Непотопляемая мадам или Второй шанс с последствиями

      Поездка в Фолкрит, вопреки всем опасениям завершилась благополучно. Дорога обратно пролетела незаметно и не в пример быстрее и веселее, чем путь в это кладбищенское захолустье: новый знакомый из гильдии воров, назвавшийся Этьеном Рарнисом, также решивший не задерживаться в гостеприимном городке дольше того самого злополучного утра, счел своим долгом развлекать меня байками из воровской жизни. Кажется, он почуял во мне родственную душу на почве тотальной невезучести. Не смотря на то, что неудачницей я себя совсем не чувствовала, разуверять мужчину не стала. Поболтать кроме него все равно было не с кем – мы были единственными пассажирами в повозке «Фолкрит-Вайтран» – и он был едва ли не первым знакомым мужчиной, не отягощенным излишней растительностью на лице, что поднимало рейтинг его привлекательности сразу на несколько пунктов. Правду ли вор говорил, или выдумывал большей частью, мне неведомо, но слушать было весело. Исходя из рассказов, из всего послужного списка разве что с пяток дел у Этьена прошли без сучка, без задоринки. Во всех остальных случаях ему «везло»: выходить с награбленным как раз, когда мимо проходит патруль, поджигать ограбляемые дома случайно роняемыми свечами и факелами, попадаться на глаза невовремя вернувшимся хозяевам, а однажды и вовсе быть принятым одной вдовушкой за покойного мужа, пришедшего по ее душу. Дамочка помирать явно не собиралась и, схватив ночной горшок, благо пустой, швырнула его в незадачливого домушника. Горшок, просвистев возле самого уха, врезался в стену позади, и Этьен, не дожидаясь, пока его решат огреть чем-нибудь еще, поспешил ретироваться.       Распрощались мы хорошими приятелями, чему поспособствовали не только душевные излияния невезучего воришки, но и несколько бутылок эля, распитых нами в дороге. Он клятвенно заверил, что никогда не полезет грабить мой дом (эх, было бы что грабить), а я – что, если вдруг буду в Рифтене, загляну на огонек в «Буйную флягу». Поскольку в тот момент мы оба были во хмелю, то пообещать подобное было очень легко.       Кровавый венец, так необходимый Аркадии для партии зелья сопротивления магии, был привезен, порезан, вымочен в воде и использован по назначению. Фаренгар, прознавший где-то, что целительница обучает новую травницу, и нуждавшийся в цветах паслена, также остался доволен. За заказом пришел в лавку самолично, взглянул на меня из-под своего капюшона непонятно-любопытственно и ушел, пообещав обращаться снова.              

***

      Вообще месяц начала морозов принес мало изменений в размеренную жизнь. Следующим местом, где я побывала, стал Морфал – скучный и серый, затерянный в болотах, городок. Теми же эпитетами можно наградить и путешествие туда. Блуждая по подмерзающим болотам, я чертовски боялась оступиться и оказаться в трясине, но этого не произошло, будто кто незримый подсказывал, куда нужно ставить ногу. Внутренний голос так точно не умолкал ни на минуту, еще и ехидствовал вовсю. Это ведь не начало шизофрении, нет? У истероидов ее же вроде не бывает?...       А в целом сбор лишайников и болотных стручков, наверное, стал самым быстрым и легким из всех моих нынешних заданий: утром, как приехала, сразу ушла на болота, днем – уже вернулась с полным мешком сырья, а ближе к вечеру с тем же извозчиком отправилась в обратный путь.       Чтоб я не сидела без дела, Аркадия вздумала меня учить алхимическому искусству. Искусство поддавалось со скрипом, но основные схемы приготовления зелий лечения и повышения выносливости я таки сумела запомнить. А вот с практикой возникли проблемы. Алхимия оказалась для меня слишком точной наукой: требовались терпение и предельная концентрация. И если с внимательностью проблем нет, то вот терпения во мне ни на грош. Так что оставалось надеяться на то, что умение придет с опытом. Пока же я большей частью переводила мною же собранные ингредиенты.       Однообразные будни разбавлялись разве что посещениями «Гарцующей кобылы», когда с целью подработки, когда – в качестве клиента. Чем короче становился световой день и чем сильнее холодало на улице, тем больше народу набивалось в теплое помещение таверны. В те дни, когда я приходила менять несколько монет из своего скромного заработка на бутылку медовухи или эля, я обычно садилась на лавку рядом с очагом и вслушивалась в разговоры посетителей и ненавязчивые мотивы песенок Микаэля. Незатейливые песенки легко запоминались, и зачастую хотелось начать подпевать (что и делали наиболее захмелевшие посетители, некоторые и вовсе порывались устраивать пляски).       Так незаметно и осень подошла к концу. Отгремела шумная осенняя ярмарка. Внезапно намело сугробов по колено – и это только в городе, а что творилось за крепостными стенами и представить страшно. Постояльцев в «Кобыле» стало меньше, зато посетителей «Котелка» весомо прибавилось: простывшие и обвесившиеся соплями, либо поломавшие руки-ноги горожане готовы были расстаться с честно (и не очень) заработанными денежками, лишь бы поскорее выздороветь. Зелья, мази и притирки расходились, как горячие пирожки; в карман Аркадии сыпались звонкие монеты, да и мне тоже «чаевые» перепадали, когда очередь стоять «на кассе» была моей, а хозяйка лавки колдовала над очередным целебным составом у лабораторного стола.       Постепенно из травницы я превратилась в полноценную помощницу лекарши. Не то чтобы это сильно угнетало, а больший доход и вовсе радовал, но с каждым днем меня все сильнее беспокоила мысль о реакции Аркадии на мой приближающийся отъезд, о котором, признаться, я даже не знала, как сообщить. Необходимая, по прикидкам, сумма накопилась неожиданно быстро – сказались подработки у Хульды и более чем щедрая оплата за заказ от Фаренгара. И хотя я вполне приспособилась к допотопным условиям жизни, и даже привыкла мыться в деревянной лохани, бегать в сарайчик за домом по нужде и готовить на открытом огне, желание вернуться домой никуда не девалось. Назад надо было возвращаться и решать наконец накопившиеся проблемы. Наверняка, друзья, потеряв меня надолго из виду, сначала обзвонились на мобильник, а потом принялись штурмовать квартиру. Бьюсь об заклад, что они довели соседку, которой я оставила ключи (как раз с целью отдать тем, кто будет ко мне ломиться), до инфаркта или, как минимум, нервного тика. И, разумеется, моя, с позволения сказать, предсмертная записка с элементами завещания уже найдена, родители оповещены, дележ имущества начат. Но раз тела нет, что естественно, поскольку я жива, то не все потеряно.       Финальным толчком к побегу из этого мира стало нападение дракона на западную сторожевую башню. Я-то думала, что эти ящерицы летучие в спячку, как медведи, впали, а они, видать, просто с силами собирались. Башня была разрушена до основания, половина стражи раздавлена, другая половина – зажарена до хрустящей корочки в драконьем пламени. Естественно, положение спас посланный ярлом отряд: дракон был кое-как умерщвлен, выжившие стражники доставлены в город. Значит, самая свистопляска скоро начнется. Вывод: пора делать ноги, пока в шашлык не превратили.       Черт его знает, что Аркадия подумала, когда я заявила, что хочу съездить в Винтерхолд. Зимой. Когда даже тракт нахрен замело, что уж говорить про горные тропки на подступах к городу, на которых повозка рискует сверзнуться вниз с огромной высоты со всеми пассажирами. Наверное, она решила, что я совсем спятила, но спорить не стала – сумасшедшие вне ее лекарской компетенции.       И вот я снова (уже неделю как) трясусь в телеге с несколькими такими же безумцами, возжелавшими экстремальных путешествий. Холодно до чертиков. Пальцев на ногах уже не чую, да и на руках тоже. Две пары варежек и носков отнюдь не спасают. Под носом, кажется, растет сосулька из соплей. Ветер пробирает до костей, не смотря на то, что на мне куча слоев одежды – попросту все, что есть. А я прибарахлилась парой теплых кофт, меховыми трусами утепленными штанами и аналогом телогрейки, причем купила вещи с весомой скидкой, и все равно спустила на это больше половины сбережений.              

***

      Винтерхолд являет собой довольно жалкое зрелище. Даром, что городом зовется. Ну какой, к даэдра, город! Ныне это деревушка о десяти домах, плюс-минус еще пара – я не считала, так прикинула просто. Здесь холодно и снежно. Вокруг одни только скалы. Работы нет. Ближайшая шахта в полудне пути. Часть населения там и работает вахтовым методом, как сказали бы в моем мире. Самые сильные и смелые зарабатывают охотой: бродят по окрестным заснеженным равнинам в поисках снежных волков, троллей, саблезубов... Но тут уж, как повезет, многое зависит от того, кто кого обнаружит первым. Кузнечного производства нет. Гончарного – тоже, поскольку невыгодно. Единственное ремесло – кожевенное дело: пошив обуви, одежды; прядение да вязание. Плодородных земель здесь отродясь не было, да и откуда им взяться – горы, снег здесь тает лишь на пару месяцев в году, да и то, если сильно повезет. В том же, так называемом самом снежном городе провинции – Виндхельме снег исчезает хотя б на пять месяцев в году, что позволяет фермерам выживать.       Не смотря на сгущающиеся сумерки, в таверне, которая по совместительству является еще и постоялым двором, практически пусто: пьет бард, изредка тренькая по струнам лютни; полулежа на стойке дремлет хозяин; мордой в стол, распространяя дивное амбре пота и перегара, дрыхнет местный пропойца. И больше ни единой души.       От приближающихся шагов глаза хозяина открылись, и на его неожиданно безбородой физиономии расцвела самая доброжелательная улыбка – ну все, сейчас будет провоцировать на расходы. Мне его даже немного жалко, и одновременно с тем я предвкушаю разочарование, которое его постигнет, когда станет ясно – на чаевые у меня не хватит. Дай боги, на комнату на сутки, да на пару-тройку трапез. Спустя пять минут я уже сижу за столом, потягивая местное пойло в ожидании еды. Хозяин стоит рядом и пытается расспросить о последних новостях из большого мира. Он уже выдал мне ключ от комнаты, поторопил жену, совмещающую обязанности повара и уборщицы, чтоб та поспешила с готовкой, а теперь вот лезет с разговорами. Признаться, болтать сейчас хочется меньше всего, тем более, что новостей кот наплакал. Буревестник сидит в своем Виндхельме, драконы больше нигде вроде не появлялись – по крайней мере пока ехала, ни одного не видела и пугающих россказней не слышала, а сплетнями как таковыми я и не интересуюсь. На вскользь заданный вопрос о Коллегии, мужик кривится так, будто ему на любимый мозоль наступили и старательно потоптались, зато он наконец убирает с лица глупую приторную улыбку, советует спрашивать магов лично и больше не желает продолжать со мной общение.       Когда я догрызаю зажаренную ножку неизвестной птички и раздумываю, могу ли позволить себе потратиться еще на кружку местной алкоголесодержащей бурды, в таверну вваливается толпа юных дарований из Коллегии. Шумные, не обращающие внимания на неприязненные взгляды, адепты, кажется, заполняют собой все свободное пространство. Они хотят пить и веселиться. Молодые, веселые, безбашенные и немного наивные.       От тепла и выпивки клонит в сон. Мысли текут плавно, даже вяло, но все равно вертятся вокруг этого городишки. Все же, как бы ярл не воротил нос от Коллегии, что бы ни говорил о ней и как бы не плевался, даже он наверняка понимает, что именно Коллегия магов держит этот недогород на плаву. В нее едут за помощью и за познаниями на магическом поприще со всех уголков Скайрима. И таверна здесь стоит и до сих пор работает в основном благодаря посещающим ее студиозам, согласным греться тем гадостным пойлом, что подают. Меня здешняя бормотуха, вторую кружку которой я все же заказала, отнюдь не вдохновила: странная кислая смесь из меда, перебродивших ягод и каких-то горьких трав, до кучи воняющая дрожжами. И не медовуха, и вином язык назвать не поворачивается. Но греет, надо признать, и голову неплохо дурманит.       Завтра мне предстоит пройти по страшному полуразрушенному обдуваемому всеми ветрами мосту. Пропустят ли? Поверят ли рассказанной истории? Да и кому эту историю поведать? К архимагу уж точно просто так не прорваться, а из обычных магов, еще неизвестно, кому можно довериться. Остается только полагаться на интуицию, она в последнее время часто выручает. Может, и в этот раз повезет? Больше в эту ночь я не думала – так и уснула не раздеваясь и не гася свечи.              

***

      По мосту продвигаюсь осторожно, а ну как сдует. Но чем дальше иду, тем больше зреет ощущение, что маги создали некий невидимый барьер для безопасности, потому как завывания ветра слышу, а вот порывов не чувствую совершенно. Однако, ступаю все равно аккуратно, проверять, распространяется ли щит на пробоины в самом мосту, как-то не хочется.       Перед воротами меня встречает высоченная серьезная девица эльфийской национальности, точнее – альтмерка.       - Маг или проситель? – безэмоционально спрашивает она.       - Что?... – смысл слов доходит туго: от сильного волнения голова ни черта не соображает. Эльфийка смотрит строго, но молчит, а мне становится почти стыдно за свою несобранность. – А, да. Проситель. Верно…       - По какому делу? К кому из коллегии? Да из этой девицы бы вышел бы шикарный охранник, или даже следователь, а будь она секретаршей – босс мог бы быть спокоен: через такую ни один лишний человек не прорвется к нему в кабинет!       - Мне бы к кому-нибудь по вопросам межпространственных перемещений. Телепортаций или как там еще это называется...       Брови флегматичной альтмерки как по команде ползут вверх. И она куда более внимательно смотрит на меня, пристально оглядывая с головы до ног, будто мой внешний вид каким-либо образом может объяснить странные вопросы. Неприятно. Я передергиваю плечами, но молчу, и в ответ начинаю так же нагло пялиться на магичку. А что? Ей можно, а мне нельзя? Так и стоим: молчим и буравим друг друга взглядом, не моргая даже, словно в гляделки играем. Темной волной во мне поднимается раздражение. Хочется психануть, наговорить гадостей и уйти. Только чем это поможет? И когда я держусь уже из последних сил, девица, доселе стоявшая неподвижно, преграждая мне дорогу, словно отмирает, и отходит в сторону. По взмаху ее руки кованные ворота, ведущие к Коллегии, открываются.       – Следуйте за мной. Я провожу Вас к архимагу. Но, если что случится…– тон ее вкупе с цепким взглядом не оставляет сомнений: будут неприятности – мучиться я буду сильно и долго.       

***

      – Знаете, что обычно не тонет? Ну вот и я, как то самое, всплыла. Тонула в своем мире, а всплыла вот в Вашем… – с невеселой ухмылкой, глядя в глаза Савосу Арену, произношу я.       Мне уже не страшно. Даже смешно как-то. Вот когда, следуя за Фаральдой – я таки без подсказок со стороны смогла вспомнить имя этой магессы, я шла к зданию Коллегии, то чертовски трусила. Столкновение у дверей покоев архимага с Анкано – не узнать его постную физиономию было просто невозможно – довело меня практически до панической атаки. А оказавшись в святая святых Коллегии – покоях архимага, вдруг почувствовала такую волну спокойствия и умиротворения, что стало как-то пофиг на всё. Ну, кроме цели визита, разумеется. Да и сам архимаг показался вполне милым немолодым данмером. Хотя с возрастом я могу и ошибиться, может, Савос, наоборот, в самом расцвете лет. Кто их, этих меров, знает?       Арен обошел вокруг меня три раза, делая пассы руками и водя посохом, как металлоискателем, произнося в процессе заклинания громким шепотом. Или не заклинания вовсе, вполне вероятно, что он просто ругался на своем наречии, потому как потом встал против меня, нахмурившись и рассеянно пощипывая и без того не слишком густую бородку.       – Что ж, у меня нет сомнений, Вы действительно – чужачка.       Очень любопытно, как он это определил. Аура у меня другая что ли? Спросить, или промолчав за умную сойду?       – Вот только как Вы прибыли из другого мира сюда, боюсь, загадка. Всех моих познаний в магии, к слову, отнюдь немалых, не хватит, чтобы представить портал такой силы. Увы, подобные знания ныне считаются утерянными. – Савос развел руками. – А я, поверьте, много лет занимался исследованиями межпространственных перемещений. Прошу прощения, сэра, но я не смогу Вам помочь. Свиток телепортации на другой конец Тамриэля – легко, а вот в другой мир – не в моих силах. Я продолжаю изыскания в данной области и не теряю надежды создать поистине мощный портал, но на исполнение данного замысла потребуется еще немало лет. Видя, как Вы переживаете, все, что могу предложить, послать Вам весть, если найду решение. Однако, увы, жизнь людей несоизмеримо коротка в сравнении с жизнью нас, меров, так что… сами понимаете. Новости могут достичь уже не Вас, сэра, а ваших детей, или вовсе, внуков.       Казалось, архимаг и впрямь заинтересовался моим случаем и огорчен невозможностью помочь. Но, скорее всего, действительно казалось. Тем не менее, будь у него портал, наверняка он не отказался бы от подопытного кролика. А тут вот и подопытный имеется, а изобретения еще нет – действительно грустно.       Я даже смогла выдавить благодарственную улыбку и задать приличествующий любой девушке-попаданке, читавшей в свое время много книжек на данную тему, вопрос:       – А у меня магические силы есть?       – Как и у большинства. Крайне мало. Вы способны активировать заклинания из свитков, но на полноценную самостоятельную магию той искры, что Вы обладаете, не хватит.       Ага, так и вижу: стою посередь тракта супротив разбойника и перебираю в рюкзаке (непременно с пол меня высотой) пергаменты, повязанные разноцветными ленточками, приговаривая: «сейчас-сейчас, вот только нужный свиток найду, и тебе каюк!». Интересно, только мне подобная затея кажется абсурдом? Из горла вырвался нервный смешок:       – Ну, и ладно. Хоть какая-то определенность, – я пожала плечами. Но ведь должна же я была полюбопытствовать?! Хотя, жаль, конечно, и впрямь не в сказку попала. Теперь уж точно убедилась.

***

      Стоило выйти из здания Коллегии, как силы иссякли. Видимо там, в кабинете, какие-то мощные успокоительные чары пролонгированного действия. Невозможно словами описать постигшее меня разочарование. Оно было сродни отчаянию. Я застряла в средневековом мире, где нет электричества и газовых плит, не существует горячего водоснабжения, да и водоснабжения в принципе, а туалет и вовсе во дворе! Ладно, черт с этим, в деревнях в глубинке почти то же самое. Хуже то, что здесь у меня даже своего угла нет, не говорю уже о доме. Одно дело квартироваться у той же Аркадии, или по тавернам, и совсем другое – иметь хоть махонькую комнатку в каком-нибудь клоповнике. Не ахти какая, но все же недвижимость, откуда тебя выгнать не смогут. Но самое дерьмо в том, что в любой момент, в любом месте тебя может раздавить или поджарить дракон, выпить вампир, загрызть вервольф, да и обычные милые зверушки типа волков и саблезубов на сих диких просторах прилагаются. Про разбойников и воришек, я тактично умолчу.       Если до сего дня я жила мыслью о возвращении домой и просыпалась каждое утро с надеждой в душе, буквально отсчитывая дни до отбытия из этого мира, то что делать теперь, неясно. Совсем. Ведь это навсегда! Я старалась не задумываться о подобном повороте и гнала от себя негативные мысли, потому что тогда бы пришлось серьезно размышлять том, как здесь строить свою жизнь. Где жить, чем на хлеб зарабатывать. Не век же у Аркадии в помощницах сидеть! Короткое приключение теперь растянется на всю жизнь, не факт, что длинную, кстати!       Опустошенная, я на деревянных ногах вышла через главный вход. В лицо дул льдистый ветер, но мне казалось, что воздух настолько осязаем, что его можно резать ножом. Подобно рыбе, выброшенной на сушу, я задыхалась. Словно чья-то сильная рука безжалостно сдавливала горло, душила, но как-то неспешно, продлевая агонию, оттягивая неизбежный конец. Перед глазами мелькали черные мушки, голова кружилась. Дойдя до первых ворот Коллегии, предваряющих выход к мосту, я обреченно осела на землю. Долгожданная тьма приняла меня в свои холодные объятия.              Первым, что я увидела, когда очнулась, было лицо Фаральды. Рядом с ней суетилась еще какая-то женщина: она гремела склянками и невнятно бормотала себе под нос. Голова немного кружилась и глубоко вздохнуть не получалось – при каждой попытке начинало ныть где-то в груди, и воздух сам-собой выталкивался обратно. Заметив, что я в сознании, мне сунули в руки склянку, мерзейше воняющую тухлой рыбой. В ответ я демонстративно зажала нос двумя пальцами и с возмущенным недоумением воззрилась на женщин. Фаральда не отреагировала, а вторая магесса посмотрела на меня, как на дуру.       – Разотри виски, за ушами и шею под подбородком, – посоветовала та, что не Фаральда. Имя магички упорно не вспоминалось, да и, честно говоря, мне было на это пофиг. Куда больше волновало желание блевануть от противного запаха. Из чего бы не состояла эта мазь, она вызывала отвращение. Сдохну, а не притронусь к сей подозрительной субстанции!       – Спасибо, мне уже лучше, – прохрипела я и спешно впихнула склянку в руки Фаральде. Незнакомка обиженно поджала губы и фыркнула:       – Вот и делай добро людям! Это моя последняя разработка, усиливающая чары восстановления. Никто не ценит! Не понимает, сколь много пользы приносит школа восстановления! А если ее объединить с алхимическими изысканиями, то и вовсе…– что «вовсе» женщина так и не объяснила, махнула рукой, мол, «что с вас взять, все равно ни шиша не поймете».       – А где здесь выход? – я немного неуклюже сползла с узкой койки, на которой лежала, желая вернуться за вещами в таверну, а потом сесть в телегу и уехать. Все равно куда. Докуда денег хватит, туда и поеду: небольшой запас «на крайний случай» я все же сделала. Хотела забрать с собой в качестве памятных безделушек об этом мире… Как чуяла, блин. Я уже говорила, что интуиция меня в последнее время очень выручает?