Если люди далеко, их объединяет небосвод

— А-а-а! Черт! Хиба-рин, я уронил свой обед! — пронесся недовольный голос с крыши школы переведенного ученика. Весеннее солнце уже озаряло горизонт последними лучами солнца, воробьи не щебетали, а удобно устраивались в своих гнездах, успокаивая маленьких птенчиков. Вороны летели к своим домам на высоких деревьях, слыша жалобный плачь своих детенышей. Тихий вой и лай собак размеренно набирал громкость, кидаясь и гремя крепкой цепью, они скалились на прохожих, видя в каждом из них злодея и вора. А на крыше здания образования Намимори, длинноволосый ученик жалобно скулил от опрокинувшегося обеда и подвывал в такт своего урчащего живота. Второй подросток, находящийся на крыше, смотрел на это действо невидящим, сонным взором, как будто он не был к этому несчастью причастен. — Ну и что? — зевнул брюнет, даже не удосужившись прикрыть рот. — Ну и как это, «ну и что»?! Это все случилось из-за тебя! — взвыл шатен, неосознанно бросая коробку на каменную поверхность школы. Заметив это, он подскочил к ней и бережно оглядел под безразличный взгляд Хибари. — А я здесь причем? — искренним, недоуменным тоном спросил Кёя, лениво приподняв одну бровь. Сам его вид лучил невинность под действием недоумения, гордости и самовлюбленности, что бывшего Саваду это покорежило. — Ладно, проехали. — наконец собрался воедино шатен. — Но ты должен меня накормить! — С какой это стати? — лениво прикрыл глаза рукой, мечтая о том, чтобы как можно скорее оказаться дома. — Потому что это ты меня напугал! — авторитетно заявил Тсунаеши, вставая перед брюнетом и расставляя руки по бокам. План о том, как попасть к Кёе домой пришел в каштановую макушку сразу, как только он увидел перевернутую коробку бенто. — Что, прости? — приподнял брови Хибари и широко раскрыл глаза (насколько это возможно), решив решительно отказать, но видя полное энтузиазма лицо, приправленное полной верой в себя и в свою правоту, решил сдаться. — Ну ладно. Только не удивляйся сильно, когда увидишь, где я живу.

***

— Хибари-и-и-и, а мы точно туда пришли? — немного нервно спросил Тсунаеши, тонкими пальчиками перебирая низ длинного школьного жилета. — Туда, туда. Иди давай, — устало зевнул Кёя, с ноги отворяя большие створки черно-белых традиционных японских ворот. Лучей солнца на улицах уже почти не было, на землю уже неотвратимо наступала темнота, заставляя верных собак бдительно следить за данной им территорией. Несмотря на то, что ворота были внушительных размеров, на огражденной ими территорией был всего лишь средних размеров традиционный японский домик. Черно-белая конструкция, куда вела узкая каменная дорожка, с двух ее сторон посажены кустарники с розовыми цветами. Возле самого дома посажены деревья. Хибари, с непроницаемым выражением на лице, смело прошествовал до домика, но так и не дошел. Его остановил пьяный голос девушки, шедшей по улице. Тсунаеши, сделавший только лишь первый шаг во двор, отступил обратно, заинтересованно посмотрев на девушку. По улице, пьяной походкой и держа в руке банку с алкоголем, шла девушка со светло-розовыми волосами. На лицо девушка была очень даже красива, а серо-зеленые глаза делали ее только еще красивее. Яркий румянец от алкоголя играл на ее лице, а она сама грозилась свалиться на землю в любой момент. На ней была черная куртка с рисунком паутины и белым мехом, синие приталенные джинсы, на которых «висел» белый широкий пояс с серебряной пряжкой и различная бижутерия от колец на тонких пальцах до синих бусинок на нитках, висящих на шее. — Да пошли вы все! — прокричала девушка, грозно потрясая банкой в воздухе. — Для меня главное — чтобы Реборн меня любил! Да! Любил… — девушка наклонила голову, опираясь на стену ограды одного из домов. Раздался отчетливый шмыг. — Ладно, топаем к Реборну! — решительно произнесла девушка и, встав, пошла дальше, но начала падать. — Вот черт! — Осторожно! — вскрикнул Тсунаеши, подскакивая к уже упавшей девушки и протягивая ей руку, чтобы та поднялась. Девушка не отреагировала, начав плакать. — Эм-м-м… — скривился он, сильнее наклоняясь и привлекая внимание девушки упавшими на ее колени волосами. — А? — шмыгнула носом, посмотрев на обеспокоенного парня перед ней… и ее сердце пропустило удар. Девушка, как завороженная, протянула руку к упавшим на ее колени волосам и притронулась к мягким прядям, с удовольствием запуская их в свои утонченные руки. — Ты… кто? — девушка, наконец, оторвав взгляд от волос, — но не руки, — посмотрела на опешившего парня перед ней. — Не, ну два за день — это уже перебор… — пробормотал шатен, дотрагиваясь до щеки девушки и вновь ощущая те самые чувства от прикосновения к Истинному. — Ты чего, Тсунаеши? — спросил Кёя, выглядывая из ворот и немного удивленно смотря на ластившуюся девушку к руке шатена. — Как тебя зовут? — мило улыбнувшись спросил парень, присаживаясь перед девушкой. — Я Тсунаеши… фон Вихтенштайн. — Бьянки. Ядовитый Скорпион Бьянки, — завороженно проговорила девушка, косясь на застывшего в воротах брюнета. — Хибари, знакомься, это Бьянки, — обернувшись через плечо проговорил Тсуна, счастливо улыбаясь. — Наконец, все собраны… Хибари, а твой дом завтра свободен? — Да… — замешательством от Хибари так и несло. — Тогда, завтра я вас всех познакомлю… Ну, по крайней мере, тех, кто не сидит, — неловко почесал щеку шатен, вновь протягивая руку Бьянки. — Пойдем Бьянки. Ты же живешь в доме Савад? — Да… Но откуда ты… — недоговорила розоволосая, как ее Небо потащило по улице, на ходу оборачиваясь к странному брюнету (предположительно — Облаку) и крича: — Хибари, до завтра! — помахал рукой и рванул прочь по улице. — Стой-стой-стой! — затормозила наконец девушка, останавливая по инерции и ее Небо. — Что? — Откуда ты знаешь Савад? — прямо в лоб вопросила Бьянки, смотря на шатена прямым взглядом. — Я сын Наны Савады, — просто ответил Тсунаеши, невинным взглядом дитя показывая все свое доверие. Бьянки опасливо накренилась, но вовремя ухватилась за ограду одного из домов. — Стоп! Но у маман только один сын! — Я… Раньше был наследником поста Дечимо Вонголы, — с болью в голосе пробормотал парень, видя на лице его Урагана растерянность. Присев на холодный асфальт, подложив под мягкое место свою сумку и прислоняясь спиной к ограде, давая Бьянки возможность переварить информацию. — С детства тренировался, учился — все на благо Вонголы, — усмехнулся бывший Савада, жалея, что не курит. Для такой пафосной и патетичной речи, которую он собирался завести, не хватало только лишь закуренной сигареты. — Думаю, Емицу хочет с помощью нового Дечимо управлять Вонголой из тени, и для этого ему надо, чтобы этим Десятым был кто-то из его сыновей. Но в семь лет я оступился, и убил одну мафиозную семью, угрожавшую нашей маленькой семье в Богом забытом городе. За это меня забрали Вендиче и заключили в тюрьму. Вернулся я оттуда только сравнительно недавно, — видя немой вопрос на симпатичном личике, добавил: — Где-то три-четыре дня назад. После грустного пафоса и минутной слабости Тсунаеши, на плечи обоих опустилась натянутая тишина. Бьянки некоторое время замерла, снова обваривая опьяненным мозгом поступившую информацию. Наконец, она произнесла: — Сколько из нас ты нашел? — Ты последняя, — удивленно вскинул брови шатен, но все же улыбнулся и ответил. — Три еще сидят в тюрьме, одного сейчас ты видела, а другой… — он загадочно ухмыльнулся. — Он загадочная личность. — Тот брюнет — Облако? — скорее констатировала факт, а не спросила Бьянки, решаясь не заострять внимание на «загадочной личности». — А трое, которые сидят в тюрьме… — Солнце, Туман и Дождь, — кивнул Тсунаеши, уже представляя какое лицо будет у Кёи и Бьянки, когда они увидят взрослого Аркобалено. — «Загадочная личность» — Гроза. — Ясно, — кивнула девушка в ответ. Савада еще немного посидел на холодном асфальте, прижимаясь спиной к преграде между домом и улицей. Сам того не заметив, он начал думать о Экзотическом трио. Как они там? Хорошо ли себя ведут с Стражами? Иначе, их не скоро выпустят. Фантазия сразу же нарисовала эдаких старичков, бегущих друг к другу на встречу с распахнутыми объятиями и на бегу подбирающие вставные челюсти. Фон Вихтенштайн улыбнулся. Интересно, как они вернуться? Шумно и с размахом? Или, как любит Мукуро, тихо, испугав, а затем громко и с криками радости? Тсунаеши грустно понурил голову, посмотрев на свои ботинки. Ему нужно будет позвонить Бермуде и спросить у него, как там его любимое трио. — Ладно, пойдем, — махнул рукой шатен, резким движением вставая и спеша вперед, что-то говоря о холоде, хотя еще лето. — А, и да, — повернулся через плечо парень, смотря на спешащую за ним девушку. — у меня аутофобия. — лучезарно улыбнувшись, он вновь поспешил к своему дому. Он наконец-то собрал всех Хранителей воедино… Опешившая Бьянки осоловелыми глазами смотрела вслед за своим Небом. Чувствует, что она еще намучается с этим неординарным парнем. Хихикнув, Бьянки оттолкнулась от своей опоры и на пьяных ногах побежала вслед за каштановой макушкой. И все же… Что это было за сердцебиение?..

***

— Ма-а-ам! Я дома! — прокричал Тсунаеши, снимая обувь и ставя ее возле порога. — Я вернулась, маман! — последовала примеру шатена Бьянки. — Ох, вы вернулись, Тсу-кун, Бьянки-чан! — радостно воскликнула женщина, выглядывая из кухни. — Раздевайтесь скорей, я кушать приготовила! Сейчас садиться будем! Тсунаеши и Бьянки кивнули, и бывший Десятый уже хотел было подниматься по лестнице, как услышал до боли тихую поступь… — Тсуна! Ты вернулся! — воскликнул Реборн, танцующей походкой спускаясь по лестнице. Тут его глаза переместились на Бьянку и он уже весь напрягся, чтобы отбиваться от атак юной девушки, но не почувствовал и не услышал никакого визжания. — Хм? Ты чего, Бьянки? Бьянки и сама выглядела растерянной — она сама даже не понимала происходящей ситуации. Обычно ее тело само реагировало на присутствие Реборна и ей совершенно ничего не нужно было делать, а тут… Единственное, что ей приходило в голову для данной ситуации… — Реборн, я, похоже, тебя разлюбила… Тсунаеши не понятливо покосился сначала на опешевшего киллера-репетитора, а потом на растерянную Бьянки. На его глазах что, пара распадается? — Стоп-стоп-стоп! Бьянки, но это ведь не повод для того, чтобы рушить вашу чудесную пару! — воскликнул Тсуна, пытаясь предотвратить то, что случилось у него уже в фантазиях. — Какую пару, ради Господа, ты имеешь ввиду?! — отмер брюнет, настороженно щуря антрацитовые глаза. — Ну… Вашу, — замявшись ввел в ступор киллера и Бьянки парень, опуская голову, поглядывая снизу-вверх на розоволосую и нервно мня край жилетки. — Мне мама сказала! — поспешно заверил в правдивости информации Тсунаеши, взмахивая длинными прядками волос. — Ну, маман, от вас я такой подлости не ожидал! — пробурчал под нос мафиози, гневно сжимая кулаки и врываясь на кухню. — Маман! Уже через секунды из обсерватория питания доносилась несдержанная ругань. Бьянки передернула плечами и отправилась в гостинную — смотреть телевизор. откуда доносился голос его брата. Уже поднимаясь по лестнице Тсунаеши услышал реплику матери о том, что она «их пытается свети, видите ли, не мешает тесному общению, а тут кто-то еще и возмущается!». Шатен понял, что мать перешла на сторону Тьм… на сторону Реборна и тяжко вздохнул. Он понял — после этого разговора Наны и киллера, ему придется нелегко в этой борьбе с противостоянием подката Реборна…

***

Помывшись, Тсунаеши достал телефон и отправился под покровом ночи на второй этаж в свою комнату (снова задыхаясь), но так и не зашел в нее, присев около двери. Найдя номер «Зеленой таракашки», он напечатал, чтобы даже гений понял: «Завтра в доме клана Хибари. Приходи в 18:00.» Честно говоря, Тсунаеши все никак не мог освоиться с новым телефоном, который ему купил Верде в аэропорту. Ну что ж, даже ему было что-то не под силу. После он хотел набрать Бермуду, но забыл, что не знает его номера. Только номер Джагера. Вдохнув, он отправил смс Стражу: «Привет, Джагер! Это Тсунаеши. Как там вы? Как там… м-м-м… мои Солнце, Дождь и Туман?» Через несколько минут пришло ответное письмо от Стража. По правде, Тсуна был удивлен эмоциональностью письма. «Да зашибись просто у нас, Савада! Хотя нет, ты же у нас теперь «фон Вихтенштайн!» — Тсунаеши прям слышал эти язвительные и ревнивые нотки в глухом голосе. — «А твои ИСТИННЫЕ, мать твою, Хранители сбежали!!!» Последние написанные слова ввели Тсунаеши в ступор, но позже он отошел и вскрикнул даже громче, чем надо было: — Что?! Мигом прикрыв рот, шатен снова перечитал сообщение, держа телефон дрожащими руками. Черт, их же Бермуда теперь пожизненно заключит! Что за придурки!.. Нет, стоп, надо действовать. Найти их и убедить добровольно сдаться. Возможно, Бермуда их простит и даст досидеть остаток срока… Все хорошо… Успокойся… Тсунаеши встал и на негнущихся ногах зашел в свою комнату, мигом скользнув в свою кровать. Правда, он так и не заметил тени за углом коридора на втором этаже, наблюдавшую за ним немигающим взором одержимых глаз…