клуб разбитых сердец

      У Доена температура под сорок; у Доена слезящиеся, красные глаза с воспаленными сосудами и очень жалкий вид, от которого у Юты покалывает в сердце. Доен сейчас словно воплощение слабости, и вся его раздражительность куда-то исчезает (ну, не исчезает совсем, такое представить невозможно, а просто несколько затихает). Он тихо, без каких-либо претензий и упреков просит Юту принести ему воды или таблеток. Юта выполняет его просьбы так же тихо, почти без подколов и всяческих уловок, чтобы вывести того из себя; Юта все-таки все понимает. Да и Доен ему не чужой совсем.       — Что бы ты без меня делал, — в итоге не сдерживается Юта, неся Доену очередную кружку с чаем.       Много чего паршивого не делал бы, думает Доен, но у него нет сил ни пререкаться, ни отвечать колкостью на колкость, поэтому он лишь громко дышит — и из-за болезни, и из-за разгорающегося внутри него очага раздражения, дрова в который подбрасывает ползущая вверх температура.       — Может, ее лучше сбить? 38.7, на тебе лица нет.       — Нет, я никогда не сбиваю температуру.       — Ну и дурак.       — Сам такой, — куда-то в одеяло шипит Доен, громко дыша и страдальчески глядя в сторону Юты. Что греха таить — ему нравится на него смотреть, пока он сидит где-то рядом и читает книгу, время от времени, опять же, глядя на Доена, "чтобы удостовериться, что ты еще не умер", как сам Юта говорил.       — Только после того, как увижу это в твоем сольном исполнении, — не отстает Доен; фыркает в ответ и снова ныряет под одеяло.       — Я тебя тоже люблю, Доени.       Если бы Юта мог отрезать себе язык своими же руками, то он сделал бы это в ту же секунду. Оба замирают в неком неловком замешательстве — хоть и Доен не знает, что Юта знает о том. И Юта не имел в виду ничего такого, что было бы хоть как-то косвенно связано с прошлым, но вышло кривовато. Нежелательный подтекст там, где он и не подразумевался, но каким-то магическим образом вылез, как секрет, который ты упорно хранил, а потом разболтал, не совладав не то с головой, не то с языком, не то со всем своим телом.       — Заткнись и принеси мне еще чая.

***

      Доен в принципе забывает о существовании телефона и интернета, настолько ему плохо. За какие-то два дня все его окружение составляли кружки с чаем, таблетки, капли в нос, различные процедуры и Юта, конечно же. За эти несколько дней Доен настолько привык к Юте и даже успел проникнуться к нему какой-то теплой симпатией (с ужасом осознаваемой, к слову). И это был уже не тот чужой Юта, недосягаемый образ красавчика из старшей школы, а тот, кто приносил ему горячий чай и будил, чтобы напомнить о лекарстве. И неосторожно брошенная Ютой фраза про "я тебя тоже люблю" (реальность существования которой Доен пытался списать на жар, плохое состояние и помутнение рассудка) окончательно выбивает его из какого-то усредненного душевного состояния, в которое он ввел себя за пару лет, когда о высоких чувствах и чем-то подобном он старался не думать (разве что совсем изредка).

***

      Юту гложет совесть, когда он печатает сообщения с телефона Доена. Если бы он мог отмотать время назад и ударить себя по лицу, он бы обязательно это сделал; но было что-то, что двигало им, пока он брал чужой телефон и залезал в папку с "входящими".       Тэил: с тобой все в порядке?       Тэил: чувак, с тобой все хорошо?       Тэил: хэй       Юта уже открыл сообщения, поэтому просто свалить, сделав вид, что ничего не было, он не может; сказать Доену — тоже не вариант, потому что он может сделать из Юты какое-нибудь японское блюдо корейской кухни.

я: да, все норм

я: а что?

      Тэил: ну мы же договаривались поехать вместе на плэнер       Тэил: так что?       Юта колеблется, но пальцы его работают быстрее мозга:

я: не, извини, я не смогу

я: мы с Ютой кое-куда едем

я: может, у нас что-то получится

      Выбрать сообщения - Удалить сообщения - Вы уверены, что хотите удалить выделенные сообщения?       Сообщения удалены       Галочка       Юта выключает телефон; но больше всего ему хотелось бы выключить себя.