Долгий путь голубки до Шампейна

- Простите, сэр, с вами все хорошо? Дин распахнул глаза. Напротив него стоял мужчина: темно-каштановые волосы, льдисто-синие глаза, пакеты с покупками у ног. - Я, это... Жду кое-кого, - пояснил Дин, потирая лицо ладонью, чтобы побыстрее проснуться. - Он вроде как тут живет. Мужчина чуть наклонил голову набок. - Здесь живу я. Один. Вы не меня ждете? - Вы Кастиэль? - Он самый. Ваше лицо кажется мне очень знакомым, мы не встречались? О да, Дин был уверен, что казался очень знакомым. Его лицо было во всех выпусках новостей, на всех интернет-страницах, и как же он это ненавидел! - Нет, но я... очень давно хотел познакомиться. Нахмурившись, Кастиэль сделал шаг назад. - Надеюсь, вы понимаете, что подобное заявление, сделанное незнакомцем, приводит меня в замешательство? Дин слегка сник, не понимая, что именно он испытывал. - В голове это звучало лучше. Рука Кастиэля вдруг взлетела к губам, глаза распахнулись. - Ох. Теперь Дин запутался еще больше. - Похоже, вспомнили, откуда меня знаете? - Д-да, прошу прощения. Вы так изменились, в смысле, я не имел в виду... Чт... что я могу сделать для вас? Мистер Винчестер? К этому моменту Дин уже закрыл лицо руками. - Во-первых, не зовите меня так, никогда. Я Дин. И... во-вторых, у меня для вас кое-что есть. - Для меня? - Ну, да... Это... Это немного странно, но эта вещь хранилась у меня довольно долго, и я ее так никогда и не открыл... Дин достал бандероль из рюкзака и протянул ее Кастиэлю, принявшему ее с благоговением. Его пальцы прошлись по примятым уголкам, следам грязи, марке с голубкой, непривычно старому штемпелю. - Послано в 2012, - негромко заметил Кастиэль. - Она хранилась у вас на протяжении четырех лет, а вы ее так и не вскрыли? - Ну, я... - Ой, - вдруг воскликнул Кастиэль, - куда же подевались мои манеры? - Зажав бандероль подмышкой, он второй рукой подхватил пакеты. - Заходите, прошу вас. Кивнув, Дин последовал за Кастиэлем в дом, прихватив рюкзак. Внутри было... мило. Деликатно, если только обстановка может быть деликатной. Она была выдержана преимущественно в ... и синих тонах. Это напомнило Дину океан. Не тот бурный, огромный океан из кошмарных снов, а более спокойный, почти сонный. Каким он бывает у Вашингтонского побережья в пасмурный день или еще что-то такое романтическое. Что бы это цветосочетание ни означало, Дина оно успокаивало. - Присаживайтесь, - предложил Кастиэль, положил бандероль на кофейный столик и скрылся в арке, ведущей в кухню. Дин услышал шорох, когда полиэтиленовые пакеты коснулись пола, следом что-то, похожее на вздох, и далее перестук пальцев по твердой поверхности. Он сидел на диване Кастиэля. Эту модель Дин знал. Марки "Крейт и Баррель Лаундж" по цене свыше полутора тысяч баксов. Обычно на подобные вещи Дин не обращал внимания, но однажды у него и Лизы случилась весьма бурная дискуссия по поводу покупки именно этой модели дивана спустя некоторое время после того, как они съехались. Лиза хотела его с обивкой цвета кофе. Дин предпочитал серо-зеленый. В результате до них дошло, что проклятый диван сожрал бы большую часть их денег, а ведь им еще требовалась другая мебель. Кончилось тем, что они отправились в крупный мебельный магазин, вместо того, чтобы купить диван по интернету. Диван, на котором сидел Дин, был кобальтового цвета и именно настолько удобный, каким он и выглядел на странице интернет-магазина. Дин провел рукой по обивке. Черт, какая же она приятная на ощупь! Он был бы вовсе не прочь вздремнуть на этом диване. Он не был уверен, что сумел бы сделать это, но был готов попробовать. Прошло не меньше минуты, прежде чем Кастиэль вернулся. - Поверить не могу, что не сразу узнал вас. Я видел большой репортаж о вас вскоре после вашего возвращения. Хотя с того времени вы изменились, - сказал он, едва отводя глаза от бандероли на кофейном столике. - Волосы стали короче, борода исчезла, вы поправились, и загар почти сошел. Но глаза все те же. Дин не имел ни малейшего представления, что ему следовало ответить на это. - Думаю, я бы тоже заинтересовался подобной историей. В смысле, если бы прочитал ее о ком-то еще. - Это просто невероятная история. Моя сестра и я... Не хочу сказать, что она стала нашей идеей фикс, но мы ей очень заинтересовались, буквально как только услышали ее. Вы так много пережили, и я... мы посчитали это вдохновляющим примером. Дин пожал плечами. - Ну, крушение самолета было, конечно, весьма непростым, однако мне не довелось драться с тиграми или типа того. Брови Кастиэля поползли вверх, когда он неверяще уставился на Дина. Дин вздохнул. - Ладно, согласен. Я кучу всего пережил. Мне надо было добывать себе пропитание охотой, я был один на один со своими мыслями каждый день на протяжении четырех лет, моими лучшими друзьями были шахматные фигурки из набора, посланного кому-то по имени Сара Блэк, и после четырех лет без возможности ухаживать за зубами мой рот превратился в шоу ужасов. Теперь Кастиэль уставился Дину в рот. Этот парень выбивался из строя. Это было приятно. - Но сейчас ваши зубы выглядят... хорошо. Дин достал из кармана бумажник и бросил на кофейный столик визитную карточку доктора Джози Сэндс. - Зубная фея по совместительству. Проделала всю эту работу за небольшую компенсацию в виде нескольких позорных фотографий до и после лечения и обещание, что я буду раздавать ее визитки при каждом удобном случае. Так что вот, одна для вас, и если вам вдруг понадобятся услуги дантиста, приезжайте в Уичито, - закончил Дин, махнув рукой. Кастиэль улыбнулся сначала карточке, потом Дину. - Что заставило вас сохранить эту посылку, Дин? Я припоминаю, что большинство вскрытых вами пакетов содержали вещи, которые помогли вам выжить, так почему же вы не открыли эту? Кончиками пальцев он погладил края бандероли, но не попытался вскрыть ее. Дин так долго смотрел на руки Кастиэля, что у него даже возникло ощущение, что время, отпущенное на ответ, давно прошло. Этот же вопрос ему задавали и Сэм, и Хенриксен. По какой-то неизвестной причине именно сейчас он почувствовал себя готовым рассказать правду, почему же он не сделал этого раньше. - Ну ладно, короче... Дело вот в чем, - медленно начал Дин, не отводя глаз от руки Кастиэля. - По большому счету, мне не на что было надеяться на этом о-острове. Не на что. Каждый день меня окружала теплая, душная, мучительная стена из одиночества без намека на надежду. Чем больше Дин говорил, тем легче давались ему слова. - Эта посылка была всем, на что я мог надеяться. Другие посылки я вскрыл, и в некоторых из них нашлось кое-что полезное. Не исключено, что, например, коньки спасли мне жизнь. А кое-что было совершенно бесполезно. Бумаги, электроника, ну и всякое такое. В первый день я вскрыл, кажется, четыре посылки, а потом стал растягивать этот процесс, понимаете? Если я находил что-то полезное, то испытывал такое облегчение, а если нет, то глубочайшее разочарование. Так что, когда подошел черед последнего пакета, я испугался. Я начал думать... это был мой последний шанс испытать нечто подобное, и... И если бы я ее открыл, то все закончилось бы окончательно и бесповоротно. У меня не было надежды или оснований думать, что меня спасут, и стоило мне открыть посылку, как последняя надежда исчезла бы... кроме надежды на смерть. Случались дни, когда эта бандероль была единственной вещью, ради которой стоило жить, - почти шепотом признался Дин. - Случались дни, когда мысль "у меня осталась еще одна неоткрытая посылка" помогала мне держаться, помогала мне оставаться в живых. Каким-то рваным движением Кастиэль потянулся вперед, а потом уронил руку. Он не сказал ни слова, и Дин продолжил. - Ну, в общем... Через несколько месяцев на... о-острове не осталось ничего мне неизвестного. Мне нечего было исследовать, нечего делать, разве что охотиться на крабов с помощью пики, которую я сделал из конька, маяться дурью с парой сокровищ и прочей чепухой вроде шахматных фигурок из открытой посылки да искать топливо. Я захватил посылку с собой, когда меня спасли, потому что она принадлежала мне, понимаете? Нечто, так долго оставшееся со мной. Все остальное я забыл. Все эти проклятые шахматные фигурки... Но про посылку я помнил! - Эти шахматы были очень важны для вас, - заметил Кастиэль. Он был неглупым парнем. - Что да, то да. - Дин не понимал, почему он рассказывал все это чертову незнакомому мужику. Это было как-то легко. Легче, чем рассказать такое друзьям или родственникам, глядевшим на него полными сочувствия глазами, или Хенриксену, который все записывал, потому что в этом состояла его работа. - Однако посылка была важнее. В любом случае, просто уже некоторое время с тех пор, как я вернулся, и я подумал, что стоило бы доставить посылку человеку, которому она предназначалась. - Вы уверены? - В чем? - В том, что готовы расстаться с ней. Похоже, она была значительной частью вашей жизни, Дин, и я бы не хотел... - Она была символом, это верно. Моим символом, который мне больше не нужен. Она помогла мне пройти через многое, но теперь я дома, и у меня есть другие вещи, на которые я могу рассчитывать. Вроде возможности принять душ, продукты с указанием даты производства, туалетная бумага и сколько угодно чистой воды для питья. Я готов с ней расстаться. И даже если бы я не был, - сказал Дин, выдавливая ухмылку, - я очень хочу узнать, что же в ней, а поскольку я опять законопослушный гражданин, то, боюсь, меня ждут неприятности, если я попытаюсь вскрыть чужую почту. - Должен признаться, что чувствую облегчение, - сказал Кастиэль, постукивая кончиками пальцев по картону. - Я бы ее вам отдал, но мне ужасно любопытно. Что странно, на самом деле. Я никогда ничего не заказывал, что потерялось бы при пересылке... И я не думаю, что, если бы кто-то мне что-то послал, а посылка не дошла бы, я бы не узнал этого. - Возможно, перед крушением на ней была наклейка с адресом отправителя, но она исчезла к тому времени, когда посылка попала ко мне. - Я немного нервничаю. Дин улыбнулся. На глаза ему навернулись слезы, и Кастиэлю тоже. - Я тоже. Если внутри окажется мобильник с солнечной батареей, я повешусь. Не отрываясь, Кастиэль смотрел на Дина в то время как потянул за язычок специальной полоски и одним движением открыл крышку. В венах Дина бурлил адреналин, хотя он не мог точно сказать, стал ли причиной тому сам факт вскрытия бандероли или же непрерывный зрительный контакт. Дин задержал дыхание, пока Кастиэль извлекал из коробки конверт, вместе с которым выпали несколько пакетиков арахиса. От воды бумага слегка покоробилась там и тут, но написанный маркером на оборотной стороне конверта телефонный номер читался без проблем. У номера был тайский код, а под ним кто-то накарябал: "Все в твоих руках, может, звякнешь!" - Может, звякнешь? - произнес Кастиэль, нахмурившись. - Я помню эту песню! - воскликнул Дин, и немедленно скривился: - Эх. Моя бывшая любила ее. Прежде, чем... до того. Открывайте. Кастиэль кивнул и, отложив коробку, взялся за красный шнурочек, который служил конверту завязкой. Из него он достал рамку для фотографий. Со своего места Дин не мог разглядеть, что там была за картинка, но что бы на ней ни было, оно заставило Кастиэля ахнуть и, выронив конверт, прижать ладонь к губам. - Вы меня просто убиваете, - вырвалось у Дина. Кастиэль еще секунду не отрывался от рамки, а потом повернул ее так, чтобы Дин смог увидеть изображение. На фото были два мальчика, один лет семи, второй уже подросток. У старшего нога покоилась в гипсе, а младший явно как раз был занят разрисовыванием его фломастерами и прервался, чтобы улыбнуться в камеру. Верхнюю часть стекла прямо над фотографией пересекала трещина, однако учитывая, что рамка перенесла крушение самолета, она превосходно сохранилась. - Это я, - пояснил Кастиэль, ткнув пальцем в стекло и указав на мальчика с растрепанными каштановыми волосами и синими глазами. Дин отметил определенное сходство. - А это, - он вновь ткнул в стекло, на этот раз указывая на мальчика постарше, с золотистыми волосами и карими глазами, - мой брат Габриэль. Он исчез. Уехал очень, очень давно. Юношеский бунт, как назвали это мои родители. Они были людьми строгого воспитания и консервативными взглядами, а Габриэль... не был. - Кастиэль вновь повернул рамку к себе и печально улыбнулся. - Мы были очень близки. У меня есть другие братья и сестры, которых я нежно люблю, однако оглядываясь назад, я понимаю, что Габриэля и меня связывало нечто для меня чрезвычайно важное. Я надеялся, что он вернется ради меня, но он этого не сделал. Ни ради меня, ни ради кого-то еще. Ни когда я чуть не погиб в автокатастрофе, ни когда умерла бабушка. Он пропустил похороны, свадьбы, рождение племянников и племянниц. Я... Думаю, я считал его мертвым. Теперь Дин понял, почему на коробке была наклейка с голубкой, несущей оливковую ветвь в клюве. - Вот дерьмо. Он протянул мне руку. И наверняка подумал, что я... Если он не имел в виду ничего другого, то должен был подумать... - Вот дерьмо так дерьмо. Кастиэль опустился на диван рядом с Дином, все еще сжимая рамку. - Полностью с вами согласен. - Вы ему позвоните? - Я не знаю. Он ушел, но... он жив. Был по крайней мере четыре года назад, - ответил выглядевший совершенно потерянным Кастиэль. - Вы привезли мне эту посылку так издалека. Разумеется... Конечно я должен ему позвонить. Дин покачал головой. - Не стоит так на это смотреть. Считать себя обязанным. Решение все еще зависит только от вас. Кастиэль достал из кармана телефон. - Это так. Поскольку назревало нечто интимное, Дин начал вставать. - Я могу... - Пожалуйста, не уходите. - Не хочу вмешиваться не в свое дело, приятель. - Вы уже замешаны. - Я увидел, что внутри. - Я не хочу делать это один, - робко и едва слышно, прямо как ребенок, признался Кастиэль. Дин расслабился, вновь откинувшись на спинку дивана. - Ну, тогда и не придется. Заметно дрожащей рукой Кастиэль набрал номер. Он поставил на громкую связь, когда раздались гудки, и сжался в комочек на диване, подальше от телефона. У него был напуганный вид. Дину хотелось бы хоть как-то успокоить его - приобнять или потрепать по плечу, но для подобного жеста он слишком плохо знал его. Раздался сонный женский голос. - Алло? Кастиэль не сводил с телефона глаз, не проронив ни словечка. - По этому номеру можно поговорить с Габриэлем? - спросил Дин. Он взглянул на жевавшего нижнюю губу Кастиэля. Женщина издала стон. - Хм, да. - Послышалось шуршание ткани, стук, следом жалобный мужской голос, умолявший женщину перестать пихать его. - Это тебя, - пробурчала она. - Алло? - сказал мужчина. Дин посмотрел на Кастиэля, который словно застыл. - Чувак, - прошептал он и, потянувшись, легонько шлепнул его тыльной стороной ладони по руке, - скажи что-нибудь. - Алло? - повторил мужчина. - Ну давайте, поздно ведь уже. - Г-Габриэль? - выдавил наконец-то Кастиэль. - Да, у телефона. Кто это? Вы вообще-то представляете, который сейчас час? - Прошу прощения, но там, где я сейчас нахожусь, середина дня. Габриэль зевнул. - Ну и ладушки. - Я... получил твою посылку. - Ты получил мою... Кто это? - К-к-к... Это Кастиэль, Габриэль. Раздался шум, женщина, взявшая трубку в начале, рявкнула: "Под ноги смотри!", снова шум, звук закрывшейся двери, а следом растерявший все спокойствие голос Габриэля. - Касси? - Да. Привет. - Вот дерьмо, Касси! Не думал, что услышу тебя хоть еще раз в жизни. - Могу сказать то же самое, Габриэль. Я даже считал тебя мертвым... до сегодняшнего дня. - До сегодняшнего дня? Я послал эту посылку несколько лет назад, ты не мог получить ее только сейчас. - Но это так, Габриэль. Еще и двадцати минут не прошло, как я ее получил. - Дерь... Вот что бывает, когда тебе лень записать трекинг-номер и оплатить страховку, так? Так, я тебе говорю? - Кастиэль нежно улыбнулся и покачал головой, слушая его. - Ты правда получил ее только сегодня? Лапшу мне на уши не вешаешь? - Нет, честное слово. Клянусь. Чувствуя себя неловко, Дин медленно поднялся. Беседа начала принимать слишком личный характер, чтобы слушать дальше, и Кастиэль, похоже, справился со своим страхом перед разговором. - Пойду я... Глаза Кастиэля расширились, и он ухватил Дина за запястье. - Не уходи! - Что? - спросил Габриэль. - Это не тебе, Габриэль, подожди секунду. - Ла-а-адно. Кастиэль отпустил руку Дина и умоляюще посмотрел снизу вверх. - Останься. Пожалуйста. Я бы очень хотел пообщаться с тобой подольше, Дин. Дин посмотрел на телефон у Кастиэля в руке, на дверь, на свой рюкзак. - Я мог бы... остаться ненадолго. Ты не против, если я разложу твои покупки? Хоть мои социальные навыки и заржавели слегка, но готовить мне приходилось постоянно. Кастиэль просиял в ответ на это предложение. - Это было бы прекрасно. Ни в чем себе не отказывай.