пощупав ей лоб, врач пришел к выводу, что у девушки действительно не слишком высокая температура. «Пусть пока что поспит», - подумал мужчина, однако, Наташа проснулась от прикосновения. - Как себя чувствуешь? – спросил он девушку. - Плохо, - ответила Наташа, - Не выспалась, всю ночь кошмары снились, теперь голова болит и вообще, все тело. - Тебе еще месяц выздоравливать, - сказал врач, - А ты заладила: простуда, простуда. Я уже который год работаю, знаю, что все это не от простуды. - Хотя бы температура спала, - сказала Наташа, отдавая врачу градусник, - Тридцать восемь с половиной. А ночью какой-то кошмар был. - Сейчас будем сбивать до нормальной, - ответил Василий Ильич, - Терпи, Наташа, тебе еще выздоравливать и выздоравливать. Много времени уйдет на то, чтобы тебя вылечить, слабенькая ты какая-то и слишком впечатлительная. - Ничего, - ответила Наташа и подумала, - «Да, хорошо, что на каторгу меня не отправили, а то я бы не дошла туда, наверное, раз слабенькая. Да и впечатлительность моя явно бы мне на руку не сыграла. Теперь надо досидеть остаток срока в централе и больше никогда не попадать за решетку. Как же странно, вроде бы, мы в одних условиях, все одинаково, а Егорка даже мысли не допускает на тему раскаяния, а я уже, начиная с этапа, обо всем сто раз пожалела и поняла, что жизнь надо будет менять».