well i'm not the moon

      Лето было настолько близко, что Кит чувствовал его жар всем телом и прогревался до самых костей.       До конца семестра и начала летних каникул оставалось всего три недели. Преподаватели сосредоточились на том, чтобы побыстрее рассказать материал и подтянуть кадетов, собравшихся оставаться на следующий год, не тратя время на отчисляющихся. Кит не помнил, когда в последний раз был настолько загружен, и с превеликим удовольствием вернулся бы обратно ко скучным занятиям.       Широ тоже был занят. Он не показывал Киту, над чем работал, но едва ли не постоянно носил с собой планшет и что-то делал даже во время обеда или отдыха. Они с Китом все чаще проводили время в комнатах друг друга, работая в тишине или фоном включая телевизор Широ. Кит пытался привести в порядок информацию о себе и заполнял документы, обязательные для студентов, желающих пилотировать боевые корабли. Несколько раз он пытался заглянуть Широ через плечо, тот не позволял ему ничего увидеть и отстранял.       Кит потонул в бумагах, которые вновь надо было заполнять и отправлять. В прошлый раз он попросил Эбби помочь с документами, сейчас же ему нужно было сдать их раньше, чем в прошлом году. Но он не имел возможности с ней связаться, а сдать все анкеты было необходимо до отъезда на каникулы, даже несмотря на то, что регистрация открывалась только в конце июня.       Было очень много вопросов, ответить на которые было сложно, например, про последние обследования у врачей и список перенесенных заболеваний, потому что Кит просто не знал этого. Он годами уже не посещал врачей и не мог вспомнить всех подробностей своего детства, поэтому после долгих раздумий оставлял строчки пустыми. Он покосился на Широ и хотел спросить его, но тот выглядел так сосредоточенно, что Кит передумал.       Заполнив все возможное на первых трех листах, Кит отложил их в сторону и плюхнулся на кровать, накрывая голову подушкой. Мысли, к его недовольству, тут же переключились на человека рядом с ним. И хотя в последнее время это случалось чаще, Кит все еще не мог привыкнуть к тому, как легко ему думать о Широ, перебирать воспоминания и делать из них выходы, в которые он никогда не позволит себе поверить.       В основном мысли были об их первой ссоре после давней попытки Кита ударить его в коридоре. Он не любил называть это так, потому что «наша первая ссора» звучало как что-то из подростковых отношений, но что есть, то есть. Несмотря на то, что прошло уже несколько месяцев, Кит все еще не переставал вспоминать все, о чем они говорили, насколько Широ был разозлен его самоуничижительными словами, как он проснулся с высохшими слезами на щеках, а Широ все еще крепко держал его за руку. Кит почти смущенно вспомнил об изменениях в их дружбе с того момента, о том, как часто Широ хвалил его и всегда первым спрашивал, все ли в порядке. Кит этого не говорил, возможно был слишком нерешителен, но он был очень благодарен, очень признателен, что Широ был здесь для него так, как никогда не был никто. Много ночей они провели за разговорами, и Кит, ни с кем такого не испытывавший, впервые в жизни был счастлив находиться там, где находился.       Ночи, когда они с Широ рассказывали друг другу о своем детстве, были его любимыми. В итоге Широ долго говорил о том, каково было расти в Японии и как много они с матерью путешествовали. И лучшая часть наступала, когда он рассказывал о своей матери и кузинах, и на его лице появлялось счастливо-задумчивое выражение.       Кит рассказывал Широ все, что помнил о своем отце, умалчивая некоторые детали, потому что еще не был готов обсуждать их. Он рассказал об Эбби, о том, как она выросла в детдоме и покинула его в год, когда он туда попал, отучилась в колледже, а потом вернулась в место, где была воспитана, чтобы помогать остальным. Он сказал, что всегда хотел быть на нее похожим и с раннего возраста после стольких неудачных усыновлений решил, что не будет как остальные дети, которые просто не знали, что им делать во взрослой жизни. Он принял факт, что скорее всего покинет детдом из-за совершеннолетия, и настроился всеми силами найти место, куда ему потом идти. Он рассказал Широ, в какой восторг пришел, когда узнал о Галактическом Гарнизоне, сколько времени и сил потратил, чтобы выпуститься с хорошими оценками и получать полный грант. Он увлекался звездами уже долгое время, но думал пойти в медицину, пока не понял, что мечты могут стать реальностью. Он перестал ввязываться в драки в школе и превратился в примерного, нормального ученика, хотя его это не удерживало от драк вне школы, из-за чего он вечно был покрыт синяками и пластырями и становился еще злее, чем до этого.       И это повернуло разговор в совсем новое русло, Широ попросил рассказать ему обо всех драках, которые он мог вспомнить. И Кит рассказал, начиная с самых первых, когда его специально провоцировали, насмехаясь над его вспыльчивостью и мечтами. Кита это бесило, и он прямо заявил, что считает тупыми беспричинные драки, из которых он уходил ни с чем.       И от этих слов Широ усмехнулся и провел рукой по своим волосам, зачесывая челку.       - Я тобой горжусь, - сказал он с явным весельем. - Уж лучше драться по каким-то причинам, чем беспорядочно колотить людей.       Кит нахмурился от подобранных слов, но все равно был рад его одобрению и подтверждению, что все это время верно подходил к этому вопросу. Годами взрослые твердили ему, что любые драки недопустимы, а он в ответ огрызался, что раз уж они так и так случаются, то хотя бы не без причины.       Кита до сих пор терзало все вытащенное из него за последние месяцы, но в то же время он чувствовал себя так хорошо, как никогда прежде. Часть его чувствовала себя крайне глупо из-за возникшей привязанности, стараясь вернуть его обратно к ежедневной мантре «не говори, не чувствуй», потому что он напуган, не знает, все ли делает верно, и правда ли хочет того, ради чего так усердно трудится. Другая же часть говорила нырять с головой и брать от жизни все, чего он так сильно хотел. Он не получил стабильности от отца, никогда ее не было в приемной семье, и он также не был уверен, что хоть что-то в детдоме можно назвать стабильностью. Наличие рядом человека, который пообещал не уходить, и показал, что агрессивность Кита не отталкивает его, и так внимательно о нем заботился, было пугающе и волнующе, и это все, чего Кит когда-либо хотел.       Все, чего он когда-либо хотел, в тот же момент своим храпом заставило обоих подпрыгнуть.       Широ выглядел таким же удивленным, как и Кит, и осмотрелся по сторонам, будто забыл, где находится. Взглянув на время на планшете, он вздохнул и выключил прибор.       - Я и не заметил, что уже так поздно, - сказал он, вставая из-за стола и потягиваясь.       Кит, прижимая подушку к груди, следил, как Широ дошел до двери и выключил свет. Он сдвинул Кита и, прежде чем тот возмутился, забрался на кровать, натягивая на них толстое одеяло и умиротворенно выдыхая.       - Кто тебе сказал, что я сегодня тут ночую? - поддразнил Кит, тыкая его в грудь.       Тот вместо ответа стащил у него подушку и накрыл ею лицо Кита, смеясь от изданного им звука.       - Ты бы уже ушел, если бы собирался, - ответил он. - К тому же ты уже снял спортивки, то есть был готов ко сну. - Даже в темноте в его глазах можно было различить огонек понимания. - Я тебя знаю, ты меня не обманешь.       Кит фыркнул и пихнул его ногой.       - Это джоггеры, а не спортивки.       Широ закатил глаза.       - Мне очень жаль, Хипстерский Бог Спортивок... ауч! Кит, хватит пинать меня!

***

      Кит скучающе стучал ручкой по парте почти на каждом утреннем занятии. Преподаватели наконец перестали спешить и вернулись к размеренным лекциям. Он собирал вещи, когда лектор вдруг взглянул на часы, которые уже показывали время обеда, и заговорил.       - Как некоторые из вас уже знают, в предстоящем году Галактический Гарнизон отправляет новую миссию на один из спутников Плутона, Кербер. - Он прервался, и несколько кадетов начали взволнованно перешептываться. - С огромным удовольствием я объявляю вам команду, которая отправится на эту миссию: Сэмюэл Холт, Мэттью Холт и Широгане Такаши. Я надеюсь, что новость об этой миссии вдохновит вас работать так же усердно, как работали эти трое.       Его прервал звонок, и взбудораженные подростки с гомоном повалили из аудитории. Преподаватель закричал вслед замечания, но Кит был слишком взволнован и счастлив, чтобы обратить на них внимание. Он направился прямиком к классу Широ и дождался, пока почти все ученики выйдут и наконец покажется Широ. Тот вышел, смеясь, и один из ребят, который был на его дне рождения, взъерошил ему волосы. Широ с сияющим взглядом попрощался с ним и практически подбежал к Киту.       - Кит! - воскликнул он, наклоняясь к нему и сжимая в крепком объятии.       Кит усмехнулся и постарался обнять его с того угла, под каким Широ его держал. Широ с улыбкой отпустил его и, обняв за плечи, направился с ним в сторону столовой. Другие люди проходили мимо, хлопали Широ по спине или коротко его обнимали, поздравляли и вновь уходили. Все происходило так быстро, что, несмотря на счастливое настроение, внутри возникло тревожное чувство, но Кит тут же отмахнулся от него.       На обеде он сел с Широ и несколькими его друзьями. Мэтт, который на обедах вообще никогда не бывал, расплылся в широкой улыбке, когда они приблизились. Стараясь уследить, кто что говорит в этом вихре беседы, Кит крутил головой из стороны в сторону. Заработав в итоге головокружение, он сдался и решил сосредоточиться только на словах Широ. Он молча ел, слабо улыбаясь, когда Широ громко смеялся над чьими-то словами.       - Вам с Мэттом наверное придется быть добрее друг к другу, - сказал парень, сидевший рядом с Мэттом. - Вы ведь проведете около десяти месяцев вместе.       За столом стояли столь громкие смех и разговоры, что никто не услышал звон, с которым вилка Кита ударилась о тарелку. Он застыл, улыбка моментально исчезла с его лица. Он опустил руки на колени, изо всех сил стараясь унять беспорядочно метавшиеся мысли.       Десять месяцев.

***

      Широ не спрашивал, почему Кит внезапно притих, ни на тренировке, ни по пути в его комнату, ни когда выключал свет. Кит провел в прострации все вечерние занятия и молчал за ужином, сидя так же оцепенело тихо, как за обедом. Его состояние было настолько непохожим на то, что было в предыдущие месяцы, что Кит чувствовал себя больным и невыносимо уставшим и не слышал ни слова вокруг.       После он едва не ушел, думая, что ему лучше переночевать в своей комнате. Но потом отговорил себя от этой идеи, использовав нежелание пересекаться с соседом как предлог подольше побыть с Широ, потому что десять месяцев. Целых десять месяцев он не сможет делать то, что делает сейчас, быть в компании своего друга и пробираться в его комнату, пусть и находиться вне своей комнаты после отбоя было нарушением устава. Он не сможет смотреть телевизор, в то же время разговаривая с Широ, или таскать у него шампунь, или пить горячий шоколад, когда вздумается, потому что Широ будет в космосе, а он нет, и это казалось неправильным. Неправильно, что Широ будет воплощать свои мечты в жизнь без Кита рядом.       Может Кит и был эгоистом, но он никогда не представлял, что наступит время, когда Широ будет на миссии, а он нет. Он знал, что одаренный пилот, что вероятно сможет быстро подняться по званиями и через год или два быть с Широ. Он считал себя глупым, ведь понадеялся, что Гарнизон будет его ждать, отложит миссии на годы, потому что тогда Кит смог бы подняться в небо со своим лучшим другом.       Было даже смешно, что такая мысль вообще возникла, учитывая, какой была жизнь Кита. Будто все, что случалось с ним раньше, - его учителя, его приемные родители или родной отец, - давало ему преимущество, чтобы стать кем-то выдающимся. Кит бы рассмеялся, если бы в горле не стоял ком, а легкие не были бы сдавлены эмоциями.       Широ лег на кровать рядом, достаточно близко, чтобы его спина прижалась к спине Кита. Тот сквозь их футболки ощущал его тепло, и это вызвало новую волну чувств, с которой он не знал, как справиться. Она оставила его разбитым от осознания, что уже совсем скоро он не сможет этого чувствовать. Осознания, что это тело и его тепло останутся лишь в воспоминаниях на смертельно долгое время.       Кит прикусил костяшку пальца и крепко зажмурил глаза. «Десять месяцев» громко повторялось в голове, и ему казалось, что он попал в кошмарный сон.