клуб разбитых сердец

Спустя несколько дней, проведенных в агоническом бреду высокой температуры, Доену все-таки становится немного лучше, и он выползает из одеяльных баррикад, ставших его привычным местом обитания на время болезни. Когда разум начинает потихоньку проясняться, Доен впервые за время пребывания Юты в его квартире серьезно задумывается о том, что пиццы, которую его квартирант якобы должен разносить, не существует в принципе. Точнее, какие-то гипотетические пиццы, конечно, где-то есть, но только вот Юта к ним никакого отношения скорее всего не имеет. Чем более здоровым Доен себя ощущает, тем сильнее становятся приливы раздражения, которые он всячески старается сдерживать - он, если честно, бесится и с себя, и со своего нагловатого квартиранта. На последнего - из-за бессовестной лжи и ощущения вседозволенности, а вот на себя из-за множества причин. И все они, так или иначе, связаны с Ютой. Во-первых, хватит быть таким терпилой. Скажи он "нет" в самом начале, не лежал бы сейчас, терзаясь сразу сотнями мыслей и сомнений. Во-вторых, все-таки, несмотря на все его многочисленные недостатки, Юта в последние дни вел себя как хороший друг, которому, вроде как, не все равно. Иначе зачем он, словно мальчик на побегушках, носился по всей квартире, кипятя чайник, сбивая градусник и сцеживая в ложечку противный сироп? А Доен, как только пришел в себя, не то что спасибо не сказал, так еще и бесился каждый раз, когда старший заходил в комнату. Как-то не по-человечески. Все эти амбивалентные терзания совсем не приносили удовольствия, а только забирали душевные и физические силы. И было бы очень неплохо просто сесть и поговорить обо всем, как говорится, "как взрослые люди", а еще лучше "по-мужски", но каждый раз ситуация казалась недостаточно удачной для подобного разговора. Не очень приятного, кстати, потому что в процессе он может завернуть куда-нибудь совсем не туда и привести к ностальгии по школьным временам. А у Доена и без того уже появилось ощущение того, что что-то во всей этой ситуации нечисто. Юта, в свою очередь, тоже был довольно далек от состояния душевного равновесия и гармонии мыслей и разума, потому что каждый раз, когда Доен брал в руки телефон (а это случалось довольно часто), он пытался понять, не Тэилю ли тот пишет, а если и пишет, то не догадался ли, что один придурок решил немножко подправить траекторию его жизни, импульсивно написав какой-то бред. Без каких-либо причин, потому что Юта, отправив те дурацкие сообщения, сразу оценил масштаб бедствия, представив себя персонажем сериала, сделавшего глупость, разгребать последствия которой придется пару серий точно. А то и полсезона. Жаль, что Доен и Тэиль переписываются в каком-то галимом виснущем дедовском мессенджере, где нельзя удалить сообщения для обоих собеседников - так хоть был бы шанс загазлайтить их, что этого диалога вообще не случалось. Но пока что Доен не подает никаких признаков того, что он о чем-то догадывается. Точнее, он слегка раздражен, но это состояние стало для него (по крайней мере, в присутствии Юты), настолько базовым, что старший даже не обращает на подобное поведение никакого внимания. Для Юты эта колючесть ощущается уже как что-то родное, и он постоянно ловит себя на том, что в нем, о ужас, зарождается ощущение привязанности. Пока что он всячески старается не идентифицировать эти чувства, но само их наличие уже слегка напрягает - раньше Доен для него был просто одноклассником, которого и затроллить не грех, да и вообще Юта, будучи объектом безответной любви, ощущал себя в этой ситуации хозяином положения. Но прошло уже без малого три года, и словить чувства, когда неизвестно, как к тебе вообще относятся спустя все эти годы, перспектива далеко не из лучших. К этому всему прибавляется стыд за свое бессовестное вранье, о существовании которого младший уже наверняка догадывается, потому что он, быть может, и влюбленный (когда-то таким точно был), но уж точно не дурак и дважды два сложить сможет. А они явно складываются, потому что у Юты как минимум вид безработного (лицо свободного от ежедневного труда человека и полное отсутствие каких-либо средств, из-за чего приходится по чуть-чуть тырить еду у Доена, что само по себе вопиющая наглость, учитывая то, что Юта у него уже живет бесплатно вторую неделю). В общем, признаться во всем этом и хочется, и не хочется. Доен, скорее всего поймет, наверняка даже работу поможет найти, но рассказывать подобные факты своей биографии как минимум унизительно, учитывая, что у младшего дела идут очень неплохо. Не шикарно, конечно, но на жизнь хватает, да и карьера какая-никакая вырисовывается. Идея поговорить обо всем по-хорошему и попытаться прийти к какому-то консенсусу кажется очень заманчивой, но воплотить ее в жизнь получается как-то слишком сложно, потому что Юта, если честно, Доена немного побаивается, несмотря на всю напускную самоуверенность; благо, со времен школы от нее что-то еще осталось, и Юта не упускает возможность вновь примерить на себя маску мачо, который клал на мнение всех вокруг. А тут еще эти чувства, и перспектива рассказать Доену всё-всё кажется слишком невыносимой для его слегка раздутого эго. "Слушай, я хотел тебе сказать, что у меня нет работы, а еще, похоже, ты мне нравишься. А в остальном все нормально". Нет, с последним точно не стоит торопиться. Чувства приходят и уходят, да и со времен признания Доена прошло уже немало времени, и слишком уж самонадеянно было бы думать, что тот до сих пор чувствует к нему что-то, хотя бы отдаленно напоминающее симпатию и тем более, боже упаси, романтическую. Может, Доен вообще решил, что ему девочки больше нравятся. Юта решает начать с малого - попробовать поискать работу, хотя делает он это неохотно, потому что вакансий по специальности мало того что кот наплакал, так им еще и опыт от пяти лет подавай, а работать в сфере обслуживания для него равносильно смерти. По крайней мере, ему так кажется. После долгих часов скроллинга он все-таки отправляет свои резюме в пару компаний, ищущих веб-дизайнера, но надежд особых не питает, хотя в глубине души надеется, что своим пессимизмом он притянет к себе удачу, и кто-нибудь им да заинтересуется. Такая, в своем роде, негативная аффирмация - я ничего не жду, а судьба меня в ответ за это обязательно вознаградит. - Температуры уже второй день нет, завтра выхожу на работу, - мимоходом бросает Доен, непроизвольно делая смысловой акцент на слове "работа", от чего Юту пробирает дрожь. Ну, он точно обо всем знает, сомнений нет. Значит, можно и не рассказывать, чтобы не подвергать собственное эго лишним унижениям. Зато потом, когда найдет работу, обязательно расскажет. И будет покупать продукты всю следующую неделю. А потом, может, вообще съедет, и они забудут о существовании друг друга, и все будет как в предыдущие три года. Калейдоскоп мыслей за несколько секунд успевает пронестись в голове Юты, но отвечает он совсем по-дурацки: - Я рад, что ты выздоровел, а то в чьей квартире я бы жил. Доен находит это даже смешным, и Юта облегченно выдыхает, потому что он опять сказал полную хрень, которая вообще даже не близка к тому, что он на самом деле думает и чувствует. А он определенно чувствует что-то, о чем хотел бы забыть раз и навсегда, потому что подобные вещи его всегда пугали. Переспать с кем-то и на следующий день разбежаться, удалив предварительно номера друг друга, а потом делая вид, что вы вообще не знакомы - да, такой вариант ему по душе. Но что-то более глубокое всегда вызывало в нем отторжение, потому что ему просто было страшно. Прозвучит слишком банально, но мысль о том, что его могут бросить, оставив наедине со своими страданиями, казалась ему мучительно невыносимой, поэтому от каких-либо привязанностей, особенно романтических, он всегда старался отгородиться. - Спасибо, что ухаживал за мной, пока я болел, - сцеживает Доен, стараясь не смотреть в глаза собеседнику. Юта ушам своим не верит, и снова ему требуется несколько секунд на то, чтобы придумать ответ. - Да не за что. Ради друга на все готов. - Знаешь, я даже рад, что мы снова общаемся и даже живем вместе. Одному жить - тухляк такой, скажу тебе честно. Юта и сам знает, какой это тухляк, особенно когда все друзья куда-то разъезжаются, и тебе не остается ничего, кроме как ходить по игровым клубам да запивать все это пивом, а иногда и чем-то покрепче. - Я тоже рад. И извини, если в школе я тебя как-то обидел. Я не хотел, правда. Дурак был, гормоны, все дела. Доен настораживается, потому что одно только упоминание школы ворошит прошлые чувства, в которых он так до сих пор и не смог разобраться. Теперь, когда Юта перестал быть таким колючим, он уже и не кажется таким крутым, каким казался раньше. А нравился Доену он именно таким - недоступным и ну уж очень популярным, да и если быть совсем честными, в Юту добрая половина школы была влюблена. Так что ничего особенно уникального Доен своей влюбленностью, увы, не изобрел. Сейчас же Юта все больше становится похожим на нормального человека, и на фоне Доена даже немного лохом выглядит - без жилья и, - Доен уже совсем в этом уверен, - без работы. Хрупкий образ школьных времен трескается, и вот перед Доеном уже обычный человек с собственными проблемами. Но, тем не менее, что-то при виде Юты заставляет Доена чувствовать эту фигню в животе, о которой он за три года после окончания школы успел забыть, потому что после выпуска было совсем не до влюбленностей - надо было поступать в вуз и искать работу - жить с родителями становилось совсем в тягость, да и до нового места учебы добираться было далековато. - Да все в порядке, ты бы еще вспомнил, что в детском саду было, - небрежно отвечает Доен. - Кстати... - Да? - У Марка там намечается вечеринка по поводу его выпускного, приходи, если ты, конечно, не брезгуешь потусить со школотой, он будет рад тебя видеть. Я-то в любом случае там буду, родаков они звать не хотят, а старший там нужен, сам понимаешь. Работодатели что-то пока не становятся в очередь, чтобы пойти к нему на интервью, так что Юта соглашается. Хуже уже не будет.