Вкус ночи

Гермиона нервно переминалась с ноги на ногу в ожидании, когда придут Гарри с Роном. Она так и не предупредила, что помогать им придется Малфою. Воображение живо рисовало картину того, как Рон краснеет и заводит руки за спину, чтобы сдержаться и не наброситься с кулаками. А Гарри бы изумленно, с оттенком явного укора смотрел на нее, поправляя очки. А потом разговоры. Долгая изнурительная беседа о том, что она не должна печься о Малфое. «Ведь, несмотря на то, что детская вражда осталась в прошлом, он сделал много отвратительных вещей», — она так и видела, как декламирует Гарри. Ее размышления прервали приближающиеся шаги. Мальчишки собственной персоной шли, оглядываясь вокруг. Они ведь никогда еще не были у нее на работе. Поздоровавшись, Рон азартно потер руки и весело сказал: — Приступим? Казалось, он ждал этого момента всю жизнь. Это была любимая работа, в которой он преуспевал, и Гермиона, которая нуждается в их помощи. Кто ж знал, Грейнджер такую свинью подложит! Прежде чем Гермиона успела что-либо сказать, Уизли открыл дверь; его взгляд явно зацепился за пациента в кровати, и он тут же закрыл дверь. — Гермиона! — воскликнул он, смотря на нее во все глаза. Кажется, он начал краснеть? Гермиона скорчила виноватую гримасу, нервно выламывая себе пальцы. — Что такое? Кто там? — ничего не понимающий Поттер попеременно смотрел на друзей. — Там Малфой! — шикнул Уизли, и Гарри мгновенно помрачнел. — Я не собираюсь ему помогать, Гермиона. Я не нанимался, чтобы постоянно вытаскивать его задницу из передряг, которые он себе и обеспечивает, — все прекрасно помнили пожар в Выручай-комнате. — Гарри, — Гермиона вцепилась в руку друга, — я прошу тебя помочь мне, а не ему. Он сейчас такой же пациент. Я не имею права игнорировать, я давала клятву! — Он твой пациент? — сухо поинтересовался Гарри. Грейнджер замялась и быстро произнесла: — Я позже все вам объясню. Просто давайте это сделаем. Гарри шумно вздохнул, а Рон так и стоял, насупившись. Они вошли с тяжелым сердцем. — Ну кто еще? — раздраженно произнес Малфой, реагируя на скрип двери. — Понятно, почему Гермиона не хотела рисковать — так и хочется запустить чем-нибудь покрепче, — шепнул Рон Гарри, смотря на Малфоя. — Мерлин Великий, неужели мой слух меня не подводит! Уизли собственной персоной! Должно быть, и Поттер здесь, вы же друг без друга не существуете. Зачем пожаловали? Гарри повернулся к Гермионе и резонно заметил: — По-моему, ему помощь не нужна, он и так себя неплохо чувствует. В первые секунды Поттер думал, что Малфой измучен — его вид оставлял желать лучшего. Но он никак не ожидал, что его привычная желчь будет выливаться в троекратном количестве. Голос Драко был жесткий, отрывистый, полный яда. Гермиона одними губами произнесла: «Потом», после чего добавила: — Давайте покончим с этим. Это и, правда, много времени не заняло. Несмотря на злые, угрожающие восклицания Малфоя, они все равно сделали все, что полагалось. — Это не темная магия, — подвел итог Гарри, убирая палочку. Гермиона не смогла сдержать вздоха. Ей казалось, что разгадка близко, но вот она снова в тупике. Она абсолютно не понимала, что случилось. И ее мозг явно не хотел мириться с поражением. — Ладно, пойдемте. Грейнджер в последний раз посмотрела на Малфоя. Казалось, он был настолько зол, что даже был не в силах вымолвить хоть что-то. Он делал глубокие вдохи в попытке успокоиться, но явно с незавидным успехом. Она уже знала, что очередная перебранка не за горами. Гермиона провела их в целительскую, которая так на руку сейчас пустовала, налила свежесваренного кофе и уселась перед ними, ожидая лавину вопросов. — Почему? — только и произнес Рон, от непонимания и удивления приподнимая брови. — Во-первых, потому что он пациент такой же, как и все. Во-вторых, это действительно интересный случай. Я никогда с таким не встречалась. Да, он не мой непосредственный пациент, но мне приходится чаще всех с ним контактировать, попросту потому что остальные либо его боятся, либо терпеть его не могут. — Гермиона, но он ведь… просто отвратителен! — произнес Гарри. — Да, сейчас его поведение, мягко говоря, не комильфо. Я не специалист в этой области, но мне кажется, так у него начинает проявляться депрессия. Волна первого шока схлынула и пришло осознание. Это тяжело принять. Но, поверь, сейчас его характер более сносный. Он все-таки изменился. Мальчики помолчали, после чего Поттер требовательно сказал: — Пообещай мне, Гермиона, что если он позволит себе хоть каплю лишнего, ты нам расскажешь. Пообещай. — Обещаю, — она улыбнулась. — Хотя навряд ли слепой человек в состоянии хоть как-то навредить. — Это же Малфой, его язык еще никто не отрезал, — недовольно буркнул Рон, заставив друзей рассмеяться.

***

На следующее утро ее вызвали в палату Малфоя. Как оказалось позже, это он сам проявил инициативу. С порога Гермиона заметила, что он не в духе. — Ты пришла, — произнес Драко, улавливая шорох медицинской одежды. — А теперь потрудись объяснить, какого хера вчера было? Какого черта ты притащила своих дружков? — Малфой… Он вскинул голову на звук ее голоса. В это самое мгновение Гермиона, кажется, впервые за это время посмотрела ему в глаза. Холодные серые глаза с неестественно маленьким зрачком были подернуты мутноватой пеленой. Но ее поражало другое. Он смотрел четко на нее. Так, как всегда, словно пытаясь испепелить ее на месте. Грейнджер пробрала дрожь. Ей даже показалось, что вся эта канитель с потерей зрения не больше, чем бессмысленная, но хорошо продуманная игра. — Я просил тебя об этом? — гаркнул он. — Какого черта ты тащишь всех, кого не попадя? — в нем клокотала злоба. Чистая, отборная. Его перекошенное лицо только лишний раз подтверждало это. Сморгнув, она твердо произнесла: — Сбавь обороты, Малфой. Когда люди пытаются помочь, это нужно принять и сказать спасибо. Не в твоем положении можно ставить условия и подозревать всех в том, что они пытаются тебя высмеять. Не пролей лекарство! — с этими словами она вылетела из палаты, не забыв хлопнуть дверью. Этим же утром после разговора с Тики Малфой трансгрессировал к себе домой. После долгих убеждений он все же сдался и позволил приставить к себе сестру-сиделку, понимая, что без этого условия его не отпустят. К тому же он сам себе признавался, что нужно время для адаптации. Совсем немного. Гермиона узнала об этом на следующий день, и не удержалась от ядовитой усмешки. Ее все еще брала злость после их последнего разговора. Она даже пришла к мнению, что мальчики были правы, и ей не стоило так печься об его выздоровлении. Хотя чего она ожидала. Это ведь Малфой, которого не волнуют чужие чувства, потому что его собственные застилают ему глаза. Что ж, впредь она будет умнее. Однако едва ее больничная жизнь вошла в привычную колею, как все вновь начало рушиться. Через три дня после отбытия Малфоя ее вызвал Тики. Едва она вошла в кабинет, то сразу же поняла, что разговор предстоит серьезный и, возможно, неприятный. — Мисс Грейнджер, проходите. У меня к вам большая, просто огромная просьба, — без лишних слов он приступил к делу. Гермиона напряглась. Такие просьбы ничем хорошим не заканчивались. Никогда. — Да, я вас слушаю, — тем не менее, решительным тоном произнесла Грейнджер, следя за тем, как целитель, заложив одну руку за спину, а другой — потирая подбородок, — беспокойно ходит позади своего кресла. — Я хочу попросить вас стать лечащим целителем мистера Малфоя с пребыванием у него дома. — Нет! — это резкое «нет!» вылетело, прежде чем она успела проконтролировать себя. С удивлением Тики посмотрел на нее, и Гермиона, взяв себя руки, уже спокойней добавила: — Извините, но я не могу помочь. Тем более мне кажется это бессмысленным. Я знаю, что у него дома находится сестра-сиделка. Я думаю, ее помощи вполне хватает. — Какая из? — невесело усмехнулся Янус, садясь за стол. — За прошедшие три дня он выгнал уже четвертую. Сестра Стейси убежала оттуда в слезах. — Но почему именно я? — настаивала Гермиона, надеясь, что все же судьба смилуется над ней. Может, если бы не было этого последнего разговора, она бы гораздо проще приняла тот факт, что ей придется сделать, о чем ее просят. Но Малфой, будь он не ладен, показал себя во всей красе. — Мисс Грейнджер… Гермиона, понимаете, вы — единственный человек, который может с ним совладать и усмирить его. К тому же вас, несомненно, заинтересовал этот случай. Вы сможете разобраться с ним, — устало проговорил Тики, почти с мольбой глядя на девушку. — И если вы это сделаете, повышение вам обеспечено. Я и без того хотел назначить вас заведующей отделением Недугов от заклятий, но это происходило бы дольше. Гермиона сощурила глаза; это, конечно, все было заманчиво, но она прекрасно знала, что и без этого из ряда вон входящего случая вскоре получит повышение. С ее исполнительностью, ответственностью и успехами в лечении больных ей будет рада любая магическая больница, как бы самоуверенно это ни звучало, но она ведь Гермиона Грейнджер. Ну и на совсем худой конец, она — героиня войны. — Я все-таки бы воздержалась, — вновь стойко заявляет она. Но Янус лишь тихо вздыхает. — Мисс Грейнджер, не заставляйте делать это в приказном порядке. Условия будут не такие радужные. А так, вы только подумайте! Вам не надо будет приходить на работу, не будет дежурств. У вас будет нормированный рабочий график. Скажем, с девяти до семи — рай по сравнению с больничной жизнью. К тому же это не протянется долго. Вскоре вам станет понятно: обратимо это или нет. Если нет, что ж, это очень печально, но ничего не поделаешь. Вы вернетесь к своим обязанностям незамедлительно, а я замолвлю за вас словечко. — Я так понимаю, у меня нет выбора, — сухо произносит Гермиона, смотря на начальника, который едва ли сдерживает победную ухмылку. — Выбор есть всегда, просто не всегда он ведет к разным результатам, — отвечает Янус, разводя руками. Гермиона поджимает губы и едва заметно кивает. Закрывая за собой дверь кабинета, она прикрывает глаза, стараясь оставаться спокойной. Да, Гермиона Грейнджер, запомни этот жест. К нему ты будешь обращаться каждый божий день ближайшее время.