Меня к нему манило

Утро выдалось пасмурным., но на душе было тепло. Перед глазами стояла наша с Дэвидом, вчерашняя прогулка. Капли дождя мелодично барабанили по окнам. Вернул меня в реальность голос бабушки. — Люк! Ты завтракать идешь? — Да, сейчас. Я сходил в душ, оделся и пошел на кухню, пахло пирогом. — Твой любимый, с вишней. — Улыбнулась бабушка. — Вчера… Все как-то скомкано получилось. Я вывалила на тебя все это… — Баб, все нормально. Я обдумал все и решил, что готов. Все эти годы я сдерживал себя другого… Но раз это пойдет на пользу городу, в котором я вырос… Я готов. — О, дорогой. — Бабушка подошла и обняла меня. — Это поступок взрослого мужчины. — Она чмокнула меня в лоб и села за стол, напротив. — Кушай, потом я расскажу тебе, как все пройдет. Я одобрительно кивнул, все еще не веря, что действительно согласился на это. Но ведь бабушка сказала, что от этого зависит ее жизнь… И города. Здания уже начали немного рушиться, даже глядя на банк это можно заметить… Да и деревья немного сохнут. Это я заметил утром, глянув в окно. Была только весна, но на земле уже лежали пару желтых сухих листков. Когда я доел, бабушка сложила посуду в раковину и потащила меня в гостиную. — Садись. — Она указала на диван, сама же уселась в стоявшее рядом кресло-качалку. — Итак. Все начнется в полночь. К этому времени луна должна быть уже почти в нужном положении. Все будет длиться около часа. Сначала ТЫ должен будешь пройти обряд посвящения. Я его тоже проходила много лет назад. Когда впервые участвовала в жертвоприношении. — Бабушка ухмыльнулась и продолжила. — Во время обряда ты, вместе с остальными, должен будешь обратиться. Тогда то ты и станешь настоящим, полноценным оборотнем. После посвящения на тебя наденут ритуальную мантию, после чего проводят к месту жертвоприношения. Ты должен будешь произнести ритуальную речь перед жертвой, на ее голове будет надет мешок, говорю, чтоб тебя не смущало это и не вызвало недоумевания. После того как ты закончишь, мешок снимут и ты должен будешь вырвать сердце из груди жертвы. После этого голыми руками выжать всю кровь из его сердца в чашу. После чего этой кровью мы обмоем пересечение лей-линий, в нашем городе это старый дуб, тот, у которого в детстве я читала тебе книжки. — Бабушка вновь еле заметно улыбнулась. — После этого все садятся вокруг дуба и ждут рассвет. — А… Кто будет жертвой? — В горле пересохло и я выдавливал из себя каждое слово. — Жертву выбирает совет, до обряда о ней знают только его члены. — Понятно… Я, пожалуй, пройдусь. — Хорошо… Но в 10 будь дома. — Ладно. «Окей… Нужно развеяться перед предстоящим… Нужно… Нужно увидеться с Дэвидом!» Я целеустремленно направился к его дому. Я кинул взгляд на наши окна, бабушка была на кухне, мыла посуду. Я оглянулся, чтобы убедиться, что она не смотрит в окно. Не знаю почему, но я не хотел, чтобы бабушка знала, что я с ним общаюсь. Быстро миновав дорогу, я подошел к двери и постучал. За дверью послышались шаги, ее открыл темноволосый мальчик, на вид где-то двенадцати лет. — Здравствуйте. — Тихо произнес он. — Здравствуй, а Дэвид дома? — Да. Дэвид! — Прокричал мальчик. — Что? — Послышалось из другой комнаты, после неспешные шаги. Из-за угла показался Дэвид. Мое лицо исказилось в глупой улыбке, которую я пытался скрыть. — Привет. — Улыбнулся мне парень. — Привет. — Это мой брат — Пол. — Дэвид указал на мальчика, когда тот убегал обратно в комнату. — Я хотел узнать, не хочешь ли ты пройтись? — Да, конечно. Пол! Я ухожу, буду к вечеру, еда в холодильнике. — Окей. — Послышалось из комнаты. — Пошли. — С этими словами, Дэвид вышел из дома и закрыл дверь. — Куда пойдем? — Оу… Я даже и не знаю. — Ну можем сходить в кафе или посидеть в парке. — Можно сначала одно, а потом другое. — Улыбнулся я. Я странно себя чувствовал. Полнолуние уже сегодня, но не было ни жара, ни судорог, ни помутнения рассудка. Но тогда я не обратил на это внимания, я был увлечен Дэвидом. Мы пришли в кафе и сели за столик у окна. Здание было маленьким, в помещении пахло свежим кофе и булочками с корицей. Столы были круглые из темного дерева, вместо стульев здесь были весьма удобные диванчики. На подоконниках стояли цветы, а на стенах красовались яркие постеры. — Добрый день, молодые люди, чего желаете? — К нам подошла милая блондинка, с собранными в хвост волосами, на ней был небольшой фартук, в кармашке которого лежал блокнотик для записи заказов. На груди висел бейдж, на котором было написано имя девушки: «Кэтрин Уайт». — Мне пожалуйста один блин с вишневым сиропом, капучино и булочку с корицей. — Отчеканил Дэвид. — Хорошо, вы чего желаете? — Обратилась девушка ко мне. Я немного выпал из реальности, так как на меня нахлынуло странное чувство, грудь будто жгло, когда я видел, как эта блондинка улыбается Дэвиду. «Стоп! Я что… Ревную?» — А… Да… Мне тоже самое. — Произнес я, потупив взгляд в стол. Девушка ушла и через некоторое время с кухни донесся командный голос. — Два блина с вишневым сиропом, два капучино и две булочки с корицей! — Сколько твоему брату? — Тринадцать. — А где… Родители? — Они погибли. Год назад, мы ехали домой и в нас врезался какой-то урод. Отец умер сразу, а я, брат и мама попали в больницу. Мы с Полом отделались ссадинами, правда у меня еще был перелом руки, мама же погибла в больнице. Благо мне было уже 18. Первое время мы жили в нашей старой квартире, но все напоминало о родителях и мы решили переехать. Долго искали место. В итоге решили просто ткнуть пальцем в глобус. Да, это звучит странно, будто в фильме каком-то. — Дэвид слегка улыбнулся. — И получилось так, что мы ткнули пальцем в Канаду. Ну и как-то наткнулись на этот городок. — Ваш заказ. — Прервал рассказ Дэвида голос все то же блондинки. — Спасибо. — Улыбнулся он ей. — А твои родители где? Ты живешь с ними? — Нет, они тоже погибли. Уже очень давно. Жил с бабушкой, она меня и вырастила. Сейчас живу в Бостоне, снимаю квартиру, собираюсь поступать. — А куда? Если не секрет. — Скорее всего в Гарвардский университет в Бостоне на факультет физической культуры. — Понятно спортсмен? — Да, я был капитаном команды по лакроссу. — Был? — Ну сейчас осталось лишь дождаться результатов экзаменов и все. — То есть тебе сейчас 18? — Да. — Понятно. — Дэвид улыбнулся и продолжил уплетать блин. Посидев в кафе, мы пошли прогуляться. Дэвид рассказал еще много интересного о себе, я в свою очередь рассказал о себе, но опуская некоторые детали. Под вечер мы уже валились с ног, по ощущениям мы обошли весь Бринг-Таун. Мы сидели на каменном заборе, на небольшом холме на окраине города. Солнце начинало медленно уходить за горизонт. На часах было около половины десятого. — Это был потрясный день. — Разбил тишину голос Дэвида. — Да… Жаль, что он закончился. Мне уже нужно уходить. — Я встал, но Дэвид взял меня за руку, остановив. — Люк… Не буду ходить вокруг да около… Со мной это впервые и я не думал, что это будет так. Но, в общем, я испытываю очень сильные чувства к тебе. Мое тело пробила дрожь. В горле пересохло. Ноги налились свинцом. — Я пойму, если это не взаимно… Да и я даже не спросил, может у тебя кто-то есть… Нет, явно кто-то есть… — Нет. — Перебил его я. — Я… Это взаимно… Он поднял на меня взгляд. Наши глаза впервые встретились так надолго. Казалось, что время остановилось. И нет ничего там, нет ни Бостона, ни жертвоприношений, ни бабушки, ни даже этого холма. Есть только эти глубокие серые глаза, которые, подобно черной дыре, засасывали меня все глубже и глубже. Даже не помню как это произошло, все было как в тумане, но, когда я слегка подался вперед, наши губы встретились. Внутри меня будто взорвался фейерверк, извергнулся вулкан. Поцелуй был робким, неумелым, но в тоже время чувственным и страстным. Я вернулся домой, пребывая в эйфории. — Люк. Ты вернулся. Как раз вовремя. Иди сходи в душ, вот текст речи, пройдись пару раз глазами. В половину двенадцатого выйдем. — Спешно проговорила бабушка, как только я вошел в дом. Эти полтора часа прошли быстро, я сходил в душ, пару раз прочел эту странную речь. — …И примет он это создание в дар, во благо нашего вида и во имя процветания места обитания нашего…… Боже, какая чушь. Не судьба сказать: Покойся с миром жертва!. Ну или: Пускай все будет хорошо, вот тебе человечек.. Прочитав речь еще раз, я начал одеваться. Несмотря на то, что почти час я читал эту бредятину, в голове был лишь Дэвид. Все, что я запомнил из речи, это то, что там идет обращение к какому-то духу, которому мы принесем жертву. — Люк. Нам пора идти. Я ничего не ответил, мысли о Дэвиде перебили мысли о предстоящем. И я был готов.

***

Бабушка вела меня в лес, находящийся на окраине города. Вскоре мы вышли на небольшую полянку, на которой уже стояли около двух десятков людей. Ко мне подошли пятеро мужчин и безмолвно повлекли за собой. Они вывели меня на середину этой поляны и встали вокруг меня. Я просто стоял и ждал, что будет дальше, я просто решил плыть по течению. Когда мужчины заняли свои места, к нам подошли девушки, они начали ходить туда сюда что-то выливая из чаш, которые они с самого начала держали в руках. Вдруг резкий, медный запах ударил в нос. Это была кровь. Когда девушки разошлись, было видно, что они нарисовали что-то вроде пентаграммы. Неожиданно мужчины начали монотонно петь что-то на латыни. Голоса прыгали то на кварты, то на квинты. Иногда расходились на целые октавы, а иногда соединялись в каноне. Через пару минут голова начала плыть, стоять было сложно, диссонансы резали уши, было ощущение, что тот, кто был внутри, просто разорвет меня на части и вырвется, убивая всех на своем пути. Вскоре стоять уже не было сил и я рухнул на колени. В этот момент пение прекратилось. — Ты готов. — Услышал я над собой низкий мужской голос. Я поднял глаза и увидел перед собой мужчину с густой щетиной, в длинной черной мантии. — Встань. Дитя луны. — Произнес все тот же мужчина. Я поднялся на ноги. Тело горело. — Ты показал себя сильным, мало кто держался так долго. А сейчас, позволим нам освободиться! — Последнее он сказал достаточно громко, чтобы все присутствующие слышали. Один за другим они обращались в вервольфов. Покрываясь густой шерстью, зажигая в своих глазах огонь. Я так же дал волю себе, в этот раз волос было больше, они были везде. Я немного даже разочаровался в этом посвящении. Я ожидал что-то типа омывания кровью девственниц или резанья рук с клятвами верности. А тут какие-то странные песни, из-за которых мне стало плохо. Когда все уже обратились, они накинули на меня мантию и повели куда-то в лес. Луна уже была в тени и играла оттенками красного. Пройдя пару метров, мы остановились. Мы стояли посреди леса, центр которого представлял собой большой дуб. Вокруг него уже стояли около трех сотен, уже обратившихся, оборотней. Прямо около дуба стояло трое. Двое из них были одеты в мантии, наподобие той, что надели на меня. Из-под черных капюшонов были видны белые острые клыки. Эти двое держали третьего. Это был парень, он был раздет до нижнего белья, а на его голове был нацеплен мешок. Я встал параллельно парню. Неожиданно все замычали. Но нет, не как коровы. Они пели, с закрытыми ртами. Создавали гармонию. Тяжелую, напряженную. Мне пора было читать речь, я достал тот кусок пергамента, что дала мне бабушка и начал читать. Слова было плохо видно, но весь текст был прочитан. Луна была уже кроваво-красной. «Пора.» Прозвучало у меня в голове. Это был не мой голос, чей-то чужой. Я почти вплотную подошел к парню, но чтобы было место для размаха. Когда я уже был готов вырвать его сердце, рукой раздробив ему грудную клетку, и когда уже отправил свою лапу к его груди. Мешок сняли. Рука остановилась, когти лишь на пару миллиметров вошли в грудь парня. Кровь начала сочиться из ран.