Руины

      Писать интервью Бахрам начал уже в дороге. Он всегда включал камеру сразу, едва поздоровавшись с тем, кого они с Фертом собирались снимать: изучал фактуру, присматривал выгодные ракурсы. Потом эти пробные кадры очень оживляли репортаж. Ферт, конечно же, знал, что запись уже идёт, и охотно подыгрывал Бахраму. Ему и самому не терпелось всё разузнать. Он бросал на старика любопытные взгляды, пользуясь тем, что дорога перед ними почти пуста и мчатся они пока по относительно ровному шоссе.       − Скажите, Захария, все эти люди, которые живут в вашем городе, они все члены общины?       − Какой общины?       − Не знаю… религиозной, например.       − Не больше, чем в любом другом городе.       − Значит, они там родились?       − Не обязательно. Но каждый нашёл в этом месте что-то своё, что его держит. Как и везде.       − А как называется город? На карте было написано «Кхирбет».       − И что тебя смущает?       − Это слово обозначает развалины. Думаю, раньше город назывался как-то иначе.       − Так то раньше!       − А почему вы не хотите произносить старое название? Это какая-то тайна?       − Нет, отчего же. Город звался Салем.       Ферт не сдержался, и стукнул в экзальтации по рулю обеими руками и пару раз стрельнул в собеседника возмущённым взглядом.       − Да вы шутите!       Старца развеселила его непосредственность. Он чинно огладил бороду, пряча улыбку.       − Ну, а почему нет?       Изображать простачка у него получалось плохо, и Ферт глянул на него с укором.       − Вы хотите сказать, что это тот самый Салем, который упоминается в Библии? Город, где жил Мелхиседек? И нынешний Иерусалим не имеет к тому Салему никакого отношения?       − Погоди, погоди, не части́, − осадил его Захария. — С чего ты взял, что в Библии упоминается реально существующий город?       Ферт сначала в азарте хватанул ртом воздух, но вовремя удержал на языке рвущиеся вперёд здравых мыслей слова.       − В древнеегипетских источниках упоминается «Урусалим». Этот город построили иевусеи… − начал перечислять он все сколько-нибудь твёрдо установленные факты.       − Постой. К чему вся эта археология? Я спросил тебя, с чего ты взял, что в Библии упоминается реально существующий город, про который ты так много знаешь, − хихикнул старец. — Я понимаю, конечно, что перевод скрадывает многие смыслы, но попробуй перевести на свой язык имена тоже. Тебе не покажется, что ты читаешь притчу, в которой Царь Праведности встречает Отца Народов, после того как тот победил семь символических царей, и подносит ему символические хлеб и вино?       Ферт онемел от такого полемического выверта и некоторое время возмущённо таращился в лобовое стекло. Он даже включил ненадолго дворники, чтобы очистить его от пыли.       − Хотите сказать, что этот рассказ — миф? — хмуро уточнил Ферт, когда снова обрёл дар речи. — Вроде мифов о Мардуке и Тиамат? И что же тогда значит «Салем»?       − Думаю, это указание на мистерии Шалимму и Шахару, быть посвящённым в которые мог только тот, кто победил семь царей.       Ферт стерпел и этот виртуальный щелчок по носу.       − То есть ваш город − это место проведения древних угаритских мистерий, а Иерусалим — это просто Иерусалим?       − Наш город − это просто развалины, − с лукавым смешком ответил Захария. — А Иерусалим когда-то был городом, где проводились мистерии для посвящённых в культ Эль Элийона.       − Вы меня нарочно пытаетесь запутать? — окончательно разобиделся Ферт. И вдруг припомнил, что Шалимму был богом вечерней зари. И как наяву снова увидел руины на фоне заката.