Жить для... (Часть 3)

— Ты хоть примерно представляешь, каким образом можно провернуть такую операцию? — Конечно. Тут хитрость в том, что этой гидре нужно рубить все головы сразу. Упустишь, оставишь хоть одну — это смертельный риск. В одиночку… ладно, даже не в одиночку, есть у меня небольшая поддержка… но без тебя с этим не справиться. У тебя есть то, в чем мы не разбираемся совсем. У тебя есть армия. Андрей говорил медленно, еле ворочая языком. Непривычно слабо звучал его голос. Подняться на ноги даже не пытался. Морозов кивнул. — Это так. Но надо понимать, что для меня это большой риск и мои возможности не безграничны. Андрей прикрыл глаза: — Зато, если все получится, ты спасешь Замок. И заодно уничтожишь такую падаль, рядом с которой я — божий одуванчик. Давай о деле, пока я еще способен соображать. Я рад, что ты решился на то, чтобы работать со мной. Я понимаю, насколько тебе это неприятно. И я обещаю тебе полное послушание и выполнение твоих правил. Ты удивишься, но я вполне на это способен. Ну и, раз уж так получилось, обещаю, с этого момента я буду полностью откровенен с тобой. Расскажу, как все это получилось, — Андрей сосредоточился и вдруг как-то странно заторопился, — Я сводил старые счеты с Виктором Морозовым, это правда. Также, правда и то, что сначала я выигрывал у него чисто по-деловому — конкуренция, знаешь ли. Твой отец — лох в бизнесе. Он держался за счет старых связей среди номенклатуры и капитала твоего деда. Деньги делали деньги даже при не очень грамотном управлении. Антон учиться не хотел. Ты отстранился почему-то. И я выдавил бы со временем твоего отца с рынка. Он некоторое время думал, что мой бизнес — фикция. Что я — прикрытие, и, на самом деле, на пятки ему наступает Семенов. А потом он узнал, что это был я. Он был взбешен. И было совершено покушение. Я был уверен, что это его рук дело. Точнее твоих. Я слишком увлекся. Я не проверил информацию, которую мне дал Алекс, слишком ему доверял. Я не задался вопросом, как вообще получилось, что я стал конкурентом человеку, который меня шантажировал и угрожал мне. Не сложил очевидные вещи. А когда «добро» на физическую расправу с твоей семьей в связи с угрозой для жизни и бизнеса было получено… я совершил непоправимую ошибку. Вот тогда я задумался. Задуматься меня заставила смерть твоих дяди и тети, Павла и Елены Белых, которые непосредственного отношения к моему бизнесу не имели, и с моей стороны никаких к ним претензий не было. Именно тогда Семенов показал мне список, как он говорил, людей, которые будут мстить за Виктора. Мотив был притянут за уши. Семенов фонтанировал. И я махнул рукой — делайте, что хотите. И только позже я узнал, что интересы Павла Белых и Алекса пересеклись. Это были алмазы, ты наверняка знаешь. Павел Белых — это был его кусок хлеба с маслом. И, насколько я узнал, Семенов мечтал в это дело встроиться. Но узнал я об этом поздно. До сих пор думаю, почему мне слили эту информацию именно тогда? Не верю в случайности. Тем не менее, к этому моменту я уже стал «тем самым, кто уничтожил клан Морозовых». Все знали, что это не так, но это была «официальная версия», и с ней предпочитали не спорить. А Семенов, вроде как, и не при чем. И тогда я решил не трогать тебя. Смылся в Усадьбу, решил отсидеться там и в спокойной обстановке подумать, как быть дальше. А Семенов, захапав капитал твоего деда и отца, наложил лапу и на поставки алмазов Павла Белых. Но он недополучил огромную прибыль, потому что ты остался жив и, теоретически, мог подать в суд. В нормальных инвестиционных компаниях очень внимательно относятся к происхождению денег. В результате, Алекс не смог вкладывать деньги в нормальные предприятия, вынужден был выводить их чуть ли не в страны третьего мира и инвестировать в не очень-то выгодные, а иногда и откровенно рискованные предприятия. В этом он обвинял меня. И за это он готов был меня прибить. Но, остался непонятным один вопрос — почему он не расправился с тобой сам? Не исключено, что он просто не знает на самом деле, где ты обосновался. Я знал, но ему эту информацию не дал. Я никогда не слышал от Андрея так много слов подряд. И я, честно, был поражен. Насколько упрямо он молчал на протяжении двух недель, настолько сейчас он торопился донести до Морозова информацию. Это выглядело по меньшей мере странно и вызывало тревогу. Андрей передохнул, облизал пересохшие губы. — Ты не боишься за банк? — Нет, — Андрей покачал головой, — там идут серьезные потоки денег. И не только Семенова. Никто не позволит ему наезжать на банк. Максимум, что он может сделать — попытаться перевести свои средства. Но у него там интересы, и я могу устроить ему очень веселую жизнь, если он вздумает отжать или навредить. Ситуация похожая — пока я жив, он ничего не может сделать. Поэтому, пока что он надеется, что я спятил, когда помчался спасать Влада, и ты меня прихлопнешь. Рассчитывает, что я тут не выживу. И ему в страшном сне не может присниться, что мы можем договориться. И это именно то, что мы собираемся сделать, я прав? Я свою жизнь поставил на кон. Ты можешь меня убить, прямо здесь, прямо сейчас. Тогда, может быть, ты сможешь спокойно жить дальше. Хотя, Алекс не из тех людей, который оставляет хвосты, а ты ему мешаешь. Но у тебя есть шанс забиться куда-нибудь и не отсвечивать. И ни в коем случае не претендовать на возврат капитала Морозова. Тогда, может, пронесет. Иначе, он тебя найдет. Я вообще думаю, что он просто ждет пока мы друг друга поубиваем, а потом добьет оставшегося. Поэтому, твое предложение об охоте — оно правильное и, на самом деле, единственно возможное. С моим совершенно добровольным участием и с уверенностью, что я приложу все усилия, чтобы свалить эту глыбу, ты можешь выйти из этой игры победителем. Но результат не очевиден. Так что — думай. — Ты понимаешь, что в любом случае не выживешь? — решил еще раз удостовериться Морозов. Это уже смахивало на навязчивую идею. — Конечно. Я виноват перед тобой и вполне это заслужил. Но, возможность поквитаться и несколько месяцев в компании своего Влада того стоят, как думаешь? Чем не награда? Ты же позволишь мне видеться с ним? — Хозяин вскинул голову, и в глазах его промелькнула еле заметная тревога. — Ну, знаешь ли! Я не могу его неволить. Негоже принуждать человека общаться с тем, кто ему, мягко говоря, неприятен. Попроси его, может и не откажет. По старой дружбе. Я старался слиться с креслом, вести себя так, чтобы о моем присутствии вообще ничего не напоминало. И, конечно же, я не встревал в разговор, а привычное ощущение, будто я мебель, неподвижная, безмолвная, служащая лишь украшением, погрузило в блаженный комфорт. Я не сразу заметил это ощущение. Сначала просто сидел и с глубоким чувством облегчения слушал разговор двух Андреев. Да, вот именно так и должно все быть. Пока господа ведут беседу, раб ждет внимания, сдерживая естественное желание быть полезным…. Слова Морозова выдернули из зоны комфорта, заставили вспомнить, вернуться в реальность. Мой Андрей скривил губы, кажется уловив все мои эмоции, но на усмешку это не было похоже. А если и усмехался, то, скорее, над собой. У меня случилось дежавю. Уверен, ему тоже вспомнилась та сцена в школьном туалете, когда он просил меня взять его на вечеринку. — Влад, пожалуйста, побудь рядом, пока я не закончу работу. Мне… очень нужна будет твоя поддержка. До конца, — медленно, через силу прозвучал его голос. «До самой смерти» — имел он в виду. Я проглотил комок в горле и молился, чтобы Морозов не понял, насколько меня пробрало. Меня хватило только на то, чтобы кивнуть. Но и сам Морозов, похоже, испытал немалый шок. Не представлял, что Андрей так легко озвучит просьбу? Думал, что его будет ломать и злить необходимость просить меня о чем-то? — Имей в виду, Знаменский, я намерен защитить его от тебя, не допущу никаких вольностей и никакого давления с твоей стороны. Правила будут тебе озвучены. Это понятно? — Думаешь, я могу ему навредить? Сейчас? — Хозяин даже ожил немного, так был удивлен. — Уверен в этом, — безапелляционно ответил Морозов. Андрей фыркнул, тряхнул головой, поморщился: — Чушь! — Между прочим, если бы ты до меня добрался, у тебя не было бы проблем. — Да. Кроме одной. Такому человеку как Семенов я, рано или поздно, стал бы мешать. Влад правильно его почувствовал — скользкий, жадный, любит держать людей за горло. А если кто вырвется, долго не протянет. Понимает только язык шантажа. Последняя пара месяцев позволила мне трезво на него взглянуть. — У него на тебя что-то есть? — Конечно. Была одна история… — Андрей посмотрел на меня, — ты не знаешь. Погибли несколько начинающих бизнесменов, которые решили, что им все можно и не поняли, с кем их знакомят и зачем. Если серьезно копать, следы приведут ко мне. Но, я знаю, как нейтрализовать эту угрозу, если что. Хотя, скорее всего, это не потребуется. Андрей замолчал, переводя дыхание и достаточно равнодушно уставился в пол. Если бы я не знал его хорошо, я бы решил, что равнодушие наиграно. Но здесь игры не было. Я помнил, как Андрей относится к боли, к смерти, как он умеет вытаскивать из всего этого возбуждение и страсть, как часто он стоял на грани. Сейчас не было игры. Он настолько устал, что действительно спокойно принял бы любую судьбу. Он устал сидеть в том темном подвале. У него болело все тело и внутри и снаружи. И он давно потерял страх. Морозов посмотрел на меня вопросительно. Я кивнул. — Хорошо. Мне еще нужно все это обдумать. Кроме того, у меня есть личные проблемы — нужно обезопасить моих братьев. Они — единственные оставшиеся у меня родственники. У меня больше никого нет. Это очень сковывает мои силы. Я держу Олежку под контролем постоянно, но когда я в отъезде, начинаются неприятности. И не дай Бог со мной что-то случится — они пойдут вразнос. Мне нужно как-то решить эту проблему заранее. Завтра будем обсуждать подробности. Сейчас тебя отведут в ванную, приведут в божеский вид. Ты остаешься в статусе пленника, но с более комфортным проживанием. Я пришлю к тебе врача, а то ты похож на оживший труп. — Вашими стараниями, — усмехнулся Андрей — Я не собирался оставлять тебя в живых. Я собирался вытряхнуть у тебя информацию и все. Но оказывается, ты мне еще нужен. Правила твоего поведения таковы — ты будешь находиться в отведенной тебе комнате, покидать ее ты сможешь только под охраной, ты не должен сопротивляться действиям охраны и персонала, ты не должен шуметь. Ты должен безоговорочно подчиняться моим приказам. И если у Влада возникнет непреодолимое желание проехаться по твоему эго, я ему мешать не буду. Ты сам напросился в его компанию, а причин набить тебе морду у него полно. Так что не жалуйся потом. Все понятно? Андрей криво усмехнулся и склонил голову: — Да, господин Морозов. Другого я и не ожидал. Андрей Викторович подошел к двери, махнул рукой и в комнату тут же зашел Стан. — Леша, я надеюсь там все готово? — Да, Шеф. — Тогда веди его. Пришли к нему господина Питера и Марию. Пусть приведут в удобоваримый вид. От дока жду отчет к завтрашнему утру. После ко мне, за инструкциями. Я буду в столовой.

***

Но ни на следующий день, ни через день разговор не состоялся. Утром пришел врач и сообщил, что у Андрея тяжелейшее воспаление почек плюс бронхит. Он вообще не понимал, как Знаменский умудрялся находиться в сознании все время заключения. Оказалось, боли его начали мучить еще с неделю назад, и с каждым днем становилось хуже. Леша Стан скрипел зубами и с укором, которого Морозов старался не замечать, смотрел на шефа. — Выглядит он паршиво. Не понимаю, как до ванной добрел, я его почти донес. Там вырубился. Пришлось самим мыть. Покалеченные руки Андрея также вызывали беспокойство. Из-за общего ослабления организма была велика вероятность возникновения гангрены. По-хорошему, его нужно было госпитализировать, но об этом речи не шло. Морозов велел делать все возможное дома. А мне все-таки полегчало от того, что Андрея перевели из подвала. Я не сомневался, что он поправится и еще попортит всем кровь.