Синектум

Томас смог избавиться от навязчивого присутствия друзей лишь ближе к вечеру. Тереза считала своим долгом приготовить Томасу невкусную пасту и остаться, пока он не съест всё до чиста. И хотя кусок в горло не лез, парень всё же искренне оценил старания девушки. Вечно круглые глаза Бренды настороженно следили за каждым движением брюнета, а особенно пристально — за вилкой в его руках, будто бы Томас мог в любой момент вонзить острые зубчики себе в горло. В какой-то момент он не выдержал и громко расхохотался от нелепости ситуации. Две девушки так вжились в роль мамочек, что сами этого не заметили и продолжали свои чересчур заботливые действия до последнего. Благо рядом был Минхо, который всё время недовольно бурчал, притворно обижаясь, что ему не уделяют столько внимания. Отправив наконец всех по домам — при этом пообещав, что, если что, он тут же позвонит, — парень облегчённо прислонился к двери. Это был слишком эмоционально изнурительный день. Новости об убийстве очень похожего на него парня, незнакомый белый волос, который, Томас был уверен, принадлежал той блондинке, с которой он раньше столкнулся. Всё это навалилось как снежная лавина, с головой засыпав парня вопросами без ответов. С целью проветрить голову Томас выбрался на улицу и совершил долгую, спокойную прогулку в парке. Свежий вечерний воздух с запахом пробудившейся от зимы зелени очистил затуманенную голову. Если в жизни случаются необъяснимые вещи — нужно их принять, отпустить и больше себя не терзать тем, на что не имеешь никакого влияния. Томас утешал себя всеми возможными способами, и под конец прогулки ему и вправду удалось избавиться от пульсирующего чувства тревоги. К квартире парень подходил налегке, обдумывая планы на завтра и мысленно готовя себе вкусный ужин. Томаса захватили фантазии о поджаренных куриных наггетсах с соусом тартар, пока он медленно прокручивал ключ в замке. Парень не сразу понял, что ключ не вошёл до конца в скважину. Медленно потянулся к ручке двери и нажал — дверь со скрипом отворилась. Томас стиснул зубы — от ноющей боли в челюсти он мгновенно скривился. Он был уверен, что запирал дверь, ведь всегда это делает. Первоначальный внутренний страх резко сменился нерешительностью в дальнейших действиях, но затем оставил после себя лишь твёрдую уверенность в одном: это квартира Томаса, и Томас не потерпит незваных гостей. Даже если сама смерть пришла к нему — он не боится. Он тихо ступил в коридор, стараясь не издавать ни звука. Почти уверен, что его ждёт загадочная незнакомка, Томас только жалел, что у него нет ничего, хоть отдалённо напоминающего оружие. Он мысленно выругался — какое оружие, это же просто девушка. Странная, да, но всё же девушка. Он направился в комнату, на ходу прикидывая, что делать. Томаса ждали в спальне, удобно устроившись в мягком кресле. Брюнет разочарованно приоткрыл рот, увидев вместо воображаемой блондинки с пистолетом в руках спокойно сидящего Ньюта. — Томми, я уже заждался, — послышался недовольный голос из угла. В комнате было темно, и Томас слабо различал черты лица Ньюта, но был уверен, что тот улыбается. — Как ты попал сюда? — всё ещё не веря своим глазам, Томас со всей силы отдёрнул шторы, и комната наполнилась лунным светом. Вот только Ньют не испарился, как плохой сон, а всё так же продолжал восседать в кресле, заинтересованно наблюдая за попытками Томаса осмыслить происходящее. — Очевидно, через дверь, — непринуждённый голос блондина вернул Томаса на землю. Напряжение и страх медленно покидали тело, оставляя лишь усталость. Сарказм в голосе Ньюта он решил не замечать — в конце дня сил уже не осталось. Томас медленно присел на кровать — как раз напротив Ньюта, так что они оказались лицом к лицу. При слабом освещении глаза блондина казались чёрными дырами, затягивающими в свои владения. Интересно, глаза Томаса тоже сейчас так выглядят? — Я запер дверь, — уверенно произнёс брюнет. — Уверяю тебя, что нет, иначе, — Ньют лениво посмотрел на Томаса, будто объясняя ему алфавит, — меня бы здесь не было. Брюнет опустил взгляд на руки, пытаясь вспомнить, действительно ли он был настолько небрежен к собственной безопасности. Томасу казалось, что его обманывают — вот только делает ли это Ньют или он сам, было неясно. — Я к тебе за услугой. — Ого! — не удержался Томас. — Тебе нужна от кого-то услуга? — Сам не могу это принять, — буркнул Ньют. Брюнет любопытно взглянул на друга, отбрасывая мысли о незапертой двери в самый дальний угол головы. Подумает об этом потом. Возможно, он и вправду забылся. Ньют поудобнее закутался в плед, оставив открытой только голову, и прикрыл глаза. Томас недоумённо уставился на незваного гостя. — Так какая услуга, Ньют? — Ты уже её оказываешь, — ответил Ньют всё так же с закрытыми глазами. Отойдя от первичного шока, Томас смог лучше уловить его голос — он был усталым. — Ты спать собрался, или что? — пошутил Томас, но в ответ лишь услышал, как Ньют равномерно вдыхает и выдыхает воздух. Блондин уснул посреди диалога, и Томас признал это достаточным подтверждением его усталости. Он тихо залез под одеяло, устроившись так, чтобы видеть Ньюта. Томас не хотел признавать, но после всех тревог последних дней он был рад засыпать рядом с ним. Помимо полюбившегося аромата чая с апельсинами блондин принёс с собой безмятежность и спокойствие. Сон мягко укутывал парня, пока он наблюдал за лёгким подрагиванием ресниц Ньюта. Интересно, снятся ли ему сны?

***

Сквозь сон парень ощутил касание холодных пальцев к своей руке, от чего тело бросило в дрожь. Ньют с его чёртовыми ледяными руками! Томас с мысленным выражением крайнего недовольства перевернулся на бок и попытался снова укутаться, но одеяло было нагло убрано прямо из-под носа. Лениво приоткрыв глаза, он огляделся по сторонам в поисках пропажи. Над кроватью возвышался Ньют, впившись взглядом в Томаса. Глаза были такие же холодные, как и руки, от чего парень поёжился. — Ты что-то ищешь, Томми? — прошептал Ньют, склоняясь к нему. В руках он нагло сжимал одеяло Томаса. — Да, Ньют, отдай моё одеяло! От тебя несёт зимой, я сейчас замерзну, — Томас протянул руку, пытаясь ухватиться за ткань, но Ньют успел опередить движение, и Томас схватил воздух. Разозлившись, брюнет приподнялся и предпринял ещё одну попытку — на этот раз успешную. Он довольно ухватился за краешек ткани и, лучезарно ухмыльнувшись Ньюту, потянул со всей силы. Вместе с одеялом на Томаса должен был свалиться и сам Ньют, но тот успел притормозить руками. Казалось, только Томаса смущает сложившаяся ситуация — парень подтянул одеяло ближе, будто оно должно было скрыть его от хищного взгляда Ньюта. Блондин был в нескольких сантиметрах от лица брюнета, и Томас чувствовал его тёплое апельсиновое дыхание на щеке. Он возненавидел себя за чувство эйфории, внезапно растекшееся по телу. Ньют же смотрел выжидающе, но ничуть не смущённо — похоже, его забавляла реакция Томаса. Он плавно склонил голову набок, его пшеничные волосы мягко подсвечивались лучами утреннего солнца. Томас решил, что если бы ангелы существовали в реальной жизни, они бы выглядели именно так. Его изящные пальцы мягко коснулись щеки Томаса и провели едва ощутимую линию вниз, спускаясь к шее и ключице, где замерли. Томас хотел крикнуть, чтобы Ньют продолжал, но тело будто онемело. Ньют приподнял бровь в немом вопросе и, не дождавшись ответа, начал снимать футболку. Томас сильнее вжался в кровать — при виде голого торса блондина по телу пробежали мурашки. Казалось, от дрожи должна трястись кровать, но, возможно, это всё было лишь в его голове. Ньют схватил футболку и резким движением разорвал её надвое — с такой лёгкостью, будто это была бумага. Внимательно осмотрев встревоженного Томаса, он нежно коснулся его руки, будто успокаивая — и, честно говоря, на секунду ему это даже удалось, но эффект быстро исчез с последующими действиями. Ньют начал с силой перевязывать руку чуть выше локтя, причиняя боль. Томас не понимал, что происходит, так же как и то, почему не может двигаться — теперь всё тело было будто парализовано. — Ньют! — всё же удалось выдавить хоть какой-то хрип. — Чшш, Томми, не трать сил, — заговорщицки ответил Ньют с улыбкой. Томасу она показалась уж слишком спокойной и доброй. Его дыхание резко сбилось. Блондин потянулся к карману и, всё так же улыбаясь, достал нож. В сверкающей стали отразилось лицо Томаса. Он и вправду выглядел настолько напуганным — или отражение немного искривлено? Ньют приставил ледяное, такое же, как его руки, лезвие ножа к руке Томаса. Не прикладывая силы, будто сначала делая эскиз, он провёл металлом по бледной коже брюнета, в точности повторяя узоры, которые ещё две минуты назад выводил пальцем на его шее. — Я всегда оставляю себе трофей, — промурлыкал Ньют, заставляя Томаса взглянуть на него. Он сильнее нажал на лезвие, и Томас почувствовал ноющую боль: кажется, блондин оставил царапину. — Хочу твою руку, Томми, — спокойно добавил Ньют, одаривая его странным взглядом. Если бы не сюрреалистическая ситуация, Томас бы назвал этот взгляд влюблённым. Но он не успел ответить — Ньют без предупреждения со всей силы надавил на рукоять, и металл со скрипом вонзился глубоко под кожу, черкнув по кости. Томас хрипло закричал. Резкий удар по щеке откинул остатки ночного дурмана, и Томас рефлекторно поднялся с кровати, перехватывая чужую руку. Кисть была такая тонкая, что он смог обхватить её полностью, и удивился, почувствовав холод, исходящий от неё — это был Ньют. Лунный свет окутывал их обоих — толку от него было мало: различить черты лица стоящего рядом парня было невозможно. Волосы мягко поблёскивали, но чарующий образ ангела из сна не имел ничего общего с реальным Ньютом: тёмным, настороженным, с болезненно бледной кожей. Сон. Это был всего лишь сон. Ньют одёрнул руку, которую Томас даже не собирался отпускать, и начал массировать кисть, пристально всматриваясь в Томаса — зрачки сверкали, как у кота. Нелепая ассоциация окончательно вернула Томаса в реальный мир — дурацкая улыбка, к счастью, в этот раз ускользнула от взгляда Ньюта. — Кричал, будто тебя резали, — язвительный голос разрезал застывшее в воздухе напряжение. Ньют даже не догадывался, насколько он близок к истине. — Это не было достаточным поводом для избиения, — подражая его тону, ответил Томас. Рука брюнета подсознательно потянулась к месту предполагаемого пореза. Он настороженно ощупал кожу и облегчённо выдохнул, убедившись, что рука в целости. — Конечно, было! — парировал Ньют. — Это должен был быть мой первый нормальный сон за неделю, а ты умудрился его испортить. — Если я всё порчу, то что ты здесь делаешь, Ньют?! Что ты хочешь от меня? Ньют всё так же продолжал стоять возле кровати Томаса, не двигаясь. Парень смотрел на него снизу вверх, пытаясь разглядеть хоть что-то. Казалось, блондин даже не дышит — застывший и молчаливый, как ледяная скала. — Хронические проблемы со сном принудили меня, — сквозь зубы произнёс Ньют, всё так же не меняя положения. — Раньше было лучше, но вот уже больше недели я сплю максимум по три часа в день, — парень обречённо вздохнул, будто намереваясь сказать что-то неприятное. — Я отметил, что всегда засыпал в твоём присутствии. Решил проверить, правильны ли мои догадки. Томас с неприсущим ему злорадством отметил, что слышит неловкость в голосе парня. — Если ты попросишь меня — я позволю тебе остаться, — неожиданно для обоих произнёс Томас. В этот раз он смог уловить слабое движение головой со стороны блондина. Томас знал Ньюта достаточно, чтобы даже не видя его лица понять — он зол. — Я упустил очень важный момент во всей этой истории, — будто не услышав Томаса, продолжил Ньют, сверля взглядом брюнета. — Эти проблемы начались, когда в моей жизни появился ты. Исправляй, Томми. Его имя, окутанное ядовитым голосом Ньюта, неприятно засело в голове Томаса. — Напомню, что это ты нагло ворвался в мою жизнь, Ньют, — парень нарочно выплюнул его имя, надеясь, что Ньют это почувствовал. — Повторю ещё раз: или ты попросишь м… Со скоростью змеи, которая делает выпад в сторону жертвы, Ньют заткнул ему рот ладонью и приставил палец к губам, призывая молчать. Его глаза — настороженные, с опасным блеском хищника — имели гипнотизирующее влияние на Томаса, и он мгновенно подчинился. Спустя несколько секунд полной тишины Томас наконец услышал звуки, которые привлекли всё внимание Ньюта. Кто-то настойчиво пытался открыть дверь. Тихий скрежет становился отчётливее — взломщик, вероятно, решил, что все крепко спят. Томас поднялся с кровати, намереваясь разоблачить незваного гостя, но Ньют мгновенно перехватил его за локоть, останавливая. Томас дёрнулся — сон, в котором Ньют резал эту же руку, был слишком свежим и живым, у него даже возник слабый позыв тошноты. Блондин, заметив это, внимательно осмотрел его и кивнул сам себе, будто подтверждая догадки. Он ничего не сказал. Тихо и плавно, как кошка, Ньют направился к двери. Томас последовал за ним. Не доходя нескольких шагов до входной двери, Ньют вытянул руку, останавливая его. Они прислушались. Скрежет затих. Через минуту в дверях раздался щелчок. От удивления Томас сделал резкий шаг вперёд, и пол предательски заскрипел. Ньют молниеносно бросился к двери, не забыв наградить его презрительным взглядом. Блондин со всей силы распахнул дверь — но взломщик уже скрылся. Ньют тихо зашипел и слегка стукнул кулаком по двери. Он прекрасно понимал: догонять бессмысленно. И ещё: если бы Томаса намеревались убить — действовали бы иначе. Это очередное предупреждение. Разочарованно обернувшись к Томасу, Ньют наткнулся на недовольное лицо брюнета, скрещённые на груди руки и убийственный взгляд человека, который не понимал, в какой реальности он находится. — Что это было? — голос парня звучал отчуждённо. Его жизнь постепенно превращалась в детектив с нотками ужасов, но на сегодня сил выражать эмоции по этому поводу у Томаса больше не осталось. Ньют целеустремлённо прошёл мимо Томаса назад в квартиру, слегка задев его плечом. Оглянувшись на лестничную площадку, брюнет последовал за ним. Ньют отодвинул занавески и внимательно что-то высматривал в окне. Томас смог различить очертания машины Ньюта, но площадка возле дома была плохо освещена, а его глаза не были приучены видеть детали. Блондин же, очевидно, заметил то, чего ждал. Томас почти инстинктивно почувствовал, как каждая мышца в теле парня напряглась, будто по сигналу. Ньют недовольно цокнул языком и обернулся к другу. — Завтра же сменишь замок, — скомандовал блондин, устраиваясь в кресле и ёрзая, подыскивая удобное положение. — Почему ты ведёшь себя так, будто ожидал этого? — растерянный голос Томаса звучал так же утомлённо, как чувствовал себя Ньют. — Я ничего не понимаю… — Ты и не должен, — лунный свет мягко ложился на лицо Ньюта, подчеркивая острые черты и болезненную бледность кожи. Парень слабо улыбнулся, посмотрев на брюнета. Этого мимолётного взгляда было достаточно, чтобы тепло разлилось по телу Томаса. Минута спокойствия и резонанса без его на это разрешения. Не хотелось признавать, но разрушать эту магию ему тоже не хотелось — особенно после случившегося. Почему-то именно здесь, после попытки взлома, рядом с тем, кто во сне успел придумать сто и один способ его убить, Томас всё же чувствовал себя в безопасности. Но он обязан был спрашивать. — Кто это был? — Я не знаю. — Чего они хотели? На этот раз Ньют помедлил, подбирая слова. — Думаю, это имеет связь с недавним убийством, — осторожно сказал он. Перехватив встревоженный взгляд Томаса, поспешил поправиться: — Я имею в виду, что сейчас все заняты поиском убийцы… или подтверждением самоубийства. У воров сейчас райские времена, до них никому нет дела. — Звучит притянуто за уши, — Томас лёг на кровать, комфортно растянувшись на спине. Он прислушивался к равномерному дыханию блондина. — Если у тебя нет идей, придётся принять эту. Ньют хрустнул пальцами, как делал всегда, когда активно размышлял, и сцепил руки в замок. Томас ничего не ответил, и густая тишина накрыла комнату лёгким полудрёмом. На удивление Ньюта, который был уверен, что хозяин квартиры уже спит, Томас заговорил: — Гиперосмия обозначает чувствительность к запахам, а не зависимость. Я погуглил. Ньют одобрительно хмыкнул, поддерживая тему: — Я же говорил: нет слова, обозначающего такую зависимость. — Почему? Разве это редкость? — В мире слишком много вещей, чтобы каждая имела своё имя, — задумчиво ответил блондин. Он помолчал, ведя внутреннюю борьбу между любопытством и благоразумием. Наплевав на последнее, спросил: — Какой это запах? — Это слишком личное, — притворная отказная интонация была настолько наигранной, что Ньют даже не попытался воспринять её всерьёз. Он вспомнил, как однажды сказал ровно эту же фразу, когда его поймали на любимом цвете. — Ты мне должен, — Ньют намекнул на давний разговор, словно проверяя память Томаса. Смех брюнета стал исчерпывающим ответом. — Уговорил. Долги нужно отдавать, — Томас поднял руки в примирительном жесте. — Этот запах иногда дополняется новыми элементами, но всегда есть два, на которых всё держится. Аромат свежезаваренного крупнолистового чая — настоянный, но без лишней терпкости, слегка пощипывает язык… — парень говорил задумчиво, стараясь в точности описать запах. — И нотки апельсина. Спелого, сочного. Сладость мякоти, смешанная с горечью кожуры. — Не люблю апельсины, — зачем-то сообщил Ньют. — Но ты постоянно пьёшь чай с долькой апельсина, — недоумённо произнёс Томас, приподнявшись, чтобы увидеть блондина. — Мне нравится аромат и привкус, который он даёт. Ты не заметил? Я никогда не ем апельсин, оставляю его нетронутым. Томас и правда не заметил. Он смотрел, но не видел. Не понимая, как мог упустить эту деталь, парень машинально разминал руку. Сон был настолько реалистичным, что призрачные отголоски боли ещё отдавались в коже. — Всегда можно придумать своё название. Улыбка Ньюта была хитрой, как у пакостного ребёнка. Томас ощущал невесомую связь между ними — хрупкую и нестабильную, как тоненькая паутинка, которая может порваться от слабого дуновения ветра. Парень хотел ухватиться за это чувство и продлить его как можно дольше, спросить всё, что тревожит его душу: что с ним происходит и почему в его жизни начались необычные события, кто та блондинка, что оставила свой волос в его доме, видит ли Ньют сны с его участием, убивает ли он его в своих снах так же изощрённо, как это делает в снах Томаса? Брюнет устало прилёг на мягкую кровать, уверяя себя, что сейчас начнёт расспросы, но адреналин давно вышел из крови, и тело окутала приятная усталость, зазывая Томаса закрыть глаза. Он поддался. Вскоре уснул и Ньют. Наконец-то он уснул без борьбы. Впервые за месяцы.