Это был Дождь

Бег от пуль закончился в ведомстве Лусса. Кто-то сомневался? Я — точно нет. Одно утешение — Занзас был тут же. С ожогами. И сначала наша общая мамочка занималась им, а вот потом, чтобы обработать мои травмы, он стал его выгонять. — У него есть что скрывать, а, гейский мусор? — подозрительно прищурился Занзас и окинул меня изучающим взглядом, большее внимание уделив прожжённой в множестве мест рубашке и растрепавшемуся хвосту волос. — ВРОООЙ! Чёртов босс, ты меня достаточно отделал и я тут до завтра проваляюсь, съебись отсюда, — подозревает что-то, что ли? — Если голых мужиков никогда не видел, иди в зеркало посмотри. Лусс, помоги рубашку снять, — срать, груди у меня как не было, так и нет, а на шрамы любоваться он не станет. — Но, крошка Ску, — попытался надавить на мою несуществующую женственность гей. — ВРОООЙ! — рявкнула я и тут же зашипела от боли. Луссурия, что интересно, подчинился. Правда, рубашку приходилось скорее срезать, чем снимать, чтобы не трогать лишний раз раны. А этот урод всё стоял и смотрел. И нет, я нихуя не смущаюсь, но бесит. — Долго ещё пялиться собираешься? — спрашиваю устало. Слышу отчётливый хмык, а потом громкий хлопок дверью. — Всё хорошо, крошка Ску? — заботливо поинтересовался Луссурия, обрабатывая ожоги. — Врооой! Что у нас может быть не так? — раздражённо встряхиваю волосами и закрываю глаза, опираясь спиной о спинку стула. — Занзас в последнее время постоянно на тебя смотрит, да и ты тоже за ним следишь. — Ты что себе придумал, а? — подскакиваю и гневно смотрю на гея. Я не раз и не два смотрела с ним слезливые романтичные истории, и с фразы: "он глаз с тебя не сводит" обычно начинались советы подружек по поводу влюблённых мальчиков. Нахуй! Не надо мне такого счастья! Ни я, ни в меня! — Но было бы здорово, правда? — даже не открывая глаз могу сказать, что стоит он сейчас и улыбается. Мечтательно так. Уже планируя нашу с чёртовым боссом свадьбу. Нахуй! — Не здорово. Узнай он — и прощай, Вария. А на роль его любовницы я не согласна. Так что только попробуй проговориться. Он же не способен работать без меня, постоянно зудящей о том, что нужно проверить вот эту бумажку, прочитать вон тот отчёт и подписать вот эти документы. — Но вдруг... — Не вдруг, Лусс. Даже если. Если, я сказала! — добавила, заметив, как оживился боксёр. — Так вот, даже если он меня отсюда не вышвырнет, остаются ещё Леви и Бел. Первый познает ревность, а второй мне просто жить не даст. Он и так обладает характером, лишь немного уступающим боссу, а узнай правду, и мой авторитет в его глазах окажется на дне. Так что закрыли тему! — Луссурия недовольно надул губы, то ещё зрелище, но кивнул. — Лучше расскажи, что там с Бешеным? Надо будет ему хоть какое-то имя дать. — Он очнулся, — после небольшой паузы. — Сейчас в одной из офицерских палат. — Почему в офицерской? — выделять по сути рядовому личную палату — это странно. Очень. И Лусс не станет так поступать без веской причины. — Он, только очнувшись, сцепился с парнем из отряда Такуми. Из того же набора. — ВРОООЙ! За такое карцер положен, а не отдельная палата! Вещи целые достань, пойду разбираться, — я хотела отлежаться. Хотела, но, бля, работать кто будет? Занзас? Ха-ха, смешно. — Сейчас принесу, — тяжело вздохнул Лусс, понимая, что спорить со мной бесполезно. К возвращению мамочки с моими вещами я была вынуждена признать, что свои силы я переоценила. Потому что попытка встать после его ухода вышла провальной. Меня шатало, да ещё и подташнивало вдобавок. Сотрясение? Плохо. Сломанная рука мне работать не помешает, а вот сотряс — очень. Читать просто невозможно. — Помочь одеться? — а вот и Луссурия, как хорошо, что даже врачебное дело не позволяет ему лезть со своими умными советами, когда не просят. Вот и сейчас, меня шатает, а он молчит и помогает переодеться. — Дальше сам, — отмахиваюсь, от гея и немного постояв медленным, но уверенным шагом поползла к выходу. — Куда ты его положил? — Третья, — ага, значит, соседняя дверь. Это хорошо, на долгий марафон меня не хватит. Идти, когда каждый шаг вызывает жуткое головокружение и тошноту, сложно. Но я же, бля, гордая, Супербия Скуало, мать вашу. Четыре шага по коридору показались лично мне той ещё пыткой, хорошо, что тут кроме офицеров никто не мелькает. И мой позор остался незамеченным. Перед дверью пришлось немного постоять, чтобы меня перестало шатать. Бешеный действительно уже пришёл в себя. Сидел на кровати и смотрел в окно, услышав, как открывается дверь, он подобрался и перевёл взгляд на меня. Неспешно, зато не шатаясь, дошла до стула и села, изучая свою головную боль. Дождь успокаивает, а значит, обязанность Хранителя Дождя — это забота о психическом состоянии остальных. Мне бы в себе сначала разобраться, а то не нравятся мне эти намёки Лусса. Занзас, конечно, красивый гад, и сильный, но мудак первостатейный. — Когда к тебе заходит начальство, надо вставать, — сидит, молчит, смотрит. Тут действительно впору думать, что он либо немой, либо глухой. — Ты меня вообще слышишь? — ноль реакции, а на Занзаса была. — Мусор, ты тупой? — Молчание. — ВРООЙ! Чёртов Псарь, он всё-таки подсунул мне брак! — от собственного крика снова заболела голова. Молодец, Скуало, ты так доорешься до того, что у Лусса три дня вместо одного проваляешься. — Псарь? — раздался голос Бешеного. С очень знакомой интонацией. С такой же Такуми повторял за Белом новые для него слова. Словно пробуя их на вкус и изучая звучание. — Врооой, - обречённо протянула я. Стоило, бля, догадаться. Эстранео собирало своих подопытных по чёрным рынкам, а торговцы живым товаром чаще всего набирают тот по трущобам и вокзалам. К ним легко мог затесаться мальчик приезжий. В лаборатории его никто учить явно не стал, а самостоятельно он этого сделать не мог, вряд ли кто-то там с ним разговаривал. В питомнике он пробыл всего пару месяцев и незнание языка могли просто не увидеть, приняв за упрямство или гордыню. Отсюда конфликты с остальными щенками. И какой язык ему родной? — Бел, мне, — начала я, и тут поняла, что рация разбита в хлам во время драки с Занзасом и нужно тащиться за новой. Склад далеко. Бля... Не заморачиваясь с прощаниями, всё равно ничего не поймёт, встала и всё так же неспешно вышла в коридор. Закрыла дверь, немного постояла, ожидая, пока пройдёт головокружение. — Мусор, ты же собирался отлёживаться? — проклятое сотрясение! Я уже приближение чёртово босса не замечаю. — Решал проблемы с твоей новой игрушкой. Он не знает языка, так что, — изобразила нечто левой рукой, от чего меня резко повело в сторону. Хвататься за Занзаса было явно плохой идеей. Лучше было к земле приваливаться, чем утыкаться носом ему в плечо. Дурацкое положение, да ещё и в голове голос Лусса, с этим его: "Глаз не сводит". Нахуй мне такое счастье! — Тебя гейский мусор спиртом отпаивал? — с насмешкой поинтересовался босс, отталкивая меня в сторону, ещё один приступ головокружения, но в этот раз я была умнее и оперлась о стену. Благо, коридор узкий. — Кто виноват? Нахрена было меня по земле волочить? Одного раза не хватило?! — Почему ты не в кровати? — о как заговорили, это у него забота такая? — Потому что работу за меня никто не сделает! — Твоя работа может подождать, — Занзасу надоело стоять посреди коридора и он, схватив меня за плечо, потащил в сторону моей палаты. Бережно? Аккуратно? Что вы это же не об этом уроде! — ВРОООЙ! Не может она подождать, — попыталась освободиться уже у самых дверей. — Потому что я и так нихуя не успеваю! Надо подготовить почву для отсоединения, отслеживать активность Вонголы, надо создавать видимость обычного функционирования Варии, надо, чтобы в отряде не было конфликтов. И всё это, мать твою, должен делать я! Потому что ты — мудак последний и нихуя не делаешь! Что есть ты, что в Колыбели прохлаждаешься, никакой разницы. Порой кажется, что лучше тебя бы из неё и не вытаскивали! — только когда на лице Занзаса начали поступать шрамы, я поняла, что ляпнула. Бля-я-я. Ты труп, Скуало. — Мусор, — от холодного голоса по спине пробежали крупные мурашки, а головокружение смылось куда-то, уступая место беспросветному ужасу. — Буду считать, что ты несёшь бред из-за своего состояния, — ноги подкосились, и я мешком рухнула на пол, лишённая поддержки в виде его руки. Занзас посмотрел на меня сверху вниз и, больше ничего не говоря, ушёл. А я осталась сидеть на холодном каменном полу и осознавать уровень той задницы, в которую вляпалась из-за собственного неадекватного состояния. Когда Занзас в гневе, он должен орать, швырять стаканы и стрелять во всё что движется, а не холодно цедить слова и молча уходить, ничего не сломав по пути. Уходить, не бросив на меня даже взгляда, словно я пустое место. Словно для меня больше нет места в его мире. Попытки нащупать нашу связь немного успокоили, тонкая струна всё ещё была на месте, да, недовольно гудела, но рваться не спешила. Хотя утешение было слабое, я осталась Хранителем, но, кажется, от этого будет только хуже. Дура ты, Скуало, дура! Почему нельзя было держать свой поганый язык за зубами? Ну почему?!