Парень с грустными глазами

Сегодня мне исполняется шестнадцать лет. Жаль, что мать не дожила до этого дня, не хватило буквально пары месяцев. Но, может, это и хорошо, что она не видела как издеваются над ее сыном. На дворе бушует февраль, заметая землю снегом, принося прохладу, как в мир, так и в мое сердце. Я уже давно не улыбался, грустно взирал на это все, на веселящихся в Новый Год людей, на раскрасневшихся и перевалявшихся в снегу детей, которые заливались звонким смехом. Все вокруг были счастливы, проводили каникулы со своими родными и близкими, а я каждый день теперь жил в страхе со своим опекуном. Новый Год я встретил на улице, потому что отчим приволок в дом кучу пьяного народа, и устроил там веселье. Чтобы не повторилась моя участь их секс игрушки, я тупо надел на себя все, что смог, и ушел на улицу. Гулял я вплоть до рассвета, дико замерзнув, и, скорее всего, даже немного простудившись. Спасло то, что я забрался на один из чердаков дома и прямо там заснул. Вот такой у меня был Новый Год. Сами каникулы, которые длились две недели, я проводил практически дни напролет в городской библиотеке, музеях. А, что было делать? Я не хотел снова насилия над собой, а Андрей сейчас совсем спятил: бросил работу, прожирая мое пособие, и напиваясь почти каждый день. Да, он переключился временно на блондинок, брюнеток, но меня тоже в покое не оставлял, хотя теперь это случалось все реже и реже. Так я и прожил еще один месяц, вплоть до февраля, и своего дня рождения. Я знал, что в этот вроде бы счастливый для всех день, мне ждать ничего особого не стоит, поэтому проводил его как обычно. Школа, дом, готовка ужина, уборка и уроки. Все это я делал как всегда, без лишних эмоций, и, когда закончил, свернулся на своей кровати калачиком с книжкой в руках. Меня снова захватил мир, пусть и выдуманный, но такой яркий, интересный, где я представлял себя героем, который борется со злом, в которого влюбляется прекрасная дева, и они вдвоем пытаются создать прекрасный мир. Я реально так увлекся, что даже не заметил, как в дверном проеме моей комнаты появился Андрей. Он как-то слишком наигранно улыбался, и что-то держал в руках. Я вздрогнул и, отложив книгу в сторону, сел на постели.       - Ну, малыш, с днем рождения! - пропел он и протянул мне торт. Он помнит о моем дне рождения? Да он за два года ни разу о нем не вспомнил, а тут такая разительная перемена, - Пошли пить чай с тортом. Я выкатил в удивлении глаза, но послушно встал, взял в руки торт и, обогнув в проеме Андрея, пошел вниз ставить чайник. Пока я молча возился на кухне, он включил телевизор, и вскоре уже сидел за столом. Чай мы пили в гробовом молчании, каждый занятый своими мыслями, но вот когда я все помыл и убрал торт в холодильник, Андрей подрулил ко мне, увлекая за собой на диван. Посадив меня на свои коленки, он обхватил одной рукой за талию. Вырываюсь. Противно, ужасно противна его близость. - Ну-ну, не будь таким злым мальчиком. Я тебя не трону, просто хотел поговорить. Завтра придет дядя Толик в гости, и ты должен с ним быть паинькой, понял? Делать все, что он захочет. За это он даст нам денежку, и половина твоя. Договорились? Чего, чего? Он решил теперь меня продавать как шлюху? Как он мог до такого дойти, как мог? Хотя, чему я удивляюсь? В этом был весь он. Вот зачем он купил мне торт, задабривал, вот почему он меньше меня трогает. Усыплял мою бдительность. Боже, какой же я дурак, какой дурак!       - Я не буду этого делать. Не буду спать за деньги, - прорычал я, пытаясь вырваться, но он сжал руки на моей талии еще крепче.       - Ну-ну, что сразу не буду? Ты, между прочим, дорого обходишься в содержании. Поэтому, надо уже и тебе приносить деньги в дом, – самодовольно и наигранно протянул он, грубо тиская меня.       - Я найду работу, - огрызнулся я и дернулся, желая вырваться из этих похотливых лап.       - Я уже ее тебе нашел. Ты Толику очень понравился, и он готов платить теперь постоянно.       - Я сказал, не буду! Ты не посмеешь более, я все сказал. Сам урод иди, работай! - снова дернулся, но тут же был схвачен сильными пальцами сзади за шею и брошен на пол. Удар наотмашь по лицу, по голове, и я скулю от боли.       - А я сказал, будешь, или ты пожалеешь, что родился на свет! - я начал на эти его слова ржать, просто истерически, потому что я уже жалел, что родился на свет. Да и терять мне уже было нечего, кроме своей жалкой жизни, которая на данный момент не стоила ничего. Но, мое странное поведение стало бесить Андрея, и он принялся меня колотить. Когда же он вывернул мою руку назад, с силой оттягивая ее и причиняя мне невыносимую боль, то я не выдержал и завопил во всю глотку.       - Буду! Только после этого он меня отпустил и молча удалился в свою спальню. А я в этот вечер принял окончательное решение бежать, не желая быть более его игрушкой и шлюхой. Многим, может быть, жалко оставлять свою жизнь, школу, дом - но мне было наплевать. Меня здесь давно ничего не держало. Обидно было оставлять наш с мамой дом, который заграбастал себе этот урод, но больше в нем я оставаться не мог, зная, что ждет меня тут дальше. Поэтому, взяв свой школьный рюкзак и вытряхнув оттуда все свои учебники, я засунул в него теплую одежду, сменное белье и немного еды, а после этого пошел и выудил с заначки Андрея, которую я все-таки нашел, небольшую пачку денег. Мне должно было на первое время хватить ее, поэтому я благоразумно растыкал деньги, куда только можно, небольшими стопочками. Отрыв в шкафчике свое свидетельство о рождении, я решил его забрать с собой, так как без него я считай совсем никто. Одно огорчало - я так и не успел получить паспорт, хотя, на кой он мне сейчас нужен? После этого, обведя свою комнату прощальным взглядом, я тихонько спустился вниз, и исчез в темноте и прохладе февральской ночи. Я знал, что этот урод, скорее всего, будет меня искать, поэтому нужно было срочно решить, что делать дальше, а вернее, выбраться из города как можно быстрее. Но, куда я мог в час ночи уехать, а скорее, на чем? Да, я отправился на вокзал и купил в кассе билет на мимо проходящий поезд, который ехал в Москву. То, что нужно. Только еще ждать нужно было около часа, поэтому я забился в самый дальний угол вокзала и стал ждать. Меня посещали мрачные мысли, голова шла кругом от того, на что я решился, и мне приходилось самого себя успокаивать и придавать уверенности. Но все равно, меня трясло, тошнило, в общем, хреново было. Я позволил себе немного расслабиться и успокоиться только в самом поезде. Усевшись на боковую полку, и подложив под голову свой рюкзак, я скрутился калачиком и тут же заснул. Меня кто–то грубо тряс, вырывая из цепких лап сна, и я медленно стал возвращаться в мир боли и разочарования.       - Молодой человек, да проснитесь же вы, - немного визгливый женский голос сопровождал мою тряску. Я открыл глаза и сел, моргая и отгоняя последние капли сна. Передо мной стояла грузная тетка в синей униформе. Ее едко накрашенные губы красной помадой недовольно складывались в трубочку, делая ее еще больше похожей на улитку. Меня даже передернуло.       - Молодой человек, не знаю, куда вы едете, но это конечная, - снова раздраженно сказала она, явно теряя терпение.       - Но, Москва... Мне туда, - заикаясь произнес я, так и не понимая ничего сказанного. Тетка хмыкнула и уперла пухлые руки в такие же бока. – Проехал ты свою Москву, спать меньше надо. Все, а теперь выметайся, тебе тут не ночлежка. Под ее упорным наглым взглядом, я встал, забрал рюкзак, и, натянув на голову шапку, вылез из поезда. На перроне было пусто, все кто был, давно уже разошлись. Под ногами скрипел февральский снег, холодный ветер продувал до костей, а утреннее солнце даже не могло пробить луч сквозь плотную пелену облаков. Я вздохнул полной грудью, и мое горло сразу обожгло холодным воздухом. Поднимаю глаза и смотрю на бегущую строку на здании вокзала. Шесть двадцать четыре утра, температура минус двадцать. Стою, некоторое время пялюсь на пробегающие строки, а потом решаюсь войти внутрь. На вокзале ни души, только старый, грязный дед забился в углу на полу, и собачка рядом с ним. Подхожу к окошку и спрашиваю, когда будет поезд на Москву, но с досадой узнаю, что только в девять сорок пять вечера. Грустно вздыхаю. Блин, надо же было проспать, теперь снова тыняться, чтобы дождаться поезда. Если честно, то я боялся выходить с вокзала и лазить по городу, так как боялся напороться на милицию или еще кого. Но, жалобно воющий живот заставил меня выйти из здания. Снова меня встретила холодная, безлюдная улица. Редкие пешеходы спешили куда–то по своим делам, не замечая ничего вокруг. Правильно: холодина, утро, одно желание - быстрее свалить с улицы. Вот и у меня было это желание. Городок оказался небольшой и немного грязный. Ничего выдающегося я тут так и не увидел, зато прогулялся, поел в какой–то забегаловке пиццу, и узнал у затурканной официантки, что недалеко, в Мотеле, можно снять недорогое жилье. Поэтому, я решил не спешить в Москву, а посидеть в этом городе и подумать над тем, что я буду делать дальше. Мотель двухэтажный, с облупившейся зеленой краской на здании, внутри которого оказалось еще хуже, чем снаружи. Рядом находилась стоянка для дальнобойщиков, и понятно, они здесь останавливались. К мотелю было пристроено маленькое кафе, от которого несло едой за три километра. Сначала мне комнату давать не хотели, требуя паспорт или удостоверение личности, но, когда я положил перед теткой пятьсот рублей, она тут же расплылась в улыбке, и дала ключи от одноместного номера. Я сразу же исчез в нем, закрываясь на все замки, что были на двери. Конура - только так я могу охарактеризовать эту комнату и место в целом. Одноместная пружинная кровать, с тонким, заляпанным матрасом, на котором стопкой лежало одеяло, постельное белье и подушка. Небольшой старый шкаф и стол у окна, на котором стоял небольшой телевизор. Туалета и ванной в номере не было, что значительно огорчило, потому что общие я не любил. Но, за ту сумму, что я заплатил за него, можно было и перетерпеть, так как на что–то лучшее денег у меня не было. Поэтому, мне срочно нужно было найти работу, ибо украденные у отчима деньги не вечны, и могут закончиться быстрее, чем я надеялся. К моей огромной радости, меня взяли в прилегающее кафе мальчиком на побегушках. Плата была ничтожная, но за нее я хотя бы мог оплачивать комнату, а кормили бесплатно. Хозяин мотеля и кафе оказался один и тот же человек - грузный, кавказской национальности, мужчина. Довольно неприятная, я вам скажу, личность, но выбирать не приходилось. Боже, как он меня гонял! С восьми утра и до девяти вечера я бегал как жаренная утка, делая просто все: подметал, убирал снег, мыл туалеты, подавал, относил, мыл посуду, разгружал машины. Приказы сыпались на меня весь день, и я тут же летел их исполнять. Выходной у меня был один, в воскресенье, за который я не успевал отдохнуть, так как отсыпался обычно весь день или тупо пялился в телевизор. Моя жизнь превратилась в череду дней, которые мелькали перед глазами, и которые я даже не запоминал. Одно начало напрягать, это постоянные ночные дебоши дальнобойщиков в коридоре мотеля, что очень мешало спать. Да и вообще, вечером я боялся и нос показать из своей комнаты, поэтому редко куда выходил вообще. Жалела меня только официантка, Вера, девушка лет двадцати пяти, с осунувшимся, всегда уставшим лицом и манерой постоянно бегать на перекур. Вот так и проходили мои дни, пока в один морозный вечер, все не стало катиться к чертям. Где–то в семь часов вечера в кафе ввалилось человек пять дальнобойщиков. Они сдвинули два стола, и разместившись, стали заказывать еду и выпивку.       - Ох, как я этих не люблю... Каждый раз их попойка заканчивается скандалом, - прошептала мне на ухо Вера, протирая полотенцем влажные стаканы, – будь осторожен, - добавила она и пошла брать у них заказ. Я видел их пошлые взгляды, которыми они одаривали Веру, и бесстыдные предложения, которые она стойко игнорировала. Уже через час они напились так, что не соображали, что творят. Когда я пошел убирать разбившийся бокал возле их стола, который они опрокинули в пьяном угаре, то тут же получил шлепок по заднице. Если честно, я с трудом сдерживался, чтобы не огрызнуться, но понимал, что с пьяным быдлом лучше не задираться. Поэтому, одарив мужчину суровым взглядом, я стал заметать веником на совок осколки, игнорируя их пошлые шуточки по поводу моей милой попки. Очередной шлепок заставил меня выпрямиться и грозно посмотреть на обидчика. Я сразу увидел в нем сходство с Андреем - такой же наглый взгляд, пошлая улыбка на губах, и отсутствие любых моральных устоев.       - А ты симпатичный. Но, чего такие грустные глаза? – с насмешкой произнес он и поднялся, подкатывая ко мне вплотную. Я, как кот, ощетинился и отступил назад.       - Дайте мне убрать, и я пойду дальше работать, - еле сдерживая себя сказал я, сжимая и разжимая кулаки, скорее всего от нервного напряжения.       - А, давай ты нам дашь и тогда пойдешь? - он заржал, а его дружки подхватили эту тупую, на мой взгляд, шутку. Я же чуть не задохнулся от негодования.       - Я не по этим делам! - зашипел я и бросился подальше от них, но тут же был грубо схвачен за руку и повернут к мужику. Его руки прижали меня к груди и сразу же легли на мои ягодицы, сжимая их.       - Пусти! - завопил я и рванулся, но он тут же сцепил пальцы в замок, не давая уйти.       - Ну, ты чего? Мы даже заплатим. Ты же тут мало зарабатываешь, верно? А мы щедро вознаградим. Его ладони снова легли мне на ягодицы, а сам он придвинулся ко мне пахом и стал тереться, что вызвало у меня только омерзение. Честное слово, я как будто озверел, и со всей дури заехал мужику коленом между ног. Он взвыл от боли, сгибаясь пополам и отпуская меня. Я же немедленно воспользовался их замешательством и рванул на кухню.       - Беги в номер и запрись! – прокричала Вера и выбежала навстречу разгневанной толпе мужиков. Я только услышал обрывки их воплей типа: «Где этот сученок? Немедленно его сюда!». Дальше я выскочил через черный ход на улицу и полетел в свою комнату, где заперся на все замки. Сердце бешено колотилось от бега в груди, в ушах шумело, а сам я перебывал немного в состоянии шока. Ну вот почему я влипаю всегда в какие-нибудь передряги? Неужели у кого–то там, наверху, я не в милости? Я вздохнул и закрыл лицо руками. Резкий грохот в мою дверь заставил меня вздрогнуть от испуга, и вскочить на ноги.       - Сука портовая, а ну быстро открыл, а то дверь вышибу! – заорал с той стороны мужик. Вот тут пришло самое время паниковать. Я встал посреди комнаты, боясь от страха даже дышать. Меня начало колотить, в голове метались мысли о том, надежны ли замки на двери? Грохот в дверь тем временем продолжался, пока не послышались крики, потом какой–то шум, и все внезапно стихло. Я долго не мог успокоиться, пребывая в диком страхе. Выключил свет, задернул шторы на окне, и, свернувшись калачиком на своей кровати, всю ночь шарахался от каждого звука, даже не решаясь выйти в туалет. Только рано утром, я высунул из своего номера нос и тут же попал в лапы управляющего.       - Алексей, иди сюда, - высунулся он из своей комнаты и пальцем поманил меня. Я кивнул и поплелся, чувствуя, что капец подкрался незаметно.       - Садись, - предложил он, показывая на кресло возле двери, но я отрицательно помотал головой, – Как хочешь. Мужчина задумался, осматривая меня, и наконец–то заговорил дальше.       - Ты понимаешь, что из-за тебя вчера наши постоянные клиенты были недовольны? Мало того, что ты ударил одного, так они в пылу разбили не одну кружку, ворвались в мотель, нашумели, и не заплатили. Я громадными от ужаса глазами уставился в пол, но постарался возмущенно выдавить слова оправдания:       - Но, они начали приставать...       - Да мне плевать, что они начали! Выкрутился бы поделикатнее как–нибудь. Короче, ты уволен. Я удерживаю твою зарплату в счет растрат.       - Но, я же ничего такого не сделал! – я запаниковал, немного подскочил, и уставился на управляющего, ведь это не справедливо выгонять меня ни за что. Но, он был непреклонен.       - Я сказал - свободен. И, попрошу тебя съехать. Мне проблемы не нужны. Даю тебе срок до вечера. Я было что–то хотел ему возразить, но он наградил меня таким взглядом, что я сразу же захлопнул рот. Тяжело поднявшись, я побрел в свою комнату. Я даже не хотел думать, как все хреново, ибо, если сейчас допущу слабину, то потом пропаду. Я сильный, я справлюсь, все будет хорошо. Так я говорил сам себе, собирая сумку с вещами, и пересчитывая скудные денежные запасы. Я ведь так рассчитывал на эту зарплату, а в итоге оказалось, что тупо пахал две недели бесплатно. Но я решил твердо ехать в Москву, потому что знал, что там жила мать моего покойного отца. Моя мама говорила, что она со скверным характером, жестокая женщина, но я надеялся, что родного внука она не оставит на улице. У меня был ее адрес, но проблема была в том, что я даже не представлял, где это, и как туда добраться. Но, это лучше, чем дальше оставаться тут и бояться напороться на дальнобойщиков. Поэтому, с решительными намерениями найти бабушку, я купил билет и стал ожидать на вокзале поезда на Москву, которая была моей последней надеждой на нормальную жизнь.