Коулрофилия

Жуткий гость поощрил ее старания довольным стоном, внезапно перешедшим в мерзкий смешок, от которого у Беви конвульсивно передернулись лопатки. Без дела он простоял недолго – погрузив пальцы обеих рук в волосы у нее на затылке, крепко стиснул ее голову ладонями и начал сильнее, резче и чаще насаживать ее ртом на свой пенис, слишком набухший и жесткий, чтобы так запросто проскальзывать настолько глубоко в горло девушки, как хотел клоун. Беверли раскашлялась и отшатнулась, давясь скопившейся слюной и пытаясь перевести дыхание. - Хорошая девочка, - жутковато улыбнулся гость, поднимая ее, разворачивая и тесня в глубь квартиры, туда, где перед телевизором стоял небольшой диванчик. Странно, но, поняв его намерения, Беви слегка успокоилась: это было самое любимое место Билла во всей ее квартире. Возможно, потому, что по высоте спинка диванчика идеально совпадала с уровнем его паха. Эта самая спинка резко выдавила воздух из легких бесцеремонно перекинутой через нее животом Беви, и тут же девушка почувствовала, как с нее сдергивают шортики и рука в перчатке уверенно, по-хозяйски гладит ее между ног. - Ни к чему ждать 27 лет, чтобы навестить тебя, Беви, - хрипло шепнул клоун, слегка сжав пальцы. – Ты будешь летать уже сейчас. А потом пальцы исчезли, а взамен она ощутила теплое и влажное прикосновение языка, с ходу принявшегося дразнить ее киску умело расслабленным кончиком – и, ахнув, затаила дыхание, закусила губу и крепче вцепилась в диванную обивку, потому что гость взялся за дело всерьез. Несмотря на то, что его подход к процессу оказался весьма изобретательным и профессиональным, отключить взбудораженный мозг и сосредоточиться на ощущениях, от волнения лишь более острых, Беверли все никак не удавалось. В частности, внезапно образовавшийся где-то на самом краю сознания идиотский вопрос, насколько стойкий у него грим – похоже, увлеченно на грани агрессии вылизывая ее, он совершенно за него не переживал – показался вдруг настолько интересным и важным, что, когда клоун оставил ее в покое и поднялся на ноги, Беви попыталась было обернуться – но получила чувствительного шлепка и, пискнув, снова уронила голову на руки. И тут же, вскрикнув, дернулась от первого мощного толчка, от которого, словно от брошенного в воду камня, по всему ее телу вплоть до кончиков пальцев разошлись волны, отозвавшиеся, вернувшиеся – и продолжавшие возвращаться в такт ритмичным и размашистым движениям его бедер – неожиданно сладким и сильным эхом. Тихая истерика от недостатка определенности творящегося никуда не делась – но, может быть, именно поэтому Беви возбудилась так, что у нее потемнело в глазах, забарахлил пульс и буквально потекло по бедрам. Странно было бы ожидать от зловещего клоуна особой нежности – и он действительно был довольно груб с ней, но не до той степени, чтобы перейти черту, за которой происходящее резко перестало бы быть странной, издевательской, бесцеремонной, но все-таки игрой. Положа руку на сердце… она меньше всего хотела бы, чтобы это прекратилось – сейчас, когда волны, которые он в ней разгонял, поднимались все выше. Они уже почти захлестнули ее с головой, когда клоун, начисто игнорируя ее желания – быстрее глубже еще боже Билл кто бы ты там ни был Билл только не останавливайся – замедлился, словно на что-то отвлекся. Перед лицом Беверли упала скомканная белая перчатка – и сразу же за этим она почувствовала, как горячая мужская ладонь раздвигает ее ягодицы.