Непотопляемая мадам или Второй шанс с последствиями

      В половине девятого вечера, ни на что особо не надеясь, я дернула за ручку двери алхимической лавки. Неожиданно дверь поддалась, и с глупой улыбкой, такой, как если бы меня уже приняли на работу, я вошла внутрь. Звякнул колокольчик. В нос ударила дикая смесь из запахов сушеных трав, эфирных масел и специй. Женщина, возившаяся у алхимического лабораторного стола, судя по всему та самая Аркадия, не оборачиваясь бросила: – Извините, мы сегодня уже закрыты. – Но дверь… – Да, я всегда забываю про нее. Ладно, что Вы ищете в столь поздний час? Микстуры, припарки, бальзамы, мази, еще у нас есть зелья лечения и магии разной мощности, зелья для…       Аркадия, похоже, вошла во вкус, и пока не перечислила бы и не похвалила весь свой товар, вряд ли бы замолчала, поэтому пришлось ее перебить: – Простите, я не за покупками. Я по объявлению. – Хм? – женщина даже отвлеклась от растирания чего-то в ступке и обернулась. - Ах, я о нем уже и позабыла, уже даже не надеялась, что кто-то откликнется. Сядь пока где-нибудь тут, я сейчас закончу и поговорим.       Продолжая методично смешивать и растирать ингредиенты, Аркадия принялась рассказывать, да еще и с подробностями: – Видишь ли, я постоянно занята в лавке: сама все изготавливаю, сама продаю. И минутки свободной нет. А в основе большинства…хм, препаратов используются ингредиенты растительного происхождения – травы, корни, грибы, ягоды. Раньше неподалеку травник жил со своим учеником, он-то и поставлял мне товары. Старик бродил и по степи, и по тундре, и к болотам ездил, и в горы лазал. Только вот помер он уж год как, а ученик его, став мастером, надолго у нас не задержался. Женился в начале лета и укатил в Сольтьюд. Оно и понятно, парень одарен и как травник, и как целитель, а в столице возможностей куда больше - масштаб другой. Сама я, как уже говорила, в лавке вечно занята. Пробовала покупать у приезжих торговцев, так у них одна солома, а не травы! Такие только на мочалку и годятся! Тьфу! Никаких правил сбора, сушки и хранения не соблюдено! – кипя праведным гневом, женщина столь активно жестикулировала, что едва не опрокинула реторту с чем-то булькающим и ядовито-зеленым, мирно стоявшую на столе. Потом, сделав пару глубоких вдохов для успокоения, Аркадия продолжила: – вот, я и пришла к выводу, что помощник нужен. Знаю я достаточно, объяснить что к чему тоже могу. Вывесила объявления на каждой доске, да только за два месяца никто не откликнулся. Уж думала, придется лавку закрывать, пока буду искать ингредиенты, а это такой убыток, знаешь ли. И трав нужно много, и возиться с их обработкой придется – тоже изрядная трата времени… Так что твой приход – очень неожиданное, но, надеюсь, что и равноценно удачное стечение обстоятельств.       Лекарша развернулась, вытерла руки о тряпку, заткнутую за пояс платья, и открыто улыбнулась: – Ну что, теперь твоя очередь.       Признаться, такая резкая перемена настроения меня несколько напугала. Нервы у дамочки сдают… «Чья бы корова мычала», – хмыкнул внутренний голос. И ведь не поспоришь. Но теперь лекарша выглядела вполне миролюбиво, да и улыбка ей удивительно шла, буквально преобразив усталое лицо. Если вначале Аркадия показалась мне женщиной заметно за сорок, меланхоличной и унылой, то сейчас я бы не дала ей больше тридцати пяти. Только ее словоохотливость несколько раздражала. Ничего, переживу как-нибудь! Не похоже, чтоб ей часто удавалось с кем-нибудь поболтать о чем-то кроме болячек и лекарств, да и просто выговориться тоже. Может, собеседник из меня сейчас и хреновый, но послушать вполуха разные истории я точно сумею. Спохватившись, я выдала заранее продуманный текст: – Таиса. Родом из Хелгена. Там была портнихой. Семьи нет… - я старалась быть предельно лаконичной, чтоб наделать в словах поменьше ошибок, что, тем не менее, не укрылось от дотошной целительницы. – Ты странно говоришь. Давно это с тобой? – прямо в лоб, даже перебила. – Ну, у меня есть некоторые проблемы. Пару дней назад неудачно упала и головой ударилась, - ой, чую, не следовало этого говорить: в глазах женщины зажегся фанатичный огонек исследователя. Вот почему я не сказала, что это с рождения? А впрочем, нет, результат, наверняка, был бы аналогичный. Теперь ведь до смерти залечит, если отмазку не придумаю. И не давая ей и слова вставить, быстро затараторила, забив на качество произношения: – Но сейчас у меня голова уже не болит, совсем-совсем не болит, и говорю я уже гораздо лучше. Так что все в полном порядке. Правда-правда, - я состроила предельно честную мордочку и для убедительности покивала головой несколько раз, как китайский болванчик. Аркадия разочарованно вздохнула, но, думается, от идеи тестирования на моей тушке какого-нибудь экспериментального зелья не отказалась. – О травах я знаю мало, но готова учиться. Первый восторг прошел, и женщина окинула меня внимательным изучающим взглядом, будто прикидывала: «А стоит ли на нее время тратить?» – Ты сейчас у Хульды остановилась? – Да, живу и в таверне помогаю. – Она, небось, комнату тебе в долг сдала? – хмыкнула лекарша. Я кивнула. – Так, значит, марш за вещами! А то еще и завтра отрабатывать будешь. Знаю я эту нордку! Кровать свободная у меня есть, место для вещей организую. Питание тоже за мой счет. Ближайшие пару недель будешь обучаться. Потом, отправлю тебя на сбор растений на равнину. Посмотрим, что из этого выйдет. Расходы покрою, справишься с заданием – в оплате не обижу. За сушку и переработку трав – отдельная оплата. По рукам? - Ага! - Тогда чего горгулью изображаешь? Быстрей за вещами, а то дверь запру! – как-то совсем не страшно, с улыбкой на лице погрозила Аркадия.       С Хульдой мы расстались по-дружески: претензий ко мне у нее не было, к тому, что съезжаю так поздно - тоже. Но похоже, лишним рукам в хозяйстве она была искренне рада – предложила подработку, если у меня найдется время.       К моему приходу, Аркадия уже освободила тумбочку и полку в шкафу. На почти пустую сумку она посмотрела с нескрываемым удивлением: – И это все? Так, значит, тебя еще экипировать надо будет. За это вычту из оплаты. – Хорошо, – я не стала спорить.       Действительно, у меня ничего нет, а осень приближается. Она здесь, должно быть, холодная – север, как ни крути. Так что нужна куртка какая-нибудь, штаны теплые. Наверняка придется много ходить и ночевать под открытым небом. Ужас, об этом-то я и не подумала! Ни души вокруг, дикие звери неподалеку бродят, и я, матерясь на уставшие и стертые до мозолей ноги, мелко трясусь от страха и холода… Вот то, что ждет меня в недалеком будущем. Но ничего не поделать, других вариантов все равно нет. Зато, приключения, адреналин – романтика, в общем. Блин, взрослая девка, а о чем думаю!? Тьфу! По календарю этого мира мне уже четверть века стукнуло. Кажется, обстоятельней надо быть, а веду себя хуже подростка. В пятнадцать лет и то серьезней была, но, стоило попасть в эту «сказку», как крыша совсем поехала. Так, мозг, не кипи. Паника отменяется, принимаем все, как должное. Что мне еще нужно в дорогу? Нож для трав, или кинжал какой-нибудь – им и стебли срезать можно, и обороняться, если забыть про природную неуклюжесть. "В самом крайнем случае хоть зарезаться будет чем, ха-ха", — поехидничал внутренний голос. Дальше, накидка от дождя – наверняка здешние алхимики уже придумали водоотталкивающий состав, или маги – соответствующие чары. Огниво, спальный мешок… Да с таким набором можно и в Винтерхолд рвануть! Работа у меня сезонная, к зиме освобожусь. Только похоже, весь первый заработок, а может и второй тоже, уйдет на покрытие расходов, ибо я искренне сомневаюсь, что какие-то цветочки-листочки могут стоить столько же, сколько хорошее обмундирование. Но если получше постараться, да еще и в таверне подработать, авось наскребу сколько-нибудь септимов на дорогу. ***       Две недели пролетели, как в тумане: зубрежка названий, характеристик, мест произрастания, отличительных черт и целебных свойств растений; запоминание правил сбора, как растений, так и ягод с грибами для лекарских целей; подготовка к первой «вылазке», выражавшаяся в поиске и приобретении нужных товаров – все смешалось в адский ком. Да еще, до кучи, я пыталась исправить свою безграмотность посредством чтения лекарских книг Аркадии. Признаться, разобрать удавалось в лучшем случае половину рун, а понять, что написано – и того меньше. От переизбытка информации, голова гудела. По вечерам я просто валилась с ног. К счастью, кошмары больше не посещали, нормальные сны, впрочем, тоже – я просто проваливалась в темноту. Подобно роботу отключалась вечером и включалась с утра, будто кто-то неведомый включал и отключал рубильник сети.       Наступил месяц огня очага. В окружающем мире мало что изменилось. Вовсю кипела работа по сбору урожая на фермах. Народ активно готовился к холодам, запасая дрова и закупаясь теплой одеждой или шерстью и шкурами для ее изготовления. У стен Вайтрана разбил шатры каджитский караван, к которому не взирая на запреты родителей частенько сбегали дети – поглазеть не только на невиданные вещицы, но и на самих котов-торговцев. В Вайтран каджитов не пускали, причем даже тех, кто не был торговцем: то ли ярл их терпеть не мог, то ли просто боялся нашествия воров-скумоманов, подозревая в этом всех кошколюдей без исключения. А может, у него просто сильная аллергия на кошачью шерсть? Обычных-то кошек в городе я также ни одной не заметила. Общественная жизнь была чуть более богата на события. Прошел слух, что Буревестник готовится к нападению на Вайтран, и народ активно понесся вооружаться, принеся этим кузнецам как весомую прибыль, так и равноценную головную боль – поди, выполни в кратчайший срок сотню заказов на броню и оружие! А еще стали поступать сведения о драконах. Разрозненные и противоречивые. То над горами одного увидят, то над деревней другой пролетит, а третий и вовсе прямо у серных источников логово себе устроил. Но драконы пока не нападали, будто выжидая, да и про довакина ничего слышно не было.       Наконец, наступил тот день, когда промозглым серым утром Аркадия выгнала меня из лавки на сбор трав. Лаванда, которой были богаты равнины вокруг Вайтрана, увы, давно отцвела, так что собирать предстояло преимущественно пушицу, чертополох, да горноцвет. Вообще раньше я считала, что лаванда не растет в тундре, в моем-то мире лавандовые поля располагаются там, где тепло. С другой стороны, тут и растение дикорастущее, и мир, опять же, отличается. Наверное, не стоит удивляться таким мелочам, а то еще ляпну что-нибудь и ненароком выдам себя.       Выйдя за ворота, я повернула налево – в сторону медоварни и фермерских угодий. Случись что, хоть на помощь позвать успею, ну или попытаюсь. А вообще, как говорил один мой однокурсник, упорно выдавая свои разглагольствования за приметы: «На любом неизвестном перекрестке всегда поворачивай налево, там ты найдешь приключения на свою задницу, получишь прилив адреналина и повеселишься как следует». Часа два спустя я самозабвенно сказала по равнине от одного увиденного цветка к другому. Пушицы было много, даже очень, и внешне она напоминала наш хлопок – вместо цветов у нее была такая же «коробочка с ватой»* . Чертополоха тоже хватало, только выкапывать его с корнем надоело очень быстро. А вот горноцвет попадался редко. «Он пришел лишь на час опережая рассвет, он принес на плечах печали и горноцвет…», – напевала я переделанную на здешний лад песню «Мельницы». Настроение планомерно улучшалось. Я даже не заметила, как дошла до белой сторожевой башни, а от нее повернула на запад, обходя Вайтран.        После полудня погода разгулялась: тучи разошлись, выглянуло солнышко, легкий ветерок гнал барашки облаков по небосводу, и я, оглашая округу визгами и витиеватыми матюгами, неслась сломя голову по склону, подгоняемая очень быстро приближавшимся рыком местной хищной киски. Один незамеченный корешок какого-то кустарника, и вот я уже лечу кувырком под гору. Кто-нибудь другой просто бы запнулся, упал и, пропахав моськой и ладонями землю, остановился, но только не я! Хрен его знает, как я умудрилась сгруппироваться, как вообще по весьма пологому склону, умудрилась покатиться, но факт остается фактом: подобно гигантскому шару для боулинга я кубарем неслась вперед, сминая цветы, пересчитывая всеми доступными частями тела попадающиеся на пути камешки и корни растений и оставляя после себя довольно широкую просеку среди травы и лишайниковых зарослей. Саблезуб остался где-то позади и, судя по удаляющемуся низкому порыкиванию, уже нашел себе менее проблемную добычу. Наконец, врезавшись во что-то большое, я остановилась. Тушка болела, голова кружилась, перед глазами плыло, и подташнивало до кучи, но в целом не похоже, чтоб были сколь-нибудь серьезные травмы. Как ни странно, но мешок с цветочками тоже не потерялся. От души пожелав, чтоб однокурснику, который так некстати вспомнился с утра (и в общем-то ни в чем виноват не был), сутки икалось, я на четвереньках отползла от дурнопахнущей кучи чего-то, на что налетела и, кряхтя, подобно старой бабке, уселась в зарослях невысокой травы. В это время «куча» зашевелилась. Картина окружающего мира все еще немного расплывалась, и сперва я решила, что меня просто глючит, но нет! Куча росла и распрямлялась, на глазах превращаясь вонючего (сшибающий с ног запах пота и перегара почему-то только усилился), волосатого, бородатого, весьма упитанного мужика, кажется, как раз собиравшегося подкрепиться чьей-то увесистой зажаренной ногой. "Хорошо хоть не человечьей", – хихикнула я про себя. В голову постучалась новая мысль: «и вот в это, в ЭТО, твою мать, я врезалась!?». Появилось стойкое желание проблеваться и помыться. Согласна даже на ледяную воду из близлежащей горной речки, лишь бы побыстрее. А потом облиться каким-нибудь травяным отваром с головы до ног, чтоб запаха не было. Почему-то казалось, что эта вонь заразна. Вот интересно, здесь вообще приличные мужики имеются? Под приличными я подразумеваю тех, что бреются, расчесывают шевелюру и знакомы с мылом!       Занятая безусловно ну очень важным мыслительным процессом, я не заметила, как бородач убрал еду, и, взяв в руку очень такой, знаете ли, миленький тесачок и щербато улыбаясь, неспешно двинулся в мою сторону. Запоздалая мысль, что вдали от человеческого жилья и основных дорог, приличные люди, как правило, не гуляют (я – исключительное исключение), обреченно прошелестела в голове. А значит, передо мной сейчас представитель распространенного в Скайриме подвида человека разумного, ну, относительно разумного, - разбойник обыкновенный. Истерично хихикнув я, как сидела, так и стала на заднице отползать назад, судорожно соображая, что вообще можно сделать в подобной ситуации. В ладонь больно впился мелкий острый камешек. Идея еще не успела до конца сформироваться, как пальцы, схватили камень и, что было силы, я швырнула его в обидчика, а затем, резво (откуда только силы взялись?) вскочив на ноги, без оглядки понеслась в сторону белой сторожевой башни. Хоть мишень была крупной, надежда, что камень достигнет цели, отсутствовала, потому как моя физическая подготовка всегда оставляла желать лучшего. Все, что у меня хорошо получалось на школьных уроках физкультуры (про универ молчу, ибо там будущих бухгалтеров физическим развитием не стращали), так это бегать на короткие дистанции, подтягиваться, да пресс качать. С брусьев я валилась, как куль с мукой, в скакалке путалась, при прыжках в длину неизменно приземлялась на пятую точку, а когда метала гранату – все окружающие порывались спрятаться будто от настоящей, особенно после того, как метательный снаряд угодил в препода. Последние же несколько лет единственной физической нагрузкой является спринт на шпильках к подъезжающей маршрутке, и то не каждый день… В общем, рассчитывать приходилось только на эффект неожиданности. Однако, когда во след мне понеслось: «ай!» и заковыристое местное ругательство, губы сами собой растянулись в довольную улыбку. Надо же, куда-то, видать, попала!       Бежать в гору было трудно, останавливаться, равно как и оглядываться – страшно. Белой башни все еще не было видно. И чем дольше я бежала, тем труднее становилось: легкая, но объемная, сумка мешала, воздуха категорически не хватало, а дышать было больно – казалось, что легкие горят. В правом боку кололо, ноги норовили запнуться одна за другую, и голова начала кружиться. «Вот дерьмо!», - решила я и все-таки остановилась, чтобы оглядеться. Вокруг простиралась тундра, Вайтран виднелся далеко позади, сторожевая башня тоже – я сильно отклонилась от курса. Разбойников, диких зверей и вообще кого бы то ни было в округе не наблюдалось.       Солнце клонилось к закату, я в гордом одиночестве устало брела по тракту по направлению к Вайтрану. Пыльная сумка с многострадальными, наверняка основательно помятыми, растениями периодически сваливалась с плеча. Страшно представить, как на мое появление отреагирует Аркадия – это фееричный провал. Мелькнула малодушная мыслишка не возвращаться, а пойти куда глаза глядят, но я все же решила прийти с повинной и как-нибудь попытаться оправдаться, ну и попросить дать второй шанс.       Ожидаемо, Аркадия была разочарована. Увидев меня, лохматую, пыльную и помятую на пороге ночью – раньше доползти не удалось, сонная женщина недовольно поджала губы, что-то пробурчала и отправилась обратно спать. Я же до утра так глаз и не сомкнула, просидев на неразобранной постели и теребя пальцами ручку холщовой сумки. А на рассвете просто отрубилась. – Эх, все почти перемешала. И подавила половину. Ох, дурища, – услышала я чей-то голос. – Так, а вот этот неплох, и листики, и стебелек. И это подойдет. О, корешочки! Хоть растения выбирать научилась. Не совсем безнадежна, – голос, сначала доносившийся откуда-то издалека, быстро приближался. И я обнаружила, что он принадлежит суетящейся в лавке лекарше, а сама я лежу поперек кровати. После пары часов сна в неудобной позе, да еще и вчерашних легкоатлетических этюдов, все тело ныло, голова была тяжелой и казалась перезрелым арбузом – один удар, и она расколется надвое. Аркадия еще о чем-то сама с собой говорила, но я не вслушивалась – я пыталась заставить себя встать и выйти из комнатушки, чтоб показаться начальству на глаза.

***

      Блуждания по равнинам тундры к концу месяца огня очага стали уже привычны, но практически бесполезны – что не собрала я, то побил первый мороз. Аркадия, простив тот промах, теперь все чаще меня хвалила. После сбора трав я обычно возвращалась в лавку: сортировала собранное, разделяя затем растения на составные части: листья, стебли, цветы, корни. Стебли подлежали сушке, потом перетирались практически в пыль и складировались в заранее подписанные стеклянные емкости. Листья, в большинстве своем, мелко нарезались, смешивались с маслами и жирами и хранились в качестве основы под мази и бальзамы. На цветах горноцвета делались отвары, в которые потом добавлялось или масло, или нечто, отдаленно напоминавшее спирт. Что это такое, и из чего производится, я спросить как-то не решилась. Корни чертополоха использовались в отварах и настойках, цветы шли в основу для заживляющих мазей. Ну а цветы пушицы… Вата, она и в Скайриме вата**. В целом нынешняя жизнь мало отличалась от той, которую я вела у себя на родине: работа-дом-работа. Однако в денежном плане она не сильно обнадеживала: ожидаемо, мой дебет с кредитом едва-едва сошелся, то бишь зарплата едва покрыла расходы Аркадии на меня и, соответственно, я осталась на мели, зато со шмотками и походной амуницией.

***

      Следующим пунктом назначения оказался Фолкрит с тамошними кладбищенскими грЫбочками и цветочками*** . Как я их там собирать буду, даже представить страшно: это кладбище – главное достояние города, а тут явлюсь вдруг я и попорчу всю атмосферу. Ну и ладно, ночью поползаю между могилок – прополку устрою, главное, чтоб никто не засек, а то, говорят, там стражники денно и нощно круги нарезают. Покой мертвых типа стерегут. Живых бы кто так охранял!       Телега, в которой я уже вторые сутки ехала, была скрипучей тряской колымагой, подскакивавшей на каждой мало-мальской кочке и только что предсмертным хрипом не оповещавшей округу о том, что она на последнем издыхании. Пара доходяг-лошадей была ей под стать. Сию, без сомнения, трагическую картину портил довольный жизнью извозчик, поддерживавший свое хорошее настроение крепкой медовухой, да еще трое попутчиков, всю дорогу травившие байки.       Поздним утром третьего дня, я наконец увидела Фолкрит. Однако, не могу не поворчать: идя пешком я вряд ли бы слишком отстала, да и деньги бы сэкономила. Да, моя хомячья душонка протестует! И вот, в ранних сумерках я вышла на тропу войны на охоту тьфу блин! На дело отправилась! Моего ухода с постоялого двора никто не заметил: в «Мертвецком меду» все были мертвецки же пьяны, либо спали таким же сном. ГотиШный городок в общем, только атмосферности слегка не достает. Мрачности маловато. Но кладбище у них действительно ого-го какое! (прим.авт. ну люблю я, люблю кладбищенскую тематику! ) На десятки метров вперед тянутся ровные ряды надгробий, будто кто-то линейкой, или скорее рулеткой, вымерял, где копать могилы. И у каждой третьей что-то да растет: не кровавый венец, так кустик паслена. А стражники с факелами, что те мертвые с косами, по периметру стоят. Я спряталась в ближайших высоких кустах: села на корточки и принялась наблюдать. Стелс-режим, хе-хе. Вот один стражник зевнул. Вот второй почесался. Вот третий, оглядевшись, нагнулся, пошарил рукой в траве и достал бутылку с чем-то явно согревающим и чуть не уронил обратно, когда четвертый неожиданно и громко чихнул. Неужели они тут всю ночь торчать собрались? А как же смена караула?       Луны уже взошли, звездочки в небе замерцали, а эти упыри будто в землю вросли. Я себе зад в кустах отморозить успела, соплями обвесилась, и ноги затекли так, что почти их не чую. И пошевелиться нельзя – а ну как услышат. Зар-р-разы! Наконец, ближайший ко мне стражник принялся зевать с завидным постоянством. Ну, миленький, баю-бай давай, засыпай уже скорее, скотина! Мне вон из-за тебя теперь тоже зевать охота. Тот, что прикладывался к бутылке, кажется, также опасности не представляет: стоит, покачиваясь, как молодая осинка на ветру, только ветра-то и нет. А в травке рядом со стражником пустых пузырей уже штук пять валяется. Ему в туалет там еще не надо, нет? Ну, силен, чего тут скажешь! Эх, была не была! Я зашуршала кустами, вставая на четвереньки. В кожу будто десятки маленьких иголочек воткнулось. Дьявол! Перетерпев неприятные ощущения, поползла вперед. Хорошо, что дождя здесь не было – хотя б в грязи не вываляюсь. Осторожно, почти не дыша, обогнула зевуна и, чтоб дух перевести, замерла за ближайшим чуть покосившимся надгробием.       К ночным шорохам горе-охранники остались глухи на мое счастье. Ближе к рассвету они дрыхли уже вовсю. Мне бы так научиться – спать стоя, а лучше и вовсе с открытыми глазами, особенно когда слушаешь кого-нибудь скучного. И не смотря на то, что здесь мне нечасто доводится вообще с кем-то разговаривать, на всякий случай, хотелось бы данным умением овладеть. Ничтоже сумняшеся, я срезала все грибы и оборвала все цветочки, что увидела. Мешок с добычей приятно оттягивал руку – пара килограммов, не меньше! К постоялому двору возвращалась короткими перебежками: пыльная, продрогшая от утреннего холода, но весьма довольная собой. И уперлась в закрытую дверь. Вот ведь! А меж тем светало, и проснувшиеся фолкритцы, а также патрули стражников могли вполне закономерно поинтересоваться, какого даэдра незнакомая подозрительная девица шарится по окрестностям. И ведь не соврешь ничего, когда в руках свидетельство совершенного преступления – только мешок открой! Может в кустиках каких-нибудь пересидеть до открытия дверей? Все равно ведь уже заболела. В поисках кустов, способных скрыть мою тушку, я обходила вокруг «Мертвецкого меда», и тут мой взгляд упал на открытое настежь окно на первом этаже. Расположено невысоко: чтоб залезть, нужно только на руках подтянуться, а это я уж точно сумею. А там уж всего и останется, что дверь открыть, да до своей комнатушки доползти. И только одна малоприятная деталь портила картину – мирно спящий и ничего не подозревающий о грядущем вторжении постоялец. Окно на поверку оказалось не таким большим, как мне виделось, но плечи и грудь пролезли. А вот филей застрял. Вспомнился старый, еще советский, мультик про Винни-Пуха. Не слишком лестное сравнение, особенно потому, что висеть между улицей и комнатой и ждать, когда моя жопа похудеет, времени просто нет. И я попыталась пролезть. Оконная рама надсадно скрипнула. Постоялец, к моему облегчению, продолжил спокойно дрыхнуть, а вот подозрительная тень у комода, не замеченная ранее, зашевелилась. – Эй, а ну брысь отсюда! Я первый пришел, – мужским голосом зашипела тень, продолжая меж тем шуршать вещами. – Хрен тебе, – просипела я, явственно слыша треск оконной рамы. Ой, не к добру это. – Помог бы лучше даме, домушник несчастный. Мужчина едва заметно хмыкнул: – С чего бы?       Глаза уже привыкли к полумраку комнаты, и я различила, что незнакомец в надвинутом по самые глаза капюшоне копается в ящиках комода. Воришка явно искал что-то конкретное, но найти не мог. – Пошарь под днищем комода или кровати, небось, ценности там, – он повелся и порадовал меня представлением: «вытри собой вековую пыль», когда попытался подлезть под кровать. – А касаемо присин, с чего бы тебе мне помогать… Просто подумай, как ты сам отсюда будешь выбираться, если я продолжу тут висеть. И если ты вдруг не понял, уточняю: я застряла, – после такой длинной тирады шепотом, в горле запершило и захотелось откашляться.       Вор с довольной ухмылкой выполз из недр подкроватья, сжимая в руках большой конверт, и принялся отряхиваться, не обращая на меня абсолютно никакого внимания. – А сейчас я буду кричать! Громко! – добавила я уже даже почти не шепотом и, для достоверности, показательно глубоко вдохнув, начала противным голосом тянуть «аааааа», плавно прибавляя громкость.       Грабитель наконец-то проникся. Сунув конверт за пазуху, мужчина подошел к окну, взял меня за руки и со всей дури дернул на себя. Рама как-то обреченно заскрипела, и в следующую секунду мы с незнакомцем рухнули на пол, а со стороны кровати послышалась возня просыпающегося человека. – За мной! – шепотом рявкнула я, и, подавая пример, бодренько (на четвереньках) побежала к двери. Когда дверь грохнула о косяк, мы уже были на полпути к моей комнате. Только оказавшись внутри, я почувствовала себя в безопасности и, отдышавшись, совершенно искренне сказала товарищу по несчастью: – Спасибо! ________________________________________ * на английском в игре цветок зовется tundra cotton, и, хотя у него есть лепестки, если смотреть на цветок в профиль, то чашелистики образуют весьма похожую коробочку, ну я и решила чуток похулиганить :) ** хлопок-сырец конечно еще не вата, да ее еще много из чего делают, но в средних веках свои технологии, а голова героини – не википедия)) *** Кровавого венца там, конечно по игре мало, но позволю себе увеличить его количество по паре причин: сомнительно, что простая аптекарша, да и травники тоже, знают о руинах (опасных руинах!), где грибов завались; и во-вторых, этот гриб ведь типа растет, где проливалась кровь, а на месте кладбища вроде битва какая-то была в свое время. И конечно же, я не могу забыть про милые цветочки паслена)