Коулрофилия

Пару дней назад от Билла упала лаконичная эсэмэска, что он снова в Канаде. Беви приняла это к сведению и спокойно ждала более подробной информации – о своих визитах он всегда предупреждал загодя, по-шведски занудно уточняя, свободна ли она, удобно ли ей и даже – не надо ли чего купить по дороге. Она только вышла из ванной и, натянув длинную домашнюю майку и короткие шортики, промокала волосы полотенцем, когда внезапно ожил сотовый, забытый ею на крышке унитаза. Номер был незнакомым. Как и голос в трубке. Голос, который мог бы принадлежать двенадцатилетнему мальчику, который очень много курит – одновременно ломающийся и хрипловатый. - Беви, - проговорил этот голос, - я иду к тебе. - Я – это кто? – весело уточнила Беверли. У нее и тени подозрений не возникло, что это может быть что-то иное, нежели очередной дурацкий прикол Лэндона. Он не так давно завел себе постоянную пассию и съехал к ней, но часто навещал своего бывшего соседа и закадычного друга Эндрю. Неизменно забегал и к Беви, поздороваться и обменяться новостями об общих знакомых. Шуточка была стопроцентно в его духе. Вот ведь актерская морда, по голосу и не узнать. - Твой самый большой страх, Беви, - голос захихикал. Беверли, внезапно запаниковав, нажала отбой и тут же сама себя обругала: вот не хватало еще – вестись на Лэндоновы подколы. - Что за глупости, - сказала она самой себе вслух – так увещевания звучали убедительнее. И тут в ее дверь постучали. Чуть ли не в первый раз за все годы, что снимала тут квартиру, Беви пожалела об отсутствии дверного глазка. Ну что же, если это, скажем, почтальон, у него есть шанс остаться в живых, а вот если Лэн, то тут-то он и огребет за все хорошее. Нехрен потому что ее пугать… Дверь распахнулась шире и охотнее, чем рассчитывала Беви – словно ее любезно подтолкнули снаружи. На пороге стоял клоун. Клоуны никогда не казались Беви забавными и смешными. В детстве она боялась их безотчетно и инстинктивно, а когда подросла и поразмышляла, то поняла, что их кричащую раскраску воспринимает как яркую отвлекающую вывеску, за которой черт знает что может скрываться. Но клоун, который стоял перед ней, смешным казаться и не пытался. Это был клоун-маньяк, клоун-кошмар, клоун – олицетворенная насмешка над идеей клоунады как средства увеселения. Пронзительный, завораживающий взгляд исподлобья, вкрадчиво-недобрая улыбка на ярко раскрашенных пухлых губах, резко контрастирующих с белым гримом, фальшивая лысина, переходящая в гриву фальшивых же рыжих волос… Таким мог бы быть… Билл в костюме клоуна. Вот уж кто, а Билл никогда не был комичным, даже когда целенаправленно валял дурака – ироничным, саркастичным, каким угодно, но только не забавным и юморным, и шутки у него были всегда с двойным дном. Просто ради процесса он не шутил – всегда над кем-то, и от всеобщей ненависти его спасало, наверное, только то, что чаще всего он насмехался над самим собой. С перепугу думалось плохо и медленно, но, поняв, что ростом и сложением гость действительно напоминает Билла, Беви сообразила, что а ведь тот и в самом деле играет клоуна. Сбежал со съемочной площадки прямо в полном гриме? И явился к ней, не предупредив? Какая муха его укусила? Он же всегда… Клоун грудью оттеснил оторопевшую Беви в прихожую и точным пинком захлопнул за собой дверь. Она не успела и пискнуть, как крепкие объятия обездвижили ее, а настойчивый поцелуй надежно заткнул ей рот. Этот поцелуй, с одной стороны, имел хорошо знакомый Беви вкус, с оттенками недавно выкуренной сигареты и фруктовой жвачки - мятную Билл терпеть не мог. Но теперь к этому коктейлю примешивался отчетливый синтетический привкус грима. Это был он и не он. Беви была сбита с толку, как собака, хозяину которой взбрело в голову надеть чужую одежду, пахнущую другим человеком. - Билл, - вопросительно-утвердительно выдохнула она, когда он прекратил терзать ее губы своими. - Какой еще Билл? – удивился клоун, отстраняясь и строго глядя на Беви сверху вниз. – Я Пеннивайз, танцующий клоун. Или, - он нахмурился, – ты что же, ждала не меня, Беви? Беверли растерянно хлопнула глазами в ответ на это наглое отрицание очевидного и единственно вероятного – парадоксальным образом она не могла быть полностью уверена в своих догадках, пока он сам ей их не подтвердит. "Черт, я же знаю, что это ты, но ты не даешь мне в этом убедиться!.." - застывшая, как кролик перед удавом, Беви не поспевала осмысливать творящееся – стрессоустойчивость никогда не была ее сильной стороной; кого-то адреналин мобилизует и сподвигает прыгать выше головы, ей же он почему-то выключал мозг и подрубал ноги. События меж тем разворачивались все стремительнее: еще секунду назад гость просто крепко держал ее за плечи – а теперь мягко, но сильно надавил на них, недвусмысленно понуждая ее опуститься на колени. Страннее кошмарного клоуна в ее квартире мог быть только кошмарный клоун в ее квартире с эрегированным членом, торчащим из дурацких шаровар. Часть сознания Беви забилась в панической полуистерике, а между тем другая часть взирала на первую с недоумением, упорно не определяя ситуацию как действительно опасную: это же Билл, дурочка, это не может быть не Билл, и это твоя последняя ниточка связи с реальностью, держись за нее, потому что в противном случае здесь и сейчас происходит какой-то совсем уж полный и невероятный пиздец. Была, однако, и третья часть – темная, инстинктивная, отчасти мазохистичная, обычно мирно плавающая где-то в темных водах подсознания. Именно она теперь пробудилась, вынырнула и перехватила управление телом – сморгнув навернувшиеся по вине первой части слезы, Беверли обняла обеими руками бедра клоуна, успокаивающе теплые под тонким пыльно-серым шелком, и послушно приступила к делу.