Страшная месть

      «Где Учиха — там скандал, паника, либо драка» — так говорили Сенджу, имея в виду наиболее распространенные вариации массовых гендзюцу. Но и в бытовом, житейском плане эта поговорка часто обретала подтверждение. Учиха были людьми по натуре упрямыми и вспыльчивыми, любили поспорить и поругаться — конечно, не все, и не всегда. Работа шиноби предполагает незаметность, и шумное выяснение отношений этой незаметности не способствует.       Конечно, не тогда, когда крик и скандал нужны для отвлечения внимания.       Большая компания Учих — десятка три человек — упоенно ругалась на границе общего полигона. В их речи, обильно пересыпанной нецензурными словами и профессиональными терминами, мелькали имена Мадары, Изуны и Хаширамы. Учиха разделились на три примерно равные части, и доказывали друг другу, чем хорош их избранник и плохи первые два. Аргументы славных шиноби не отличались продуманностью и глубиной, оставаясь на уровне: я прав, а оппонент — дурак. Силы трех групп тоже были примерно равны, никто не имел очевидного перевеса, и поэтому решить вопрос в рукопашной они не решались — успех не очевиден, а огрести за драку гарантированно могут все.       Свидетели скандала стояли в сторонке, никем не замеченные.       — Гляди — вон он, — Изуна показал рукой на дальние кусты. Там в видении мангеке мелькала голубовато-белая чакра Тобирамы.       — Клон? — Мадара прищурился, разбирая.       — Вроде настоящий…       — Думаешь, получится?       — Должно получиться.       Мадара сплюнул в сторону. Ситуация ему не нравилась. Хорошо еще, что младший брат нашел достаточно приемлемый выход…       Он оказался в ловушке противоречий. Хаширама был его другом, и Сенджу стали союзниками, причем — не из худших. Да, никто ничего не забыл — многие прямо заявляли, что обниматься с кровниками по примеру главы клана не собираются, но раз уж договор заключен и приносит уже ощутимую пользу — нарушать его не станут. Такую позицию Мадара уважал, спокойно принимая неприязнь в глазах тех Сенджу, с кем ему доводилось работать — ибо не видел в их глазах стремления воткнуть кунай в подставленную спину.       Тобирама был другим. Убежденный в злонамеренности Учих, он искал только повод, чтобы вцепиться. Он плел интриги, распускал слухи, собирал недовольных, которых, по счастью, было немного — и не с той целью, которую преследовал Изуна.       Он вел себя, как враг.       Но он был союзником и братом его друга.       Врага нужно убивать.       Но Тобираму нельзя убивать.       Выход предложил Изуна — храни его боги! Тобирама ищет заговор Учих? Так пусть найдет! Тобирама ищет сторонников среди Учих? Предоставим! Тобирама хочет докопаться до тайн клана Учих? Отлично! Таких тайн ему отсыплем, что с головой накроет!       Но все это должно достаться белобрысому Сенджу не просто так. Пусть постарается — чем больше усилий затратит, тем вернее поверит в свой успех.       Грядущая игра увлекла Мадару — он даже перестал предлагать Хашираме отправить младшего братца на длительную миссию куда-нибудь в страну Волн или Молний. И бледная физиономия Тобирамы уже не так раздражала, напротив — вызывала какое-то умиление. Мадара даже начал замечать в нем некую красоту — конечно, с Хаширамой ему не сравниться, но его экзотическая внешность была… привлекательной.       И в том, чтобы разнообразить свою сексуальную жизнь, Мадара не видел ничего плохого.       — Получилось! — шепотом воскликнул Изуна.       — Отлично, — Мадара довольно улыбнулся.       Того, что младший Сенджу обнаружит гендзюцу, Мадара не боялся — цепочка, внушенная Изуной, лишь спустила крючок в голове Тобирамы, и рассеялась. Теперь им оставалось только ждать и внимательно наблюдать: сработает ли их предположение?       Мадара ухмыльнулся, представляя себе реакцию Сенджу на собственные скрытые желания.

***

      Старший брат сошел с ума. С каждым днем Тобирама все сильнее уверялся в этом. Можно было бы предположить, что Хаширама попал под гендзюцу, если б не полная его невосприимчивость к иллюзиям, из которой следовал вывод — старший брат сошел с ума.       Слава богам, Тобираме пока удавалось противостоять демону. Перед выборами главы деревни он заработал себе мигрень, бегая с полусотней клонов под хенге, и проводя подготовку, чтобы деревня не досталась во власть проклятому клану. Он рисковал жизнью, пробираясь на вражескую территорию в поисках сведений об Учихах. Он планировал рискнуть еще больше и взять себе ученика из этого клана, чтобы изучить, как работает проклятие Учих. Об этом, увы, несмотря на все старания, у него до сих пор были только самые общие сведения.       А тут еще работа в лабораториях, в госпитале, исследования чакры… сколько же времени все это отнимает… вот если бы эти два биджевых отродья исчезли…       Сенджу вздохнул. Он уже не первый раз мечтал об этом.       Как Хаширама и он сам были сильнейшими бойцами в клане, и в какой-то мере, его символом, так и братья Учиха были главной ударной силой и знаменем своего клана. Мадара осуществлял идейное руководство, а заодно дурил голову брату, Изуна работал на подхвате, собирая вокруг себя недовольных. Если бы только удалось избавиться от них… тогда бы клан Учих перестал бы представлять такую угрозу, а со временем прочно вошел в жизнь селения. Можно было бы найти им такую работу, которая бы не требовала высокого уровня личной силы, но требовала бы очень большого количества времени, постоянного нахождения в пределах деревни … да, и обязательных отчетов. Тобирама прикрыл глаза, с удовольствием представляя, как биджевы красноглазые демоны уважительно кланяются, складывая на его стол стопки отчетов. Больших, подробных отчетов, которые им надо будет написать… а пара часов в день на отчеты, это пара часов, которые Учихи не потратят на тренировки и плетение интриг. Да… это было бы хорошо.       Если бы не было Мадары, который мог без всякого уважения высказать, где он видел Тобираму и его требования, и Изуны, который вежливо и с улыбочкой окунул бы в отхожее место. Да еще бы Хашираму привлекли, а отношение брата к писанине было хорошо известно. И если ему еще можно было что-то доказать, убедить согласиться по принципу «проще сделать, чтоб отвязались», то братья Учиха хорошо умели различать то, что действительно важно, и то, что подсовывалось для того, чтоб занять время и отвлечь внимание.       Если бы можно было придумать такую работу, да еще обязать Учих ею заниматься… вот например, полиция. С одной стороны важно и почетно — защищать покой селения, следить за порядком… а с другой эта работа, насколько Тобирама знал, на сорок процентов состояла из хождения по улицам, разгона пьяных драк и ловли карманников на базаре, и еще на сорок — из бюрократии. В таких условиях и придумывать ничего не надо — пройдет пара поколений, и о боевой мощи Учиха можно будет забыть. Один гонор останется, но если вздумают возмущаться — окоротить их не составит труда.       Вот только Мадара не дурак, да и в клане могут найтись умные люди, которые сообразят, чем чревата такая работа. И пока их не загонишь в угол, заниматься этим не заставишь… вот если бы можно было поймать главу Учих на какой-нибудь гадости… на подготовке переворота, к примеру… а еще лучше, если он сойдет с ума и попытается убить хокаге или Тобираму. Изуна слабее, избавиться от него будет проще, а после этого Учих можно будет легко поставить в нужную позу…       Да, именно так… он представил на миг: Мадара, склонивший голову, без этого своего брезгливо-презрительного выражения на красивом лице…       Фантазия надела на Учиху ошейник, похожий на тот, какими украшали породистых кошек богатые аристократки. Ошейник с чакроподавляющим эффектом… и поводок…       Жаркая волна возбуждения прокатилась по телу, заставив вздрогнуть. Тобирама нервно потер красное лицо, передергиваясь: воображение нарисовало ему Мадару без одежды, на коленях у его ног, и теперь жаркая пульсация крови ниже живота точно не даст сосредоточиться на работе…       Стоп. Что это получается — его возбуждает Учиха? Биджу… так, надо срочно провериться на гендзюцу…