Между небом и землей

Большая часть населения земного шара вместо того, чтобы строить будущее, опираясь на собственные желания, тратит ценное время — иногда даже всю свою жизнь — на попытки соответствовать ожиданиям других. Ты можешь заниматься «нужным делом», общаться с «нужными людьми» ради успеха и признания и не получить в результате ничего, кроме разочарования. Кью давно открыл для себя, как обманчивы такие стремления, не приносящие желанного удовлетворения. Кью не подходил под узкие рамки. Стандарты и ожидания других людей не волновали его. Только вот почему-то стоя на красном с мелкими золотыми вплетениями ковре в тесном из-за массивной лаковой мебели кабинете, он молчал. Тысячи фраз готовы были сорваться с языка. Резкие, местами довольно грубые. За десять минут так и не прозвучало разумного объяснения обрыва связи. По-видимому, начальство не видит необходимости посвящать его в ситуацию. Хотя это его агент находится черт знает где без помощи координатора. Но он молчал, зная, чего ожидает сидящий за столом мужчина в красном галстуке. Сосредоточенности и подчинения приказам. Вопрос, потребовавший вербального общения, стал для Кью неожиданностью. — Внеплановый отпуск или нового агента? — Таким тоном в старой Англии предлагали собеседнику чай. И недоумение, похоже, отразилось на его лице, раз Мэллори снисходительно улыбнулся и добавил: — Разумеется, на время решения проблемы, но кто знает… Вдруг вы не захотите возвращаться. Отпущенное на раздумья молчание продлилось недолго. В карих глазах отчетливо читалось то, что должно было прозвучать в ответ. Кью никогда не стал бы разочаровывать начальство. Ведь так? — Номер подопечного? Ни лишнего слова, ни жеста, выдавшего закручивающуюся внутри тугую воронку из бурлящих эмоций. Разве самоограничение не признак сложившийся личности? В приемной приветливо улыбнулась Ив, но в ее глазах блеснула любопытная искорка. Она не знала, что происходит, а значит, не стоит надеяться на какую-либо помощь с ее стороны. В коридоре суета, мимо торопятся мужчины в одинаковых черных пиджаках и галстуках, нервно сжимая пальцами светлые папки с жирной красной пометкой «Секретно». От следов размазавшегося по коже штампа очень сложно избавиться, Кью знал по себе. После нескольких раз неосторожного общения с документами, имеющими такие метки, он пару дней разглядывал будто покрытую полопавшимися капиллярами ладонь. После испачканного из-за давки в лифте блейзера Кью старался сводить к минимуму необходимость посещения архива. Две минуты пятьдесят восемь секунд — один в хромированной кабине, ползущей по шахте с тихим скрежетом. Кабинет по-прежнему полон людей. Теряя вожака из виду, стадо замирает в испуге и ждет. Не зная чего, просто стоит посреди поля. Вроде бы беги куда хочешь. Но не возникает даже мысли о том, что нужно принять какое-то решение самому. Оставленные без присмотра в белом кабинете аналитики замолкли и устремили ожидающие взгляды на Кью. В звенящей тишине он прошел к своему столу, аккуратно снял очки и растер ноющие виски. Времени было мало, и стоило поторопиться. — Все данные для 007 в архивные документы на общий сервер. Копии ко мне на компьютер. И сразу же зашевелились, застучали подушечками пальцев по черному пластику клавиатур, не переставая переглядываться между собой. Экран ноутбука мигнул, успев без присутствия хозяина погрузиться в сон. Подключение к серверу заняло секунд сорок и нестройными потоками информация от восьми находящихся в радиусе полутора метров компьютеров заполняла отведенную для нее папку. Чистка файлов всегда приводила Кью в уныние. Бездарно потраченный час, кусок жизни фактически. Сидишь и раскидываешь в архивы отделов документы с максимальным весом в пять мегабайт по давно уже сданным делам Бонда. Обычно это мероприятие удавалось отложить на самый дальний выходной, куда-нибудь в конец месяца, или же до раздраженного напоминания рыжей Лорен, системного администратора архива. В общем, Кью тянул до последнего. Сейчас же он почти не моргая следил за открывающимися файлами, несколькими за раз, и, щелкая пару раз мышкой, корректировал строчки. Нарушение, еще одно. В данных за последние три месяца нестыковок особенно много. Сначала исправленный отчет получал М, и только потом правилось все остальное. Отдавать оригиналы — самоубийство. Аналитики неуверенно потоптались около своих столов минут шесть, прежде чем Кью заметил стихший стук. Панель загрузки пуста, файлы успешно сохранены в безопасном месте. Рассеяно оглядев сотрудников через разноцветные мигающие пятна на глазах, он кивнул в сторону двери. В горле пересохло, да и разговаривать с ними не особенно хотелось. Раньше такого желания не возникало, почему все должно измениться сейчас? Тихо гудел ноутбук, нагревая под собой столешницу. Доносился с верхних этажей стук каблуков и звонкий сигнал остановки лифта, открывались где-то двери. Скрежет отодвигаемого стула неприятно резанул по ушам. Кью не торопился. За оконным стеклом загорался ночной Лондон, между домами мелькали размытые точки автомобильных фар. У входа в метро можно было заметить непрекращающийся поток людей, спешащих в теплые освещенные залы подземки. Привычный ритм жизни сбился. Сутки отдыха придется потратить на изучение показателей нового подопечного, после чего встретиться с ним и передать необходимое оборудование. Документы будут присланы по почте, а остальное можно захватить и сейчас, чтобы не тратить понапрасну время. Спуск на лифте до оружейной лаборатории занял четыре минуты, и в это время Кью нервно постукивал пальцами по ноутбуку, оттягивающему сумку на плече. Тридцать стоек, заполненных разобранными достижениями человечества в военной сфере разных марок и калибров. Нужно всего лишь выбрать что-то подходящее. Взгляд остановился на австралийском черном Глоке. Довольно симпатичная и популярная среди армейских спецподразделений и полиции модель, с интегрирoвaнным кoмпенсaтoрoм пoдбрoсa ствoлa и тремя предохранителями. На ее сборку Кью потратит пару минут, ведь он не солдат, и не обязан укладываться в жесткие временные рамки в тридцать секунд. Лaзерные целеукaзaтели и фoнaри, предусмотренные этой маркой пистолетов, и аккуратно отложенные оружейниками в ящик так и остались нетронутыми. Аксессуар, причем бесполезный. Но у каждого свои предпочтения. Маленький микрофон и сигнал-передатчик размером едва ли с большой палец руки были прихвачены из металлического шкафчика у дальних оружейных стоек. На выходе, заполучив косой взгляд пары охранников, Кью поправил сумку, весом вдавливающую ремень в плечо. В толпе прохожих, стремящихся попасть домой как можно скорее, приходилось быть осторожным, быстро уворачиваясь от близкого знакомства с какой-нибудь непотребных размеров тушей и содержимым сумки, защищенным всего лишь слоем ткани. То и дело в такт усыпляющему ритму метро больно ударяли под ребра автоматические зонтики, чьи хозяева не потрудились если не запихнуть их поглубже в сумку, то хотя бы спрятать острые спицы в чехол. В ногу очень удачно впивался розовый зонт-трость, бесивший даже не болезненным давлением металлического наконечника на коленную чашечку, а рисунком из белых большеглазых овец, весело жующих такую же белую траву. Какой цветок с подоконника сожрали дизайнеры фирмы, когда придумывали эту мечту наивного гринписовца? Хозяйка зонта смущенно улыбается, ловя его взгляд, но, похоже, его смысловое содержание не доходит до ее сознания. На ее личике слой тонального крема, поблескивающей пудры и неестественно влажные губы. Жуть. Кью ничего не имел против слабой половины человечества, но доводить себя до такого состояния, когда о твоей естественной внешности остается только догадываться… И повторять это упражнение по созданию эскиза лица с помощью зеркала и косметики весом в три килограмма каждый день…. Румянец пробивается через несколько слоев искусственных румян, немного несимметрично распределенных по лицу. И какую реакцию она планирует вызвать в незнакомом молодом человеке, которому в ногу тыкается металлический наконечник зонта? Может у них и разные взгляды на ситуацию, но лично Кью ничего кроме раздражения не испытывал. Он ловит девушку машинально, когда та выходит на его станции и спотыкается о пустую бутылку из-под пива. И не потому, что от него этого ждут, он мужчина, в конце концов, хотя подобное оправдание и вводит Кью в ступор. Просто орудие в виде чудовищной раскраски зонта находится в неумелых руках, от чего становится еще опаснее, и слишком близко от ребер Кью. А он не собирается заиметь парочку синяков, по крайней мере, не таким нелепым образом. Вновь смущенная улыбка, но раскаянья за собственную неосторожность не наблюдается. Кью никогда не был особенно умел в такой неотъемлемой части построения отношений как флирт. В разговоре чувствовалась фальшь, торопливость, и вообще как-то неуютно становилось. Поэтому оставив девушку, Кью накинул на голову капюшон и пошел к выходу. Холодный ветер жег щеки и шею, шарф благополучно оказался засунутым вглубь сумки, и доставать его сейчас означало лишние десять минут провести на улице. Плюс большая вероятность что-нибудь выронить. Каким образом эти неловкие заигрывания напомнили о 007? Вообще никакой связи. Ежедневные разговоры с Бондом не вписывались в рамки флирта. Просто другие ощущения, и не приходилось вытягивать из себя глупую улыбку или комплименты. Гудок, мягкий баритон в наушнике и взаимное удовольствие от нарушения границ личностного пространства. Странные ощущения, короче говоря. Но пока их обоих такое положение вещей устраивало, можно было и дальше плыть по течению. Восемь минут до полутемного подъезда. Девять, если не успел перебежать дорогу на бешено мигающий зеленый и заслужил визгливое сопровождение автомобильного сигнала. Скрипнул замок вот наконец-то теплое помещение и можно снять сумку, уже порядком отдавившую плечо. Отложил куртку на тумбочку, и, подумав, приоткрыл окно. За день батареи нагрели так, что в блейзере стало душно. В стирку, главное не забыть. В душе как-то разом накатывает слабость. Кью устало прислонился к покрытой кафелем стене, потянулся правой рукой сделать воду погорячее и закрыл глаза. Очки остались вне душевой кабины, так что можно было не бояться за их сохранность и запрокинуть голову, позволяя горячим струям стекать по волосам и спине. Где-то на заднем плане, через шум разбивающихся об акриловую ванную капель, пробилась стандартная мелодия мобильного телефона. Любой номер, не входящий в список, вызывал стойкую неприязнь одним только этим набором звуков. Его создателя Кью собственноручно утопил бы в ванной с успокаивающим кремом, с нервами определенно что-то не то. Минута прошла — незнакомый номер был настойчив. Благо шум воды приглушал внешние звуки. Только когда Кью начал сползать по стене на дно ванны, он закрутил краны и открыл запотевшую пластиковую дверь. Пар вывалил в прохладную комнату, разгоряченная кожа не сразу заметила перепад температур. Оставляя влажные следы босыми ногами, Кью лениво дополз до шкафа. Любимая пижама прилипла к телу, резко зашумел компьютер от прикосновения к тачпаду. Приближение к окну вызвало множество мелких мурашек на руках, но зато форточка перестала пропускать промозглый лондонский ветер. Мобильник засунут под подушку, а очки заняли привычное место. Обновление музыкальной базы, реклама скидочных купонов на лазерную расческу, сайт знакомств с сообщением о блокировке несуществующего аккаунта — большая часть новых писем полетела в мусорку. Лишь музыку Кью решил просмотреть позже. Копии данных с рабочего ноутбука перенеслись в аккуратно спрятанную папку среди системных программ домашнего и любимого компьютера. Пути сохранения аккуратно подчищены, мало ли. Не каждый день приходится тырить информацию из рук родного правительства. Последнее полученное Бондом задание. Запись разговоров, точек передвижения маяка, который Ноль-ноль-семь носил с собой с той первой встречи в музее. Что же так взбудоражило МИ-6? С момента прибытия агента на место прошло не так много времени, и натворить ничего противозаконного он не успел. Сбой в датчике? Нет, в своих маленьких гаджетах Кью был уверен. Из динамика телефона раздается седьмой трек из очередного альбома Волфмозер, предвещающий не слишком приятный разговор с начальством. Надо же как-то выделять его среди прочей мелкой нечисти из телефонного списка… Спокойный, может быть немного насмешливый голос. Но до интонаций Бонда, выходящих за рамки рабочего диалога, далеко. — Кью, сведенья о работе 007 не лучшее чтиво за пределами вашего кабинета. Но это, разумеется, случайность. — Мэллори почти смеется. — И постарайтесь не выходить сегодня за границы базы данных Великобритании. Наш разговор на эту тему не повторится, я правильно понимаю? — Да, сэр. — Прекрасно. Агент ждет вас завтра в час дня. Думаю, место вам известно. Короткий разговор, максимально информативен, в меру насыщен угрозами. Впрочем, какие угрозы от правящей верхушки МИ-6, так, дружеское предостережение. Но вторую беседу на тему превышения полномочий и нарушение правил уже лично в удушающем лакированном коробе, именуемом кабинетом Мэллори, переживать не хотелось совершенно. Удалять данные или не удалять? Знал ли великий драматург, как будущие поколения будут извращать монолог его произведения? Ни рисковать любимой работой, ни расставаться окончательно с непредсказуемым агентом, не хотелось. Но с другой стороны, начальство просило не выносить данные за пределы здания… Перепроверив файлы, и для надежности отправив ложные сетевые хвосты, уже погасив экран, Кью задумался. А стоит ли 007 таких хлопот? Предшественница Мэллори считала, что стоит. Сам Кью придерживался этого мнения почти два года, и вопрос даже не вставал на повестке дня. Просто подсознательная установка. Ни мгновения сомнений. За окном постепенно стихает шум автомобилей, остается только тихое поскрипывание старого кованого фонаря. В квартире, принадлежащей еще утром координатору агента Ноль-ноль-семь, у лежащего на кровати человека в груди истерично билось сердце. Наверное, оно само не понимало, почему вдруг так заволновалось. Тиканье часов усыпляло, но от обилия разномастных мыслей виски сдавило болью. Спустя полчаса нарастающей пытки пришлось подняться с постели. Жуткая слабость, дезориентация в пространстве, в общем, чувствовал себя Кью довольно мерзко. Отвратительная кипяченая вода из чайника и две таблетки в пленочной оболочке с чересчур уж ярким цитрусовым привкусом. Доползти и снова упасть на кровать, закутавшись в одеяло, как в термо-кокон. Если от таблеток будет какой-то эффект, то к утру Кью основательно вспотеет, пролежав закрученным в несколько слоев. В голове неприятная тяжесть, но кроме этого никаких других признаков простуды. Еще пара капсул закинуты в рот. Если производители хотели перебить неприятный вкус лекарства насыщенным апельсином, то им это удалось. И все последующее, что попадет в рот, будет распознаваться мозгом именно так. Гамбургер, картофель, кофе. Внешний вид перестанет иметь значение. Вкус один и тот же. Кью поморщился и громко захлопнул дверь. И в коридор тут же выглянула любопытная физиономия доброжелательной и законопослушной пенсионерки. До сих пор непонятно, по каким параметрам эта личность приняла Кью сначала за уголовника, потом за наркомана, а когда он привык к последнему, статус начал колебаться между педиком и проституткой. И, кажется, она сама не определилась до конца, кем именно приходится молодой сосед, живущий через четыре двери. Поэтому, встречаясь с пожилой дамой на лестнице, он с интересом дослушивал ее негодования в адрес современного воспитания и гадал, каким же эпитетом будет закончена тирада. В этот раз ее, похоже, одолели сомнения, и Кью оказался и уголовником, и наркоманом, и проституткой одновременно. Спорить по данному поводу не хотелось совершенно, да и смысла не было. Просто в следующий раз выяснится, что он еще и угрожал ей ножом, или что-нибудь похуже. Участвовать в фантазиях семидесятивосьмилетней старухи Кью не собирался. На улице необычайно тепло. И в метро в это время дня пустота. Только шумные подростки толпятся вокруг пухленькой женщины в больших круглых очках и нелепом клетчатом берете, создавая иллюзию жизни. Наверное, экскурсия. Любой, кого не приковывает к рабочему месту четыре стены, сейчас в парках. Либо выскальзывает под любым предлогом, чтобы насладится редкими в это время года солнечными лучами. В знакомый музей Кью входит неторопливо, до назначенного времени еще четыре минуты. Зачарованно рассматривает заключенные в раму полотна, расстегивая по дороге куртку. Женщина в темно-зеленом по фигуре костюме приветливо кивает и сообщает о вновь открытом после реставрации зале. Информация запоминается, но Кью вряд ли воспользуется ею сегодня. Не то настроение. Пустынные коридоры, только эхо шагов и множество незнакомых лиц с замершим навечно выражением. Скамья с узкими ножками из темного дерева. Картина великого британского художника. Старый фрегат медленно влачится к своему последнему жилищу небольшим, фыркающим, исторгающим дым и пламя, буксиром. Ярко-красное солнце, освещающее целое воинство вспыхивающих облаков и реку, флотилия кораблей, постепенно тающая вдали. Одна из многих впечатляющих работ в этом зале. Вроде ничего не значащие событие. Таких миллионы. Встреча двух незнакомых людей. Но если всмотреться в их недолгую историю, то эти несколько минут и пара сказанных фраз значат достаточно, чтобы помнить об этих мгновениях. Кью проходит мимо до круглой арки. Он рад, что этот зал и картина Тернера останутся связаны с другим человеком. Ряд скамеек пуст, если не считать одинокого мужчины практически в конце помещения. Ничего выдающегося в принципе. Голова склонена над мобильным телефоном, пальцы с крупной сеткой порезов что-то быстро набирают на экране. Рыжие волосы, только у натуральных такой потрясающий оттенок. Плавный переход от темного янтаря к золотистой карамели. Чистое выбритое лицо, нос с горбинкой. Даже если будешь внимательно рассматривать его лицо, не моргая, единственное, что сможешь описать потом, — цвет волос. Ну, может быть еще мелкую россыпь веснушек. — Кью. — Так непривычно слышать свое имя из чужих уст. Даже в Ми-6 крайне мало людей, которые обращались бы к нему напрямую. В основном электронные заявки и уточнения. Кью садится рядом, некоторое время рассматривает копию работы Манчини и чувствует некоторое родство с багажом, окружающем сидящую женщину и находящимся в беспорядке. За два года, проведенных в близком радиочастотном контакте с Бондом, подсознание успело составить внутренний план, который разрушился за сутки, собственно, из-за отсутствия главного значения. Агента с двумя нулями. И теперь Кью находился в некотором замешательстве. Так же, как и эта неизвестная женщина, закутанная в черное пальто, в окружении багажа. Когда начинаешь чувствовать сходство с неодушевленным предметом, стоит задуматься о своем душевном состоянии. Личность, сидящая справа, только усиливает это настроение. Аккуратный контейнер — Глок, мобильник с несколькими полезными и приятными дополнениями, датчик-маяк — извлечен из сумки и бережно передан в руки агента. Щелчок затворов, и все содержимое перекочевывает в карманы пиджака нового хозяина. Контейнер возвращается к Кью. — Связь стандартна, номер забит в программу телефона. В ближайшие два дня вы должны покинуть страну. Потребуется информация — не геройствуйте без необходимости. Я всегда на линии. И постарайтесь вернуть выданные предметы в целости. Агент внимательно выслушал, лишь кивая в нужных моментах. — Если нет вопросов, то желаю удачи. По-видимому, вопросов не было, раз мужчина распрощался и быстро покинул выставочный зал. Надо будет запросить данные нового агента, а то как-то неудобно немного. Кью даже имени его не знает. Но с другой стороны, еще вчера Мэллори предполагал, что этот союз будет временным. Стоит ли заморачиваться такой ерундой. Хоть бы, хоть бы. Кью тоже не стал задерживаться и, поднявшись, направился к выходу. Лишь на несколько секунд замер у четырехфутового холста, изображающего корабль, море и закат. Но только потому, что Тернер висел в соседнем зале. Только из-за этого. Сила человеческого убеждения, особенно убеждения себя самого, одна из величайших во вселенной. На длинных каменных ступенях музея локоть сжала чья-то рука. Несколько раз моргнув, привыкая к солнечному свету, Кью спросил: — Вы все еще здесь? — Пять минут достаточно, чтобы добраться отсюда до метро и быть на расстоянии нескольких станций. — Подстраховался, доверять метеорологам последнее дело, — мужчина покрутил в руках небольшой зонт, затянутый в плотный чехол. Кью кивнул и, сочтя беседу законченной, спустился по ступеням вниз. Далеко отойти ему не дали. Неужели он что-то забыл? Все основные контакты в телефоне, если потребуется что-то еще — мобильный номер Кью так же забит в адресную книгу. На вопросительно поднятые брови агент улыбнулся. — Нам по пути. — Вот так, просто. В Лондоне проживают свыше восьми миллионов человек. Куда бы ты ни пошел, многим будет «по пути». Впрочем, неважно. Несколько кварталов они шли рядом. Мимо пробежали дети, сжимая в руках смешные игрушечные автоматы и мечи из мягкого пластика. Вход в метро пройден, Кью решил, что прогуляться пешком будет не лишним. Да и орава школьников в форме разных цветов, принудительно посетивших экскурсию в музее, пугала его до дрожи. Слишком много шума, несобранности, и как результат — толкотня и перетоптанные ноги. Впрочем, можно было бы, наверное, и потерпеть временное неудобство. Всяко лучше неожиданного спутника рядом. Молчание становилось напряженным и неловким. А мужчина, неторопливо шагающий по левую руку, не собирался, кажется, оставлять своего нового координатора одного. Немного помявшись, Кью спросил: — Как вас зовут? — Вы не смотрели дело? — Глаза карие, неожиданно темного, почти черного цвета расширились в удивлении. — Много работы. — Обидно… Дэвид. Дэвид. Просто Дэвид… Если его фамилией окажется что-то короткое вроде Боул, Брукс и так далее, то Кью, сочтя это издевкой, вышлет через многоканальный сервер общей сети на компьютер Мэллори пару сотен спам-сообщений с эротическим содержанием. Может быть еще и порно-банер с блокировкой экрана. Уж себя Кью знал, фантазия уже пошла обрисовывать варианты мести. Мелочно, да и повод фактически высосанный из пальца. Но Кью не любил делиться. А сейчас у него нагло и без причины забрали то, что он считал своим. И очень хотелось немного выпустить пар. До следующего входа в метро минут пятнадцать энергичного шага. Дэвид потянулся к носу, чуть раскрасневшемуся и распухшему. Аллергия? — Любопытные порезы. — Сказал Кью. Вопрос он так и не задал, считая такие вещи совсем уж личным. — И весьма болезненные. — Мм? — Кью поправил сумку на плече, прикинув, сколько именно ему «по пути» с новым агентом. — Гитара. — Профессионально? — Это уже интересно. Он тоже раньше пробовал, но надолго юношеского запала не хватило. Кончились батарейки, наверное. И система внутреннего обеспечения бункеров в Иране заняла в списке интересов лидирующее место. — Балуюсь на досуге. А вы? Что-нибудь кроме компьютеров. — Дэвид пожал плечами, и сделал рукой странный жест, который, должно быть, означал это самое «что-нибудь». Жарким сексом с агентом посредством электрической зубной щетки. Весело. Но об этом никто не узнает. Никогда. Совсем. Кью выдохнул. Попытки казаться более-менее адекватным членом общества вытягивали из него все силы. Даже с крашенным Виктором из отдела по связям с общественностью, резковатым, а для женщин так вообще довольно грубым, у него было больше тем для обсуждения, чем с мужчиной рядом. Бонд. Нет, ну нельзя же сводить все окружающее к одному множителю. Или можно… Кью очнулся от тревожащих мыслей, когда плеча коснулась рука. Надо научится не думать. Пара таких слепых походов в одиночестве, и он просто вырубится посреди улицы. Или же обретет близкое знакомство с лобовым стеклом автомобиля. Шагах в четырех кованая лестница в несколько ступеней, распахнутые настежь двери и выставленное меню на тротуаре. Случайность? Разумеется, именно сейчас на пути совершенно случайно оказался ирландский паб. — Не составите компанию? — Дэвид не разочаровал и спросил именно то, чего от него ждали. — Не вижу необходимости. — Нам предстоит работать вместе, мне хотелось бы доверять вам. Кью собирался было обойти его, но остановился. Нахмурился. И подумав, уточнил: — Есть причины для сомнений? — Не приходилось раньше работать со столь молодыми координаторами. — Снова? Опять? И почему Кью позволил себе считать, что намеки на его некомпетентность из-за возраста перестанут существовать через пару месяцев работы. Действительно, наивно. — Все когда-то бывает в первый раз, — вырвалось непроизвольно. Во время разговора в убежище Тьяго наушник был отключен, но Кью прослушал запись позже, радуясь, что места для микрофона в миниатюрной коробочке маяка хватило. Знал ли Бонд о микрофоне. Знал ли, что Кью слушал, и что когда Родригес перечислял низкие показатели, он испортил новую компьютерную мышь, залив остатками кофе. — Да уж… Жаль, я рассчитывал на вашу компанию. — С чего вдруг? — Говорят, вы довольно… ревностно относитесь к своим подопечным. — Не распознать намек, который, впрочем, и не пытались скрыть, мог только… Глупости. Пропустить просто невозможно. — Ложь. Если бы такой слух и был, Кью бы знал. Без вариантов. — Всего лишь скромная попытка узнать, стоит ли на что-то рассчитывать. Всегда полезно знать границы. А Бонд хорош, насколько я слышал. Не хотелось бы ссориться. — Мда. Не хотелось бы, — Кью констатировал факт, а не подтверждал его слова. Какие-либо раздоры между агентами были неприемлемы, а ссора с Бондом могла привести к ликвидации обоих. Не считая, разумеется, импульсивного характера 007. — Значит мое предположение…. — Чушь. — Допустим… Тогда, не буду отнимать время, вы слишком серьезны сейчас, чтобы я мог позволить что-то большее, чем флирт. Кью нахмурился, провожая взглядом мужчину до дверей кафе. Довольно неожиданно. Но нет. Боже. Что же теперь, если потенциальный партнер не разрушает город подчистую, не щадя памятники архитектуры и многомиллионные сооружения, то и в постели ему места нет? Он замер на перекрестке, ожидая нужного сигнала светофора, когда тихий внутренний голос шепнул что-то неразборчиво. Кью, это печально. По дороге домой Кью успевает изрядно пропариться и довольно вздыхает, когда стаскивает с плеч куртку. Может быть, стоит обзавестись чем-нибудь полегче? Плащ или может быть пальто. Полупустая сумка с тихим стуком металлического карабина падает на пол в прихожей. Не известно, когда может еще так повезти с погодой, и стоило бы, наверное, отправиться куда-нибудь прогуляться. Интернет-кафе с довольно неплохим меню в паре кварталов отсюда. Или уютная закусочная в два этажа с балконом. Только вот телом овладела тягучая сонливость, от чего даже мысль снова одеваться и идти казалась непосильным трудом. Кью спешно открывает окна, и свежий воздух влетает, подняв парусами тонкие шторы, в нагретую квартиру. И глядя на них, он решает остаться дома. Заказать что-нибудь из чудесного индийского ресторанчика неподалеку или, на худой конец, пиццу… И посмотреть порнофильм. Несмотря на обилие негативного отношения от культурных деятелей, интернет по-прежнему изобилует такими маленькими, но приятными мелочами. Так что найти действительно зрелищное порно не проблема. После непродолжительного поиска и пары кликов шкала скачивания начала потихоньку заполняться. Вязаная кофта неприятно липла к телу, и за те несколько секунд, что Кью снимал ее, успел порядком возненавидеть весь ассортимент магазина. Может быть, в Лондон наконец-то придет весна? Где-то во время инвентаризации шкафа на тему готовности к вероятным теплым денькам, желудок довольно настойчиво напомнил о своем существовании. И продолжал напоминать, пока длились поиски картонной визитки с телефоном ресторана. Можно было бы сделать заказ на сайте, но Кью планировал поесть, а не ждать несколько часов, чтобы потом выяснить, что интернет-заявки будут обработаны в течение еще трех часов… Лучше перестраховаться. Приятный женский голос ответил через семь гудков, пускай и путаясь в названиях, скрывая ошибки за нервным смехом. Время ожидания: час и двадцать. Кью завалился на кровать, раскинув руки в разные стороны. Трещина в потолке не казалась недостатком сейчас, так, мелочь, которой он когда-нибудь займется. Потом, очень не скоро. Звонок застал врасплох. Сотовый вибрировал в руках, пока Кью смотрел на тусклые черные цифры. Номер, который не рассчитан на долгое использование. Пара заданий, не больше. И потом сразу же будет изъят из списков пойманных сигналов радиостанций. — Мне нужна схема зала советов, непредвиденные трудности, — произнес знакомый мужской голос. Потребовалась пара секунд, прежде чем Кью смог окончательно опознать его. Черт, как сложно будет ломать привычное восприятие. — Решаемые проблемы, я надеюсь. — Он растер переносицу и сел прямо. — Одну минуту. Подключение к информационным архивам МИ-6 дважды сообщило об ошибке в синхронизации ip-адреса компьютера, но личные данные координатора позволили получить доступ к файлам. С прошлого взлома системы над ее защитой успели прилично поработать, но все равно результат не дотягивал до идеального. Пожалуй, Кью устроит еще одну небольшую встряску компьютерному отделу. Как-нибудь на неделе, но только уже с рабочей машины. Снова заставлять Мэллори нервничать было небезопасно. Комитет общей безопасности сегодня был заполнен до отказа, совещание должно было начаться через сорок минут, судя по записям службы охраны. А пока бравые охранники, гогоча на все помещение, распивали кофе и заправляли немалых размеров животы в форменные штаны. Ремень с трудом справлялся с удерживанием этих чудовищ. Схема зала до ужаса проста, если находиться внутри. Но стоит взглянуть на чертежи здания, и зал совета увеличивается в размерах где-то на пятьдесят восемь метров. Довольно неплохо для аккуратно скрытых ответвлениях. Наверняка оставшиеся со времен Великой французской революции. Звонок на вторую линию заставил вздрогнуть от неожиданности. Поэтому Кью как-то даже осторожно нажал на кнопку приема, извинившись перед ожидающим агентом. — Слушаю. — Соскучился? Ох. Кью не жаловался на память, даже немного гордился ею, и поэтому мог сказать точно — этот голос перепутать он не мог. Пауза затянулась. — Хм, говорят, что молчание — знак согласия? — Кью в ответ кивнул, хотя понимал, что собеседник его не видит. Просто сидел, прижав телефон к уху и вслушивался в глубокое дыхание. — Что, мне уже настолько не доверяют, что слушают моего координатора? В принципе такой вариант был бы логичен, но никаких посторонних шумов и подключений к линии не наблюдалось. Может быть, конечно, поиски не были такими уж тщательными, но Кью старался не думать об этом. Довольно неприятные ощущения. — Вероятность мала… Бонд, — с языка едва не сорвалось имя. Привычка, успевшая выработаться за два года. Никаких имен. Но за сутки в неизвестности хотелось чего-то более близкого, чем рабочий тон. — Но она есть. — 007 не спрашивал, а утверждал. Странно, будь иначе. Он достаточно хорошо знал МИ-6 и не имел иллюзий. — Да. — Жаль, я хотел поговорить. Кью мельком посмотрел на схему комитета, потом на время и шумно сглотнул. Насколько это безопасно, учитывая запрет на связь. И ждет ли неприятное посещение начальства после этого звонка. — Не отключайтесь… Переключить разговор помешал удивленный выдох. — Кью, у вас что, вторая линия? — Да, подождите минуту. — Кью… Вы что, мне изменяете? — Наигранно обиженному тону не верилось совершенно. — Не смешно! И пускай инстинктивно хочется оправдаться. Глупо. Всего лишь шутка. Но зато, наконец, привычные собственнические интонации. И нотка мягкого, уже давно преступившего пределы рабочих отношений, флирта, по которому Кью успел порядком… соскучиться. — Меня не было всего пару дней, а ваша гарнитура уже занята другим? — Печальный голос через слабые динамики телефона совершенно не вязался со своим обычно таким уверенным обладателем, — вы коварный тип. — Вы правы. Я чудовище. Перед переходом на другую линию Кью услышал глухой и бесконечно довольный смех. Несмотря на достаточно длительное ожидание, Дэвид лишь поинтересовался результатами. В принципе, он должен быть удобен в общении со своим спокойствием и терпением, которое, можно было надеяться, не напускное, но только для какого-нибудь другого координатора. Не для Кью. — Ловите. — Файл сжать в несколько раз, для удобства. Отдача пошла быстро, но Кью нервно постукивал пальцами по гладкой компьютерной мыши. Подгонял. — Спасибо. Отключился. Прекрасно. Потребовалось пару раз вдохнуть, чтобы успокоить неожиданно зашедшееся в бешеном ритме сердце. Черт, ощущения будто вернулся в школьные годы. — Тут. — Ты дома? Больше никаких «вы». Значит, последует что-то неприличное и сметающее понятие о личном пространстве как взрывной волной. — Да, — предвкушение чего-то, несомненно, приятного обожгло щеки и шею. — В МИ-6 что-то случилось? — Не знаю. — Кью снова пожал плечами. — Отключили связь с тобой… — Не думаю, что я успел что-то натворить. Секундное молчание и приглушенные выстрелы, жалобный визг шин и нецензурная брань. Электронные часы отсчитывали секунды. Тридцать семь, прежде чем снова стало слышно частое, шумное дыхание приоткрытым ртом. — Бонд, что за шум? Где ты? — Кью нахмурился, закусив нижнюю губу. — В туннеле. Беззаботный тон, почти счастливый. Кажется, Бонду было весело. Хоть что-то в этой жизни не меняется. — Только никого не убивай. Снова стрельба, щелчки — смена обоймы, звон — гильзы отскакивают от асфальта. — Хорошо. Сейчас я пойду к ребятам, и мы быстро решим наши проблемы. — Бонд, — усталый выдох. — Ты же понимаешь, что на самом деле я пойду и убью их? Шаги, быстро удаляющиеся от динамиков телефона, стрельба и ругань. Дикие крики. Голоса Бонда больше не слышно. И Кью ложится на кровать, разглядывая потолок и слушает, как в Новой Зеландии умирают люди. Кажется глупым, но эта привычная какофония усыпляет, глаза слипаются, и требуется приложить немало усилий, чтобы окончательно не провалится в темное озеро сна. Из ленивой полудремы выдергивает потрескивание в динамике и шума автомобиля. — Как прошли переговоры? — Спрашивает Кью через полсекунды. — Стреляли. — А я думал, что мне это снится. Потянулся, выгоняя из тела сонливость. — Ты спишь? В такое время? — Бонд, кажется, порядком удивлен. Фоном нецензурные реплики таксиста в адрес проезжающих машин. В Новой Зеландии, должно быть, тепло. Может стоило согласиться на щедрое предложение Мэллори, взять отпуск и смотаться в страну малышей-хоббитов? Хочется под солнечные лучи и ласковый теплый ветер, не несущий очередные дождливые недели, как это происходит обычно в Лондоне. — Кроме тебя некому потревожить за пределами кабинета… — Я хочу тебя. Бонд не изменил своей привычке прерывать Кью, используя при этом свою излюбленную манеру вводить его в ступор одной только фразой. Впрочем, в последнее время подобные разговоры приносили ощущение некоторой легкости и вседозволенности. Приятное, согревающее, собирающееся в тяжелый ком внизу живота. — Внезапно, — задумчиво выдает Кью, растягивая гласные. — Неужели в Новой Зеландии совсем нет развлечений? Или всех поубивал уже? — Я хочу тебя, а не кого-то еще. Визг тормозов, сигнал автомобиля и бурчание водителя. Кажется, что-то на иврите. Голос Бонда, уверенный, не оставляющий ни капли сомнений. Как и всегда. Кью иногда думает, что само это чувство у 007 просто-напросто отсутствует. — И о чем ты думаешь, выбирая эту тему для разговора в присутствии таксиста? — Вопрос чисто риторический, и Кью это понимает. Но эта своеобразная игра никогда не надоедает. — Ну, я думаю о многом. Например, как именно я тебя хочу. — Похвально, — осторожно потянув футболку вверх, Кью обнажал живот, царапнув ногтями по коже. — И каков итог? Ловя в собственных интонациях нотки неприкрытого любопытства, он не смущается, губы растягиваются в улыбке. — Насколько тугим ты был бы, — сообщает динамик телефона доверительным шепотом. Кью почти смеется, происходящее щекочет нервы, в пальцах ощущение будто ударило током. Сжимает и разжимает их. От ожидания едва ли не трясет, и лежать неподвижно невозможно. И тем ни менее он пытается сохранить безразличие. Честно. Сдавать так легко — не интересно. — Секс по телефону. Что может быть банальнее. — Бонд не мог видеть, как потянулась к паху рука. — Это классика, Кью. Слышится приглушенное хмыканье таксиста и шум ветра в открытом окне. Звонкий мальчишеский окрик совсем рядом с телефонной трубкой. — Аккумуляторы для мобильников. Шорох, глушащий собой все остальные звуки. Должно быть, Бонд прижал мобильный к пиджаку. Пара секунд, несколько ударов сердца. — Тут довольно настойчивые молодые люди. — Тоже мне старик выискался. — Голос чуть громче, чем следует: ревность в новинку, но само чувство живет едва ли не меньше, чем человек населяет этот мир. От фразы несет подползающим маразмом. Находясь в здравом уме, Кью никогда не смог бы отнести этого мужчину к подобному слою населения. Бонд как-то странно отреагировал на повышение тона. — А насколько громким ты можешь быть в постели? Ты кричал? — Чувствуется, как растягиваются при каждом слове его губы. — Да, думаю да, я позаботился бы об этом. Уверен, внутри ты влажный, настолько, что слышны эти неприличные звуки. Мокрые, откровенные… Ты ведь хочешь член, Кью? Кью потребовалось сделать пару глубоких вдохов, и только сглотнув слюну, он смог спросить: — Ваш? — И никакой другой. Танец только для двоих. — Я плохо танцую, Бонд. Ладонь мнет, сжимает мягкий пока еще член. Тянет, обнажая головку, которая соприкасается тут же с плотной тканью штанов. Тихое шипение сквозь зубы, такой контакт все-таки не слишком приятен, но вторая рука занята телефоном, а расстаться с ним сейчас кажется равносильным прыжку без парашюта. Самоубийством. Становится тепло, несмотря на открытые окна, тело быстро загорается. — Я поведу. — Бонд, конечно же, все слышит. И поддерживает Кью шумным выдохом. — Не уверен. То, что возбуждение потряхивает и его, поднимает настроение еще на пару пунктов, и член в горячей руке дергается заинтересованно. — Подлец. — 007 не верит и только смеется глухо. — Ты знаешь… Я хочу чувствовать твои ноги на моих плечах. Так, чтобы я мог сложить тебя пополам, как сломанную марионетку. Чтобы дотянуться губами до твоей тонкой шеи. Темп движений увеличивается, поза не слишком удобна для подобного развлечения, да и если бы Кью знал к чему все идет, то избавился бы от штанов. Ненужный совершенно атрибут в сексе. Пускай даже в сексе по телефону. — Никаких засосов, Бонд! — Головка члена под большим пальцем скользкая и липкая немного. — Мне еще работать. Удовольствие накатывает волнами, эхом расходясь по телу от живота до воспаленного чужим воображением мозга. — Я не буду спрашивать. А ты и не вспомнишь. Потому что почти охрипнешь, когда я буду вколачиваться в твой узкий зад. Такая поза, ты прочувствуешь все до каждого миллиметра. Каждую венку, сжимая меня внутри. — Я… Кью забывает, как нужно дышать. Рот открыт, выдавая что-то по шумовому эффекту напоминающее помесь радиопомех и старенького процессора. Очень громко и очень выразительно. — Да, думаю, ты будешь кусаться. Ты не можешь бездействовать. Голос Бонда звучал уже не в динамике мобильного, где-то в центральных районах Веллингтона, а в каждом полушарии мозга, плавя нервную систему. — Я ни разу не притронусь к твоему члену, Кью. Ты кончишь сам, дрожа и всхлипывая. Под тобой простыня, смятая и промокшая от пота, слюны и нашей общей смазки из твоей задницы. И прогнешься так, что я решу, будто ты сломал себе позвоночник. Прижмешься близко-близко, стиснув свой выталкивающий сперму член между нашими животами. — Господи, — вырывается неосознанно. На что-то связное Кью сейчас не способен. Он в горячечной лихорадке, ладонь дергается, соскальзывает, неосторожно царапая короткими ногтями нежный орган. — Давай, ты же едва дышишь. Трясешься, судорожно сжимая внутренние мышцы. Хочешь член, но его там нет. — Пожалуйста. — А когда эйфория почти схлынет, я возьму твой член в рот, заглатывая глубоко. И ты снова бьешься в моих руках… — Боже… Оргазм не накрывает с головой, как любят описывать авторы. Просто мир вокруг перестает существовать, ты слепнешь на мгновение, которое мозгом воспринимается как день, неделя. Тактильные ощущения множатся, твое тело больше не принадлежит тебе. Кому-то другому, кто разделил с тобой этот взрыв эмоций. Если бы только этот «кто-то» был в пределах кровати. — Ведь ты согласен со мной, Кью? Бонд дает время, не торопит, и почему-то кажется, что будь он рядом, непременно нагнулся бы сверху, слизнул горячим языком капли пота у ключицы и лежал, прижавшись губами к бьющейся на шее жилке. Он дышит часто, рывками вдыхая и выдыхая воздух, голоса таксиста больше не слышно. И ждет. — Да, — разлепить веки, чтобы собраться с мыслями, воспринимается как героический поступок. — Отличный план. Бархатный голос, довольный до безобразия, еще продолжал шептать какие-то пошлые глупости, убаюкивая. Казалось, что ты закрываешь глаза всего на секунду, расслабившись и утонув в матрасе. Ну ладно, минута-другая. Не больше. Но вот окружающее пространство взрывается бешеной трелью дверного звонка. Доставка из индийского ресторана, пришлось напомнить себе. Кью сонно сунул деньги в протянутую ладонь и закрыл дверь, не успев услышать пожелание приятного аппетита. Есть больше не хотелось, поэтому бумажный пакет был запихнут в холодильник. Смотреть порно тоже… Тело помнило недавно испытанное удовольствие, и экранная симуляция секса была бы издевательством. В квартире вновь наступила тишина. Шорох одеяла, когда Кью залез на кровать, закутавшись в теплый ком. Жители Лондона радовались солнечному дню, смеялись и прогуливали кто учебу, кто работу. А Кью в четырех стенах и так было хорошо. И перед тем, как окончательно провалиться в небытие, он подумал, что быть может, стоит рискнуть крыльями и спуститься с небес на землю. Ведь там у него есть Бонд.