ГЛАВА 14
21 января 2018 г., 22:58
* * * Нео
Я оказалась в месте, похожем на не очень длинный коридор. С одной его стороны доносились глухие голоса, в которых с трудом я узнала голоса моих друзей. Они говорили о чем-то, спорили, а потом наступила тишина. Я поняла, что это был мир, который я только что покинула, который продолжает жить и без меня. Что я принесу туда, если вернусь? В свое тело я попасть не смогу и буду бродить бесплотной тенью, чтобы в конце закончить как все оставшиеся на земле души — стану обезумевшим от ярости призраком. Поэтому я посмотрела в другой конец коридора, из которого лился мягкий свет, который буквально согревал меня. Никто не произносил вслух, но я поняла, что меня зовут туда, где я буду счастлива, где я буду с людьми, которые любят меня. Я прислушивалась к этому безмолвному голосу, не задаваясь вопросом, кто ждет меня по ту сторону, потому что это казалось неважным сейчас. Передо мной был выбор: вернуться в свой мир бесплотным призраком или пойти за зовущим меня Светом. Я приняла решение, которое поначалу показалось мне очень сложным. Последний раз оглянувшись назад, где был выход в мой мир, я произнесла последнее «прости», которое адресовалось в пустоту, и направилась за Светом, чтобы узнать, что ждет меня там…* * * Алекс
На поиски тела Нео у нас было дано ограниченное время. Тринадцать дней с момента смерти Нео. Если мы успеем уложиться в эти тринадцать дней и найдем ее, то Макс сумеет вернуть ее к жизни. Спросите, к чему такие сложности? Тут бы лучше всего объяснил жнец, но и я попробую. Так уж получается, что после смерти, когда душа покидает тело, — а это само собой разумеющееся, — она уходит в другой мир. В большинстве случаев, конечно, лучший мир. Считается, что смертные попадают за праведные дела в рай, а за грехи — в ад. Ну, касательно Стражей, все примерно так и обстоит, вот только Небеса и Ад не для нас. Я нашел очень древние записи времен появления первых Стражей, в которых Светлые отринули (хотя это громко сказано) Небеса после смерти. Они, маги, были во многом схожи со смертными, поэтому после смерти за праведные, достойные дела и поступки их ждал рай на Небесах. После заключения Договора с существами о союзе и делении на Светлых и Темных Стражей, маги посчитали несправедливым, что после смерти их ждут Небеса, а Темных — Чистилище. Уж не знаю, в найденных записях об этом ни слова, но каким-то невообразимым образом было обретено равновесие — для Стражей (не важно Темных или Светлых) было создано особое место для жизни после смерти. И было дано ему название Вечность, чем-то схожее с названием мира, который считается родиной Темных и пристанищем Светлых Стражей — Этернией*. Таким образом, после смерти Страж попадает в место, с которым у него ассоциируется счастье, и он остается в этом миге счастья навеки. То существо, которое жило не лучшей жизнью, то есть совершало преступления или что-то в этом роде, попадало в Чистилище (не лучшее местечко, скажу я вам). И чем дольше Страж пробудет в этом месте, тем сильнее будет разрываться связь души и тела. Когда пройдет тринадцать дней, связь разорвется и больше ничего не будет связывать душу в том чудесном мире и тело в нашем. Поэтому нам надо поспешить. Если мы опоздаем, то вернуть Нео к жизни у нас не получится. Боюсь представить, что будет с Максом в таком случае. Сейчас он держится, потому что есть вполне реальный шанс вернуть ее. Но прошло уже три дня, но на след мы так и не напали. Что-то мне подсказывает, что поиски будут отнюдь не легкими, и в этих поисках будут затронуты посторонние люди и прошлое. На четвертый день нам пришла записка. Догадаться, от кого она, не стало большим трудом. К записке была приложена, как ни странно, засохшая веточка цветов, в которой я с трудом узнал когда-то небесно-голубой филиппинский клеродендрум. Прекрасный цветок. Но не в стиле Повелителя Тьмы отсылать с запиской живой цветок. «Наверняка, вы уже много где искали нас, но это, конечно же, было бессмысленно. Ведь все не может оказаться так просто, согласитесь? Для начала наберитесь терпения. К вам придет подсказка через два дня. Просто ждите». Записка Саргатанаса была словно издевательство над нами. Стоять в этот момент в комнате было как минимум небезопасно. После прочтения записки, Макс буквально взорвался злостью. Он так и искрил энергией. Записка, кстати, долго не просуществовала. Она сгорела в руках разъяренного Макса. К счастью, нам не понадобилось успокаивать его на этот раз — он сам пришел в себя. Я же сделал пометку прочитать следующую записку сам. Засохшую веточку цветов Киба отдал знакомой, оборотню по имени Карин, которая управляла силой природы, а точнее флорой. Она посетовала, кто мог такое сотворить с цветочком, но забрала. Киба сказал, что теперь эта веточка, вновь ожившая, стоит у нее в комнате. Карин знала свое дело и любила цветы. Мы попытались отследить, откуда пришла записка, но ничего не вышло. Мистер Ллойд, а именно он сегодня забирал почту, нашел ее среди других полученных писем. Адреса не было, поэтому Джонатан Ллойд посоветовался с мистером Парри, и тот попросил отнести эту записку нам. Никаких магических следов записка не несла, поэтому мы оказались в тупике…* * * Эйс
Когда наступил шестой день, и мы все вместе сидели в комнате отдыха, закипая от невозможности действовать, искать Нео, пришла новая записка. К ней вновь была приложена засохшая веточка клеродендрума (сложное название, которое подсказал нам Алекс). Чтобы эта записка не повторила судьбу предыдущей, Алекс поспешил перехватить ее прежде, чем это сделал Макс, и зачитал нам ее. «Вы, наверняка, уже изнываете от бездействия. Ну, вот вам то, что я обещал. Давайте, наконец, сыграем в игру. Условия просты: вы выполняете все то, что написано в моих записках. Элементарно, не так ли? Сделаете все так, как я сказал — получите адрес, где я держу милую Нео. Вам хватит нескольких часов, чтобы вернуть ее, не так ли, Максимилиан? А может минут? Я пока не решил, как много дам вам на это времени. А сегодня задание простое — раскройте тайну создания Академии и ее директора. А завтра получите следующее задание». — Вот и все, — произнес Алекс, складывая вдвое записку. — Дай мне, — попросил я и протянул руку за запиской. У меня был шанс сделать то, что не смогли другие. Мне только нужно коснуться этой записки. В прошлый раз это не получилось сделать из-за того, что записка просто-напросто была уничтожена, но в этот раз есть шанс. Если я смогу ощутить ауру того, кто отослал это послание, я потом смогу найти его. Главное — ощутить след. — Не может быть… — прошептал я, хмурясь. Парни наблюдали за мной, ожидая хороших новостей, но я не мог их ничем порадовать. — Это просто невозможно… — О чем ты? — спросил Макс. — Кроме слабой ауры тех, кто совсем недавно соприкасался с этой запиской, то есть мистера Ллойда, Алекса и меня, я больше ничего не чувствую, а это невозможно. Как можно писать письмо и не оставить след своей ауры? Это просто невозможно! — поражался я. — Спокойней, Эйс, — положил руку на мое плечо Алекс. — Нам только нервного срыва сейчас не хватало. — И что делать? — спросил Киба. — Если нет возможности как-то его отследить, придется играть в его «игру». Другого выхода просто нет, — пожал плечами Алекс. — Я не думаю, что в создании Академии есть какой-то слишком уж страшный секрет, — произнес Макс, двигаясь к выходу из комнаты отдыха. — Если это первое наше задание, значит, мы всего лишь узнаем об истории создания этого места и все. Что ж, в его словах было достаточно много логики…* * * Нео
Коридор, по которому я шла в сторону зовущего меня Света, сменился комнатой, которая отдаленно напоминала детскую, похожую на ту, что была у меня, когда я жила с Коллинами. Эту комнату я иногда видела в своих снах, когда мне снились мои родители, которых я никогда не видела, кроме той маленькой фотокарточки и фотографии на каминной полке доктора Фушиги, который был их хорошим другом, ставший по этой причине доктором семьи Эйнджел. В комнате царил полумрак. В ней находились двое: молодые мужчина и женщина. Молодая женщина со светлыми, но немного рыжими волосами и добрыми синими глазами в темно-фиолетовом костюме. Рядом с ней стоял мужчина с темными волосами и серыми глазами в черных брюках и белой рубашке. Мои родители. В тот момент, когда я ступила в комнату, через меня словно прошел призрак — по телу пробежала дрожь. Я увидела, как к молодой паре бежит радостная девчушка лет шести. Светлые волосы и яркие голубые глаза. В этой девочке я с трудом узнала себя. Что ж, теперь они вместе, но я чувствовала, что здесь лишняя, хоть и была счастлива наблюдать за этой сценой. Я была здесь чужой. Но где же тогда то место, где я буду счастлива, где меня ждут любящие меня люди? Где?.. — Нео, — позвал меня смутно узнаваемый голос. Я обернулась и не смогла сдержать улыбку, рассмотрев стоящих позади меня людей. Теперь я чувствовала, что оказалась там, где нужно. Теперь я чувствовала, что по-настоящему счастлива. Я дома…* * * Киба
В своем кабинете директор был один и просматривал какие-то бумаги. Но стоило нам постучать в дверь и сказать, что нам нужно поговорить, мистер Саммерс отложил бумаги в сторону, сосредотачивая все свое внимание на нас и предстоящем разговоре. Кстати, я только сейчас обратил внимание на кабинет директора. В нем стоял огромный массивный стол, на котором лежали разнообразные бумаги и маленький ножик для вскрытия писем и бумажных пакетов, стояла подставка для ручек и карандашей, статуэтка в виде герба Академии и три фоторамки. По бокам стояли книжные полки, шкафчики для бумаг, у входа вешалка для одежды, на которой висело пальто. — Что привело вас ко мне? — поинтересовался директор. — Вы узнали что-то о местонахождении Нео? — Не совсем так, — начал издалека Алекс. — Скажем так, Повелитель предложил нам сыграть в его «игру» в обмен на информацию о месте, в котором он держит тело Нео. — И что за… игра? — Мы должны выполнять задания. И если все сделаем так, как он говорит, то получим адрес, чтобы вернуть Нео к жизни, — объяснил Макс. — И что за задание у вас сегодня? Что-то, что касается меня? — догадался сразу директор. — Да, — кивнул Эйс. — Он написал, чтобы мы узнали о создании Академии и какой-то ваш секрет. — Меня всегда поражало то, что Саргатанас знает столь многое, хоть и, кажется, совершенно этим не интересуется, — задумчиво произнес мистер Саммерс. — Что ж, я расскажу вам об Академии… Это давняя мечта моего отца — великого учителя. У него было много достойных учеников, которые стали великими Стражами. Он старался обучить всех, кого только мог, но прекрасно понимал, что есть и другие юные Стражи, которые нуждаются в учителях, но не имеют их. Отцу случалось наблюдать смерти молодых Стражей, которые были либо мало обучены, либо вообще ничего не знали толком. Он мечтал создать место, где юные Стражи могли бы должным образом закончить свое обучение и стать действующими Стражами. Это была его заветная мечта, которой он поделился со мной. — И что случилось с вашим отцом? — тихо спросил я, боясь разрушить атмосферу доверия и какой-то тайны. — Он погиб, как и многие другие Стражи. Отец участвовал в битве вместе с несколькими своими учениками. Выжил только один, которого спас мой отец, — ответил директор, глядя куда-то в сторону, словно видел перед своими глазами то, что произошло уже очень давно. — Потом я всерьез задумался над тем, чтобы осуществить мечту отца. Я понимал, как важно создать подобное место. Я тогда только недавно вступил в Совет, был самым молодым Стражем среди других членов Совета, и высказал на одном из собраний идею создания Академии. Меня поддержали не многие — только те, кто знал меня лично. Но даже так я смог положить начало — начало этой Академии. Прошло несколько лет, было затрачено много сил, но Академия, какой вы ее сейчас видите, была создана. Те, кто считал это дело провальным, публично признались в своей ошибке. Я был первым и единственным директором этого места, а все учителя, которых вы встречали, бывшие студенты Академии Стражей. Вот и вся история, — пожал плечами мистер Саммерс. — А что за секрет? — спросил Алекс. — Не знаю, — четно признался директор. — Возраст? Не думаю, что было бы секретом то, что мне уже несколько сотен лет, хоть на вид мне не больше шестидесяти. — А у вас были ученики? — продолжал спрашивать Алекс. Мы молчали, предоставляя возможность узнать обо всем Алексу. Он уж точно знает, как правильно задать вопрос, чтобы не обидеть человека. — Я не был похож на своего отца, — спокойно произнес директор. — У меня не было так много учеников, потому что когда я вошел в возраст учителя, уже была создана Академия. У меня было всего четыре ученика. — И-и кто это? — немного заикаясь поинтересовался Алекс. Похоже, он что-то понял. Но вот что? — Похоже, вот и мой секрет, — улыбнулся мистер Саммерс. — Я был учителем четырех очень юных Темных Стражей, весьма важных для этого мира. Правда, они покинули меня семь лет назад. — П-постойте, — начал тоже о чем-то догадываться я. Как я сразу-то не понял? — Так вы…? — Да, мои юные ученики, — согласно кивнул Роберт Саммерс. — Вашим учителем был я. Спросите, почему я не сказал вам об этом раньше? А вам было до этого дело? — Мы смутились. А ведь, действительно, мы и не вспоминали о нашем учителе, будучи полностью поглощены своими проблемами. — У вас были свои дела. — Простите, — тихо извинился Макс. — Мы… — Не стоит извиняться, Макс, — перебил его директор, наш бывший учитель. — Я не в обиде на вас и никогда не был. Все произошло так, как произошло. Не отчаивайтесь и не принимайте все близко к сердцу. Найдите и верните Нео — сейчас для нас это главное. Покидая кабинет директора, думаю, каждый из нас вспоминал бывшего учителя, и ничего плохого про него вспомнить не мог. Потому что это был добрый и отзывчивый человек, который переживал вместе с нами все наши горести и неудачи, радости и взлеты. Он был терпелив к нам и… упрям. От него мы набрались этого упрямства. Потому что он был нашим учителем, мы сейчас такие, какие есть. Готовы биться до конца за то, во что верим, и то, что любим. Он сделал все возможное, чтобы мы стали достойными Стражами. И мы говорим ему… — Спасибо, учитель, — дружно произнесли мы, когда уже почти покинули кабинет директора. — Я горжусь вами, мои ученики, — искренне сказал мистер Саммерс, провожая нас взглядом. Когда мы покинули его кабинет, и за нами закрылась дверь, мистер Саммерс оглядел свой стол, на котором стояли три фоторамки. На одной из них были изображены его родители, которых уже давно нет в этом мире, на другой — нынешний коллектив Академии: Джон Парри, Джонатан Ллойд, Кристина Кройс, Мори Гин, Северус Тавр, Сорэл Голум, Фор Рэст, Михо Тэгаму и… Микаэль Сонсон и Аника Эйнджел. Совсем недолго, но они преподавали здесь. Точнее, Микаэль был помощником медика, а Аника заменяла временно Кристину. Микаэль, Аника, Лайнус, Аристар и Эшуэл однажды спасли этот мир. Теперь Аники и Микаэля больше нет. Но зато подрастает новая надежда — дети тех, кто однажды принес нам спасение. Директор взял в руки последнюю фотографию, на которой был он сам и четверо мальчишек лет девяти, радостно улыбающихся в камеру. Теперь они совсем взрослые, но проблемы, вставшие перед ними, слишком тяжелы даже для опытных Стражей, а они еще студенты. — Вы справитесь. Я верю в вас…* * * Макс
Сказать, что новость о том, что мистер Саммерс, директор Академии, это наш бывший учитель, который помогал нам справиться с нашей магией и обучил самым простым необходимым нам заклинаниям, удивила нас — значит, ничего не сказать. Удивлен был каждый из нас. Про учителя все мы помнили только хорошее, потому что так все и было. Даже когда мы расстраивали его, он никогда на нас даже не кричал. Только терпеливо и мягко объяснял, в чем наша ошибка. Мы буквально были в восторге от нашего учителя, потому что были окружены его заботой и пониманием. Но об его внешности, а тем более об имени мы не помнили ничего. Мы всегда звали его только учителем, не заботясь такой простой вещью, как имя. Он взял нас в ученики, когда нам было лет шесть, возможно, а пришлось покинуть нас ему, когда нам исполнилось лет десять. И не по своей вине ему пришлось это сделать. Сначала ушел я, потом Алекс, а позже Эйсу и Кибе не оставалось ничего другого, кроме как последовать нашему примеру. Не думаю, что за семь лет наш учитель сильно изменился, но мы не помнили, как он выглядел, поэтому и подумать не могли, что мистер Саммерс наш бывший учитель. Я, конечно, мог предположить, что Алекс помнил, как выглядит старый учитель, ведь у него отличная память, но он просто не сказал нам об этом. Но это предположение быстро разбилось тремя доводами. Во-первых, он был также удивлен этому известию, как и мы. Подделать свои эмоции он не смог бы, в частности, передо мной, потому что я его парабатай, и он был искренен, можете поверить мне. Во-вторых, Алекс не стал бы скрывать от нас известие о том, что директор Академии наш бывший учитель. Не такая уж это сверхсекретная тайна. И, в-третьих, он просто не помнил внешность старого учителя, как и мы. Да и, наверняка, забыл, если даже помнил, потому что в то время у него было много своих проблем, чтобы озаботиться такой простой вещью, как запоминание чьей-то внешности, даже если это наш учитель. Да и, в десять лет он был еще ребенком, чтобы понимать возможную важность этого. Таким образом мы выполнили первое задание Саргатанаса, которое должно будет привести нас к месту, где он спрятал тело Нео. Спросите, с чего мы так ему доверяем? Во всяком случае, верим, что он вовремя даст нам этот адрес? А потому, что другого выбора у нас нет, кроме как принять условия игры Повелителя. Мы не доверяем ему ни в коем случае, потому что нельзя верить тому, кто хочет тебя убить, но, повторюсь, другого выбора у нас нет. Сами мы не сможем найти Нео, поэтому приходится участвовать в этом странном подобии на квест, который любят некоторые современные смертные. Следующее серьезное вмешательство в чью-то жизнь произошло на девятый день, когда пришла новая записка. До этого задания в записке были просты и незатейливы. В основном, мы копались в библиотеке и архивах Совета, доступ в которые нам предоставили директор, член Совета со стороны Светлых Стражей, и отец Алекса. Ничего серьезного там не было, правда, мы нашли некоторые интересные подробности. К примеру, родители Нео работали в Академии. Микаэль, тогда еще лишь сын Лорда жнецов, подрабатывал помощником медика, а Аника обучала Светлых студентов заклинаниям, как это сейчас делает мисс Кройс. О них отзывались все исключительно положительно. Именно в Академии Микаэль и познакомился с Аникой, а позже он представил ее своей семье, к которой относились и мои родители, и друзьям, которые только-только стали Лордами. Интересная подробность. Мы думали, что наши родители сблизились, потому что дружили мы, ну или более вероятно, потому что были Лордами, но, как выяснилось, они были дружны с детства. Совсем как мы. Правда, в их прошлом не было такого, чтобы их дружба прерывалась на несколько лет. Они всегда были вместе. Сегодняшняя записка, как мы выяснили позже, требовала от нас нового вмешательства в чужую жизнь. «Вы уверенно движетесь к своей цели, поэтому если вы продолжите выполнять мои задания в точности, как я говорю, я дам вам на спасение вашей милой Нео, возможно, полчаса, а не десять минут, как планировал раньше. Сегодняшнее задание будет касаться прошлого двух ваших преподавателей. К письму приложен медальон, принадлежащий одному преподавателю Академии, но вы с ним пойдете к другому, который об этой вещице знает не меньше. Возможно, вы даже сделаете этим доброе дело». Вот и вся записка. Убрав ее к другим, мы присмотрелись к медальону, который держал в руках Киба. Он был сделан из особого сплава серебра. На средней толщины цепочке висел кулон в виде серебряного треугольника с красным камнем такой же формы. — Джонатан Кристофер Парри, — прочитал Алекс на обратной стороне медальона. — Парри? Может, это медальон мистера Парри? Джонатан… Джон вполне может быть сокращением от этого имени. — Не знаю, — протянул я, беря в свои руки медальон. — Думаю, нужно просто пойти к мистеру Парри и обо всем узнать, а не теряться в догадках…* * * Алекс
Джон Парри оказался в своей квартирке, расположенной на третьем этаже, который считался этажом Светлых Стражей. К слову, квартиры преподавателей располагались в дальнем конце левого крыла Академии. Так, как преподавателей было немного, то и квартиры были довольно просторными. Вежливо постучавшись в дверь квартиры с цифрой «3», мы дождались, пока мистер Парри откроет нам, и потом только зашли. Он не задавал вопросов, почему мы здесь, а просто пропустил вперед, потому что понимал, что просто в гости на чай мы не нагрянем. Внутри было довольно уютно. Опрятно застеленная кровать с темно-синим покрывалом, рядом прикроватная тумбочка, на которой стоят часы-будильник и лампа для чтения магического варианта. Слева от входной двери располагался шкаф и комод. В рабочей зоне располагался рабочий стол, на котором расположились бумаги, канцелярские принадлежности и фоторамка, удобное кресло. Чуть в стороне располагалась дверь, ведущая в ванную комнату. — Что привело вас ко мне? — поинтересовался мистер Парри, устраиваясь в кресле. — Очередная тайна? Мы не удивились, так как знали, что мистер Саммерс доверяет Джону Парри и многим с ним делится, тем более он был приемным отцом Нео. Для него не стало секретом то, что мы выполняем задания, которые посредством записок дает нам Саргатанас, чтобы вернуть Нео. — Да, — согласно кивнул я, доставая из кармана медальон и протягивая мистеру Парри. — Вам знакома эта вещь? Мистер Парри несколько минут в полной тишине, которую мы не смели нарушать, внимательно рассматривал медальон, который мы принесли ему. Мне стало казаться, что этот медальон все-таки принадлежит не ему, хотя именно это можно предположить из имени Джонатан. — Где вы это взяли? — глухим голосом спросил Джон Парри. — Это было приложено к записке с очередным заданием от Саргатанаса, — пояснил Макс. — Так вам оно знакомо? — Знакомо? Еще как! — воскликнул преподаватель Светлых. — Но я давно его не видел. Уже очень много лет… — Оно ваше? — решился спросить я, хотя уже предполагал, что ответ будет отрицательным. — Нет, — покачал головой мистер Парри. — Оно принадлежало моему брату, но у меня есть точно такой же. Мистер Парри снял с шеи украшение и протянул нам, чтобы мы смогли рассмотреть. Оно было почти такое, как и то, что мы нашли вместе с запиской Саргатанаса. Необычный серебряный сплав, треугольная форма, вот только камень внутри был насыщенно синего цвета, а на обратной стороне было совершенно другое имя: «Джон Клауд Парри». Не «Джонатан Кристофер Парри». Выходит, медальон, который нашли мы, принадлежал его брату, но откуда он оказался у Саргатанаса? — Вашего брата зовут Джонатан Кристофер Парри? — уточнил я и в ответ получил кивок мистера Парри. — Но что с ним случилось? — Кристофер мой старший брат, — начал свой рассказ Джон Парри. — Мы всегда были дружны, но однажды случилось несчастье. Это произошло довольно давно. Кристофер был тогда не старше вас. Он был в городе, когда на него напал спятивший вампир. Мы узнали об этом позже, но тела брата так и не нашли. Местные вампиры разобрались с преступником по своим законам. А брата с того дня я больше не видел. Родители верили, что он вернется однажды, раз его тело так и не было найдено, но этого не происходило. В итоге, все стали считать его мертвым. — Ясно, но откуда…? — я не успел задать вопрос, так как в следующий момент в дверь постучали, а потом в комнату вошел Джонатан Ллойд. — Джон, ты не находил мой медальон? — спросил мистер Ллойд, не замечая в первую минуту нас. — О, ты занят. Прости, я зайду позже… Но в этот момент его взгляд упал на медальон с красным треугольным камнем, который держал в руках мистер Парри. — Вы нашли его? — спросил он, указывая на медальон. — Я думал, что потерял его. — Он твой? — уточнил мистер Парри, демонстрируя медальон. Джонатан кивнул. — Откуда он у тебя? — Он был со мной, сколько себя помню, — нарочито равнодушным голосом ответил Джонатан, но я сумел ощутить некоторую напряженность, хоть и не был эмпатом. — Кристофер? — робко спросил Джон Парри. Ох, понятно. Похоже, мы присутствуем при воссоединении семьи Парри. Вот что значит имел в виду Саргатанас, когда упомянул, что мы этим сделаем доброе дело. И, правда, разве мы сделали что-то плохое, принеся медальон мистеру Парри? Нет. Он нашел своего брата, которого считал погибшим от руки вампира. Разве это плохо? Но в душе все равно царило сомнение. Какое-то время мистер Ллойд молчал, глядя на мистера Парри, словно решал, стоит ему соврать или сказать правду. В итоге, похоже, победило последнее. — Да, это я, Джонни, — кивнул Джонатан Кристофер. Ну, вот, теперь у нас два мистера Парри. Джон и Джонатан. Сложновато их будет отличать, но ведь Ллойда-Парри можно называть Кристофером. — Что с тобой произошло, Крисс? — уже как-то по-братски спросил Джон. Мы сидели тихо и старались не выдавать своего присутствия, чтобы не нарушить этот важный для обоих братьев Парри момент. — Ты вампир, это я вижу, и знал об этом с тех пор, как впервые встретил тебя, но как это произошло? И почему ты ничего мне не сказал? Почему не вернулся? — Все просто. Ты уже и сам ответил на последние два вопроса, — грустно улыбнулся Кристофер, одевая свой медальон. — Я вампир, потому и не мог вернуться. Я ведь стал Темным, а наша семья Светлая. Я не хотел, чтобы тень легла на нашу семью… — Что за глупости ты несешь? — прервал его Джон, видимо разозленный тем, что брат так думал о собственной семье. — Думаешь, лучше то, что до самой смерти родители думали, что ты мертв? Что я так думал… — Что сделано, то сделано, — резко произнес Кристофер. — А вампиром я стал после нападения. Меня, действительно, едва не убил обезумевший вампир, но другие вампиры, из местного клана, успели вовремя. Их главарь, Лиам Ллойд, предложил мне выбор — умереть или стать вампиром. Я хотел жить, поэтому принял его предложение и стал тем, кто я есть. Он забрал меня с собой, дал новое имя и научил контролировать себя. После его смерти мне предлагали стать главой того клана, но я отказался и пошел преподавать в Академию. Я стал со временем забывать прошлую жизнь, жизнь обычного человека. Встретив тебя, я просто практически забыл о том, кем я был, и кто ты для меня. — Почему же ты оставил себе имя Джонатан, если Лиам дал тебе новое имя? — поинтересовался Джон. — Это, наверно, странно, но я хотел, чтобы осталось хоть что-то, что напоминало бы мне о моем прошлом, о моем младшем брате. Родители ведь тоже неспроста назвали нас схожими именами. Джон Клауд и Джонатан Кристофер. Они знали, что мы будет близки друг другу. Что мы будем настоящими братьями… Мы покинули братьев Парри (и ведь к этому еще привыкнуть надо), оставив их наедине, ведь им многое необходимо обсудить. Прошло много лет, за которые они стали другими. Им понадобится время заново узнать друг друга, но, думаю, вновь учится быть братьями им не придется. А нас ждал очередной день, очередная записка, которая была новой ступенькой на пути к возвращению Нео…* * * Эйс
На следующий день ничего особенного не произошло. Вновь пришлось копаться в архивах, просматривая старую и практически никому не нужную информацию. На одиннадцатый день к нам пришла записка, из-за которой пришлось покинуть Академию, потому что ответ на вопрос мы могли получить только в другом городе. Мы ехали в поместье Эйнджел, точнее к тому, что от него осталось после пожара семнадцатилетней давности. В этом нам помог доктор Фушиги, который вчера приехал в Академию, узнав, что происходит. Он не мог вырваться раньше, потому что в городе, в котором он жил, его много чего держало, но как только он со всем этим справился, то сразу же приехал сюда. Вовремя, скажу я вам, потому что точное расположение поместья Эйнджел мало кто знал, а тратить время на длительные поиски мы не могли себе позволить. Время уходит. «Как поживают братья Парри? Уверен, что хорошо. Я ведь говорил вам, что вы этим сделаете доброе дело. Каков я, а? Наверное, не ожидали? Но давайте ближе к делу. Сегодня вам придется прокатиться за пределы Академии. Ваша следующая цель — поместье Эйнджел. И вы там не затем, чтобы узнать, кто убил супругов Эйнджел, ведь понятное дело, что это был я и мои слуги. Дело тут в другом. Миссис Эйнджел была очень странным Стражем, появилась буквально из ниоткуда, и об ее прошлом не было известно практически ничего. И если вы в этом не уверены, то вам дорога в поместье, которое хранит свои тайны». Может, воссоединение семьи Парри и было хорошим делом, но его «игры» были очень грязными. Мы вмешиваемся в чужие жизни, узнаем их секреты, а это ужасно. Infandum renovare dolorem*. Боль, с которой люди научились жить и о которой они почти забыли, но из-за Саргатанаса, из-за его жестокого «квеста», нам приходится это делать, потому что иначе нам Нео не вернуть. Предыдущие почти два месяца нам это наглядно показали. Когда Саргатанаса хочет что-то спрятать, это не сможет найти никто. Как мы и предполагала, от поместья Эйнджел остались только руины. Уцелели только две стены — от других же остался только покрытый копотью камень. Даже спустя годы здесь ощущается то, что произошло тогда. Тяготящая аура, но уже ослабшая. Мне она не причиняет неудобств, как тем магам-эмпатам, которые работали тут сразу после пожара. Мне даже не нужно себя экранировать — за почти семнадцать лет здесь аура стала нейтральной. — Прошу прощения, доктор Фушиги, за вопрос, но где вы были в ту ночь? — спросил между тем Алекс. — Многие назовут это счастливым стечением обстоятельств, но я с ними не соглашусь. В тот день Аника отослала меня в соседний город, где застряла ее посылка, и попросила встретиться заодно с Тавром Сонсоном. Когда я вернулся, дом вовсю полыхал, — как можно более спокойным голосом ответил доктор, но я чувствовал, что он до сих пор болезненно переживает смерть родителей Нео, своих друзей. — Потом были разбирательства. Они тоже посчитали странным, что доктор семьи отсутствовал в тот день. В тот момент я не хотел отпираться. Я вообще ничего не хотел. Когда мне сообщили, что в огне погибли все члены семьи Эйнджел, мои ближайшие друзья, я сожалел о том, что остался жив, и хотел погибнуть в том пожаре вместе с Аникой, Микаэлем и, как я думал на тот момент, малышкой Нео. Смертные сказали бы, что я был в депрессии. Не знаю. Возможно. Но я был сильно подавлен, поэтому Тавр разбирался во всем сам. Он был старше меня и мудрее. Я был благодарен ему за поддержку, а потом наши пути разошлись. Он вернулся к семье, а я стал доктором-затворником. Может, это и спасло меня от участи Тавра. Никто и подумать не мог, что заросший и помятый человек, живущий практически в глуши, был семейным доктором уважаемой семьи Стражей, — грустно усмехнулся Идзуми Фушиги. Стоя перед руинами поместья Эйнджел, я понятия не имел, какого черта мы тут делаем. Что можно здесь выяснить, если все сожжено дотла? Здесь уцелели только стены. Но что стены и, главное, как смогут нам рассказать? Я здесь был бесполезен. Я эмпат, а вся аура, как я уже говорил, здесь нейтральна. Эмоции тоже здесь смысла улавливать нет. Так что мы здесь делаем? — Ты совсем ничего не сможешь узнать? — спросил Алекс, и я отрицательно покачал головой. — Но тогда, действительно, что мы здесь делаем? Макс, что ты делаешь? Я обернулся туда, куда смотрел Алекс, и увидел Макса, который стоял у уцелевшей стены, приложив к ней руку. И, правда, что он делает?..* * * Макс
— …Макс, что ты делаешь? — донесся до меня голос моего парабатая. Я обернулся и заметил, что все, даже доктор, растерянно смотрят на то, что я делаю. Интересно получается. Сами спрашивали, что делать, а теперь смотрят на меня, как на умалишенного. Придется объяснить. — У меня есть способность, которой обладает каждый жнец, — начал я, отходя от стены. Видели когда-нибудь несколько котят, которые синхронно за чем-то наблюдали? Вот также и парни с доктором, следили за каждым моим шагов. Лучше, и правда, объяснить. — Некоторые жнецы называют это «кинолентой», кто-то «книгой жизни». Я хоть и сын Лорда, но все-таки еще молодой жнец, а потому я практически никогда не использовал эту способность. — И что ты можешь? — поинтересовался Алекс. Похоже, этого он не знал. Откуда ему узнать? Об этом только сами жнецы знают и ни с кем этим знанием не делятся. — Обычно прикосновением мы способны увидеть жизнь человека или предмета, который носил на себе ауру своих хозяев, — пояснил я. — Это дает нам шанс узнать о прошлом этого поместья. — А раньше ты этой способностью пользовался? — спросил доктор. — Всего один раз, когда родители объясняли мне ее суть, но это было чертовски захватывающе, хоть и утомительно. — Выходит, это наш единственный шанс, — задумчиво произнес Алекс, а затем решительно посмотрел на меня. — Действуй! Ого. Вот так просто? Ну, ладно. Я вновь подошел к стене, полностью сосредотачиваясь на том, чтобы узнать прошлое этого места. Очень медленно, но я смог в обратном порядке увидеть произошедшее в этом месте. Пожар, который последовал за убийством Аники и Микаэля. Рождение Нео. Я старался останавливаться только на самых крупных событиях, вскользь пробегая по обыденным. Жизнь в поместье Аники и Микаэля. Первое появление Микаэля. Жизнь Аники и… все. Все? Я нахмурился. Какого черта? Я пытался проникнуть все дальше в прошлое этого места, но у меня не получалось. Спросите, почему? Все просто. Жизнь этого места началась с появления Аники Эйнджел. И больше ничего. Я сравнивал это с тем, что сумел узнать о нашем поместье. События прошлого уходили очень далеко. Жизнь замка Блэдэз (так называется поместье Лорда жнецов, которое, как и другие поместья Лордов, находится в Этернии) началась с Мэлика, а потом замок запоминал жизнь его потомков вплоть до сегодняшнего дня. А тут пусто. Дальше Аники прошлого у этого места нет. Но как так? — Жизнь этого места начинается с Аники, но я не понимаю, как такое возможно. Не может быть, чтобы она была из тех, кого мы называем достойнейшими, потому что сведения, которые нашел Алекс, говорят, что она чистокровный Светлый Страж. Но что тогда известно об ее родителях? Почти ничего. Только то, что говорила она сама об этом, — растерянно размышлял вслух я. — Я не понимаю… Она что, появилась из ниоткуда? С Небес свалилась? — Я не знаю, Макс, — ответил доктор, хоть мои вопросы и не были заданы напрямую ему. Я, скорее, вопрошал у вышеупомянутых Небес. — Я знаю только то, как ты говоришь, что сказала об этом сама Аника. Ее родители погибли, когда она была совсем маленькой. Ее вырастил доверенный друг семьи. Это все, что она сказала, а о другом я и не спрашивал, потому что не хотел лезть в ее жизнь. Если бы она захотела рассказать, то просто сделала бы это. — Да, я понимаю, — кивнул я. Мы только думали, что разобрались в прошлом родителей Нео, но, оказывается, Аника после себя оставила большой знак вопроса. О ее прошлом было почти ничего неизвестно. И, как всегда, Саргатанас оказался прав, как бы горько не было это признавать…* * * Киба
Настал предпоследний, двенадцатый, день, от которого мы ждали чего угодно. Это было последнее задание, после которого, наконец, мы сможем вернуть Нео. Наблюдать за Максом было порой тяжело, но хотя бы такая слабая надежда удерживала его наплаву. Возможно, уже завтра Нео вновь будет с нами рядом. Сегодня же пришла предпоследняя записка. «Вы хорошо справлялись с моими заданиями, но то, что сегодня предложу открыть вам я, уверен, докажет вам на что вы готовы пойти, чтобы вернуть ее. А секрет касается двоих из вас. И только эти двое знают, о чем идет речь, хотя, думаю, другие тоже догадываются. Перед ними стоит выбор: открыть секрет или навсегда попрощаться с Нео. За вами выбор». Секрет, который знают двое из нас? Вот черт! Это ведь он, наверняка, о том, почему Макс и Алекс так долго друг с другом не общались. Вот как раз об этом мы с Эйсом ничего и не знаем. Не знаем, что могло разрушить столь сильные узы дружбы. — Макс. Алекс, — позвал я их. Смотреть на них было больно. Похоже, это не самое приятное для них воспоминание, как мы и предполагали. Что-то ужасное произошло в тот день. Будь проклят Саргатанас со своими играми! — Что случилось, парни? — Это… — прервал себя Алекс. Бросив взгляд на Макса, он тяжело вздохнул и продолжил: — Вы уже догадались о чем пойдет речь. Это рассказ о том, почему мы с Максом больше не разговаривали… — Давай лучше я, — прервал его Макс. — Ведь во многом тут моя вина…* * * Макс
— Это произошло семь лет назад. Помните лесной домик, в котором жил наш учитель, и где проходили все наши тренировки? — Киба и Эйс кивнули, а я продолжил рассказ: — В тот день мы были на поляне позади него, предназначенной для тренировок. Только я и Алекс. Учитель вместе с вами, — я кивнул в сторону Эйса и Кибы, — отправился в город, и до вечера вы не должны были вернуться, поэтому мы решили тогда потренироваться вдоволь… Замах. Удар. Защита. Удар справа. Подсечка. Уход. Удар. Над поляной разносились звуки ударов. — Надоели мне эти деревяшки! — отбросил в сторону деревянный меч Макс. — Давай сразимся настоящим оружием! — Но ведь учитель говорил, чтобы мы без него не брали в руки оружие, — сомневается Алекс. — Мы еще мало о них знаем. — Я знаю… — тоже засомневался Макс, но предстоящее сражение на настоящих мечах было привлекательнее. — Но ведь сейчас учителя нет. Ничего ведь не произойдет, а мы ему и не расскажем! Алекс еще некоторое время посомневался, но не смог не согласиться: — Хорошо! Идет! — Здорово! — Я тогда призвал свое оружие, Катару, а Алекс сбегал за мечом в хижину. Нам запрещали трогать оружие, но тогда мы были детьми и не могли предположить, что игра может кончиться чем-то плохим… Друзья сражались осторожно, ведь это не деревяшки, можно серьезно друг друга ранить. Но это было в первые несколько минут боя, а затем ими начал овладевать боевой азарт. Макс так увлекся боем, что, не задумываясь, призвал истинный облик Катару — Косу Смерти. И не сдержал свою силу. Макс помнил удивленный, а потом испуганный взгляд Алекса, когда Макс с косой в руках бежал прямо на него. Сначала Алекс подумал, что друг просто шутит, но бесчувственное лицо Макса изменило его мнение. Он хотел его убить. Алекс не успел отскочить в сторону, лишь смог немного увернуться. Коса не убила его, но болезненно скользнула по шее. Алекс коснулся шеи. Руку тут же залила горячая кровь. Он был удивлен. Удивлен силе Макса, своей ране и пораженным, полным боли глазам Макса, когда тот пришел в себя и, дематериализовав Катару, понял, что натворил. В его глазах было столько ужаса и боли, что Алексу стало больно смотреть на друга. — Макс… — хотел утешить друга Алекс. Ему с трудом удалось произнести имя друга. Макс не понял, что именно хотел сказать Алекс. Наверно, подумал, что он хочет назвать его монстром, поэтому Макс и убежал. Алекс хотел его остановить, но не было сил. Он с трудом сумел связаться с учителем, прежде чем потерять сознание. Учитель оказался дома мгновенно, оставив Кибу и Эйса в городе под присмотром своего знакомого. Он запретил им возвращаться домой сегодня, сказав, что они сделают это, когда он разрешит. Учитель нашел истекающего кровью Алекса на тренировочной поляне и тут же использовал исцеление, чтобы остановить кровь и ускорить регенерацию, ведь оружие, которым был ранен мальчик, было слишком опасным, чтобы медлить. Настоящее оружие смерти. Учитель убедился, что жизни Алекса ничто не угрожает, и отправился на поиски Макса. Он нашел мальчика в паре сотен метров от дома. Убежать дальше у него не хватило сил. Он сидел, обхватив колени руками, и рыдал. — Макс, — позвал его учитель, садясь рядом с мальчиком. — Макс, посмотри на меня, — мальчик поднял на учителя свои заплаканные глаза. — Вот и хорошо. — Ничего не хорошо! Я ранил Алекса! А если он умрет?! — Не умрет, — успокаивающе погладил мальчика по голове учитель. — Я позаботился о нем. Алекс немного отдохнет, и с ним все будет хорошо. — Правда? — спросил Макс, посмотрев на учителями полными слез и надежды глазами. — Правда, — кивнул учитель и даже улыбнулся. — А теперь идем! Возвращаемся домой. Мы вместе дождемся пробуждения Алекса. Макс крепко обнял учителя и тихо заплакал, но в этот раз от облегчения. Алекс был жив — большего ему и не надо. Когда они добрались домой, мальчик спал на руках учителя, устав от переживаний этого дня. На следующее утро Макс сидел у постели Алекса, ожидая его пробуждения, чтобы извиниться. Но ему не пришлось ничего говорить. Алекс опередил его. — Все хорошо. Со мной все хорошо. Я понимаю, что в тот момент это был не ты. Я не злюсь на тебя и ни в чем не виню…* * * Алекс
— Но несмотря на эти мои слова, Макс все равно винил себя в том, что произошло в тот день, — закончил я рассказ вместо Макса, который смущенно опустил взгляд от моих слов. — Как только я поправился, он уехал домой и не желал со мной общаться, считая себя опасным. Он был ребенком, и это тяжело на нем сказалось. Я понял это позже, повзрослев. Тогда же учитель отвез меня домой, и я попросил не говорить его вам ничего о том, что произошло. — Простите, что не сказали вам раньше, но это для нас было чересчур личным, — искренне извинился Макс. — Дурак, — это было первое, что произнес Эйс, выслушав наш рассказ. — Что? — растерялся Макс. — Ты дурак, и этим сказано все, — насупился Эйс и отвернулся к окну. «А парень прав», — с улыбкой передал я Максу свои слова. Ответом мне был красноречивый взгляд Макса. А что я сказал? Эйс ведь, и правда, прав. Но только не Макс один был дураком в этой ситуации, но и я. «Макс, мы с тобой оба дураки», — усмехнулся я…* * * Киба
На тринадцатый день записки от Саргатанаса мы ждали с опаской. Оставались считанные часы до того момента, когда Макс не сможет ничего сделать, чтобы спасти Нео. Вполне могло статься так, что новой записки не будет, а мы будем ждать ее как дураки. Или, наоборот, придет, но в ней Саргатанас просто посмеется над нами. Эти часы ожидания стали часами напряженного ожидания. — Ребята, вам тут что-то вроде посылки, — произнес мистер Ллойд-Парри (мы пока не знали, как лучше его называть), входя в комнату отдыха, в которой мы проводили большую часть времени. Преподаватель положил на стол небольшую коробочку, веточку небесно-голубого филиппинского клеродендрума (на этот раз цветок не был засохшим) и записку. «Ну, вот и настал день, которого вы ждали с нетерпением. У вас остался час, чтобы вернуть Нео к жизни. Спросите, где она? В коробочке, к которой была приложена записка, находится камень телепортации. На нем лежит заклинание перемещения в одно конкретное место, рассчитанное на два использования. Думаю, вы догадались, куда оно вас переместит. Воспользуйся этим шансом, Максимилиан, и не упусти его. Другой возможности не будет». — У нас есть всего один час, — произнес Макс. — Да, и мы воспользуемся этим камнем, — решительно сказал Алекс, открывая коробочку, в которой, действительно, лежал камень телепортации. — Всего два перемещения. Он не соврал. — Тогда чего мы ждем? Пора действовать. Время уходит…* * * Алекс
Предупредив директора, братьев Парри и оставив на связи доктора Фушиги, мы воспользовались камнем, который перенес нас в какой-то странный мир. Странный он был тем, что кроме замка в совершенно пустой местности, там не было ничего. Как не было и живых существ. Оно и понятно, ведь Нео все-таки мертва. Переглянувшись, мы направились внутрь замка, который казался немного безликим. Таких замков в мире полно. Ничем особенным этот не выделяется. Также в воздухе витала странная аура, едва уловимая, но я пока не мог понять, что она означает. Внутри замок тоже ничем особенным не отличался. Все комнаты на первом этаже были открыты, но там стояла совершенно обычная, можно сказать, безликая мебель. Вот только здесь было много цветов. В комнатах и коридоре. Черные орхидеи и белые розы стояли в вазах или просто лежали на полу или полках. И ни одного завявшего цветка. Словно кто-то их каждый раз обновлял, но вряд ли этим занимался Саргатанас или кто-то из его подчиненных. Это было не в их стиле. Мы поднялись на второй этаж, который тоже был уставлен цветами. Большая часть комнат была обманкой. И лишь одна оказалась настоящей. Именно туда мы и вошли, в удивлении остановившись на пороге. Если нам казалось, что цветов много в коридорах и комнатах на первом этаже, то эта комната буквально утопала в них. Опять же черные орхидеи и белые розы. Казалось, здесь не было ни одного свободного места, которое не было бы занято цветами. Но и не это так привлекло наше внимание. На буквально королевской кровати, усыпанной по бокам розами и орхидеями, лежала Нео, еще более бледная, чем была, в красивом темно-синем платье в пол (немного греческого стиля), открывающего руки и плечи и с вырезом от бедра. Пространство на кровати вокруг нее было выложено теми самыми небесно-голубыми цветами — филиппинским клеродендрумом. Это было прекрасное зрелище, если бы не осознание того, что в этой комнате лежит Нео, чья жизнь оборвалась тринадцать дней назад. — Макс, время, — произнес я, отвлекаясь сам и отвлекая других от созерцания прекрасного и одновременно ужасного зрелища. — Да, конечно. Макс подошел ближе к кровати и опустился на колени рядом. Он позволил себе несколько секунд, чтобы посмотреть на нее, нежно коснуться пальцами холодной кожи лица. Она была прекрасна, пусть жизнь и покинула ее тело. Но он здесь, чтобы вернуть эту жизнь. Чтобы вновь касаться ее, смотреть в ее прекрасные голубые глаза, ловить ее улыбку и… целовать. Он любил ее, в чем уже успел признаться. Пусть он не получил словесного подтверждения, но поцелуй, который Нео разделила с ним, говорил сам за себя. Магия любви сработала — чувства были взаимны. Макс коснулся ее и призвал все свои силы, готовясь возвращать ее. Ему нужно было только коснуться тонкой нити связи, соединявшую ее душу и тело, укрепить ее, но… Этой нити не было. — Что…? — растерянно прошептал Макс и сосредоточился вновь. Но его вновь ждало разочарование. Он не находил того, что искал. — Макс, что не так? — почувствовал я неладное. — Мы опоздали… — сокрушенно прошептал Макс. — Что ты такое говоришь? — не поверил свои ушам я. Как мы могли опоздать? У нас было еще не менее сорока минут. Как? Мы пробыли здесь не больше десяти минут. Так не бывает. Что пошло не так? Почему мы опоздали? — Ты слышал, что я сказал, — резко произнес Макс и, не сдержавшись, заплакал, сжимая в объятиях тело Нео. Его плач был больше похож на рыдание, рыдание потерявшего все человека, и он мог себе это позволить. Он потерял свою любимую. И это произошло не сейчас даже, не две недели назад, не месяц. Это произошло тогда, когда мы не успели остановить сабнака, который похитил ее. Тогда он потерял ее, но до конца надеялся, что вернет. Сейчас, когда все было закончено, когда мы не успели вернуть ее, он имел право выразить свое горе слезами. В этом не было ничего постыдного. Это было нормально. Я подошел в нему ближе и просто положил руку на плечо, давая понять, что он не один в своем горе. Что я мог ему сказать? Как утешить? Слова не принесли бы ему счастья, они не вернули бы Нео. Поэтому я просто был рядом, как его парабатай, как его друг, стараясь сдержать собственные слезы, которые здесь оказались бы просто лишними. Кто-то из нас должен держать себя в руках, чтобы быть готовым действовать и поддержать остальных. Что ж, таким человеком попытаюсь быть я. Я слышал, как тихо заплакал позади нас Эйс. Закрыв лицо руками, он сполз по стене и плакал, потому что, как и все мы, тяжело это переживал. А еще он был первым, кто познакомился с Нео, предложил ей свою дружбу. Возможно, он даже винит себя в этом. Но каков в этом смысл? Нео бы все равно стала жертвой Саргатанаса. А так она хотя бы была счастлива. Рядом с Эйсом Киба в ярости ударил кулаком в стену, которая от этого удара пошла трещинами, прошептав: — Черт! Это был его способ справиться с эмоциями, захлестнувшими каждого из нас. Мы шли сегодня в это место, чтобы вернуть Нео, полные надежды, что у нас это получится. Возвращаемся же мы с ее мертвым телом, разбитые горем и наполненные еще большей ненавистью к Саргатанасу… Примечания автора * Игра слов. Вечность — англ. Eternity, а Этерния — авторское слово, производное как раз от звучания слова Eternity. * Infandum renovare dolorem — лат. Ужасно вновь воскрешать боль
