Жить для... (Часть 3)

В голове гудело. Во дворе увидел лежащего человека — Михей, охранник. Сначала не понял, но, проходя мимо, разглядел в голове небольшую дырочку. Мертв. Внутри дернулось — что с остальными? Я слышал три выстрела. Мне не дали долго разглядывать тело, толкнули дальше. Запихнули в один из джипов. Все было проделано очень быстро в практически полной тишине. Через пяток минут тронулись. «Чертов Евросоюз!» — подумал я, — «Меня могут увезти к черту на рога без всяких документов. Границы — чистая формальность. С другой стороны — Родина не лучше». В машине я решил попробовать выяснить хоть что-нибудь. — Куда везете, ребят? Вместо ответа мужик, сидящий напротив, выдал: — Значит так, слушай правила: рот не раскрывать, по сторонам не глазеть, приказы выполнять быстро и четко. На любое сопротивление прилетит обратка. Все ясно? Все было предельно ясно, кроме одного — что, черт возьми, все это значит? Что случилось у Андрея. Точнее, у Андреев. Кто вообще эти ребята, по чьему приказу действуют? Было ясно, что это наемники. Из всех возможных причин моего похищения я выбрал одну, наиболее вероятную — Андрей прищемил-таки хвост Александру Анатольевичу, и теперь тот пытается если не отыграться, то отомстить. Когда начало светать, я вычислил, что везут меня примерно на юго-запад. Я даже убил какое-то время пытаясь сообразить, с какой страной граничит Венгрия с этой стороны. Словения? Хорватия? Плохо у меня с географией. Тот факт, что меня везли не в сторону границ с Россией, а скорее в противоположную, рождал предположение, что Андрей, со свойственным ему размахом не просто разорил Алекса, а сделал невозможным его пребывание на территории России и заставил его драпать. А куда драпают у нас все олигархи? Понятное дело — в Европу. Разорение для них не значит отсутствие средств. Разорение для них значит потерю стабильных доходов от бизнеса. Но накопленного может хватить надолго, если жить скромно. Если это так, тогда все плохо — Алекс будет в бешенстве. А Андрей… не знаю, сможет ли он меня вытащить. По всему выходило — нужно готовиться к худшему. Примерно через два часа движения машина остановилась в каком-то лесу, заставив остановиться и мое сердце. Я решил — все, конец. Пристрелят и похоронят в ближайшем болоте. Нет, не пристрелили. Откуда-то со стороны выехал фургон-раздолбай неопределенного цвета, не имеющий ничего общего с приличным автомобилем, но большой. Часть компании переместилась в этот странный фургон, а часть расселась по джипам и умотала. Зато я смог примерно посчитать количество сопровождающих меня людей — 10 человек. То есть, чтобы отбиться от такой компании Морозову пришлось бы оставить в Замке не меньше. Многовато, конечно, на одного меня. Везли целый день. Два раза делали техническую остановку. Пожрать не дали (правда и сами не ели), но мне и не особо хотелось. Руки за это время не освободили ни разу. Я послушно молчал всю дорогу. И сопровождавшие меня мужики тоже молчали, обменивались между собой какими-то маловразумительными знаками и звуками. Расспрашивать наемников, которые скорее всего и сами ничего не знали, было глупо и чревато неприятностями. Везли по каким-то совершенно неприспособленным дорогам, практически сельским. Ни тебе камер, ни тебе полиции. Глухомань. Когда начало темнеть, машина остановилась. Мужики достали откуда-то бутерброды. Мне в рот, практически, силком впихнули кусок хлеба с колбасой, дали запить. Потом сидели, чего-то ждали. Я прикинул — к этому времени мы ехали уже около 17-ти часов. Стемнело. Честно говоря, я надеялся, что путь окончен. Но я ошибся. У одного из мужиков, ничем не примечательного, зазвонил телефон. Меня тут же подхватили и выволокли наружу. Почти бегом мы преодолели сотню метров и оказались на побережье. У маленького причала стояла, покачиваясь, синяя яхта. Я ничего в них не смыслю, но кажется она была вполне такая большая. И, если бы не обстоятельства, я совсем не против был бы на такой покататься. Путь на яхте занял еще больше суток. Держали меня в небольшом трюме, кажется, рядом с машинным отделением. Гудело довольно близко. На пол постелили матрац… Я измучился. Наручники натерли запястья. Удобно расположиться не получалось. Кормили только-только… Правда поили все-таки. И в туалет водили по расписанию, раз в два часа. В первую ночь я, как ни странно, смог уснуть. Из-за этого сбился со временем — когда проснулся некоторое время не понимал, что творится снаружи. Но, когда принесли еду, решил, что начался второй день гонки. Я ничего не просил, ничего не спрашивал. Я целый день нервничал и периодически впадал в тревожную полудрему. И все думал, что же могло случиться? Что пошло не так? Я думал, что если проблемы у меня все-таки из-за Александра Анатольевича, то совершенно необязательно, что у Андрея получилось что-то. Возможно там, куда меня везут, я увижу Андрея. Возможно его схватили. А тому, что везут не домой есть какое-то объяснение. Тревога не отпускала. Еще мне было смешно — ну, что я за человек? Почему меня все время крадут, будто я ценность какая, золотой безмозглый идол? Ну скажите мне, кого еще за год… нет, уже за полтора, умудрялись украсть аж в третий раз? Это вообще нормально? Когда эта мысль впервые пришла мне в голову, я заржал. Хорошо рядом никого не было, а то решили бы что спятил окончательно. На третий день меня привезли на место. Стояла глубокая ночь, и я спал. А потом резко проснулся, получив ботинком по ребрам. Пару раз шлепнули по щекам, приводя в себя, и сгрузили с яхты. И опять в авто. На этот раз меня везли всего трое сопровождающих — большинство остались на яхте. И передали из рук в руки человеку, которого я, кажется, уже видел и даже догадывался где — в доме Семенова. Тот внимательно на меня посмотрел, кивнул: — Вот. Вторая половина. Счастливого пути. Мои неразговорчивые сопровождающие проверили деньги. Кажется, все было в порядке. Небольшой домик — метров 100 квадратных или около того. Вокруг шумят от ветра пальмы. Вдали, кажется, видны горы. А может это просто тучи, в темноте не разберешь. Прохладно. Меня быстро ввели в дом, по длинному коридору проводили в маленькую глухую комнатушку. И заперли.

***

— Здравствуйте, Александр Анатольевич. Не могу сказать, что рад Вас видеть. Размашистый удар по лицу, от которого я отлетел назад, в нежные руки конвоиров. — А я напротив, мой мальчик, я напротив, очень рад. Просто-таки счастлив. Как добрался? Как самочувствие? Тебя не обижали? Меня поставили обратно на ноги: — Вы же знаете, Александр Анатольевич, меня очень трудно обидеть. От обид я только крепчаю и кайф ловлю. — Ох, знаю, дорогой, знаю. Андрей Николаевич тебя не очень-то баловал последнее время. Разве ж можно такую игрушку без внимания надолго оставлять! Но знаешь, я думаю у меня получится восполнить пробелы. Будешь получать все к чему привык в десятикратном объеме. Снова удар. Трясу головой, пытаясь вернуть ориентацию. Самые плохие ожидания оправдываются. Мне бы за себя бояться, но нет! Я практически счастлив — Андрей не здесь. До него не добрались. И это огромное облегчение. Значит, прижал-таки его Знаменский. Капец котенку! От одной этой мысли моя физиономия начинает сиять как медный таз. — Как Вам будет угодно, Александр Анатольевич. Вы знаете, я не капризный. И у Андрея Николаевича мне всего хватало. Алекс сделал знак конвоирам и меня шваркнув на пол начали просто бить. Что тут скажешь? Какой в этом был смысл? Я и не пытался его искать. Я старался не кричать — просто из упрямства, и уворачиваться. Ничего нового для меня в этом не было. Когда они остановились, я уже плохо соображал. — Мне так нравилось, как вы с Андреем вдвоем смотрелись, — все тот же добродушно-издевательский тон, как же я его ненавижу! — Теперь, когда ты тут, я смогу и его пригласить, вряд ли он откажется, как ты думаешь? Я постарался выглядеть поуверенней, процедил сквозь зубы: — Вряд ли он будет таким идиотом, что откликнется на Ваше приглашение. — О! Влад! Ты себя недооцениваешь. Ты — такая здоровая дыра в броне нашего мальчика, ты даже не представляешь! Я, знаешь ли, думал воспользоваться тобой, чтобы держать под контролем паскудника, да Морозов меня опередил. Ну да теперь-то я отыграюсь! Они, знаешь ли, навредили мне очень, твой Хозяин и Морозов, и я это так оставить не могу, — тут в голосе Алекса впервые проскользнул гнев, он сорвался в рык, — С тебя все началось с-с-сучка. Пока ты не появился, Знаменский шелковый был, ни на что внимания не обращал… Видно, Алекс еле-еле справлялся с бешенством, шипел, кошак облезлый, глазами сверкал. А мне почему-то совершенно не было страшно… — Ну да ничего… отыграюсь… Полагаю, Андрюша сам к нам попросится, если ему правильно обрисовать ситуацию. Пошлю ему приглашение. Как думаешь, приедет? Ведь он делал уже что-то подобное, да? Ты пока иди, отдыхай в свои новые апартаменты, а потом я тебе расскажу, как отнесся Знаменский к моей идее. Собственно, на этом встреча с моим похитителем и закончилась. Меня поволокли по коридору в ту же самую дальнюю комнату, в которой я провел остаток ночи. Наверное, раньше здесь была гардеробная или кладовая. 3 на 3 метра, без окон, абсолютно пустая. Шваркнули на дощатый пол, так и не освободив руки, и заперли дверь снаружи. Это такое специальное место для развития клаустрофобии? Слава Богу, я ею пока не страдаю, но надолго ли… Тьма вокруг кромешная. Свет не шел даже из-под двери. Комната закрыта наглухо, и от этого стало не по себе. Я вообразил, что если никто не войдет в комнату долгое время, я начну тут задыхаться. Почувствовал себя похороненным заживо. Пришлось срочно перенаправлять размышления в другое русло, но как выяснилось, приемлемых тем не было — все мысли вгоняли в шок и ужас. От той, что будет со мной, если Андрей не приедет до той, что будет, если он все-таки явится. Я сидел, прислонившись к стене, закрыв глаза. За себя практически не боялся, даже удивился, почему страх еще не свел с ума. Помниться, от каждой встречи с Андреем, поначалу, сердце в пятки уходило. Сейчас — нет, не чувствовал страха. И боли тоже почти не чувствовал. Волновал только Андрей. Алекс прав — мой Хозяин может сделать глупость и приехать сюда. Он уже делал такое, но тогда у него была веская причина. А теперь? Теперь причины нет. И он не будет это делать. Он придумает что-то другое. И он выручит, я почти смог себя уговорить. И, будто в подтверждение моих мрачных мыслей, через некоторое время дверь распахнулась. Я ослеп на секунду, услышал, как кто-то входит. В комнатушку набился народ, я сразу даже не смог сосчитать сколько их. Потом-то, уж конечно, посчитал — 6 человек. Алекс тоже пришел. — Он ваш, ребятки. Развлекайтесь… Стоял у дверей и просто наблюдал, как с меня срезают куртку и футболку, чтобы не снимать наручники, как стаскивают штаны. Доперев, наконец, чем дело пахнет, я забился. Получил кулаком в живот. Нет, не утихомирился. Брыкался и выворачивался сколько мог. Я никогда в жизни так не вырывался. Наверное это было смешно, но мне почему-то было важно знать, что я не просто сдался, что я пытался… Снова сыпались удары один за другим… — А говорили — шлюха послушная, — пробасил один из насильников. Прижав меня к полу мужики тяжело отфыркивались, а я немного набирал силы, чтобы продолжить выкручиваться. Я решил проверить слышанную где-то теорию о том, что если как следует сопротивляться, то и не изнасилуют. Черта с два. Не вышло. Совершенно неожиданно почувствовал резкую, невыносимую боль в мошонке, потом опять. Завизжал на ультразвуке. От боли, от страха, от понимания. Меня просто прибили к полу. Вогнали несколько здоровых гвоздей. И я ошалел от боли. И больше не мог дергаться. Внутрь впихнули что-то — нет, не член, дубину какую-то. Меня выгнуло, я снова захлебнулся криком, и орал и ругался и… нет, я никогда не вел себя так с Андреем. Даже тогда, в первый день своего рабства. От него я так не вырывался. Андрею я сдался без боя. Но тут я отбивался изо всех своих сил не взирая на боль и риск оторвать себе яйца к черту. Огреб по голове — стало муторно, во рту привкус крови, в глазах темень и ни одной связной мысли. Потом уже, когда сил не осталось, я распластанный на полу считал, сколько раз меня… Я не чувствовал боли, я чувствовал вину. Меня накрывало возбуждение — постыдное, тошнотворное. Возбужденный член елозил по доскам, прошивали приступы оргазма… Я не смог, не справился. Я знал, что Андрей мне это простит, но сам себе не мог простить. Изнасилование продолжалось вечность. Потом снова стало темно. Я долго отлеживался. Потом меня рвало, а у меня даже не было возможности отползти куда-нибудь. И я засомневался, дождусь ли…