Первый

      Не успел я опомниться и осознать всё происходящее, как уже подходит к концу мой третий день пребывания в мире, который в любом рекламном проспекте из моей прошлой жизни можно было бы смело называть — «Полное погружение в шкуру настоящего выживальщика. Вас ждут безумства и приключения, экстремальное выживание и борьба за эссенцию.».       «Фу-у-ух. Даже не вериться, что с момента, как моя «заботливая Системушка» вручила мне второе задание, мне удалось не просто выжить, а умудриться наворотить такое… до сих пор сложно в это поверить.» - я размышлял о произошедшем со мной, отстранённо потроша последнего пойманного за день Фригзга.       А ведь, если без шуток — то капец как многого я добился! Когда я, движимый внутренним зовом и глупой азартной надеждой, бросился в погоню за этой самой уникальной мутацией, я почему-то не подумал, что мне в моём настоящем облике сорвать этот счастливый билет в лучшее почти невозможно.       «Наверное, мои корни дают о себе знать, иначе откуда во мне взялось это безрассудство?» — хотя, если не лукавить, то мне следовало признаться самому себе, что ещё денёк и от одного только вида, запаха и вкуса местной рыбной фауны меня начнут одолевать самые натуральные приступы дурноты. Я уже сыт этой чёртовой «рыбалкой» по самое горло, даже кажется, что моё естество зерга начинает протестовать против бесконечного меню из «местных рыбных деликатесов».       Но были и плюсы. Я более-менее выучил примерный распорядок дня своих беспокойных соседей и наметил варианты их тихого устранения. Первым делом начал клепать кислотные ловушки для противодействия тараканам, активно наращивая их запас. Но если честно, кроме ничтожного прироста к опыту за их создание, эти ловушки мало что могли бы мне дать. Система считала просто, ну по крайней мере я так думаю, — раз физически или иным способом я не наносил финальный удар, то и опыт я получать не должен за убийства. И это, не считая разочарования похитителя трупов во мне, усугублялось невозможностью забрать тушки убитых ловушками существ — риск быть обнаруженным и уничтоженным был слишком велик. Но выбирать в моём случае не приходилось.       Технология была проста до безобразия и отработано мною до мелочей: сначала я выкапывал ямки, заливал их заранее приготовленным едким раствором и утыкивал дно и стенки своими ядовитыми иглами, порой помещал между ними неудавшиеся образцы ловушек. Но статистика убийств удручала: лишь одно убийство из пяти свершившихся моими ловушками из приносила мне заветный опыт. Остальные либо не успевали нанести достаточный урон, чтобы добить жертву в ямке, отчего они дохли по «бытовым» причинам, которые Система не засчитывала за мои действия, либо моя западня благополучно обнаруживались и обходились стороной.       Но я продолжал копать и маскировать свои волчьи ямы просто в «промышленных масштабах» силами одной необычной личинки». И я теперь я их делал не ради скудного опыта, а с одной-единственной целью — прокачать свои навыки, особенно навык «Создания ловушек». Потому что с тараканами прямо под боком — с этой размножающейся как кролики зимой угрозой — а также с той самой сороконожкой надо было что-то решать. И решать не просто «когда-нибудь потом», а срочно и максимально летально.       Они уже перестали быть просто фоновой угрозой или объектом для исследований; они превратились в две живые бомбы, каждая из которых могла в любой момент рвануть и похерить все мои труды. Пора было переходить от обороны к наступлению.       Сейчас я считал, что с тараканами, даже с тремя-четырьмя особями сразу, я, пусть и с трудом, но сумею справиться в одиночку, используя тактику и свои ловушки, то с местной сороконожкой (или Скра-гномомом, как её обозвала Система) я уже не так уверен. Уровень у нас теперь одинаковый, да и размерами она мне практически не уступает — вымахала будто на дрожжах. И её вкусовые, качественные и количественные предпочтения существенно изменились: на одного-единственного таракана она уже даже не обращает внимания, предпочитая более серьёзную добычу.       Сами же тараканы, несмотря на потёсанные набеги Скра-гномома и потери в джунглях, умудрились за это время раскачать свою колонию до шестого уровня. И с утра я уже наблюдал у них нововведения, из-за которых и решил ускориться, — в их рядах произошло чёткое разделение труда. Я уже точно различаю рабочих, добытчиков, солдаты и стражей. Рабочие-трутни — максимум первого-второго уровня, мелкие и юркие, как и положено им быть. Добытчики, те, что таскают провизию из джунглей, начинаются с третьего уровня, уже заметно покрепче хитином и пошустрее жвалами работают.       Но к настоящей головной боли — страже— добавились новые существа. Судя по всему, они зарождающиеся войска тараканов. Теперь охрана, не считая стражей, которые теперь больше напоминали собой гвардейцев, делится на два специализированных вида: ближнего и дальнего боя, и все поголовно от пятого уровня и выше! Рукопашники, вооружённые двумя огромными серповидными отростками, крупнее всех своих собратьев и при этом ещё и умеют плеваться кислотой на близкой дистанции. А у стрелков вместо серпов пара хитиновых трубок, из которых эти гады ведут обстрел на весьма приличной дистанции.       В итоге вся колония на глазах из сборища опасных, но неорганизованных насекомых преображалась в хорошо оснащённую и подготовленную армию, отчего игнорировать эту угрозу больше нельзя.       В отличии от своих соседей, я, как назло, прочно так застрял на восьмом уровне. До заветного девятого оставалось, казалось бы, не так уж и много очков опыта (24252 из 25600 опыта). Но главная загвоздка заключалась в том, что рыбёхи почти перестали приносить мне что-либо стоящее, кроме запасов биомассы.       Мало того, я устроил среди них почти что форменный геноцид, дойдя до того, что выследил и уничтожил вожака одной из мелких стай вместе с его немногочисленной братией. После этого визиты в моё подводное убежище со стороны рыбьего народа почти полностью иссякли, а самому гоняться за единичными вожаками-особями по всей речке мне было не с руки: не было ни времени, ни особого смысла.       Однако эта после того побоища в моей пещере, подарившего мне не только опыт и новые возможности, до меня дошло: я, скорее всего, далеко не единственное разумное существо на этой планете и уж тем более не самая большая лягуха в этом болоте. Уже после, спокойно и вдумчиво по шагам проанализировав поведение рыбёх и тараканов, их спланированные атаки и кооперативное взаимодействие, неудачные попытки загнать меня в угол — всё говорило о наличии у них пускай и примитивного, но… разума!       Расправившись с мелкой стаей и поглотив эссенцию её субтильного вожака, проведя плановый апгрейд своей тушки, я всё лишнее обратил в коконы с биомассой и убрал в кладовую про запас. Усевшись наконец за разбор накопившихся системных сообщений, я смог поподробнее ознакомиться с наградой за моё первое «достижение» на Зерусе. Честно говоря, я вначале растерялся и не знал, что мне делать. Более того, я не сразу понял, как к этому «чемодану без ручки» относиться — радоваться новому бусту или закатить истерику от мысли о весьма скорых и внезапных набегах от разъярённых рыбёх.       Всё это осознание, помноженное на чёткое понимание того факта, что с рыбалкой пора бы и завязать — и желательно поскорее, — настигло меня в середине сегодняшнего дня за разбором сообщений. Вообще, первые звоночки о том, что пора менять свой «ареал охоты и дичь», прозвенели ещё утром, когда я умудрился отмахнуться от сообщения о получении достижения. Теперь же, впервые увидев роковое красное уведомление от Системы, я ошалело прикидывал свои резко упавшие шансы на спокойную жизнь:

ПОЗДРАВЛЯЕМ. ВЫ ДОБИЛИСЬ НЕВЕРОЯТНОГО.

      Будучи мелкой, безобидной, с точки зрения любого здравомыслящего разума в галактике, блохой, вы умудрились, будучи на своём уровне развития, стать самым ненавистным персонажем для целого биологического вида. Вами было получено внеранговое достижение:

«ПРИРОДНЫЙ ВРАГ ФРИГЗГОВ»

      Случилось невозможное. Мелкая личинка, чьё эволюционное призвание — служить лишь кормом или основой для будущих зергов, смогла обмануть саму суть своей природы. На всём Зерусе не найдётся теперь никого страшнее для фригзгов, чем вы. Ваше присутствие на их первобытных радарах отмечено сигналом из чистейшей ненависти и злобы. Вас будут опасаться и стараться обойти стороной обычные особи. Однако вожаки и целые стаи теперь будут целенаправленно охотиться на вас, чтобы, добыв вашу голову, поднять свой статус и вознести свою стаю на вершину иерархии среди сородичей. +20% к наносимому урону всем фригзгам; +25% шанс, что одна из стай фригзгов начнёт на вас целенаправленную охоту, если почует ваш запах; +30% к эффективности поиска притаившихся фригзгов.       Именно это сообщение, мерцающее багрянцем предупреждение, и стало последней каплей. Я больше не самый страшный хищник в этих водах — с этого дня я главная цель, знатный трофей в их пищевой цепочке.       «Чёрт. Да проще было бы сейчас самоубиться, чем разгребать это… — пронеслось в голове, пока я нервно теребил лапки, пытаясь выдавить из себя хоть какую-то здравую мысль. — И как, интересно, теперь делать запасы? Обычные фригзги будут от меня шарахаться, как от чумы, а самому лезть на стаи — что-то уж очень не горю таким желанием самоубиться. Не зря говорили: стая крыс и кота сожрать могут…».       Я перестал быть охотником — я стал дичью, особо ценной добычей в безжалостном мире. Сейчас игнорировать этот багровый ярлык «природного врага», означало бы подписать себе смертный приговор не в далёком будущем, а в ближайшие же сутки-двое. Нужно было не просто придумать выход. Но как, если каждая твоя охота теперь рискует обернуться встречным капканом? Нужно найти способ, любой вариант или шанс себя спасти, если надо, то вывернуться наизнанку, но превратить вероятную угрозу расправы над одной личинкой в возможность… например, досрочно выполнить задание Системы.       В итоге, положившись на русское «авось» решил разбираться со всеми бедами и проблемами по мере их появления. А ныне первостепенной задачей стояло очередное укрепление убежища: я принялся шустро восстанавливать разрушенное во время последней «рыбалки» и обновлять сломанные ловушки на подступах к пещере. Закончив с ремонтом, я полез на поверхность дабы оценить происходящее там.       Идея была проста: понаблюдать за тараканами и в тишине обдумать дальнейшую стратегию, не приближаясь лишний раз к воде. Как уже было сказано, простые фригзги уже практически перестали давать опыт, а их эссенция потеряла былую ценность — она почти перестала приносить пользу, кроме мизерного улучшения уже имеющихся навыков, которые и так качались.       Мысль о полном поглощении генома фригзгов и интеграции их эссенции мне абсолютно не импонировала, и на то были две веских причины.       Во-первых, играть в генетическую русскую рулетку под названием «спонтанная мутация» было, откровенно говоря, не просто страшновато, а сродни самоубийству с непредсказуемым исходом. Моё тело и так пребывало в состоянии хрупкого баланса, который я уже изрядно дисбалансировал, отчего затея на тему нового вброса в него нестабильного генетического материала делала риск необоснованным. Ведь я бы тогда точно потерял всё, чего смог достичь — и всё ради сомнительного и неконтролируемого «улучшения»?       А во-вторых, и это было куда важнее, — подобный шаг безвозвратно нарушил бы цепочку системных квестов. А ведь я уже осознал, что вся логика этого мира, судя по всему, была построена на взаимодействии с местной экосистемой. Полное поглощение любого вида могло быть расценено Системой не как эволюция, что автоматически закрыло бы целые ветки заданий, наград и, скорее всего, критически важных для моего развития возможностей. Рисковать долгосрочной стратегией ради сиюминутного, но непредсказуемого усиления — верх идиотизма и легкомыслия.       — Как не посмотри, но со всех стороны так себе перспектива… в любом случае фригзги пока останутся в меню как источник биомассы, но не как генетический конструктор. – подвёл я черту под своими сомнениями.       Тараканы вели себя в своём обычном, предсказуемо-суетливом режиме. Наблюдая за их чёткой организацией, я в уме перебирал варианты, как можно было бы устроить теперь уже им тотальный геноцид. Была, конечно, и альтернатива — самому отправиться на поиски тех самых враждебных стай фригзгов, пока они не выследили меня первыми. Но я склонялся к мысли, что тараканы — добыча куда более лакомая. Их колония сулила не только обильный опыт, но и, что важнее, возможность изучить новую эссенцию и прокачать навыки борьбы с организованным, разумным противником. Пора было переходить от охоты на рыбок к настоящей войне.       Да и опыта с них должно быть больше — их средний уровень был на голову-другую выше, чем у приевшихся рыбёх. Я уже мысленно строил планы по штурму колонии, как вдруг система прервала мои размышления сообщением: одна из моих ловушек на входе в убежище сработала и нанесла урон трём фригзгам.       Но не это привлекло моё внимание. Впервые вместо сухого отчёта «вы нанесли столько-то урона Фригзгу» в моём сознании высветилось нечто новенькое:        «Вы нанесли 11 единиц урона кислотой Фригзгу-вожаку Стаи Фригзгов».       Я тут же, не раздумывая, рванул обратно в убежище. Увиденное заставило что-то внутри меня похолодеть. На дне лежали два мелких трупика, а в расширяющийся пролом в стене продиралось нечто крупное и явно с недружелюбными намерениями. От своих сородичей этот фригзг отличался как пудель от мастифа. Помимо развитых передних лап, у основания его хвоста торчали две дополнительные конечности. Морда была вытянута и искажена в хищном оскале, а всю спину, словно доспехи, покрывал массивный костяной нарост, больший моего раз в пять-семь! Эта тварь, не теряясь, успела не только ворваться в мой дом, но и, не теряя скорости, выпустила в мою сторону целый рой острых игл.       Увернуться удалось чисто на рефлексах, на каком-то бессознательном уровне, когда тело реагирует быстрее мысли. Я рванул прочь изо всех сил, к заветной лёжке под потолком, цепляясь за неровности и выступы. Едва я замер в укрытии, собираясь ответить паразиту его же монетой, как внутренне содрогнулся и чуть не сорвался вниз от внезапного ментального шока, когда в мою голову, грубо и с грацией пьяного носорога, вломилась чужая сила. И вслед за настигшей меня болью, в голове зазвучал голос, неся за собой ощущение враждебного присутствия — простейшая телепатия с мыслеобразами:       «Большой Фригзг здесь... Убивать врага Фригзгов. Поглотить врага. Быть сильней. Стая большой быть. Стая убивать врага Фригзгов. — Это было не просто общение, это был уведомление о моей скорой кончине.       Моя тушка вмиг поплатилась за мою минутную слабость и чрезмерную медлительность: в меня сразу впились несколько игл. Сразу же пошли системные предупреждения о получении дебаффа — ядовитого, снижающего характеристики, и кровотечении.       Но на этом чёрная полоса из неожиданных сюрпризов не закончилась. В свежий пролом хлынули новые действующие лица — по всей видимости члены его стаи, ведомые его волей или собственной яростью. Пусть каждый из них был мельче и слабее вожака, но их было много. Очень много.       Уже через пару секунд, когда мою лёжку просто разнесли в клочья выстрелами, моё существование свелось к бешеной гонке на выживание по потолку. Я извивался, петлял и уворачивался от непрекращающегося града игл. В панике я сбросил вниз все закреплённые на потолке кислотные снаряды, а следом полетели камни, утыканные ядовитыми иглами. Но вместо улучшения ситуация становилась только хуже: вода быстро помутнела от крови и яда, видимость фригзгов упала до нуля, а ощутимого урона вражеской массе мой яд не нанёс.       А значит следовало менять тактику боя. Единственный шанс — активировать запасной план. Требовалось спустить концентрированную кислоту из резервного резервуара в основной бассейн, превратив всю воду в смертельную купель, а самому укрыться в своей сухой воздушной ловушке, куда эта дрянь вряд ли сможет забраться. Если, конечно, я успею до неё добраться целым, хотя я чувствовал, что и там мне не будет покоя.       Почему-то я был почти уверен, что вожак способен дышать воздухом — его развитые задние конечности уж очень сильно намекали на это толстое обстоятельство. Пробраться в комнату с с запасами смеси мне удалось лишь с третьей попытки, в отчаянии прорываясь сквозь стаю. Шкала здоровья за это время просела на двадцать процентов, что при моих текущих параметрах было уже тревожным звоночком. Время на всякие раздумья закончилось.       Едва мне удалось прорваться в техническое помещение, я начал действовать с лихорадочной скоростью, сбрасывая все подвешенные к потолку слизистые мешочки с концентрированной кислотой прямо в основной резервуар. Вода начала шипеть и мутнеть, создавая ядовитую смесь. О сохранности своего дома следовало думать в самую последнюю очередь — железная логика выживальщика подсказывала: жив буду — всё отстрою заново. В перерывах между сбросами я отплёвывался в воду, когда мои железы успевали перезарядиться.       Выскочить из комнаты я чудом успел, получив на прощание мощный удар лапой вожака прямо в бок. Боль пронзила всё тело, но адреналин и страх смерти заглушали её. Я метнулся в сухой отсек пещеры — воздушную ловушку, засел в самом дальнем углу и, схватив хвостом запасной кислотный мешочек, нацелил наросты с иглами на вход. Оставалось только ждать. Мысленно я уже был готов в панике потратить все копившиеся очки параметров, но боялся хоть на секунду отвлечься на интерфейс системы.       Как только искажённая яростью и болью морда вожака показалась в проходе, я выстрелил в неё иглами и следом запустил кислотный шарик. Если на иглы тварь почти не особо, то и отреагировала, то разъедающая глаза и морду кислота явно заставила её взвыть. Ободрённый, я подполз ближе на дистанцию уверенного плевка и добавил ещё порции кислоты сверху. Монстр, задрав голову, издал оглушительный, полный боли и ярости рёв.       И тут мой взгляд упал на моё новое, ещё не опробованное изобретение, валявшееся в углу. Это был насаженный на сталактит каменный шар с впаянными в него осколками моих ядовитых игл, щедро обмазанный свежим ядом. Подцепив эту импровизированную булаву хвостом, я с размаху вломил ею по морде противника. Тот не удержался на лапах и с тяжёлым всплеском рухнул обратно в воду.       Моя воля к победе тут же взлетела от восторга при виде системного сообщения, подтвердившего успех эксперимента: «Вы нанесли 34 единицы физического урона вожаку стаи Фризгов. Здоровье Вожака: 340 / 420. Наложен дебафф «Яд III»: 3 единицы урона в секунду. Длительность: 5 сек. Эффект: снижение всех параметров цели на 10%.»       Радость от прочитанного уведомления была мимолётной — снесённые единицы здоровья у такого противника означали, что наша битва только начинается. Хотя результат был прекрасным — мои иглы, если и умудрялись пробивать его шкуру, то наносили лишь 1-2 единицы урона. При этом яд от них не проходил. А тут — такой оглушительной результат! Видимо, его костяной нарост, подобно моему, обеспечивал серьёзную защиту, и только комбинированная атака смогла пробить её.       Я снова отполз в дальний угол комнаты, готовясь к следующему этапу. И вовремя — в этот момент не выдержала тонкая перегородка купели, и заготовленная концентрированная кислота хлынула в основной резервуар, смешиваясь с водой. Рыбки, кишащие внизу, в одночасье начали получать чудовищный урон (новый уровень позволил мне повысить силу смеси до 4 единиц урона от кислоты). Система захлёбывалась сообщениями о массовом уроне «Кислота: 4.5 урона в секунду».       И в тот же миг в моё сознание вновь вломилась исковерканная телепатическая речь вожака, наполненная яростью и болью:        «Враг убивать Стаю. Стая умирать. Стая нужно убить Врага. Стая поглотить Враг».       Сражение перешло в решающую фазу, где исход нашего противостояния висел на волоске, и до самого последнего мига было не ясно, чья жажда жизни — или чья жажда убийства — окажется сильнее.       Вожак ринулся со всей дури ко мне. Как и в прошлый раз, я выждал идеальный момент, и как только его морда показалась целиком, всадил залп игл и резко бросился навстречу, продолжая посылать в него иглы. На ближней дистанции я выплюнул кислоту ему прямо в обожжённые глаза и принялся орудовать булавой, нанося тяжёлые, глухие удары и скидывая его обратно в воду.       Эта тактика сработала ещё четыре раза, но на шестом вожак окончательно взбесился — остатки его стаи таяли на глазах в буквальном смысле. Я не мог понять, почему они не уплывают: то ли вожак, хоть и разумен, но слишком туп, чтобы отдать приказ об отступлении, то ли рыбёхи были не в силах ослушаться Зова, манящего их ко мне. Но в тот момент это не имело никакого значения.       Ему всё же удалось втянуть своё массивное тело в воздушную ловушку, разломав собой вход в неё. И мало было мне грусти и печали в нашей схватке — моё импровизированное оружие не выдержало накала, камень раскололся, лопнул слизистый мешочек с ядом, окатив Фригзга-вожака напоследок.       К этому моменту у него оставалось порядка 80 единиц здоровья против моих 170. Вся воздушная ловушка, как и большая часть моего жилища, была утыкана ядовитыми иглами. И пусть они не наносили ему существенного урона, зато отлично сковывали движения, цепляясь за его панцирь и наросты, не давая ему развернуться и действовать в полную силу, пока я его закидывал иглами и заливал кислотой. Именно это и решило исход нашей смертельной «возни». Ещё через две минуты отчаянной давки и унижений, фригзг-вожак окончательно затих. Самое паршивое, что у меня же осталось несчастных 40 единиц здоровья. Протяни он ещё минуты две и итог мог быть другим, но пока это была самая тяжёлая схватка за всю мою новую жизнь.       Мне потребовалось добрых двадцать минут, чтобы, превозмогая пронизывающую каждую мышцу боль, доползти до кладовки с коконами. Боль оглушала и сводила меня с ума. Нужно было срочно запустить ускоренную регенерацию за счёт биомассы — ждать естественного восстановления в таком состоянии было бы чистым безумием, тем более, когда я безоружен, а моя зерг-пещера фактически разгромлена.       Вкладка с мигающими как фонарики системными сообщениями сулила мне много нового и вкусного, но я отогнал неместное сейчас любопытство. Сначала — восстановить тушку и привести в порядок оборону дома. Читать отчёты можно и потом.       Уже через десять минут после начала поглощения биомассы я носился по убежищу как угорелый, латая пробоины и восстанавливая ловушки. На восстановительные работы ушло порядка пяти часов, и ещё час — на разбор груды трупов и пополнение кладовки свежими коконами.       И вот настал мой звёздный час: передо мной лежала эссенция вожака. Забравшись в комнату с ним, я приступил к её переработке. Но прежде, чем выбирать улучшение, я решил наделать новых каменных шаров. Не будь того первого пробного образца, не знаю, чем бы эта драка закончилась. Сделав один готовый снаряд и с пяток заготовок на будущее, я наконец позволил себе расслабиться и улизнуть в кладовую, чтобы в спокойной обстановке изучить накопившиеся системные сообщения и провести долгожданный апгрейд с помощью полученной эссенции.       Обычную эссенцию я направил на развитие костяного нароста с иглами. Я уже убедился, что даже базовые улучшения никогда не бывают лишними. Затем я углубился в изучение накопившихся системных сообщений.       Итоги боя были скромными: небольшой прирост к параметрам — +1 к силе, +2 к ловкости, интеллекту и мудрости, и +1 к удаче. С каждым уровнем такие «плюшки» становились всё скупее, что лишь подчёркивало необходимость искать более серьёзных противников.       Гораздо больше меня порадовал рост навыков. Я получил «Строитель-самоучка» и «Создание примитивного оружия», а также поднял уровень умений «Создание ловушек» и «Засада». Однако самое интересное открылось в новых возможностях моей слизи, которые разблокировались с её развитием: Слизь изначальных Зергов *Уровень: 8/100* Вы можете выделять слизь, выполняющую различные функции: Покрытие поверхностей, создание стенок. Возможность закладывать простейшие алгоритмы действий. Слизь наносит урон всему, что не является вашей собственностью, вами или членами вашей стаи. Создание опухолей слизи: Распространяет слизь в радиусе 0,2 метра от себя. Наносит 0,0000015 урона в секунду. Нахождение на слизи даёт: +0,9 к регенерации +4,8% к скорости передвижения -1,5% к скорости передвижения противника Дополнительный навык слизи: *Уровень: 1/200* Опухоль слизи: Распространяет и восстанавливает слизь в радиусе 150 см от себя. Для функционирования должна быть соединена слизевым каналом с питательным коконом. Может одноразово попытаться восстановить разорванную связь при наличии запасов биомассы. Вместимость: 0,2 биомассы. Стоимость создания: 0,5 биомассы.       Что касается создания оружия, то Система сгенерировала для меня рецепт «шипастого шарика», который я так удачно опробовал на вожаке, и добавила +5% к шансу его успешного изготовления, жаль, что чего-то более революционного или интересного она мне не дала.       Но настоящей усладой для меня стала уникальная эссенция вожака Фригзгов, заполненная на 100/100. Она предлагала сразу выбор из трёх возможных путей моего улучшения. Первый вариант— создание задних конечностей — я отмёл сразу, не видя в нём никакой тактической ценности сейчас. Поэтому мои жадность и страх металась между двумя вариантами: Составной костяной панцирь, который закрыл бы всю мою тушку, давая существенный прирост к броне, но налагая солидный штраф к скорости передвижения. Эволюцией игл в зазубренные дротики, что давало прирост на 1.5 единицы физического урона и накладывало кровотечение (0.4 единиц урона в секунду в течение 2 секунд).       От вожака фригзгов, помучившись после недолго внутреннего сомнения, я выбрал эволюцию игл в зазубренные дротики — раз решил делать на дистанционный бой, то стоит продолжать.       И вот такие насыщенные приключения выпали на мой третий день пребывания в хитине личинки зерга. Скоро уже должны сгустится сумерки, пора было принимать решение о следующих шагах и готовиться к новым вызовам, которые наверняка принесёт завтрашний рассвет. Ведь, судя по произошедшему, моё достижение теперь как луч света во тьме – видят все и отовсюду. А значит новые гости из фригзгов точно не заставят себя долго ждать, а значит надо готовится.        С окончательным заходом светила у меня оставалось ровно два дня, чтобы достичь заветного десятого уровня. И как это сделать — я себе смутно представлял. Фригзги перестали давать опыт, что подтвердило уничтожение всей стаи вожака моей кислотой, исключением никто не стал. Лишь с вожака мне немного упало опыта, но это были крохи.        Я даже попытался устроить самостоятельную охоту, дабы привлечь новых идиотов вожаков, но толку было нуль: фригзги, едва замечая меня, тут же давали по тапкам, уплывая от меня в разные стороны. И пусть я умудрился поймать целый десяток, но в качестве приманки, но мизерный опыт от них не стоил потраченных сил, времени и риска. Спускаться вниз по течению, где ручей расширялся, я не решился — слишком велик был риск встретить нечто более серьёзное, чем недавний вожак.       Поэтому все мои планы свелись к экспансии на поверхности, где у меня имелись два беспокойных соседа, которых я твёрдо вознамерился переработать в ценную для себя лично эссенцию и биомассу. Ставка делалась на умения сороконожки и разросшееся поголовье тараканов. Я не был уверен, что этого хватит для получения заветного десятого уровня, но сидеть сложа руки и погружаться в уныние я не собирался. Десятый уровень был необходимой ступенью для дальнейшего развития, и я был готов драться за него и за приз в виде своего идеального развития.       Убедившись, что сороконожка выходит на охоту с точностью часового механизма, я приступил к подготовке своей западни. Как только она, по обыкновению, стащила очередного таракана из групп поисковиков в джунглях, я выждал примерно час для верности и двинулся к её убежищу.       Лезть внутрь я не стал — во-первых, проход был слишком узок для меня, во-вторых, рисковать, забираясь в логово хищника, было верхом безрассудства. Вместо этого я начал методично замуровывать вход. Я использовал смесь из своей слизи, мелких камней и кислоты, которая, как показали предыдущие опыты, через 5 минут начинала твердеть, напоминая собой римский цемент. Вокруг входа я вырыл кольцевой ров глубиной сантиметров пятнадцать и длиной около сорока, который начал покрывать слоями слизи — целых десять раз, поскольку планировал заполнить его концентрированной кислотой.       Производить на ходу расчёт времени и расхода материалов было адски сложно. Если бы не моя почти идеальная, ведь уже не вполне человеческая память, я бы за такое дело никогда не взялся. Сколько биомассы и слизи ушло впервые разы на все эти эксперименты и подготовку! Когда основа ловушки была готова, настало время создать над своеобразным рвом своеобразную «крышку» — натянуть тонкий слой слизи, оставив лишь небольшое технологическое отверстие для заливки почти чистой кислоты.       Скажу вам честно, с этой слизью я намучился не на шутку. А ведь впереди её ещё нужно было аккуратно присыпать землёй и мелкими камушками, чтобы замаскировать от глаз сороконожки. Самый верхний слой был невероятно тонким, и я неоднократно продырявливал его очередным неосторожным движением или камешком, после чего приходилось всё начинать заново.       Удивительно, но в процессе этой кропотливой работы мне удалось перехватить четырёх тараканов-разведчиков на подходах к ловушке. Лишь один, шестого уровня, сумел пробежать около пятнадцати процентов от максимальной дальности моих новых дротиков, прежде чем рухнуть замертво. Остальные, третьего-четвёртого уровней, даже не успевали понять, что происходит и чем их убило. Полученную от них эссенцию я, после недолгих раздумий, направил на улучшение кислоты — хотя шкурка и конечности тоже просили апгрейда, но они могли ещё потерпеть. Кислота, наконец, преодолела планку десятого уровня (без специальной эссенции дальше развиваться она не могла) и достигла сразу тринадцатого уровня за счёт поглощённых ресурсов.       Этот прирост заставил меня в срочном порядке пересчитывать временные рамки. Урон кислоты увеличился, а значит, сократилось время, необходимое для заполнения ловушки. Теперь на всё про всё у меня было не более сорока минут вместо запланированного часа.       На предельной дистанции своей эффективной атаки я соорудил небольшую наблюдательную башенку, щедро утыкав её со всех сторон ядовитыми иглами. Помимо возросшего урона, я отметил, что частота кислотных плевков тоже слегка увеличилась — как говорится мелочь, но приятно. С помощью навыка я изготовил ещё три шипастых шарика и оставил их на башенке как последний аргумент на случай непредвиденного развития событий.       Поскольку до возвращения сороконожки оставалось ещё очень много времени (а она, как я запомнил, была существом невероятно пунктуальным), решено было не терять время попусту. Я отправился к ручью в тщетной надежде подкопить хоть немного опыта с рыбок. 1-2 единицы опыта за штуку — это, конечно, ни о чём, но и расстраиваться потом из-за того, что до десятого уровня не хватило бы каких-то жалких десятков очков, тоже не хотелось. К тому же, время за охотой бежало незаметно.       Спустя два часа я вернулся на сушу, проверил, всё ли в порядке с подготовленной засадой, и залёг в укрытии рядом со своей башенкой. За сорок минут до расчётного времени прибытия хищницы я рванул заполнять ров кислотой, едва успев отбежать обратно к своему укрытию. И как по расписанию, из чащи джунглей показалась сороконожка. Я же, сердцебиение участившись, начал поспешно взбираться на вершину своей башенки, готовясь встретить врага.              До рассвета оставалось немного около получаса, а тараканы, судя по устоявшемуся распорядку, должны были выползти из своего логова часа через два. Сороконожка, видимо, почувствовав неладное, с ходу применила свою маскировку, растворившись в предрассветных сумерках. К счастью, я не зря уделял столько времени прокачке своей наблюдательности — я уже мог чувствовать её присутствие, угадывать местоположение, хотя и не видел чётко саму её. Когда она двигалась, в воздухе возникала лёгкая, едва уловимая рябь, но стоило ей замереть — и она полностью сливалась с ландшафтом.       Не разрывая зрительного контакта с притаившейся пакостью, я прижался к поверхности своей башенки, стараясь лишний раз не дышать. Сороконожка уже почти доползла до своего обновлённого убежища, когда у меня в груди похолодело от увиденного. По неизвестным причинам, тонкий слой из замаскированной слизи выдержал её вес. Она попыталась сходу протиснуться в нору, но тут мой сюрприз сработал на все сто — вход был наглухо запечатан, а от её телодвижений слизь стала наконец-то опасно натягиваться. Выждав удачный момент, я приподнялся над укрытием и всадил в её примерное местоположение залпом дротиков.       Сороконожка и так была взвинчена и встревожена, а когда в неё впились острые шипы, её охватил гнев и бешенство. Она начала метаться, пытаясь найти источник неожиданной атаки. И тут слизь, наконец, не выдержала её резких метаний, и хищница с тяжёлым всплеском провалилась в подготовленный ров, наполненный моей кислотой. Моё просевшее настроение резко взлетело вверх.       Выпустив очередной рой из дротиков в копошащуюся в едком растворе тень, я мельком глянул на всплывающие строки боевого лога:       «Вы нанесли 27 единиц физического урона Скра- гномому.       Наложены дебаффы: «Яд», «Кровотечение». Здоровье: 425/517.       Скра-гномому нанесено 12 единиц урона кислотной ловушкой.       Наложен дебафф: «Ослабление». Здоровье: 413/517»       Мой враг, к моему огорчению, провёл в кислоте не так уж долго — ловушка успела нанести лишь 36 единиц урона, повесил сверху ослабление и отравление. Но я и не рассчитывал убить её одной лишь кислотой. Вся моя тактика строилась на то, что едкий состав повредит её хитин и нарушит способность к маскировке. И моё чутье меня не подвело! Её камуфляж всё ещё работал, но теперь он был «рваным», нестабильным. Сквозь него проступали размытые и местами искажённые очертания её тела. А мне большего и не требовалось для ведения обстрела. Главное — я теперь видел свою цель. Пусть и сквозь пелену из искажений и нечёткостей, но зато теперь моя добыча была предо мной как на ладони.       Мне спокойно удалось выпустить ещё пять залпов дротиков, прежде чем она, наконец, засекла моё укрытие на башне, куда и рванула на всех парах. Пока она преодолевала последние метры под градом новых выстрелов дротиками и, наконец, влетела в сплошную завесу «противоскарамовых ежей» (не зря я утыкивал весь периметр иглами и башню сплавленными с иглами камнями, направленными остриём вниз!), её здоровье неуклонно шло вниз. И стоило только ей оказаться прямо в поле радиуса моей кислоты, как я смачно плюнул ей в морду долгожданный, сконцентрированный плевок кислоты.       На шкале её жизни оставалось всего 307 единиц. Импровизированная каменная булава не подвела и на этот раз, с ходу войдя остриями ей в бок, я снял сороконожке целых 40 единиц урона. Стало очевидно, что сопротивление к грубой физической силе у неё было невысоким — если оно вообще существовало. Её защита строилась на скорости, маскировке и яде, а не на броне или защите.       К тому времени, когда сороконожка смогла ещё дважды прорваться сквозь ловушки, рвясь наверх ко мне, я каждый раз бил с размаху по ней, стараясь попасть своим шипастым шариком в её незащищённые бока, чтобы отбросить её назад.       От третьего удара её отбросило к самому подножию моей импровизированной крепости, но я не давал ей даже секунды передышки, продолжая осыпать её иглами и кислотой. Однако, когда сороконожка, превозмогая боль, смогла снова подобраться к самому краю башни, я, схватив каменный шар, со всей силы кинул свой отравленный снаряд прямо в её морду с жвалами. Скра-гномом обмякла, зависнув на миг, а затем бесформенной кучей свалилась вниз и затихла.       Эта реакция её тела меня насторожила — не мог же я вырубить её одним ударом! Мельком глянув в боевой лог, я понял в чём дело: «Шипастый шар нанёс критический урон (75 единиц) и оглушил цель на 5 сек.». Не теряя ни мгновения, я бросился засыпать обездвиженное тело кислотой и дротиками, а в запале даже швырнул в неё второй запасной камень. Когда она пришла в себя, на её шкале жизни оставалось всего 15 единиц.       И что вы думаете? Эта невероятно живучая тварина развернулась и рванула прочь, в сторону спасительных джунглей! Я прыжком сиганул с башни и сорвался вслед за ней в погоню. Добить её удалось уже у самой кромки начинающихся джунглей, в последний момент попав дротиками в развороченный бок. Не теряя время, я подхватил ещё тёплый труп и понёсся обратно к своему логову — там меня ждала долгожданная, уникальная эссенция.       Замуровав вход привычным движением, я спустился в кладовую. Она уже была забита под завязку, а значит в скором времени придётся думать о её расширении или об улучшении собственных параметров за счёт накопленных очков. Но сначала — главный приз дня!       Система расщедрилась и предложила на выбор сразу четыре неплохих улучшения: Мощные жвала. Их явно можно использовать для ближнего боя. Парализующий яд (0.5 секунд на начальном уровне). Цепкие конечности. В довесок к моим, они увеличат скорость передвижения по вертикальным поверхностям и снижающие риск падения. Маскировка — главный лот утренней охоты.       Хотелось всего и сразу, но решение было предопределено заранее, поэтому я выбрал маскировку и принялся ждать. Но, как и ранее, поглощение эссенции было почти безболезненным. Маскировка* Уровень: 1/100*       До мастерства хамелеона вам ещё далеко, но уже сейчас вы можете неосознанно менять расцветку, растворяясь в окружающей среде, скрывая себя. -15% к шансу быть замеченным в состоянии покоя. -5% к шансу быть замеченным в движении.*       Внимание, на вас наложено ограничение: без специализированной эссенции невозможно поднять уровень навыка выше десятого.       Жаль, конечно. Хотя я и был практически уверен, что без поглощения эссенции других скра-гномомов мне удастся прокачать навык маскировки лишь до доступного мне потолка. Прежде чем всерьёз заняться поисками её сородичей или других представителей той же эволюционной ветки (если они, конечно, существовали), мне нужно было выжать из этого навыка максимум возможного.       И охота на сороконожек явно не входит в мои ближайшие планы — один такой бой едва не стал последним для меня, если бы я не был готов, а она так беспечна. А значит меня ждёт практика. Радовало, что, когда навык маскировки был получен, он автоматически активировался, судя по всему, заработав в фоновом режиме на постоянной основе. После усвоения эссенции, я выбрался на поверхность, предварительно замуровав свой основной наземный лаз камнями и слизью, и приготовился ко второй фазе охоты: в моём меню следующими были тараканы.       Мой план был незатейлив и прост: отстреливать отдельных особей, пока не начнётся жара и не «запахнет жареным». Как только колония взбесится и вышлет серьёзные силы на мою поимку, я сбегу к себе, а если повторится штурм, то у меня всегда остаётся запасной подводный выход к берегу ручья.       «Первые шаги к становлению истинным хищником были сделаны. Пора показать всем тараканам, кто тут главный!»       Жизнь, разумеется, быстро показала мне большую фигу. Ретироваться пришлось чересчур быстро, но девятый уровень я всё же успел взять, прежде чем из тараканьего логова хлынул непрерывный поток разъярённых насекомых. Дело оставалось за малым — набрать каких-то 61 200 единиц опыта. Подумаешь, мелочи! Правда, в запасе у меня осталось чуть меньше полутора местных суток.       В любом случае, подбивая в уме цифры, я смог примерно разложить свою выгоду от охоты, в зависимости от типа и уровня убитых целей: Обычные тараканы: 3 уровень – 5 единиц опыта, 4 уровень – 7 единиц, 5 уровень – 9 единиц; Добытчики: 6 уровень – 13 единиц, 7 уровень – 15 единиц; Стражи дальнего боя: 6 уровень – 25 единиц, 7 уровень – 35 единиц; Стражи ближнего боя: 6 уровень – 40 единиц, 7 уровень – 50 единиц; Гвардейцы ближнего боя (8 уровень): 180 единиц опыта.       Именно гвардейцы зарешали, вмиг порушив всю мою отлаженную систему геноцида тараканов, отчего я и дал дёру к себе в убежище, вовсю радуюсь полученной маскировке, понимая, что затея становится слишком опасной. Стоило им только влезть в наши игрища, когда я уничтожил третью волну стражей, общим числом под семьдесят особей, как за гвардейцами уже ломанулось, похоже, все кто ещё мог двигаться в логове.       Решив сменить обстановку кардинально и подкопить снарядов и запасов, я на четыре часа ушёл в забой рыбы, где поймал и переработал в биомассу ещё 65 рыбок — было, конечно, скучно, но это было необходимо. Вернувшись на поверхность, я обнаружил, что тараканы не теряли времени даром: их потрёпанная мною колония умудрилась поднять ещё на один уровень. Теперь вход охраняли десять стражей и целых три гвардейца — то ли из-за моих вылазок, то ли из-за естественного развития.       За это время моя маскировка поднялась до третьего уровня. Убедившись, что вход в моё логово никем не обнаружен, я принялся таскать камни. Впереди меня ждал колоссальный объём работы для осуществления новой хитро удуманной задумки. Отдыха мне было не видать, как и сна (кстати, а я ведь даже ещё ни раз и не спал?!), но, к счастью, мне хватало пока лишь четырёх часов пребывания в состоянии покоя для полного восстановления всех моих сил. Так что перерывов не предвиделось — только гринд и бесконечная подготовка к решающему штурму.       Натаскав изрядную гору камней, я приступил к следующему, куда более муторно-монотонному этапу: производству маленьких, но одинаковых кирпичей. Да-да, именно кирпичей. Убийство сороконожки подтолкнуло меня на новые идеи, связанные с фортификациями. Я задумал возвести Великую Личиночную Стену вокруг логова тараканов, и скромными булыжниками здесь было не обойтись — мне требовалось их просто уйма.       Не стану подробно описывать работу «кирпичного заводика имени Неправильной Личинки», скажу лишь, что это было адски утомительно и необычайно скучно. Через два часа должен был начаться закат, а я всё ещё клепал эти чёртовы прямоугольники, понимая, что мне предстоит пахать как проклятому рабу на каменоломне всю ночь напролёт. При том, что камней в зоне охвата моего убежища становилось всё меньше       Решив сделать короткую передышку, я выбрался на поверхность понаблюдать за тараканами. Всё шло своим чередом, с одной лишь новой деталью: колония снова поднялась на уровень.       «Как бы это не стало очередной проблемой», — мелькнула тревожная мысль. Через пару часов насекомые закроют свой вход на ночь, а мне пора будет возвращаться к ненавистным кирпичам, которых всё ещё недоставало почти полторы тысячи штук.       Лишь через три часа кирпичные работы были, наконец, завершены, и я смог приступить к земляным работам на поверхности. Я начал рыть широкий и глубокий котлован: примерно два метра в длину и шестьдесят пять сантиметров в глубину, если верить моим приблизительным расчётам. Согласно моему замыслу, кислота, непрерывно разъедавшая грунт, со временем должна была вызвать обрушение земли. Это, в свою очередь, открыло бы доступ едкой кислоте прямиком в подземные тоннели и камеры тараканьего логова, превратив их убежище в смертельную ловушку.       Закончив укреплять грунт с моей стороны вокруг котлована, я принялся возводить из своих кирпичиков двойную стенку по периметру. Высота конструкции составила около полуметра. Я ставил кирпичик за кирпичиком, скрепляя их примитивным, но эффективным раствором из песка и своей разбавленной кислоты: клал слой песка, поливал его кислотой, сверху — следующий кирпич.       К середине ночи основа стены была готова. Теперь, в пространство между двумя кирпичными рядами, я начал засыпать песок и также пропитывать его кислотой, слой за слоем, пока не добрался до самого верха. Ещё через час вся конструкция надёжно затвердела, превратившись в нерушимый монолит. Дальше в дело пошли дротики, которые я незатейливо вплавил в поверхность стены, и защитный слой слизи.       Прикинув возможное усиление тараканов, я вытащил из кладовки десяток коконов, создал из них питательные основы и начал сажать вокруг стены опухоли моей слизи. Лишние бонусы к регенерации и замедлению врага никогда не будут лишними. Закончив со слизью, я принялся заливать подготовленный котлован, параллельно готовя запас концентрированной кислоты для создания нужного раствора. На самой стене я также соорудил небольшой ров, куда залил кислотную смесь.       Внимательно осмотрев всё ещё раз, я начал готовить финальный элемент обороны — несколько больших слизистых чанов, которые планировал заполнить почти чистой кислотой. По моим расчётам, через час после наполнения их стенки должны были разъесться, и содержимое хлынет в котлован, превратив его в поистине смертоносный бассейн с кислотой. Моя Великая Личиночная Стена была готова принять первых гостей и угостить своими «подарками».       У меня оставалось около пяти часов до рассвета и запланированного начала битвы. Это время я потратил на строительство центрального элемента обороны — самой высокой башни, с которой планировал вести сражение. В перерывах, пока затвердевал очередной слой конструкции, я изготавливал шипастые шарики — свою тяжёлую вундервафлю на случай критической ситуации.       Когда до часа «Х» оставалось пятьдесят минут, я приступил к самому ответственному этапу: наполнению заранее подготовленных слизистых чанов чистой кислотой. За двадцать минут до предполагаемого выхода тараканов я затащил все боеприпасы на вершину башни и с высоты окинул взглядом получившуюся крепость, лихорадочно проверяя, всё ли учтено. Вроде бы да... Хотя нет! Я стремительно метнулся в кладовую и вынес оттуда пяток последних, самых качественных коконов, каждый на 15 единиц биомассы — экстренный паёк на случай, если придётся срочно восстанавливаться в самом разгаре боя.       До появления первых разведчиков оставалось пять минут. Я прилёг на платформе башни, нацелившись на тараканий вход, и замер, стараясь унять нервную дрожь. До окончания основного пятидневного квеста оставалось 36 часов. Последняя проверка шкалы опыта: 4326 из 61 200.       И вот так началось моё первое самое масштабное и эпичное сражение в новой жизни.       Как только в проходе колонии показалась первая голова таракана, я открыл шквальный огонь дротиками, сходу нанеся ему критический урон и убив неудачника. На поверхность, как обычно, высыпала недоумевающая охрана. На её уничтожение ушло не больше четырёх минут. Но с каждой минутой противников становилось всё больше — они выходили уже не группами, а сплошным потоком, который нёсся в мою сторону.       И как раз в момент, когда он достигли моей Стены, с точностью до секунды, лопнули чаны. Кислота хлынула в котлован, а затем и в проложенные каналы, затопив подходы к моей Стене. Мои надежды на неё оправдались сполна: тараканы гибли в едком растворе десятками, не имея возможности добраться до основания башни. Я не жалел и собственных запасов, часть кислоты направляя прямо в проход их логова, откуда прибывало пополнение, мешая им нормально выбегать.       Но через час эти проклятые твари совершили неожиданный манёвр: они не просто отступили, а в панике замуровали свой вход изнутри, отрезав мне доступ к свежему опыту! Шкала прогресса остановилась на отметке 17 345. Страх начал сжимать холодными пальцами моё нутро, а значит следовало срочно что-то придумывать.       Я бросился восстанавливать и модернизировать свою «химическую артиллерию», удвоив количество кислотных чанов. Заполнив их новой порцией яда, я начал методично обстреливать дротиками запечатанный вход, пытаясь или разбить заслон, или заставить их отреагировать на мои атаки. Но это не приносило никакого эффекта. Оставалась слабая надежда: что агрессивная кислота сама найдёт лазейку в изрядно побитом проходе, просочится сквозь щели и разъест эту преграду, вынудив врагов снова выйти на поверхность. Но время, время… Время безжалостно отсчитывало минуты до моего провала.       Прошло ещё где-то двадцать минут — и один за другим, с глухими хлопками, лопнули новые кислотоносные чаны. Их содержимое хлынуло в котлован, даже частично перелилось через край и густой, разъедающей жижей почти полностью заблокировало вход в тараканью колонию. Я замер в ожидании чуда. Весь мой мир сузился до двух точек: замурованного входа в логово и клокочущей ямы с кислотой под ним.       Что случится раньше? Сдадутся ли внутри тараканы и выломают свою «дверь», хлынув наружу яростным потоком прямиком в кислоту? Или же едкая жидкость сделает свою тихую работу раньше — проточит грунт, камни и хлынет прямиком в тоннели, застав врасплох всех тараканов?       Прошло пять минут. Тишина. Ничего не происходило. Тревожная мысль начала грызть меня изнутри: что, если они смогут переждать, отсидеться, что, если кислоты недостаточно? Я лихорадочно перебирал в уме всевозможные варианты, что ещё можно предпринять, когда заметил — объём кислоты в котловане начал медленно, но верно падать. Жидкость уходила не просто в землю, а целенаправленно вливалась в клятый проход! И тогда, спустя мучительные десять секунд, на периферии зрения начали всплывать системные сообщения о нанесённом уроне.       «Сам не ожидал, насколько мне это было нужно увидеть! Система, ты просто лучшая!!!» — от радости и облегчения я едва не взревел, хотя мой восторженный рёв, по правде говоря, больше походил на пронзительный писк. Я прямо-таки физически ощутил, как ледяные пальцы провала и отчаяния нехотя, разжимают свою хватку и отпускают мой почти сломленный дух на свободу.       Следующие шесть минут шкала опыта начала неспешно, но неуклонно ползти вверх, и приток постепенно нарастал. Этот трофейный дождь лился целых семнадцать минут, пока цифра не застыла на отметке 49 152. Я весь превратился в слух и зрение, уставившись на вход, из которого перестала сочиться кислота. Что там происходило в подземельях, кто там мог выжить…можно было только догадываться.       Прошёл ещё час относительного затишья. Я уже собрался осторожно спуститься с башни для разведки, как почти у самого её основания земля внезапно провалилась, а башня резко накренилась в бок. Оставшаяся в котловане кислота с шипением устремилась в новообразовавшуюся дыру. То ли тараканы пытались сделать подкоп, то ли грунт не выдержал и обрушился в один из их оставшихся туннелей — теперь было неважно. Главное, что опыт снова начал медленно, по капле, но поступать ко мне.       А вот появление на божий свет выживших гвардейцев из основного прохода я и вправду прошляпил, заворожённо наблюдая за провалом и ожидая оттуда подвоха. Когда я догадался или скорее почувствовал неладное, оторвав взгляд от зияющего провала, они уже неслись ко мне по дну опустевшего котлована, где им теперь ничто не мешало. Десяток массивных, сверкающих хитином гвардейцев. Но за ними, переваливаясь, из чёрного зева тоннеля выползло нечто большее: четыре огромнейших стража, а следом, подавляя всё вокруг своей массой и присутствием, показалась она сама — Матка колонии. Истинная хозяйка этого муравейника вышла на тропу войну.       Все стражи матки были десятого уровня, гвардейцы — восьмого-девятого, а сама Матка сияла грозной отметкой с цифрой тринадцать над головой.       Даже потрёпанные, с кровоточащими ранами, все в потёках от кислоты, они внушали священный ужас. Я не просто испугался — я струхнул по-настоящему, до самых кончиков лап и хвоста, до дрожи в хитиновых пластинах. Осознав, что на башне я стану просто удобной мишенью для них, я запрыгнул на широкую стену-платформу и открыл оттуда огонь, надеясь сбить с них пыл.       Пока они преодолевали все мои препятствия на своём пути, я отстреливался, а когда они почти вплотную подобрались к стене, начинал отчаянно бегать по периметру Стены, продолжая швырять в них дротики и плеваться кислотой. Главной проблемой была сама Матка: раз в тридцать секунд она с громким хлюпающим звуком выплёвывала огромный, шипящий шарик из концентрированной кислоты. Он никогда не попадал в меня напрямую, но брызги от его взрыва накрывали всё вокруг, постепенно разъедания мою стену. Попасть под её прямой удар означало бы верную смерть, но даже эти разлетающиеся капли, наносившие по 25 единиц урона, были смертельно опасны.       Я извивался, как уж на сковороде. Дротики вылетали так часто, как только позволяла перезарядка, но спазмы в железах от непрерывной стрельбы кислотой и моя усталость сказывались. Мне уже пришлось четырежды применять свой верный каменный шарик, который я не выпускал из хвоста. Целых два часа, напрочь измотавших меня, ушло на то, чтобы выбить её свиту подчистую. Шкала опыта застыла на отметке в 58 745 единиц. Когда пал последний страж, у меня в резерве оставалось жалких всего четыре единицы биомассы и 212 единиц здоровья. У Матки же ещё было целых 650. У меня были скорость и разум учёного, у неё — сила и здоровье.       По мере того, как её здоровье таяло, уворачиваться от её выстрелов становилось чуть легче. Когда я сбил опустил её шкалу до 350 единиц, у меня самого оставалось лишь 154. И тогда Матка, издав оглушительный, полный бешенства рёв, внезапно рванула на меня. Я ожидал новой атаки, нового выстрела, чего угодно — но только не того, что она просто протаранит стену своей тушей, снеся её нахрен, не дав мне и шанса отреагировать.       Удар по стене был сокрушительным. Меня отбросило со стенки на землю, как щепку в сторону, причинив разом 60 единиц урона. Вот здесь-то мне и должен был прийти конец, если бы не одно «но»: всё пространство вокруг было густо покрыто моей слизью. Она дала мне тот самый микроскопический прирост к скорости и манёвренности, который и решил исход. Оглушённая рухнувшими на неё кирпичами, частично ослепшая от моих атак и неповоротливая Матка так и не смогла больше ни разу нанести мне урон, пока я, ползал и отстреливался, методично добивая её.       Когда она наконец рухнула, шкала опыта дёрнулась и остановилась на цифре 59 890 / 61 200. Мне буквально не хватило каких-то жалких 1 310 единиц опыта.       В запасе у меня оставалось почти тридцать часов. Казалось бы, целая вечность. Но после такого боя даже эта небольшая цифра давила на плечи неподъёмной тяжестью. Но мне нужно было найти в себе новые силы и ресурсы для последнего рывка. А значит промедление смерти подобно, следовало действовать быстро.       Я решил заняться трупами, усеявшими поверхность: неровен час, на запах крови и плоти сбежится голодная живность из джунглей. Сначала я переработал в ценные ресурсы саму Матку и её стражей, затем гвардейцев. Но когда я оценил гору оставшихся обычных тараканов, то понял, что так быстро с ними не справиться. Благо, их размеры позволяли просто затащить их всех в моё подземное жилище и замуровать там для последующей, более спокойной переработки.       И началась монотонная работа по переработке и переноске. К середине процесса я уже полностью восстановил здоровье, а когда тушки на поверхности почти закончились, меня ждал неожиданный сюрприз: на окраину поля боя выскочило три группы диких зерглингов, устроивших между собой яростную драку за найденные куски тараканов.       Вот он, мой шанс быстро добить недостающий опыт! Я затаился и начал методично отстреливать дротиками тех, кто брал верх в стычке, подгаживая им своим ядом. Как только у одного из дерущихся жизнь опускалась к критической отметке, я делал контрольный выстрел, получая заветный опыт за убийство. После каждого выстрела я замирал на месте, сливаясь с местностью благодаря маскировке, что и позволяло мне оставаться необнаруженным зергами.       Два раза меня засекали, но мне сопутствовала удача или тупость зерлингов. В итоге, дождавшись пока не останется последний победитель в этой сваре, не догадывающийся о скорой расправе, который поглощал тела проигравших, я бесшумно подполз к своей норе.       У последнего зерглинга осталось 45 единиц здоровья. План был гениален и прост: спровоцировать его на атаку, а в последний момент нырнуть к себе в спасительное подземелье. Таким способом я смог спокойно достреливать его из укрытия, почти не рискуя. Когда у него оставалось всего 10 единиц здоровья и он почти настиг меня, я нырнул в лаз.       Упав на дно, я задрал морду вверх и увидел, что эта упрямая скотина, не рассчитав скорость и повинуясь инстинктам, застрял в узком для себя лазе и пытается просунуть в отверстие лапу, чтобы достать меня. Мысленно усмехнувшись, я выплюнул струю кислоты прямо на эту «лапу помощи».       И в ту же секунду в сознании прозвучал торжественный, долгожданный звон — оповещение от Системы о выполнении квеста! Цель была достигнута.