Ох, уж эти детки

Праздники... Дорогой читатель, а ты никогда не задумывался, почему мы так сильно их ждём, отсчитывая дни в своём календаре? Вероятно, ты сейчас отмахнёшься и скажешь, что это самый тупой вопрос, который только можно было придумать. Ведь всё и так понятно. Дело в подарках, вкусных угощениях, семейном кругу, в выходных, в конце концов, и ещё много-много в чём. Думать нечего. Так оно и есть. Особенно в Рождество. Каждый уважающий себя англичанин с пелёнок знает, что это самое важное торжество в году. Это время, когда в груди появляется навязчивое предвкушение чего-то особенного, в воздухе витает неописуемое счастье, а кожей чувствуется, разливающееся среди людей, волшебство, которое способны почувствовать не только маги, но и обычные магглы. В такие моменты накопившиеся проблемы отступают на второй план, оставляя только детский восторг, прыгающий у самого горла, готовый вырваться наружу в любой момент в виде радостного крика. Ведь вокруг тебя близкие сердцу люди, яркие гирлянды, мишура с конфети и гора коробочек под ёлкой в своих пёстрых упаковках, дожидающиеся тебя. Вот оно, то, чего мы ждём. То, что может подарить нам только Рождество... В этот раз, Рон проснулся в хорошем расположении духа от наличия здорового сна, широко потянувшись на кровати. Это определённо лучшее утро за последний месяц. Свет лениво проникал в комнату из-за занавески, прокладывая на душе особенно приятные ощущения, а с первого этажа уже неумолимо тянулся такой притягательный аромат свежей выпечки, который дополнял родной гомон суетившихся домочадцев. Всё это буквально волшебным пинком заставило вылезти из кровати и с широкой улыбкой на лице спуститься на кухню. -Доброе утро, дорогой, - тепло поприветствовала его Молли, потрепав по плечу. Она тут же наполнила пустой стакан молоком и поставила его перед ним, пододвигая ближе тарелку с фигурным печеньем, готовкой которого она сейчас и занималась. -Я уже не ребёнок, мам, - по-большей части умилённо проговорил парень, отпивая несколько глотков. Это напоминало о детстве. Таком беззаботном и весёлом. Когда голову не занимали раздумья и опасения по поводу возрождения Тёмного Лорда, когда единственными проблемами являлись шутки близнецов, паническая боязнь пауков и тайная влюблённость в лучшую подругу. -Ну, конечно, нет, - тихо посмеялась женщина, украдкой подмечая белые "усы" на лице сына. Она всё, как бабочка порхала на кухне, поглядывая время от времени в духовку, дабы не упустить момент полного приготовления. Через мгновение к ней присоединилась взлохмаченная Джинни, которая тут же получила нагоняй за несобранность причёски в процессе выпечки. Она закатила глаза на высказывание, но тем не менее взялась за замеску теста, то и дело пачкая себя и стол, вездесущей мукой. Рон не мог не улыбаться, смотря на них, весело смеющихся, особенно когда эти две рыжие фурии заавадили бедного Перси, всего-то проходившего мимо. Он выглядел достаточно комично, когда с серьёзным лицом выводил узоры глазурью. Впрочем, против, он особо не был, ибо и мама и сестра относились к нему, как и прежде, не оглядываясь на прошлое. Братья, конечно, тоже предпочли закрыть глаза на его поступки, оставшиеся позади, но некое напряжение между ними всё-таки чувствовалось. И все совершенно точно знали, что это напряжение никуда не уйдёт, не испариться. Уизли могут простить, принять, обогреть и обласкать тебя с ног до головы. Но обиды они никогда не забывают. Может предпочитают затыкать своё разочарование, хоть и ничтожное в своём проявлении, но не забывают... Печенье просто таяло во рту, оставляя после себя приятное послевкусие, а молоко прекрасно дополняло, обволакивая горло приятным теплом. Теплом, напоминающее то, что царило в этой большой семье в такие моменты, когда в Норе собираются все. Когда, как и сейчас, Артур, Билл, Флёр и Чарли, приехавший из Румынии только на время праздников, убираются в доме и попутно украшают его, постоянно подшучивая друг над другом так, что их восклицания слышны даже на кухне, не оставляя равнодушными и остальных. А потом пришли близнецы с огромной ёлкой через плечо. Такой большой, зелёной, приятно пахнущей хвоей. Только в этот раз с ними была ещё и девушка, что пугливо жалась к Джорджу. Он первый раз привёл Анджелину сюда. Это их первое совместное Рождество. Молли так расчувствовалась при виде этой парочки, что не смогла сдержать радостных слёз, раздражённо утирая их ладонями с лица, подмечая, что стала слишком эмоциональна на старости лет. Женщина не может спокойно смотреть на своего неугомонного сына, который, слишком несвойственно для себя, бережно притягивает к себе Джонсон за талию, смахивая с её шапки снежинки. Она же смущённо улыбается и крепче сжимает руку своего Уизли, чтобы утихомирить волнение. Кажется, внутренняя уверенность, которой она славилась когда-то в школе, куда-то испарилась. Фред же ведёт себя, как и всегда, беспечно, украдкой добавляя в пиалу с конфетами свои, недавно разработанные для очередного прикола. Посетители их магазинчика определённо будут рады новинке. Но прежде надо же её на ком-то опробовать. Однако на вопросы о его личной жизни, тот отводит взгляд, подавляя рвущуюся улыбку. Значит есть кто-то. Джинни, съедаемая любопытством, обязательно расспросит брата об этом потом. Ну, а в данный момент ей некогда. Молли согнала всех домочадцев на кухню, чтобы сварганить традиционный Рождественский пирог по своему особому рецепту, в приготовлении которого должны участвовать все члены семьи. Да и нет гарантий, что после его выпечки кого-то выпустят из обители кастрюль и половников. Дел здесь ещё невпроворот. Ещё утку в лимонном соке нужно приготовить, нарезать салаты, закуски, сделать пудинг. В общем собрать целый праздничный стол. Остаётся только гадать, кому она разрешит идти заняться ещё одним не менее важным занятием - украшением новенькой ёлочки, возвышающейся по среди уютной, пока ещё пустой, гостиной. ********* В отличии от семьи Уизли, Забини всегда праздновали Рождество совершенно не так. В их особняке даже отдалённо не было так весело или уютно. В длинных коридорах никогда не пахло свежей выпечкой, сладостями. Что уж говорить? У его дома вообще не было того особенного запаха, который присутствует обычно в жилых помещениях. Здесь разносилась только исключительно вонь хлорки, которой домовики день и ночь натирают полы для чистоты. Блейз не помнил ни одного Сочельника, когда бы ему не хотелось скорее уйти к себе в комнату, подальше от мишуры этой постылой аристократической жизни. Каждый раз новый "отец", торжественные приёмы и эти их фальшивый улыбки. Лицемеры. Никогда у него не было полноценного праздника. Такого, каким он и должен быть. Отчасти он завидовал в этом рыжим оборванцам уже будучи в школе, когда на пару с Малфоем уплетал конфеты подальше от холодных строгих глаз родителей. И когда он ехал в поезде с Луной, по дороге на заветную платформу, он уже точно знал, что и в этом году Рождества у него не будет. И знаете, парню было откровенно плевать на этот пустяк, и он лишь бездумно бегал глазами по чёрно-белым строчкам какого-то журнала, под мерный стук колёс металлического гиганта. В этот раз он хотя бы не будет одинок... В духовном плане. Даже холод, которым их встретило жилище, напоминающее чёрный цилиндр, не смогло переубедить мулата в своих благородных намерениях. Хотя он в какой-то степени пожалел, что находился здесь, когда девушка пустым взглядом обвела пыльное помещение, а потом хлюпнула носом и ушла, видимо, в свою комнату. Он не пошёл за ней только потому, что понимал, что ей нужно побыть одной, осмыслить произошедшее, и просто поплакать, наконец, от души, наедине с собой, чтобы никто не видел. Чтобы это осталось только в этой комнате. Поэтому парень лёг в гостиной на диване, так и не сомкнув за ночь глаз, задремав только к рассвету. Проспал мулат лишь несколько часов, проснувшись рано утром. Честно говоря, когда он вошёл в кухню, к горлу подступил кислый комок рвоты. Эти снимки мёртвого Ксенофилиуса до сих пор стояли перед глазами. Он лежал на этом самом полу бездыханным телом. Тем не менее Блейз сдержался, на автомате поставив чайник на плиту. Дерево под ногами никаким образом не выдавало той тайны роковой ночи, но ощущение от нахождения здесь всё равно было не из приятных. Просто кожей чувствовалось, что здесь отняли чью-то жизнь, что что-то не так. Хотя дело тут не в коже, а в магии. Она позволяла ощутить угасшее тут чьё-то волшебство. Почувствовать смерть, в прямом смысле этого слова, могут не многие, в основном члены чистокровных семей. И это был единственный раз, когда Забини проклял чистоту своей крови. И, знаете, пытаться приготовить завтрак в чужом доме, оказалось плохой идеей. Трудно, на самом деле, когда ты не знаешь, где сковородки, соль, перец. Кто мог предугадать, что жарить омлет своими руками, без помощи палочки, может быть проблематичным занятием. В общем, когда Луна спустилась и обнаружила парня в фартуке, перекидывающего чёрную дымящуюся сковородку из руки в руку, подумала, что совершенно точно правильно сделала, когда позволила ему поехать с ней. Скучно точно не будет. Заметил её присутствие он только через несколько минут, когда ему всё таки удалось вывались своё произведение искусства на тарелку. Мулат нахмурился, заправил это чудо соусом, найденным в холодильнике, до верху, а потом уже заметил блондинку в дверях, разглядывающую его самого с интересом. -Эм... С Рождество... - промямлил Блейз, неуверенно протягивая Лавгуд сгоревший омлет. Она ничего не сказала. Улыбнулась только едва заметно уголками губ, и обняла, тут же чувствуя тёплые руки у себя на спине. Вот оно. То, что нужно. Его спасительные обнимашки. И пусть в этом году Рождества не будет. Просто не получится, слишком рано ещё, чтобы что-то праздновать. Пусть. Он будет её Рождеством. А она его. И совершенно не важно, что они об этом пока не знают. ********* Мысли... Почему их всегда так много? Они никогда не прекращаются. Они нескончаемым потоком льются в твою голову, переполняя её, как фарфоровую чашку дорогого сервиза. Мы постоянно о чём-то думаем. Чтобы не делали. И это не зависит от наших желаний. Если хоть раз что-то крайне глупое или абсурдное всплывёт в нашем сознании, мозг обязательно ухватиться за это что-то и будет подкидывать тебе это время от времени, чтобы позлить. Вот такой вот парадокс. Наш организм, в большинстве случаев, работает против нас. И это чистейшая правда, вы со мной согласны? Мощный поток воды резко хлынул в белоснежную раковину, окропляя крупными каплями её стенки. Впрочем напор почти сразу же сменился на нормальных размеров струю, льющуюся на подставленные ладони, которые спустя секунду накроют лицо, позволяя каплям скатываться от носа к подбородку, а следом аккурат по шее к самым ключицам. Кончики пальцев начинают покалывать от ледяной воды, но то, как температура жидкости и тёплой кожи противоречат друг другу, определённо приносит наслаждение. -Эм... прости, я позже зайду... - неуверенно тянет кто-то, выглядывая из-за двери. И он уже знает кто этот кто-то. Совместная ванная комната на двоих - жутко неудобная и раздражающая вещь. -Нет необходимости, Грейнджер, - пожимает плечами парень, чуть отступая в сторону, чтобы освободить немного места у раковины, украдкой поглядывая на девушку через огромное зеркало. И всё-таки какая она смешная. Мнётся на пороге, как нашкодивший школьник перед строгой учительницей, волосы торчат в разные стороны, лезут нещадно в лицо, глаза заспанные, чуть съехавшая на одно плечо футболка. -В каком смысле? - недоверчиво щуриться она, но тем не менее принимает из его рук свою фиолетовую щётку, предусмотрительно протянутую ей, наблюдая с неподдельным интересом, как он вытаскивает изо рта свою, чтобы ответить ей. -Можешь почистить зубы, - он театрально закатывает глаза, чтобы в очередной раз показать своё превосходство, но в этот раз это выглядит как-то беззлобно. Как обычно делают старые приятели при встречи. -Ты же понимаешь, что тот случай на отработке не делает нас друзьями? - Гермиона хмуриться, но всё же выжимает немного пасты, тоже разглядывая собеседника через зеркало. Тот вздыхает так, словно она тупой тролль, непонимающий элементарных вещей. -Слушай, я просто немного подвинулся, а не поклялся тебе в вечной преданности, как Поттер, - Драко хмыкает, совершенно не замечая, как паста немного скапливается в уголках рта, стекая. А она замечает. Вообще-то её всегда раздражало, когда Рон говорил с щёткой во рту, вымазавшись весь в белый зубной порошок, но в этот раз ей кажется, что Малфой выглядит мило. И это самое "мило" в голове бьёт так сильно и больно, что девушка невольно вздрагивает от своих мыслей. Мило... даже смешно. -Не трогай Гарри, - предупреждающе тянет она, хотя совершенно точно знает, что если слизеринец захочет, то никакой её строгий взгляд его точно не остановит. -Больно надо, - фыркает он и сплёвывает в раковину, приходя к решению сменить тему. Мальчик-который-выжил не самая подходящая тема для утреннего разговора. - Раз уж мы решили встречать Рождество вместе, нужно украсить гостиную. -Отлично. - кивает Гермиона, сполоснув рот. - Только под словосочетанием украсить гостиную, имеется ввиду украшать тебе и мне. Одна я ничего делать не буду. -Я говорил тебе, что не люблю, когда мне ставят условия? - театрально выгибает бровь парень, но по его взгляду, гриффиндорка понимает - враждебно он не настроен. В его глазах пляшут чертята и это завораживает. Не может не завораживать. Потому что это искренне. Без тени какой-либо маски на лице. Маленький кусочек чего-то настоящего. Именно его. -Это не условие. - вкрадчиво говорит она, улыбаясь уголками рта. - Предложение. - осторожно протягивает руку, как если бы боялась, что в эту же секунду ей отгрызут её по самый локоть. - Согласен? - блондин щуриться недоверчиво, обращая внимание то на эмоции собеседницы, то на протянутую ладошку. В любом случае, что он теряет? -Согласен. - голос звучит излишне дипломатично, но хитрая улыбка предвкушения сама срывается с поводка. И тут Гермиона поняла совершенно точно. Она определённо хотела бы узнать настоящего Драко Малфоя. И её неумолимое любопытство уже никоим образом не отпустит эту идею. ********* Для Эдриана - Рождество святой праздник. К этому его приучили родители ещё в детстве. Поэтому где бы он ни был, какие бы обстоятельства его не преследовали, он будет праздновать данный праздник. Без исключений. Потому что это радость, безграничное счастье, это надежда, отрада любого человека. Потому что это традиция, которую нельзя просто выкинуть, из-за неподходящего времени. Это то, что отвлекает от дурных мыслей, заставляет остановиться и просто наслаждаться моментом даже несмотря на то, что ты далеко от дома. Ведь, что человеку нужно для счастья? Другой человек, родной и любимый. И пусть пока они не до конца выполнили свою миссию, пусть возможно уже завтра что-то может пойти не так, и всё это просто растворится в небытие. Пусть. Зато сейчас они есть друг у друга. Значит есть место быть и Рождеству. Никто из змеиного факультета так и не понял как, когда и каким образом несносный гриффиндорец пробрался в их гостиную. Это просто не поддавалось логике и здравому смыслу. И пока мозг обрабатывал данную информацию, четверокурсник весело проскакал мимо них по направлению к комнатам мальчиков, громко напевая себе под нос какую-то весёлую песенку. Нет. Определённо он был здесь и раньше, но как ни в чём не бывало придти в обитель Слизерина в Сочельник, нахально повесить на сидящего с открытым ртом Теодора Нотта ярко красную мишуру и спокойно улизнуть в их комнаты - это уже кощунство. Так недалеко и до дружбы с чересчур храбрыми львятами. Бррр.... -Подъём! - раздался звонкий знакомый голос, бьющий по ушам, прежде чем в голову прилетела тяжёлая подушка. Это не могло не разбудить. Поэтому когда ничего не понимающий Скорпиус подскочил с кровати и стал бешено оглядываться по сторонам, сквозь едва приоткрытые веки, этот самый голос не менее звонко засмеялся. -Какого чёрта?! - взвыл тот, протирая ладонями заспанное мятое лицо, на ощупь находя на рядом стоящей тумбочке, старый доисторический будильник, звенящий обычно по утрам так громко и надоедливо, что возмущаются даже девочки за стенкой. - Только шесть утра! -С Рождеством, чувак! - хохотнул тем временем Альбус, сидящий на своей кровати в позе лотоса, крутя в руках, такой бесполезный сейчас, айфон, наставляя на него палочку с разных сторон, чтобы хоть как-то зарядить. Все эти месяцы он держался только на волшебстве. -Я слышу злорадство в твоём голосе! - возмутился блондин, и особо не задумываясь кинул прилетевшую подушку в затихшего друга. -Ну, теперь ты тоже знаешь какого это, когда тебя будят слишком неожиданно. - его улыбка читалась даже за закрытым лицом, когда он кидал её обратно, а следом и ещё одну. -ТИШИНА, КОГДА ГОВОРИТ ВОЖДЬ! - заголосил спустя какое-то время Эдриан, обращая на себя внимание. Старший брат же закатил глаза, выжидающе глядя на него. -Даже не думай. - предупреждающе пригрозил он, хотя точно осознавал, что это уже не поможет. -ВЫ ПОСМЕЛИ ПОТРЕВОЖИТЬ МОЙ НАРОД! - точно не поможет. -Хватит. - подхватил и Поттер, переглядываясь с блондином, предполагая, что сейчас будет. -ПРОКЛЯТЫЕ БЛЕДНОЛИЦЫЕ! -Эдриан, нет! -МОИ БРАВЫЕ ВОИНЫ ИЗЖАРЯТ ВАС НА КОСТРЕ! - в этот момент он как раз вовремя замечает вывалившиеся перья из раздербаненной за эти несколько минут подушки, засовывая парочку себе в волосы, принимая при этом воинственную позу. -Прекрати! -ГОТОВЬТЕСЬ К РАСПЛАТЕ! -О, нет... -И ЭТО ГОВОРЮ ВАМ Я, ВОЖДЬ КРАСНОКОЖИХ! - и он с криком неандертальца бросается на них размахивая подушкой в разные стороны, от чего перья разлетались уже по всей комнате. Они, кажется, были везде. Во рту, в волосах, на одежде, на кроватях, в воздухе. Взмах за взмахом, удар за ударом. Зачем только бледнолицые издавали звуки индейцев, не понимали даже они сами. -КОГДА ВЫ ПЕРЕСТАНЕТЕ ОРАТЬ! ВЫ ПЕРЕБУДИЛИ УЖЕ ВЕСЬ ХОГВАРТС! - Малия так и не успевает высказать свою нравоучительную тираду, когда в неё прилетает подушка, так неточно брошенная кем-то из эти троих, которые на минуту замолкают, наблюдая как лицо девушки вытягивается в какой-то неведомой до этого эмоции. - ЭТО ВОЙНА! И с этого момента блондинка кидается в бой, смеясь временами над смешным обиженным лицом Альбуса, получившего от неё по самое не хочу, над наивным Скорпиусом, хитрюгой Эдом. И им совершенно нет дела сейчас до недовольных слизеринцев, на какие-то нормы морали. Потому что им хорошо. Им весело. Потому что сегодня Рождество. Потому что они все вместе. Потому что они есть друг у друга. ********* -Я не могу понять, ты что, слепой? - злостно фыркнула девушка, возводя очи горе к потолку, с психом кидая цветастый дождик на пол. - Ты не видишь, здесь одни красные! -Если ты такая умная, Грейнджер, вешай сама! - процедил сквозь зубы тот, и не церемонясь впихнул шарик ей в руки. - Ты сама предложила делать это без магии. -Я не могу нарядить тут всё одна! - взвилась она и нахмурилась так, будто и вправду готова поссориться из-за такого пустяка. -Хорошо, тогда я буду вешать дождик! - по его интонации прямо чувствовалось с каким трудом он держится, чтобы не разразиться привычными оскорблениями. -Всё нужно переделывать... - буркнула себе под нос Гермиона, снимая с деревца почти все шарики. Вот и кто её дёргал за язык, когда она предлагала ему работать вместе? -Что переделывать?! - Малфой потихоньку вскипал, и эти её посигновения на его аристократический вкус, лучше не делали. - Я украшал в определённой цветовой гамме! -Какой гамме?! - возмутилась она, медленно поворачиваясь к собеседнику. - Вот тебе понравится однотонная ёлка?! И вообще сними дождик оттуда! -Что опять не так?! - взвыл Драко, уже начиная рвать волосы на своей голове. -Он там вообще не смотрится! -А куда мне его вешать?! -В другой угол! -Слишком пёстро, Грейнджер! -Этого я и добиваюсь! -Никакого вкуса! -Осторожней на поворотах, Малфой!

24 декабря 2000 год.

Умилённо улыбнувшись, девушка нежно обвила своими руками такие родные широкие плечи, плотно прижавшись щекой к тёплой спине. Ей всегда нравилось слушать его размеренное дыхание, успокаивающее в любой, даже самой тяжёлой ситуации. Этот раз не исключение. -Ты чего? - хохотнул парень, немного оглядываясь назад, чтобы увидеть её довольную мордашку. -Мне нравится, когда ты украшаешь ёлку. - честно призналась она и отстранилась, подхватывая из коробки первый попавшийся шарик. - В красном цвете? -Да, давай сюда. - Драко протянул руку, но увы, шарик так и не лёг ему в ладонь. -А ты его забери. - и она, словно лиса, хитро стрельнула глазками, зазывающе прикусив нижнюю губу, покрутив ёлочную игрушку в руках прямо перед носом парня, для наглядности. А потом весело засмеявшись убежала прочь, взмахнув своими каштановыми кудрями. -Попалась? - победоносно протянул он, как только Гермиона упала к нему в руки. Она ничего не сказала на это, лишь слишком по хозяйски обвила его шею и оставила на губах короткий влажный поцелуй. Малфой улыбаясь забрал из её рук красный шарик и быстро повесил его на колючую ветку. -Красиво. - только и выдохнула она, утыкаясь носом в его ключицы. ********* Кончик пера окунается в баночку с чернилами, а следом резво танцует на чистом пергаменте, вырисовывая на нём цепочку не слишком ровных букв. Буквы складываются слова, слова в предложения и уже можно чётко видеть немного скачущий почерк, выдающий своего хозяина. По почерку можно много чего сказать о человеке. Например аккуратен ты или нет, внимателен ли, собран? В данном случае перо так резво выписывало текст, только потому что времени катастрофически не хватало на несколько писем. Ведь хотелось бы, чтобы сова принесла послание до наступления Рождества. -Кхм... пора к столу, Гарри... - дверь приоткрывается, и в комнатку заглядывает лохматая голова. - У мамы уже всё готово. -Сейчас, Дадли. - рука начинает двигаться в более быстром темпе, хотя в голове крутятся мысли уже не связанные с нужными буквами. - Скажи тёте Петунии, что я скоро спущусь. -Что пишешь? - вопреки всем желаниям, парень не уходит восвояси, раздражая тем самым своего кузена. Разве не понятно? Не будет между ними дружеских отношений. Его совесть проснулась слишком поздно. Уже невозможно выкинуть из головы все эти годы, прожитые в этой семье. Не нужно теперь лезть к нему. Не нужно этой показной вежливости, заинтересованности, якобы "семейных" празднований. Поздно. -Письмо Рону и Гермионе. - ответ получается слишком оборванным и натянутым, как если бы говоривший очень устал. Так и было в какой-то степени. Гарри действительно устал от Дурслей. Ну, теперь хотя бы к нему не относились как к домовому эльфу. Теперь с ним пытались наладить контакт, что и слышалось и виделось абсурдно. Дядя Вернон выглядел смешно, вообще-то, когда приветствовал его объятьями. -Твои друзья? - спрашивает тот так наивно, что Поттеру хочется ударить себя по лбу рукой. -Да. - коротко и сухо. Без претензий на продолжение разговора. -Слушай, я понимаю, тебе к чертям не сдались мои извинения, но... Сегодня Рождество, и это самый подходящий момент, так что... Прости... Мне жаль, что я был настоящим придурком по отношению к тебе. - всё это звучит как-то и вправду искренне. Возможно бедного кузена на самом деле мучает совесть, раз он выглядит сейчас как провинившаяся дворняжка. -Всё нормально, Дадли. - нет. Ничего не нормально. Потому что жалкое "прости" ничего уже не изменит. Если на осколки приклеить пластырь, целой ваза уже не станет. Это так не работает. -Я... наверное пойду... - парень неловко удаляется, потому что чувствует эту напряжённость в разговоре. Ну и Мерлин с ним. Ведь понятно же, что тот мучается из-за спасённой жизни. Гарри мог тогда бросить его дементорам и сбежать. От этого и чувство вины. Возможно когда-нибудь. Однажды. Через много лет. Это напряжение пройдёт. Тогда, когда уйдут обиды, прошлое. Когда "Всё нормально, Дадли" прозвучит искренне. ********* -Пойдём прогуляемся... - Блейз наконец произносит свои мысли вслух и блаженно выдыхает, когда девушка соглашается. Одно он понял точно за весь этот пройденный день: находится в доме невозможно, когда знаешь, что прямо в этих стенах убили человека. На улице в это время было волшебно. Особенно в маггловском районе. Кругом полно счастливых людей, просто вышедших прогуляться и насладиться этой красотой, или же тех, кто просто спешит на семейный ужин. Каждый домик и лужайка украшены самыми разными гирляндами, поднимающими настроение, да и вообще создаётся впечатление, что вся Англия укрыта белым-белым покрывалом. Спокойствие и умиротворённость. То, что нужно. А ещё парню понравилось гулять, потому что Луна выглядела неописуемо очаровательна в это время года. Снежинки прокружившись в своём причудливом хороводе путались у неё в волосах, ложились аккурат на длинные ресницы, вызывая желание смахнуть их пальцем. Её щёки и нос были красными из-за мороза, а глаза сияли, потому что в них отражались звёзды этого замечательного звёздного неба. И вообще всё вокруг было замечательным. Блейз предпочитал не думать о том, что становится излишне романтичным. Суетливый Лондон наконец затих, замер и погрузился в эту предпразднечную тишину, переливаясь разноцветными огнями. Особенно красиво было в парке. Здесь всё ещё шумели дети, вышедшие в позднее время на прогулку со своими родителями, но даже не смотря на это, было тихо. По своему тихо. Полумна просто молча села на лавку и прикрыла глаза, наслаждаясь этим моментом, позволяя его большим и тёплым рукам растирать её тонкие холодные пальцы, вызывая тем самым приятные покалывания в самых подушечках. А имеет ли она право на это спокойствие и эту тишину? Сейчас, когда она совсем недавно узнала о смерти своего отца? Вероятно не имеет. Но, чёрт возьми, пусть она будет эгоисткой, но ей нравится. Ей хочется, чтобы этот вечер, плавно перетёкший в ночь, такую сказочную и красивую, не заканчивался никогда. Возможно поэтому девушка поддавшись эмоциям, медленно потянулась на встречу Забини, неотрывно смотря ему в глаза, вероятно пытаясь что-то в них разглядеть. Медленно-медленно, миллиметр за миллиметром, пока их губы, отчего-то горячие в этот мороз, не встретились, пока его рука не зарылась в белокурые пряди, пока её пальцы не легли на точёные скулы. Пока между ними не прошёл этот волшебный ток, который люди обычно принимают за бабочки в животе. ********* Часто у вас бывало такое, что вы просто садились и думали. Просто думали. Обо всём на свете. Так, что мысли безостановочно сменяли друг друга, и вы даже не успевали ухватиться за что-то определённое. В голове мелькали обычно разные картинки, но мозг всё равно обдумывал каждую из них. У Гермионы тоже было. Происходило и в данный момент. Сейчас она просто сидит на диване в их с Малфоем гостиной, обхватив ноги руками. Рядом лежит открытая книга, читать которую никак не получалось. В такие моменты, когда мысли атакуют голову, в смысл строчек невозможно вникнуть. Тогда книга - лишь способ занять глаза, а не разум. Поэтому она просто позволила себе думать... О том, что у них с Роном как-то в последнее время не клеится. И в чём же причина? В том ли, что их чувства остыли? Но как они могут остыть, если девушка чувствует это к нему... нежность, любовь или просто привязанность? Как она может знать настоящее ли это, если ей всего семнадцать? Она по сути ребёнок. Всё, что она может, так это сравнивать свои ощущения с описаниями книг, ведь страницы фолиантов никогда не врут. Но то, что глаза вылавливают в строчках, слишком волшебно, слишком не похоже на то, что у них имеется. От этого приходит какая-то немая, необоснованная и совершенно глупая зависть. Почему у неё нет этого? Грёбаных бабочек в животе, рвущихся наружу, спокойствия от тёплых и родных объятий, неописуемого счастья от малейших касаний, взглядов, нет этой свойственной влюблённым беспечности, нет нехватки губ, как кислорода, того единственного, нет желания тонуть в его глазах. Ничего из этого нет. Значит ли это, что между ней и Роном не любовь? Что, если она ошиблась? Они ведь совершенно не подходят друг другу. Кажется Уизли уже мысленно распланировал их жизнь. Он частенько говорил о том, как сделал бы ей предложение, как они жили бы после окончания школы, о том сколько детей он хочет. Она тогда ещё улыбалась, находя его планы отчасти милыми, кивала, но ничего не говорила. О какой семейной жизни может идти речь, если они целыми днями ругаются, как кошка с собакой? Их семейное гнёздышко будет походить на пороховую бочку, не иначе. Да и Гермиона очень сильно сомневалась, что хочет провести свою жизнь, как Молли. Нет. В её расписании много плюсов. Дети - это счастье, и этого не изменить, но... Грейнджер не хотела бы закончить домохозяйкой. Она просто не сможет. Это не для неё. Тогда это ли не конец их отношениям? Зачем мучить парня, если она не может дать ему счастливого будущего? Но, а как же её чувства? Они же и вправду есть. Ей с ним уютно, как дома, его рыжие непослушные волосы даже пахнут Норой, где хорошо, где проведены многие каникулы, он сам пропитан этим местом, куда хотелось бы отправится, когда становится невыносимо. Да и он любит её, кажется, куда больше и чувственней, чем она его. Ах, Рон, её милый Рон. Она же растопчет его сердце и станцует на его осколках. Гермиона этого не хочет. Не решится, ведь ей тоже так удобно, делать вид, что всё в порядке. А знаете, она его всё-таки любит. По-настоящему, как надо. Просто эта любовь иная. Та, что обычно бывает между друзьями, когда они проходят через многое вместе. Так случилось. Девочка запуталась. В сложные времена человек всегда ищет для себя некую отраду хоть в какой-то любви и нежности. И тогда, когда каждый день был в опасении за свою жизнь и жизнь близких, они нужны были друг другу. Нужны, чтобы подарить хоть малую часть чего-то светлого в том загустелом сумраке. Но, как ни крути, это не та любовь и никогда не будет ею. А ещё она думала о родителях. О том, где они сейчас, что делают. Как бы она хотела, чтобы дело тут было действительно только в путёвках. Но нет. Всё гораздо глубже. Они избегали её. Неужели это действительно так обидно, когда кому-то стирают все воспоминания о ком-то определённом? Вероятно. Злилась бы она, если бы из её жизни исключили кого-то значимого? Определённо. Так почему же они должны просто это проглотить? У них есть все права на обиду, так что всё, что остаётся Гермионе, так это смиренно ждать, когда мама с папой её окончательно простят. Когда-нибудь это точно случится, они же родители. Ну, и пусть им пока нет дела до оправданий в виде стремления достижения их безопасности. Просто им нужно время, чтобы тщательно пережевать эту ситуацию. Возможно скоро всё наладиться. Хотя, все эти убеждения саму себя не изменят того факта, что в груди зарождается боль каждый раз, когда мама улыбается слишком натянуто и приторно, отец не обнимает, лишь сухо говорит о том, что всё в порядке, а все их фразы ограничиваются на будничных расспросах, которые уже выучены за столько лет и повторяются на заезженной пластинке, потому что так принято, а не потому что где-то внутри плескается истинный интерес. И всё это вдвойне давит, когда тебе некому выговорится. Вы сейчас скажите: "Как же некому? А Гарри? Неужто Гермиона Грейнджер забыла о своём лучшем друге?". Нет, не забыла. Хотя это, наверное, не нормально, когда подруга не хочет рассказывать о своих проблемах другу, так? Просто ей не хочется говорить о своих суждениях на счёт бедного Рона, о переживаниях за отношения с родителями. И ещё, кстати, о секундных вспышках, когда ей кажется, что Малфой нормальный человек. Не хочется видеть это немое осуждение в большей части из-за их доброго Уизли. Он их друг, а получается, что она с ним просто играет. Поговорить с Джинни? Нет, этот вариант не рассматривается ровно по той же причине. Тут всё ещё хуже, ведь он её брат. А с кем тогда? Если только с Глотиком, но как бы не было прискорбно это осознавать, он всего-лишь кот и точно не даст дельного совета. -Эй, Грейнджер, с тобой всё хорошо?... - этот голос звучит практически над ухом, от чего девушка невольно вздрагивает, не сразу понимая кто с ней говорит. Хотя, к чему лукавить? Этот голос она узнает с закрытыми глазами даже в шумной толпе. -Что? - вопрос выскакивает в большей степени не из-за того, что наличие этого человека в комнате-большая неожиданность, просто всегда нужно немного времени, чтобы перестроиться, вынырнуть из своих мыслей в суровую реальность. - Ах, да, да. Я в порядке. -О чём задумалась? - не сказать, что этот вопрос был риторическим, наоборот, Драко было даже интересно узнать о чём же задумалась эта невыносимая, главное чтобы никто не знал, по-доброму девица. Да, да. Теперь её невыносимость от чего-то забавила, а не раздражала. -Если быть до конца честной... обо всём. - Мерлин, как же сильно она старалась, чтобы голос прозвучал грубо, да и сам ответ содержал лишь какую-нибудь колкость, но нет. Стена рухнула и с этим уже ничего не сделаешь. Между ними больше нет ненависти и неприязни. -Не хочешь, не говори. - поспешно, как если бы говоривший одумался и решил быстро закрыть развитую им же тему. -Я хочу сказать, но не думаю, что ты подходящий человек. Без обид. Только без истерик. Ты вряд ли поймёшь. - Гермиона предпочитает не думать о той шальной мысли, что закралась в голову... Драко Малфой идеально подходил под человека, которому можно было бы выговорится. По сути он ей никто, чтобы осуждать. Да, даже не так важно, если попытается. Вопрос в том, будет ли знать весь Хогвартс о её переживаниях, когда сам разговор закончится? Он же, чёрт возьми, слизеринец. Это было бы логично, но... Что-то подсказывала, что он не скажет. Между ними есть что-то. Какая-та связь в образе необоснованного странного доверия. Хлипкого, но как такового доверия. Он открылся перед ней уже дважды. Излил свои переживания и вывернул душу на изнанку. Тогда в спальне и на отработке. Почему-то девушка была почти на двести процентов уверена, что она единственная, с кем Малфой говорил об этом. В ту ночь это было стечением обстоятельств. Она просто попалась под руку, а у него накипело. Но на отработке, когда он говорил о своей матери... Это был один из тех раз, когда его маска ненадолго слетала. Он открылся. Пусть и на самую малость. Так вот почему? Может он тоже руководствовался тем, что она ему никто? Тогда почему она не должна ему доверять? Он то ей доверился... В какой-то степени это даже не честно. -Почему такая уверенность? Ты же меня совершенно не знаешь. Жизнь каждого успела окунуть лицом в дерьмо. - он говорил бесстрастно, но девушка всё равно догадалась, что он думал примерно об одном и том же. Ей даже стало стыдно на мгновение. О каких проблемах она могла ему поведать? Об этих сопливых подростковых убеждениях? По сравнению с тем, что творится в его жизни, всё это цветочки. Его окунули в дерьмо по самую макушку. -Я... ну... - эти нечленораздельные звуки вырвались сами собой. Гермиона хотела ему сейчас всё вывалить, правда хотела. Но это было для неё слишком странно. Разговоры по-душам с Драко Малфоем выбивают из колеи. Что-то из ряда вон выходящее. Слова никак не хотели слетать с языка. - Нет. Я так не могу. -Что там у тебя? - спрашивает блондин спустя несколько минут молчания. Видимо ему тоже не хотелось проводить этот поздний вечер в одиночестве. Общий праздничный ужин в Большом зале не давал той завершённости, которую хотелось бы в Сочельник. -Одна маггловская книга. - она говорит даже не поворачиваясь в сторону чтива, лежащего рядом. Зачем? По предположениям одно слово "магглы" должно его отпугнуть. -"Гордость и предубеждение"... - читает он с обложки, как только берёт её в руки. Его тонкие аристократические пальцы отчего-то слишком идеально скользят по буквам, корешку. Будто так и надо. Будто он и книга-одно целое. - Мой любимый роман, кстати. Очень хорошо описывает круг общения моей семьи. -Это же маггловская литература. Не нужно передо мной рисоваться. - девушка выпаливает это слишком резко, больше не по той причине, что так думает. Просто в голове вспыхнула злость на саму себя. Какая дикость! Она любуется его пальцами! -Я прочитал её в 15. Она не понравилась мне с первого раза. Тогда эта книга показалась девчачьей глупостью. Но сейчас я понимаю, что в ней затронуто много важных аспектов. - Драко говорит отстранёно, без тени обиды на грубый тон. Он даже, кажется, погружается в свои воспоминания, чтобы рассказать более точно. Вот оно. Редкое явление. Его маска медленно, но верно слетела вновь. И это так прекрасно, когда его тон и тембр голоса ласкает слух, а не царапает, словно ножовкой, когда его глаза, кажется, немного светлеют, приобретая более тёплый оттенок, а губы не складываются в ухмылку, разве что в добрую усмешку. Так прекрасно, что возникает желание схватить его за плечи, применить "Империо" и приказать быть таким постоянно. Нормальным. Не отталкивающим. - Мне, кстати, больше импонирует Элизабет. Джейн Остин поместила её в круг абсолютно карикатурных персонажей! Идеально добрая Джейн, джентльмен Бингли, задира Дарси, подлец Уикхэм, клоун Коллинз, курочки мисс Херст и мисс Бингли, никчемная Лидия... Да и сюжет, конечно, весь состоит из шаблонов. Именно поэтому книга интересна. И её так приятно читать и перечитывать. -Но... -Книга не совсем маггловская, если ты об этом. - нет, идиот, совершенно не об этом. Уже дураку понятно, что судить этого скрытного аристократа по старым убеждениям, бессмысленно. Драко Малфой совершенно не тот человек, каким его привыкли все видеть. -Джейн Остин косвенно относится к миру магии. -Что? - Гермиона и сама уже удивляется. Кто-то знает то, чего не знает она. -Она была сквибом. - он улыбается самодовольно, не так как обычно, а так, что на щеках появляются милые ямочки. -Почему я об этом не знала? - девушка от чего-то пододвигается немного ближе к своему собеседнику, неосознанно. А он неосознанно подмечает, что от неё пахнет ромашками, только-только сорванными с поля. И ему это почему-то нравится, чёрт подери. -Многие не знают. Сам случайно наткнулся в семейной библиотеке. -У вас дома есть библиотека? - вопрос звучит насмешливо, как обычно насмехаются друг над другом друзья. Друзья.... Почему они враждовали все эти годы? -Да. Даже больше, чем в Хогвартсе... - Драко предпочитает не замечать то, как её милые кудряшки, торчащие во все стороны, обрамляют миниатюрное личико. -Ох, сколько там, наверное, эксклюзивных книг. - она блаженно откидывается на спинку дивана, представляя, как гуляла бы между стеллажей. А как выглядит их библиотека? Вероятно ещё величественней, чем в этом замке. - "Трелью пересмешника" - моя мечта. -В мире всего несколько копий. - как бы между прочим напомнил парень, получив в ответ её скорбный кивок. -Я знаю... - всё же произнесла вслух девушка тихо-тихо, вновь возвращаясь мыслями к своим переживаниям. Тишина в комнате затягивалась, хоть и не давила своей напряжённостью. Эта тишина была удобной, приятной. Кто бы мог подумать, что с Драко Малфоем можно даже просто помолчать? Во всяком случае, что она теряет? - Когда мне грустно и на плечи опускается нежданная хандра, я иду в гостиную гриффиндора, чтобы встретиться со своими друзьями. И, услышав родной заботливый голос Рона, я с размаху влетаю в его объятия. Когда мне кажется, что тоска укутывает меня в свой жаркий цепкий шарф, я вылетаю и … приземляюсь минут через тридцать в родительском доме. Когда я понимаю, что нынешнему жизненному мгновению не хватает красок, а потому стоит разбавить его радугой ярких ощущений, мои руки непроизвольно тянутся к шкафчику над потертым креслом, где, погрузившись в покой, спят мои любимые книги. И хоть разум мне подсказывает, что я вновь вышагиваю маршем по краю собственного негодования, ибо всю библиотеку перевезти пока попросту не смогу, я вытягиваюсь на носочках, зажмуриваю глаза и заботливо провожу рукой по корешкам. -Так и что же тебя тревожит в данный момент? - он спрашивает слишком осторожно, словно опасаясь спугнуть. В его, о да, тёплых глазах, плескается интерес, который обычно испытывают люди к чему-то новому, необъяснимому. Была ли она в этот момент для него чем-то необъяснимым, она не знала. -Наши отношения с Роном зашли в тупик. Его объятия всё так же теплы и уютны, но... Это всё, что он может мне дать. Мы совершенно не подходим друг другу. В последнее время мы стали чаще ругаться, что уж говорить, я стала его избегать... Он не может даже отдалённо понять меня. Он создан для семейной жизни, не для романтики. - Гермиона говорила то медленно, то быстро, стараясь не смотреть на своего собеседника. Это определённо не те проблемы, которые можно поставить наравне с его. - Мой рассудок изнемогает из-за не имения возможности выговорится. -Твой Уизел тупой, как тролль, это неудивительно. - сдавленный смех вырвался сам собой, но он тут же потонул в пространстве комнаты, как только сам Драко наткнулся на строгий взгляд карих глаз. - Прости, Грейнджер, но ты птица не его полёта. Тебе нужен кто-то поумнее. Не он герой твоего романа. -Не правда, он умный... - возмущение получилось слишком уж слабым, скорее больше из вежливости. Ведь этот хорёк прав. При всём уважении к другу, но им даже не о чем поговорить. Малфой лишь одарил её скептическим взглядом, и видимо поняв, что особых возражений она не имеет, доказывать свою точку зрения не стал. - Когда были тяжёлые времена и Тёмный Лорд возродился, в первую очередь под прицелом оказались мы с Роном. Мы ведь друзья Гарри Поттера. И я... я решила обезопасить свою семью. Обливейт... -Ты... -Да, я стёрла своим родителям все воспоминания о себе, сделала всё, чтобы никакая ниточка, связывающая их со мной, не привела Пожирателей к нам в дом. - слова давались тяжело, в горле, по понятным причинам, пересохло. - Но я не спросила их. Приняла решение сама, так что теперь расплачиваюсь за это. Наши отношения отныне натянуты... -Я бы не смог так. - честно признался слизеринец, разглядывая теперь Гермиону под другим углом. Такая правильная, маленькая выскочка, одним словом, не знающая ничего кроме любви и заботы, но такая смелая. Слишком смелая. Готовая поставить себя под удар ради других. - Даже ради родителей, я не смог бы, наверное, пожертвовать общением с ними. Вот такая вот я эгоистичная скотина. -Не пытайся. - просто ответила она, недовольно сложив руки на груди. -Что? -Ты делаешь это специально, чтобы все вокруг думали, что ты чёрствый монстр. Но ведь это не так. - девушка хмуриться немного, а потом сильнее подбирает под себя ноги, плотнее укутываясь в тёплый плед. -Да неужели. - он нагло насмехается над ней, театрально приподнимая бровь. Кто же это ему сейчас говорит? Не уж то заучка Грейнджер? - Не ты ли совсем недавно говорила обратное? -Я переосмыслила свои выводы. - твёрдо заявила она и поспешила быстро перевести тему. - Хочешь, я сделаю горячий шоколад? -Звучит заманчиво... - в предвкушении протянул блондин, улыбнувшись, словно чеширский кот. И эта ночь действительно была волшебной, потому Гермиона Грейнджер и Драко Малфой впервые за весь разговор не поругались. Они просидели так почти до утра, слушая потрескивание поленьев в камине, ведя беседу на тему книг, искусства, да и вообще обсуждая всё на свете, включая цвета их факультетов. За окном светила луна, в сердцах их было такое нужное спокойствие, а в носу стоял приятный запах хвои, перемешанный с ароматом горячего шоколада, отдающего незабываемым послевкусием на языке. ********* На окрестности Хогвартса уже давным давно опустилась ночь, убаюкивая обитателей замка завыванием ледяного ветра за окном. Снежинки танцевали свой причудливый танец, а морозец вырисовывал на стёклах свои незамысловатые, очаровательные узоры, непохожие ни на что конкретное. Время давно перевалило за полночь и казалось, что даже россыпь звёзд на чёрном, как смоль небе, сияли ярче. Замок погрузился в тягучий, умиротворённый сон. И лишь несколько человек никак не могли окунуться в царство Морфея. Миниатюрные ножки грациозно спускаются с кровати, соприкасаясь пальчиками с холодным полом, от чего нежная кожа покрывается мурашками. Мышцы тут же напрягаются от смены температуры и это приятно и неприятно одновременно. Становится значительно теплее, когда ступни находят мягкие пушистые тапочки. В сумраке комнаты не видно почти ничего из-за плотно задёрнутых тёмно зелёных штор, однако можно было разобрать разве что плавный высокий силуэт, обрамлённый серебряным светом луны, едва проникающим из окна. Но девушка исчезает из-под этого сияния так же быстро, как и появляется, потонув где-то в густоте мрака, бесшумно минуя лестничный пролёт. Она движется настолько по-кошачьи, что не имея возможности увидеть её, можно было бы даже и не заметить. Блондинка ступает мягко, как если бы у неё были лапки, спускается медленно в общую гостиную, от чего-то ещё освещаемую тусклым светом не потухшего камина. Глаза почти сразу вылавливают в этой обстановке родные платиновые волосы, ровно такие же, как и у неё самой. -Привет... - Малия не задаёт лишних вопросов, лишь укрывает мимоходом заснувшего в кресле Эдриана, мило насупившегося во сне, и садится на диван, нахально залезая под плед старшего брата. Он не возражает, вздыхает только по привычке, но предпочитает молчать, когда она забирает из его рук кружку горячего чая, присваивая его себе, грея руки. Тепло приятно разливается по горлу к груди, и кажется обволакиевает, точно шарфом сердце. И ей становится гораздо теплее... морально. И причиной тому вовсе не температура чая. -Почему не спишь? - девушка усмехается, пряча улыбку за кружкой в своих руках. И всё-таки, сколько бы ей не было лет, он всегда будет заботиться о ней. -Думаю... - коротко отвечает она спустя минуты затяжного молчания. В глазах Скорпиуса стоит вопрос, но аристократка не спешит отвечать на него. Пока она просто наслаждается моментом, слушая мерное потрескивание поленьев, бездумно наблюдая за языками пламени, беспощадно пожирающими дерево. - Как они там без нас? -Кто? - его вопрос получается слишком глухим, выдавая слизеринца с потрохами. Он понимает о ком речь. Понимает, но не хочет думать о них. Ведь эти размышления угнетают. Никто в здравом уме не будет трогать не зажитую рану, напоминающей о себе ноющей болью временами. Вот и он не трогает. -Айрис, Бреннан, Джеймс, Лили, Генри... Эмми... - блондинка всё же неосознанно спотыкается на имени пуффендуйки, тут же обдумывая, не сказала ли лишнего. Она всё-таки его девушка, которую он не видел уже четыре месяца, и не известно увидит ли ещё. Вероятно ему тошно от мысли, что возможно, просто возможно, он больше не обнимет её. Какого ему вообще, как он держится? Да и можно ли понять эмоции другого человека, не испытав даже доли того, что испытал он? Ведь её не ждёт там особенный сердцу. Хотя ей и без этого есть по кому скучать. -Я даже не знаю существует ли хоть что-то в том времени. Может мир для них просто замер на неопределённый срок. - Скорпиус. Её любимый братец. Всегда пытается быть сильным. Чтобы она делала бы без него? Вероятно впала бы в глубокую депрессию, ожидая, когда всё разрешится само собой. Она не такая стойкая, какой хочет казаться, а вот он на самом деле боец. И да, чёрт возьми, она восхищается им. Только не дай Мерлин он об этом узнает, а то распустит свой павлиний хвост. -Помнишь, как Бреннан ворчал, когда мы решили погулять в Запретном лесу перед Рождественскими каникулами? - тихо хихикнула Малия, скосив на собеседника мимолётный взгляд. Он весело хмыкнул, глядя куда-то в тёмный угол гостиной, скорее всего припоминая. -О, он всю дорогу ныл о том, что нас сожрут. - парень закатил глаза, зарываясь одной рукой себе в волосы. -Пока Айрис не спихнула его в сугроб. - на бледном лице мгновенно расплылась широкая улыбка, когда в памяти всплыло надутое обиженное лицо Забини. -Неправда. - возразил тот, скривив наигранно недовольную мину. - Он остальную часть пути жаловался уже на неё мне, так что это только вы, девочки, шли в тишине. -А знаешь, каждое наше Рождество было весьма весёлым... - задумчиво протянула блондинка, откидываясь на спинку дивана. - Тот случай, например, когда ты пытался научить Альбуса играть на гитаре, а струна порвалась и ударила ему в глаз. -Ну, нет, тогда было совсем не весело. Я же кирпичей наложил, когда у него потекла кровь. Да и от родителей потом здорово досталось. - его недовольство выражалось только в том, что белёсые брови слегка нахмурились. -Зато он потом на весь Хогвартс рассказывал захватывающие истории о том, как воевал с дементором, получив здоровенный синяк в честном бою. -Бедный Поттер до сих пор гитары за километр стороной обходит. -А помнишь, как мы катались на санках недалеко от Мэнора? - Малия блаженно прикрыла глаза, укладываясь к брату на плечо. Он лишь подоткнул ей плед со всех сторон и обнял, словно маленькую девочку. -Да, я очень хорошо помню, как Эмми въехала в дерево и сломала себе нос. - саркастически подметил блондин, тихо усмехаясь своим воспоминаниям. Ух, как она тогда ревела. -Она сама виновата. - возмущённо фыркнула девушка. - Я предупреждала, что кататься на коньках по снегу - не самая лучшая идея. -А ещё я никогда не забуду лицо Джеймса, когда на семейном ужине ему достался рыбный чай. - за фразой послышался негромкий смех слизеринца, прижавшего сестру к себе чуть сильнее, как это делают обычно заботливые родители, чтобы ребёнок поскорее уснул. - А я говорил, что оставлять Эдриана с дядей Джорджем - плохая затея. -Я скучаю по ним... - тихо проговорила Малия, шумно выдохнув. За это время она слишком часто говорит, что скучает. -Я тоже, мартышка, я тоже... - он отзывается с такой же интонацией, только чуть более печальнее, словно за эти несколько секунд, как губка, впитал все грустные мысли сестры. -Не называй меня так. - уверенно и беспристрастно. Но детское прозвище, как ни крути вызывало ностальгию. Скорпиус давно не называл её так, хотя придумал данное обращение в раннем детстве, когда она ещё и говорить-то толком не умела. -Тебе же нравилось. - немного возмущённо с ноткой обиды. -Я уже не ребёнок. - Мерлин, типичный подросток. Всё спешит вырасти, только зачем? На пути столько разочарований, так что пока лучше побыть ребёнком. Только как ты ей это докажешь? -Ошибаешься... - этот его поучительный тон. - Для меня ты всегда останешься мартышкой... -Я люблю тебя, Скорпиус... -И я тебя, Малия... Они больше ни о чём не говорили. Просто сидели и наслаждались обществом друг друга, что бывало далеко не часто из-за разногласий в характере. И пусть они ругаются чуть ли не каждый день, стоят на своём, как два упёртых барана. Но это не изменит того, что они брат и сестра, что они всегда есть друг у друга... Это была последняя мысль блондинки, прежде чем она беззаботно засопела. ********* Утро 25 декабря - самое лучшее утро в году, потому что это время, когда ты точно знаешь, что Рождество наступило официально. Тогда кажется, что даже солнце светит куда ярче. В этот день, просыпаясь, дети бегут в первую очередь не чистить зубы, а в гостиную, встретиться с красавицей ёлкой, такой пушистой, наряженной. И всё это, чтобы заглянуть под неё и видеть целую кучу пестрых коробочек, так и манящих к себе прикоснуться, чтобы упиваясь данным моментом, разрывать упаковку за упаковкой, визжа от радости при виде заветного подарка. А что делать взрослым, спросите вы... Ведь не один состоявшийся человек не будет плюхаться на пол, полностью залезая под деревце так, чтобы торчали только ноги. Нет, так конечно тоже можно, но лучше не стоит... Взрослые тоже заглядывают под этот символ Рождества. Украдкой, сдержанней, но заглядывают. Всё с тем же трепетом и предвкушением, пряча его за обыкновенной маской умиления над радостными детишками. На самом же деле, они просто мечтают так же обставить себя подарками и не вылезать из подарочных коробок до обеда, втихаря догрызая шоколадного зайца. Гермиона Грейнджер не смогла побороть своё любопытство, поэтому чтобы не показаться глупой, встала на пару тройку часов раньше, чем обычно. Она как умелый вор кралась на цыпочках до ёлки, с наслаждением обнаруживая там нужные коробки. Вот она, первая, самая большая и пёстрая. Красная упаковка так приятно шуршит под пальцами. От родителей. Они прислали ей навороченный фотоаппарат с множеством разных функций и длиннющей инструкцией, жаль только, что он ей не пригодится толком. Что-что, а колдо в разы удобней. На самом дне ещё прилагается трогательная открытка и пара снимков с их отпуска. Следующим идёт целый пакет со сладостями от семьи Уизли. Молли всегда присылает кучу всяких вкусностей. Там же обнаруживается неизменный свитер с буквой "Г" в новой расцветке. Серо-оранжевый. Рядышком лежит свёрток, подписанный от Рона в отдельности. Это оказывается браслет, обвешанный разными висюльками. Вроде бы обычная побрякушка. Ан нет. Она будет теперь носить его не снимая, всегда вспоминая о рыжем дру... парне. К нему в комплекте письмо с описанием их семейного торжества, пожеланиями и поздравлениями. Гарри же прислал набор разных полезных зелий, самых безобидных и милых. Такие как бабочки, кружащие над головой на час, храбрость, хорошее настроение, зелье смеха и ещё много-много чего. Тут же тоже лежало письмо с разглагольствованием на счёт резких перемен Дурслей. И вот... Вроде бы и всё. Кто ещё может прислать ей подарок? Но вопреки всем убеждениям, рядом со всеми коробками лежало ещё что-то прямоугольное, обтянутое красивой бирюзовой упаковочной бумагой, изящно перевязанное атласной кремовой лентой. Может это и вовсе не ей, ведь это не только её гостиная, так? Так то оно так, но открытка, лежащая прямо на подарке, гласила об обратном... С Рождеством, Грейнджер. Надеюсь тебе понравится.

Д.М.

И этого оказалось достаточно, чтобы сердце пропустило удар, а голову накрыл поток волны, смывающий все стереотипы. Всё. Больше не осталось ничего, что описывало бы его. Чистый лист. Стоит начать сначала. Никаких больше поспешных предубеждений. Мерлинова борода, эти инициалы Д.М. Сомнений не было, это Драко Малфой, понимаете? Драко Малфой оставил ей под ёлкой подарок на Рождество! Если это окажется простым сном, видением, каким-нибудь побочным аффектом, и на самом деле она просто лежит где-нибудь и умирает, а всё вокруг просто галлюцинация, она поверит. Безоговорочно и на все сто процентов. Потом что это странно! Такого не может быть! Что дальше? Санта Клаус существует? Руки, отчего-то похолодевшие и трясущиеся, аккуратно распаковывают предмет, стараясь никаким образом не повредить бумагу. Это книга. В ровном, красивом переплёте серебряных нитей. Такая идеальная, что кажется её хранили в музее под толстым стеклом, ни разу не прикасаясь, разве что, наверное, только в перчатках. Ох, святые гиппогрифы, вы решили её сегодня добить? На обложке красивым витиеватым шрифтом было написано: "Трелью пересмешника" Миранда Уогхэм. Знаете, Гермиона привыкла, что ей дарят книги. Постоянно. Самые разнообразные. Это к семнадцати годам уже начинало раздражать. Потому что каждый второй считал, мол раз она такая умная, почему бы не подарить ей книгу? И она правда была бы рада, если бы все эти подарки являлись полезными, интересными... Нет. Ни разу. У неё в комнате даже уже есть отдельная специальная полочка для таких изданий. Более того... Некоторые даже повторяются, до такой степени у кого-то плохо с фантазией. И вот. Это первый раз, когда с подарком правда угадали. Попали в самое яблочко. И ни Гарри, ни Рон - её лучшие друзья, которые должны бы знать её, как облупленную, а Малфой, понимаете? Да, вы правы, если мысленно кричите о том, что она упомянула о своей мечте в разговоре. Но слизеринец тут тоже стал первым, кто вынес что-то из их беседы, что-то касающееся её самой, а не того полезного, что она говорит. Пальцы сами по себе начинают бережно повторять изгибы впечатанной надписи. Какой позор, у неё ведь ничего для него! Совершенно ничего! Она просто обязана что-то придумать, что-то... -Я угадал с подарком? - этот голос настолько застаёт врасплох, что девушка непроизвольно вздрагивает, поднимая на него свои большие перепуганные глаза. -Давно ты здесь? - она поднимается с пола, инстинктивно прижимая редкое издание к себе. -С того момента, как ты начала баюкать эту книгу. - он почти смеётся и ей хочется провалиться сквозь землю. Она встала раньше чем положено, чтобы её никто не видел, но нет. Удача, где же ты, когда так нужна? -Спасибо... - Гермиона почти выдыхает слова благодарности, кладя фолиант на журнальный столик. А потом... Не поверите... Раскидывает руки в стороны. - Иди сюда. -О, нет, Грейнджер, увольте. - Драко вскидывает брови так, словно девушка, стоящая напротив сошла с ума. Стоит настолько недвижимо, что начинает походить на каменное изваяние, протестуя всем своим видом. Но, нет. Не сегодня. Она сама подходит к нему и неуверенно обнимает, слишком долго, как ему самому кажется. - Ну всё, хватит. -Мне правда приятно, Малфой. Ты определённо угадал с подарком. - говорит она, всё ещё не отстраняясь. Только спустя несколько минут. Аристократ выдыхает что-то вроде "Ну наконец-то", но сам он знает, что это всего лишь самообман. Не было никакого отвращения от её объятий, как ему хочется, чтобы казалось. Спросите вы, зачем он подарил эту книгу? Зачем обратил внимание на ту незамысловатую реплику? Он и сам не знал. Можете считать, что это благородный порыв. Драко тогда, услышав название, сразу припомнил её, потому что ни раз перечитывал. Она была у них в библиотеке. И что? Стояла на полке и просто пылилась? Так хотя бы она будет у этой Грейнджер, её будут холить и лелеять, стирать соринки. Да и к тому же было не сложно отправить домой филина с просьбой прислать некое чтиво. -С Рождеством, Драко Малфой... - и эти несколько слов звучат искренней, чем любые другие слова благодарности. -С Рождеством...