02. Ошибка
17 июля 2017 г., 19:49
На следующий день я так волновался, что всё валилось из рук. Приходилось быть в два раза аккуратней, и, конечно же, это сказалось не лучшим образом на скорости работы. Если в последнее время я уже привык всё делать довольно-таки быстро, то сегодня двигался, как будто устроился на почту только на этой неделе. Ну а что я мог поделать? Вчерашняя встреча, точнее то, как ко мне отнеслись, совсем выбило из колеи. Почему-то болело в груди, сердце, стоило подумать о мистере Снейпе, сбивалось с ритма и грозило выпрыгнуть, руки начинали дрожать.
Кажется, я слишком близко воспринял его отповедь, его сарказм, его нежелание со мной нормально поговорить, ведь других причин для такого состояния не было.
Хоть меня всю жизнь критиковали все кому не лень, даже кузен с удовольствием втаптывал в грязь всё, что я делал, как-то это не задевало. Я считал себя достаточно толстокожим, чтобы не обращать внимание на издёвки и замечания, а вот поди ж ты. Два-три слова от мистера Снейпа — и всё, я почти в панике. Нет, профессор, конечно, умел поставить на место, его слова в большинстве случаев были справедливы, но тон, с каким он говорил, сарказм и нежелание войти в положение другого человека делали эти замечания до слёз обидными, вызывали злость и такую ярость, какую я ещё не испытывал никогда в жизни. Я сдерживался, потому что замечания по работе — это одно, они были вполне оправданы, в этот же раз…
В этот раз я не чувствовал за собой вины. Ну да, хотел порадовать, разволновался, узнав содержание посылок, но ведь это объяснимо! Откуда я мог знать, что он профессор и следит за тем, чтобы заказанные товары не могли причинить вреда? Кстати, а профессором чего он является? Химии или смежных наук? Он преподаёт или работает в каком-нибудь научном центре, или, может, он работает не по специальности, ведь не зря ему приходится проводить опыты, заказывая необходимые вещества по почте как частное лицо? И почему же он всё-таки разозлился на меня? Он спешил, а я задерживал его? Или из-за моих расспросов о личном? Можно ли считать личной информацию о содержании посылок, приходящих каждый месяц? Наверное, можно.
Размышляя, я немного отвлёкся и пропустил момент, когда он вошёл и пристроился в конце медленно двигающейся ко мне очереди. Я заметил его присутствие, только когда нас стало разделять всего двое необслуженных клиентов. Вздрогнув, я тут же уткнулся в бланк, протянутый стоящей передо мной девушкой лет двадцати, и не сразу понял, что она пришла за заказной бандеролью. Мельком проверив документы, я сбежал в подсобку, где прислонился к стене, переводя дыхание.
Да что же со мной происходит?!?!
— Эй, Гарри, с тобой всё хорошо? Что-то ты побледнел, — вдруг окликнула меня кассирша, заведующая выплатами переводов. Видимо, она ненадолго отлучилась, а тут я, подпираю стенку.
— Нет-нет, мисс Макгонагалл, со мной всё в порядке, не беспокойтесь, — улыбнулся я ей, отлипая от стены и направляясь к стеллажам с бандеролями. Эта женщина всегда была добра ко мне, хоть и строго отчитывала за ошибки в работе.
Найдя нужное, я сразу же прихватил и посылку профессора Снейпа, благо заказная бандероль была небольшая и не помешала вынести одновременно обе коробки. Разделавшись ещё с одним клиентом чудом не напортачив со следующим, я наконец-то увидел перед собой чёрное пальто и изящную бледную ладонь с зажатым в ней листком с номером отправления посылки. Вручив профессору извещение, которое надо было заполнить, я сцепил зубы, чтобы не заговорить о вчерашнем. Хотелось объяснить профессору, что я не со зла, хотелось снова извиниться, если вчера задел его своим неуместным любопытством, хотелось…
Но вот извещение было заполнено и возвращено. Я проверил правильность заполнения и поднял посылку, чтобы передать адресату. Видимо, профессор так сильно спешил, что не стал ждать, когда я поставлю посылку на стол, а попробовал забрать её прямо из моих рук. Наши пальцы соприкоснулись, и меня словно током ударило. Я невольно отдёрнул руки, и посылка небрежно спикировала на пол, напоследок тихонько и жалобно чем-то звякнув.
Я замер. В глазах стало темнеть.
Что я наделал.
— За что мне это? — возвёл глаза к потолку профессор, а потом со злостью посмотрел на меня. — Вы, видимо, издеваетесь, да? — в голосе мистера Снейпа послышалась угроза. — Мало того, что вчера пристали на улице, так теперь ещё решили портить имущество? Хотите, чтобы я действительно поискал другой способ доставки необходимых мне материалов?
— Профессор Снейп, извините, прошу! — взмолился я, пытаясь прийти в себя, осторожно поднимая посылку и ставя её на стол дрожащими руками. В ушах шумело от волнения, сердце было готово разорваться в любой момент. Я как никогда ясно понял, что теперь стал его врагом. Мистер Снейп меня никогда не простит, и от этого вдруг сделалось ещё хуже. — Не знаю, как это получилось, я не специально, поверьте! Я не хотел! Давайте мы сейчас проверим сохранность присланного, и, если что-нибудь разбилось, я возмещу вам его стоимость! Или, если мне не доверяете, можно позвать кого другого, чтобы подтвердил причинённый ущерб? — я помолчал, дав возможность выбрать, и снова быстро заговорил, чуть ли не глотая слова от волнения: — Я действительно не хотел, поверьте мне! Я сожалею! Подождите, сейчас отпрошусь, и мы всё решим!
Профессор ничего не ответил, только скрестил руки на груди и ждал, что будет дальше, я же метнулся в подсобку с просьбой заменить меня на полчаса, обрисовав ситуацию. Было ужасно стыдно, но ещё больше я боялся, что действительно разбил какую-нибудь склянку с жутко необходимым вот прям сейчас реактивом, из-за чего профессору придётся ждать, когда придёт следующая посылка. Почему-то перспектива увольнения, о которой мне рассказали сотрудники, и то не напугала так сильно.
— Пройдёмте в закрытое помещение или останемся в зале? — я старался говорить ровно, но голос предательски дрожал, выдавая с потрохами моё состояние.
— Останемся здесь, — отрывисто бросил профессор, оглядевшись. Народа было немного, так что…
Выйдя из-за стола, я взял нож для бумаги, посылку и проводил профессора к столику, предназначенному для заполнения бумаг. Моё место при этом заняла Нимфадора Тонкс, неунывающая и смешливая женщина, ушедшая на повышение и на чьё место я вскоре устроился.
Отдав профессору нож, я встал рядом со стеной, не сводя с того напряжённого взгляда. Меня до сих пор колотило от пережитого, хотелось провалиться под землю, сбежать, испариться, лишь бы не видеть этих злых глаз с потемневшими от гнева зрачками и презрительно кривящихся губ.
— Прошу вас распечатать посылку и осмотреть на предмет порчи имущества.
Профессор глянул на меня и ловко вскрыл коробку, наполненную бутыльками, пробирками, ещё какими-то непонятными приспособлениями, названий которых я не знал. Смотря, как осторожно профессор вынимает предметы и внимательно их осматривает, как любовно проводит пальцами по граням колб, я вдруг понял, насколько сильно он любит химию, насколько увлечён ею — и что мог бы часами смотреть на осторожные скупые движения этого человека… Северуса Снейпа.
Но вот профессор всё проверил и так же аккуратно убрал в коробку. Слава богу, упаковано было на совесть и ничего не разбилось, но даже после этого профессор не перестал сердиться — слишком глубокая морщинка залегла между бровей, слишком сильно он поджимал губы, слишком недовольно щурился, смотря на меня.
— Профессор, если хотите, можете написать жалобу, — тихо произнёс я. — Понимаю, вам больше не захочется иметь со мной дела, и…
— Если я напишу жалобу, вас уволят? — резко спросил мистер Снейп, буравя меня пристальным взглядом. Я не выдержал и опустил глаза, но и тогда продолжал чувствовать на себе его внимание.
— Скорее всего, — пожал я плечами. — Неуклюжих здесь не любят, они доставляют много проблем.
Я приготовился услышать что-нибудь едкое, но профессор снова меня удивил. Ничего не ответив, он просто вышел из помещения, забрав посылку.
