Sanitarium

      Это заняло ровно 37 минут, чтобы осознать, что да,черт возьми, ты была права: этот человек не может быть вылечен. Даже безумие, ты узнала это в университете, имеет свои правила: показаться в глазах нормального человека ненормальным насколько это возможно, есть нормы, симптомы и общее поведение; схемы, которые помогают регулировать очень запутанный разум своих пациентов. И ты, ох, да, ты, ты очень хороша, когда дело доходит до того, когда нужно расшифровать эти размытые и сложные образы.       Но этот человек – Ким Тэхён, он превосходит все законы, все нормы, просто все, чему ты когда-либо училась или встречала. Его разум имеет такой шаблон, который ты не можешь определить, и даже если бы ты знала, несколько часов проведенных с ним, тебе недостаточно, чтобы найти ключ к его разуму. Ты не можешь помочь. Но, думаю, что нет, он никогда не поправится от этой болезни.       Однако тебе уже заплатили, чтобы ты осталась с ним еще на шесть месяцев, так что ты подумала, что не будет никакого вреда, если ты посидишь в этой белой комнате в поиске себя, в очередной раз ожидая его и выслушивая его бред.       Да, это единственная причина, почему ты все еще не покинула больницу. Конечно, совсем не потому что в твоей душе есть намек на любопытство – так непрофессионально – таки заставило тебя вернуться через три дня для второго сеанса, а затем снова на третий и четвертый.       – Ты регулярно принимал лекарство эти последние месяцы, Тэхён? – спросила ты, сидя напротив него.       – О нет, нет-нет-нет! Называй меня Тэ, пожалуйста. «Тэхён» звучит слишком холодно с твоих прекрасных губ. – И между растянутыми в улыбке губами его слова текут так легко, почти по-детски, пока он смотрит на тебя, подперев подбородок рукой.       –Ты же знаешь, я не могу, Тэхён. Итак, ты принимаешь свои лекарства? – улыбка на твоем лице была скорее из вежливости, чем искренней.       Он немного дуется.       – Ты такая неприятная. Если ты не зовешь меня Тэ, я не знаю, могу ли называть тебя другом, мисс Псих.       Опять этот ребяческий тон с проблеском невинности в голосе, чтобы ты не заметила, как вопрос остался без ответа, так что ты откладываешь ручку с блокнотом и скрещиваешь руки на груди.       – А что насчет лекарств?       Он скулит, смотрит в сторону и кусает губы, а потом уже перестает и улыбается, переводит взгляд к твоим глазам и смеется.       – Ох, мисс Псих, ты тааааак неприятна. Неа, я не принимал их, и что с того? Ты действительно думаешь, что мне нужно это дерьмо, пока я гнию в ловушке в этом аду? – он хихикает, снова резкие и странные звуки издавались из его уст, его руки спускаются с лица на шею, звеня наручниками. Его глаза сияют неподдельной радостью и ты можешь увидеть, как вздрагивали его мускулы, как будто он сейчас нападет – может быть, ты?       Ты пытаешься сохранить подобающее выражение лица, в то время как он говорит, двигая ладони ниже и ниже с каждым словом, пока они не ложатся на колени.       – Я отказываюсь глотать эти чертовы таблетки, безумие – это единственное оружие, которое у меня есть, единственный способ, чтобы быть свободным и оставаться в своем уме. Если что, – его руки сжимают ткань штанов, – чтобы выжить здесь, мне нужно больше безумства.       Дрожь пробегает вниз по твоему позвоночнику, холодная и острая, как лед.       И тогда он остановился, удивляясь своей шутке, просто для того, чтобы в тот же момент начать хохотать. Сначала тихо, а потом все громче и громче, пока ты не смогла увидеть, как слезы появляются у него на глазах, когда он склонился, хватаясь за живот.       Он знает, что он сумасшедший, ты понимаешь, он знает это и получает удовольствие от этого. Тэхён не хочет излечиться.       Ты хватаешь свои вещи перед тем, как встать и бросаешь небрежное «сеанс окончен», проходя мимо него, опускаешь взгляд в пол. Он поворачивается вслед тебе, все еще задыхаясь, хихикает.       – Встретимся через три дня, мисс Псих. И не бойтесь, все сумасшедшие люди такие.       Даже когда белая комната уже давно осталась позади тебя, ты все еще могла слышать звонкий смех Тэхёна в своей голове.