Живые мертвые

      Мы надеялись произвести сенсацию, но шагнули к началу конца.       Марисса Фиттис – страшная женщина и страшный противник.       Локвуд старался как мог, и благодаря его стараниям, очевидно, мы не оказались под арестом.       Прежде, чем мы успели объявить о своем открытии, прежде, чем мы успели сказать хоть слово в свою защиту, нас обвинили в покушении на государственную ценность. ДЕПИК оцепил чуть ли не весь район, инспектор Барнс, бешено вращая глазами от страха и гнева, топорщил на нас свои усы и требовал объяснений.       - Если вы взглянете сами, то убедитесь, что здесь, прямо в центре города, был целый кластер опасных духов, которых не устранили, как положено, при строительстве мавзолея, - сохраняя невозмутимость, заявил Локвуд. - А оставили. Зачем, как думаете? Мне кажется, вы поймете, когда увидите гробницу Мариссы Фиттис.       - Свои спекуляции оставьте для желтой прессы! – багровея, взорвался Барнс. – Вы никогда угомониться не можете! Что вы здесь забыли, это вы можете мне объяснить? На каком основании вы закон нарушаете?       Этот самый закон предоставлял определенные лазейки, одной из которых мы и воспользовались. Так что на этот случай у нас был заготовлен ответ. Локвуд, улыбнувшись, весь в пыли, исцарапанный, взлохмаченный, но все равно уверенный, как в беседе о погоде за чашкой чая, ответил:       - Видите ли, нам поступило анонимное обращение. Очевидец совершенно ясно описал все признаки присутствия здесь потусторонних сил. Наша задача – устранять призрачную угрозу, поэтому мы здесь. Если у вас есть вопросы по поводу деятельности агентства, то прошу решать их со мной, как с руководителем и ответственным лицом, а моих сотрудников отпустить.       Барнс страдальчески закатил глаза и шумно выдохнул. Он махнул рукой ребятам, которые уже приготовились хватать нас и сажать в машины ДЕПИК. И вот так мы, угрюмые и истерзанные жуткой ночкой, вернулись на Портленд-Роу и расселись на кухне. Никто не то что спать не пошел, а даже не переоделся, пока не вернулся Локвуд.       Обвинений и ареста нам удалось избежать чудом. Чисто формально мы ничего не нарушили. Положение по делам, связанным с паранормальной активностью, не то что дает право агентам совершать необходимые действия, а обязывает их отреагировать на любое обращение граждан. Собственно, под «реагировать» можно понимать что угодно, начиная от рассылки типовых инструкций, как это делала Холли, и заканчивая взломом запертого помещения. То же положение предусматривало, что в случае заражения призраками памятников архитектуры или объектов культурного наследия агенты могут действовать на свое усмотрение. Короче, культурная ценность отходит на второй план. Неприкосновенность индивидуального захоронения, коим мавзолей и являлся, тоже.       Что же мы в итоге получили с этого дела? Огласку, конечно же. Однако не совсем в том свете, в каком хотелось бы. Добрая половина таблоидов чуть ли не прямым текстом называла нас мародерами. Нас обвиняли в попытке подорвать авторитет Фиттис (и были правы), саботировать устоявшиеся порядки и посеять смуту. Другая половина как могла спекулировала той информацией, что ей удалось получить, и, в принципе, наконец обратила внимание общественности на то, что у Фиттис есть тайны. Заголовок одной из газет, которой Локвуд и дал интервью, гласил «Что скрывает Дом Фиттис?». Коротко, ясно, интригующе. Увы, сама статья была фееричным враньем в исполнении нашего лидера. Впрочем, ее назначение было не в том, чтобы сразу разоблачить Мариссу, а чтобы подорвать доверие людей к ней.       «Мы тоже потрясены тем, как обернулось дело, - серьезно заявляет мистер Локвуд. – Мы пришли истребить призрачный кластер, а раскрыли невероятную тайну. Кто знает, что еще скрывает история Фиттис?» - вот такое примерно там было написано.       Строились самые разные предположения тому, почему тела не оказалось в склепе. Наибольшую популярность набрала теория о том, что Марисса стала призраком после смерти и ее останки кремировали. Но общественности об этом не доложили, посчитав, что это дискредитирует основательницу парапсихологического агентства. Чуть менее расхожим мнением стало то, что тело похитили фанатики или черные торговцы, мало ли больных на свете. Самые чокнутые предполагали, что Марисса воскресла. И были ближе всех к истине.       Сама госпожа Фиттис изобразила глубокий шок. Заявив, что до глубины души потрясена как нашим налетом, так и его результатами, она выразила огорчение тем, что могила ее бабушки была потревожена. Но в то же время поблагодарила нас. В той своей противной манере, где за сладкими речами ощущался яд гадюки: «несмотря на довольно варварский характер операции, я благодарна «Локвуду и компании» за раскрытие тайны и поощряю их стремление к истине».       - Чудно, - сказал Череп, когда я зачитала вслух цитату. - Такого соревнования в лицемерии я давненько не видал.       - И не говори, - согласилась я. В словесных баталиях Марисса (или все же Пенелопа?!) с Локвудом друг друга стоили. Они делали равно стерильно вежливые и наполненные ядом выпады, стараясь перещеголять друг друга. Кто кого сильнее уколет. Кто ближе попадет в десятку.       Я сидела в гостиной с газетой. Теперь здесь редко появлялись клиенты, поэтому мы могли использовать ее для себя чаще, но никого это особо не радовало. Один Череп находил поводы для веселья, но на то он и Череп. Его банка стояла на журнальном столике рядом. На этом же столике я впервые увидела его, когда пришла на собеседование в «Локвуд и компания».       Зеленое лицо, плавающее в облаке плазмы за серебряным стеклом, выпучило донельзя глаза и принялось вращать ими в разные стороны. Это одновременно было мерзко и смешно, и я сказала:       - Ты меня напугать или рассмешить пытаешься? Что-то не пойму.       - С чего ты взяла, что я тебя развлекаю? – лицо прекратило вращать глазами, перевернулось вверх тормашками и проплыло вокруг черепа на дне банки. Вернувшись на место, призрак нарастил себе два ряда треугольных зубов и пощелкал ими. Внутренним слухом я даже уловила нечто похожее на клацанье. – Ты лучше расскажи, как твои дела с видениями о Той Стороне?       Вздрогнув, я вспомнила свой последний сон. После того, как мы с Локвудом побывали в мире мертвых, нас какое-то время беспокоили то ли воспоминания, то ли видения, полные темноты, холода, отчаяния и страха. Их содержание всегда ускользало, но они оставляли мерзкий осадок, который не выветривался до самого утра.       Я думала, что это пройдет со временем. Видения быстро сошли на нет после нашего дела в Олдбери Касл. Но порой, совершенно неожиданно, сны возвращались. Я не могла предсказать, когда случится очередной рецидив, в них отсутствовала всякая система. Приходилось с этим мириться. Однажды я спросила Локвуда, продолжает ли он их видеть. «Было пару раз», - вот такой я получила ответ.       И вот буквально сегодняшней ночью, вскоре после нашего визита в мавзолей, мне снова приснился кошмар. Хотя, пожалуй, назвать кошмаром в привычном смысле его нельзя. На меня не набрасывались никакие чудища, я не оказывалась перед толпой призраков без оружия. Скорее блуждала в холодном тумане, ища выход, но приближаясь к краю пропасти.       Череп ведь живет, если можно так выразиться, у меня на подоконнике. Поэтому он всегда тут как тут, если я просыпаюсь среди ночи. Призраки ведь не спят. Ему, вообще-то, даже спрашивать не надо, чего это я вскакиваю задолго до рассвета. Говорит, мой страх можно почувствовать даже через серебряное стекло.       - Какие у меня могут быть с ними дела, - мрачно ответила я. – Не напоминай. И вообще, может, это из-за того, что ты торчишь в моей комнате, я вижу такие сны?       Череп страшно оскорбился. Плазма негодующе взвихрилась.       - Да, конечно! Обвиняй меня во всех смертных грехах! Это ведь так удобно, повесить всех собак на сидящего в плену старого призрака… Кто виноват, что Люси видит Ту Сторону во сне? Череп. Кто виноват, что она застряла в склепе Мариссы? Череп, конечно. Почему Люси не высыпается? И снова я!       - Ну началось, - я закатила глаза.       - Нет, ты подумай! Я тут, можно сказать, беспокоюсь, а она меня обвиняет! У тебя совесть есть, женщина?       - Кто бы говорил о совести!       - Когда ты свой обед на плите спалишь, стопудово, тоже я буду крайним!       - Готовкой занимается Холли, - на автомате поправила я.       - Знаешь, как это называется? – он не слушал, горя гневом праведным. – Черепизм!       Я подняла брови, уставившись на него.       - Что за чушь ты опять порешь?       - Ты знаешь, что такое сексизм, нацизм, фашизм. Черепизм – то же самое, только в отношении меня. Дискриминация по признаку признака жизни!       Его призрачное лицо сложилось в строгую осуждающую гримасу. Неестественно огромные насупленные брови, орлиный профиль и угрюмый изгиб губ. Конечно, если бы он хотел, то изобразил бы что-то куда более жуткое, но сейчас он походил на мультяшного поборника справедливости. Сдерживаясь, чтоб не фыркнуть, я спросила:       - Сам понял, что сказал?       - Вопрос в том, поняла ли ты, что я сказал. Я желаю услышать извинения!       Страшный он болтун, когда не встает в позу, разумеется. Готов трепаться о чем угодно сутки напролет. О чем угодно, кроме важных вещей, таких как Проблема и связь между мирами. И очень любит важничать, как сейчас, весь он из себя такой молодец, а мы его, беднягу, обижаем, ага. А как он ехидничал, как гримасничал, когда его слова о Мариссе, считай, подтвердились!       - Кто спас твою задницу в мавзолее? А?       Он здорово помог, пока я в полнейшей тьме сражалась с невидимыми Гостями, но из мавзолея нас вытащил Джордж. Да-да, наш неуклюжий толстячок. Когда мы выпустили из саркофага ту черную дрянь и потерялись, он поначалу тоже запаниковал. Его унесло к правой от саркофага стене, где он сразу столкнулся с Гостями. Правда, на него напало не так много призраков. Вообще складывалось впечатление, что почти все они достались нам с Киппсом. Сражаясь, Джордж истратил все свои боеприпасы, оставшись с одной рапирой. Получив короткую передышку, он вспомнил, что при сборах не удержался и тайком от Локвуда захватил с собой перьевую накидку. И вот, когда по его душу пожаловал очередной Гость, накидка защитила его. И продолжала защищать, пока он вдоль стены пробирался к дальнему концу подземелья и саркофагу. Он видел и мою вспышку, и вспышки Локвуда, и ориентировался по ним. Только знаете, что самое странное? Он сказал, что увидел мою первую вспышку уже после того, как бросил свою. А ведь я бросала ее прежде, чем заметила его греческий огонь.       Джордж, как и мы, слышал шаги стража в маске и даже видел его мельком. Когда он добрался до саркофага, мертвец уже покинул гроб, а мы все еще стояли в круге цепей, окруженные свечами.       - Я не понял, как так вышло, но тогда не было времени думать, - рассказывал он, - вы были впереди, а потом я сделал шаг и вот вы уже чуть ли не позади, далеко сбоку. А коленом я больно стукнулся о тот чертов каменный ящик, хотя готов поклясться, что мгновение назад его и в помине так близко не было. Меня будто за один шаг р-раз – и притянуло к нему. Как будто я сапоги семимильные напялил.       Он тоже догадался, что главный Источник, скорее всего, в саркофаге. Он пошарил в нем рапирой. Так вот, клинок не встретил никакого препятствия, кроме стенок. Он ни разу не чиркнул по дну. Его кончик вяз в чернильной пустоте. Джорджа прошиб холодный пот. Он торопливо набросил серебряную печать на сам саркофаг. Вот только это ни капельки не помогло. Команда же к тому моменту находилась в отчаянном положении, а такие ситуации требуют отчаянных мер. И вот тогда наш Джордж, не будь дурак, вытащил огромную магниевую вспышку, обрезал шнур, подпалил его и, швырнув банку в зев гробницы, дал деру в нашу сторону. Как знатно рвануло, вы уже знаете. По пути он прихватил мой рюкзак с Черепом и чуть ли не пинками погнал Киппса и Холли к выходу. Ту самую пружину, которая держала могильную плиту, он привел в действие нажатием на липовый камень стены. По сути, это была огромная такая кнопка. Хорошо, что Джордж не поленился поизучать разные типы скрытых механизмов. Кнопку, конечно, пришлось поискать, но хотя бы было известно, что искать.       Ох уж этот Джордж. Его самодеятельность (втихаря заказанная еще одна мощная бомба) спасла нам жизнь.       Очень его заинтересовали наши описания маски-стража. "Похоже на марионетку, - сказал он, - призрак, запертый в материальной оболочке".       - Разве такое возможно? - усомнился Локвуд. - Я все-таки думаю, это машина. Просто очень хитро устроенная.       - Как знать, - отвечал Джордж, - а чем объяснишь феномены, что ощущала Люси?       Локвуд ничего не сказал.       - Прецедентов нет, - закончил Джордж, - и нельзя утверждать, что подобное невозможно. Во всяком случае, рассмотреть надо разные теории.       - Ну допустим, - согласился Локвуд, вертя в пальцах карандаш. Мы сидели в нашем офисе, Джордж - за горой своих бумаг, Локвуд по привычке облокотился о столешницу. - Чей дух это мог быть? И каким образом им управляли?       - Не Мариссы точно, - сказала тогда я. Увиденное мной совсем не походило на биографию основательницы Фиттис. Как и переживания, которые я испытала при этом: сожаление, тоску, грусть, бессилие.       - Управляли ли? - риторически вопросил Джордж, поправляя очки. - Все Гости стремятся напасть. Как и этот. С моей точки зрения, его просто посадили на цепь, как сторожевого пса.       - Цербер, - пробормотала я.       - Что-то вроде, - кивнул Джордж. - Ну, по факту, там их была целая свора. А этот - главнюк.       Да, вот кстати о своре. В годы войны в церковь, что стояла прежде на месте мавзолея, угодил снаряд. Угодил тогда, когда в ней шла служба и было полным-полно прихожан. Это была настоящая братская могила. Официально все тела убрали, землю густо пересыпали солью и железом, но той ночью мы имели возможность убедиться, что на самом деле все было не так. Мутная история. След перезахоронений останков погибших терялся, найти, где они захоронены, Джорджу удалось только частично. Очевидно, большая часть их вновь оказалась на Стрэнде, если вообще уносилась оттуда. Кроме того, он откопал в какой-то газетенке фото времен реконструкции. На заднем плане очень нечетко, но виднелся грузовик, заворачивающий на стройку. Машина была нагружена множеством явно металлических листов. Перед нами постепенно стал разворачиваться масштаб того, что Марисса (или Пенелопа) Фиттис могла наворотить. Джордж полагал, что железные листы использовались для блокировки Источников. Что ж, проверить это мы уже не могли. Однако, вспоминая гул, услышанный в крипте, я склонялась к мысли, что Джордж прав. Звук сильно походил на отодвигаемые металлические заслонки.       В целом, громкий случай с мавзолеем немного поднял наши позиции и заказов стало побольше, но ненадолго. Нас самих же наша находка только подстегнула к тому, чтобы продолжать расследование. Джордж был убежден, что Фиттис связано с Проблемой, и не совсем так, как принято считать. Он пытался увязать воедино то, что мы знаем о Фиттис, с историей паранормальных явлений.       Если Пенелопа Фиттис была Мариссой Фиттис, самой основательницей агентства, то вырисовывалась зловещая картина. Потому что ей было лет восемьдесят, а она выглядела на двадцать-двадцать пять. В молодости она исследовала Проблему. Она беседовала с мертвыми, с призраками Третьего типа. А учитывая, как она не хотела, чтобы мы совали нос в инцидент с ротвелловским институтом, то здесь крылась тайна, тесно связанная с ней самой. Тайна, которая компрометирует ее и ее власть.       Еще бы она не опасалась за свое положение. Страшно представить, что начнется, если люди узнают о ее делишках. Марисса Фиттис, основоположница парапсихологических исследований, борец с мертвыми, основательница крупнейшего агентства, до сих пор жива и выдает себя за свою внучку! И проводит странные и опасные эксперименты, последствия которых, вполне возможно, очень серьезно отражаются на жизни всей страны.       Наше дело в мавзолее нельзя было назвать успешным в полной мере, но мы воодушевились, особенно Джордж. Ему огромный простор открылся для построения теорий и поиска доказательств к ним. Мы немного взбодрились, когда нам привалило работы. И вроде все снова пошло своим чередом, но не минуло недели, как мы получили удивительное письмо.       Пришло оно аж из графства Кент и на нем стояла подпись некоего господина Оуэна Старрема. Педантичная Холли отложила его в стопку к «тому, что успеется», как говаривал Локвуд, вскользь заметив, кому бы понадобилось в наше время писать письмо, да еще из Кента. Джордж, который случился в тот момент рядом, согласно угукнул, но потом вдруг встрепенулся и переспросил:       - Из Кента?       - Из Кента.       - Из Маргита?       - Да.       - Давай сюда.       Заполучив письмо, Джордж быстро пробежал его глазами, а потом сорвался и, размахивая листком, словно флагом, вышел из комнаты, громко призывая Локвуда. Мы с Холли переглянулись.       Позже выяснилось, что именно на кладбище в Маргите произошли первые манифестации призраков примерно в 50-ом году прошлого века. Самые первые. И содержание письма напрямую касалось этого инцидента. Автор писал, что был очень впечатлен нашим послужным списком и нашей смелостью противостоять общественному мнению, уделяя особое внимание инциденту в Олдбери Касл. Ликвидация, как он писал, такого числа духов, просто удивительное достижение, несмотря на неблагоприятные для Ротвелла последствия. После он ударился в воспоминания о том, какой большой кластер развернулся в свое время в Маргите. Самый первый кластер, центр которого находился на городском кладбище. Причины его появления, как и в нашем случае, остались загадкой для общественности. Однако, прибавил он в конце, существует кое-что, чего не знает ни полиция, ни ДЕПИК. Знает только он сам, но тогда, когда-то давно, он побоялся об этом говорить. И сейчас – на этом моменте буквы и строчки немного поплыли, словно рука пишущего дрогнула от волнения – вспоминать об этом жутко.       «Вы – молодые, храбрые и проницательные агенты. За такими, как вы, наше будущее. Я верю, что именно вы сможете остановить Проблему и, может быть, даже решить ее. Я не доверяю крупным агентствам, которые держат в своих руках слишком много власти и имеют влияние на департамент потусторонних исследований. Если вы сочтете, что я смогу чем-то поспособствовать вам, приезжайте не позднее десятого сентября. Пятнадцатого числа кладбище сровняют с землей».       Прочитав этот последний абзац вслух, я скользнула взглядом по подписи и дате и рассеянно протянула письмо Локвуду. Тот взял и выжидательно уставился на меня. Холли, сидя у окна, нервно покачивала ногой. Джордж что-то чирикал в блокноте, от усердия высунув кончик языка.       - Почему сейчас? – прошептал Череп, когда перестал имитировать рвотный рефлекс. – Подозрительно, подозрительно…       Локвуд покосился на банку.       - Что он сказал?       - Что это очень подозрительно… Череп! Что ты знаешь о прорыве в пятидесятых годах?       - То же самое, что и ты. То, что он случился в Кенте полвека назад.       Я сердито вздохнула. Локвуд пошлепал письмом о ладонь.       - Но вы уловили суть? – спросил он. – Отправитель намекает, что случай в Кенте имеет нечто общее с Олдбери Касл.       - Разве? – усомнилась я. – По-моему, он намекает, что знает какую-то тайну. Непонятно правда, с чего он решил, что она будет нам интересна. Какая от нее польза спустя столько лет?       Локвуд, загадочно улыбнувшись, бросил письмо на столешницу и сложил руки на груди. Джордж прекратил строчить и схватил с блюда кексик. Холли подвинула к нему поближе поднос с заварником и чашками. Поднос едва умещался на столе Джорджа, походившем на горную гряду из бумаг и каких-то самодельных приборов.       - Как по мне, - сказал Энтони, - то вполне очевидная. Потому что информация, которой этот человек располагает, связана, похоже, с самим возникновением Проблемы.       - Он об этом не писал.       - Нет, конечно. Как видишь, он до сих пор осторожничает. Он только намекает.       Ненадолго наступило молчание. Мы смотрели в разные точки, но одинаково неподвижно. Только Джордж усердно работал челюстями. Тихо шелестела плазма в призрак-банке. Холли резко вскинула голову, когда я подала голос:       - Что-то мне Фейрфакс вспомнился.       Локвуд потер подбородок.       - Есть такое, - согласился он. – Но я бы послушал, что этот Старрем скажет.       - Почему он сам не приехал? Почему не позвонил просто по телефону? – не выдержала я.       - Да ты представь, Люси, сколько ему лет сейчас. Я так подозреваю, ему уже под восемьдесят, поэтому он и решил разговориться.       - Все равно помирать скоро, - хмыкнул Джордж.       Я с неудовольствием покосилась на него. Такое ощущение, что мы все потихоньку заражаемся черным юморком Черепа.       - Я согласна с Люси, - заговорила Холли. – И… с ее призраком. Это ужасно подозрительно. Во-первых, в какое время пришло письмо. Во-вторых, куча недомолвок. И намеки, которые скорее пробуждают беспокойство, чем любопытство.       Джордж взял еще один кексик и сказал, задумчиво глядя в пространство:       - Я могу поехать один. Ведь это работка прежде всего для меня, верно?       Но тут Локвуд отрицательно покачал головой.       - Нет, вот как раз теперь не стоит нам разгуливать поодиночке. Я имею в виду, на такие расстояния. Кстати, ты сам ведь изучал уже этот случай? Как думаешь, кто там постарался? Тоже кто-то вроде крадущейся тени?       Джордж пожал плечами и в дополнение к кексику взял чашку чая. Череп в своей банке скорчил какую-то совсем омерзительную рожу, заставив Холли вздрогнуть, и я щелкнула по стеклу ногтем. – Культ Потусторонников или что-то вроде, - сказал Джордж. – Ну, помните, те чокнутые, которые собирают прорву Источников и проводят вызов духов. Мутная там история. Местные чуть ли не самосуд над ними учинили. Кто-то даже погиб вроде. Официально, впрочем, не подтверждено, что они имели отношение к манифестациям.       Локвуд заинтересованно вскинул брови. Кажется, скоро мы сядем на поезд и покатим кое-куда далеко.       - Жалкие подражатели, - вдруг вновь заговорил Череп. – Они понятия не имели, что творят и как это делать правильно.       Я уставилась на него.       - На что ты намекаешь?       - Ой, действительно. – Он собрался в миниатюрный смерч и закружился по банке. – На что я намекаю?       Нахмурившись, я сказала:       - Хорош дурить. Сказал «А», говори и «Б».       В ответ донеслось только веселенькое напевание. Не выдержав, я взяла и поставила банку с призраком вверх тормашками, и только потом заметила устремленные на меня взгляды. Ребята ждали. Черепа, впрочем, мои маневры не смутили, он лишь задорно забулькал. Именно с тем звуком, который бывает, если подуть в опущенную в напиток трубочку.       - Что он там говорит? Он что-то знает? – спросил Локвуд.       - Ну, в данный момент он поет песенку. – Я поморщилась. – Про отрубленные части тел, кажется.       - А по существу? – нажал Энтони.       Передернув плечами, я передала ему слова призрака. Локвуд вперил пристальный взгляд в банку, где зеленоватая плазма лениво плыла по кругу, переливаясь желтыми огоньками.       - Похоже, он имеет в виду своего чокнутого хозяина, - произнес он наконец. – Который, вероятно, создал первый портал в мир иной.       - А потусторонники, стало быть, пытались повторить опыт, - закончила я.       - Может, повторить. А может, изобретали свой собственный велосипед – кто их разберет? В любом случае, игнорировать письмо господина Старрема мы не можем. Холли, что у нас с расписанием?       Мы с Джорджем переглянулись.       - Какая прелесть, он снова забыл спросить вашего мнения, - шепнул Череп. Проигнорировав его, я сказала:       - Все же мне кажется, это ловушка.       Теперь, после того, что мы нашли в склепе, после того, что нам пришлось пережить за последние несколько месяцев – прямая угроза со стороны мисс Фиттис, таинственные нападения на особняк и поток двусмысленных высказываний в нашу сторону – мы имели все основания подозревать, что Оуэн Старрем играет за другую команду. Честно говоря, мы вообще сделались страшно мнительными. Но лучше, как говорится, перебдеть.       Локвуд ухмыльнулся, поднимая глаза от гроссбуха в руках Холли, куда заглядывал через ее плечо. В его темных глазах зажегся так хорошо знакомый мне огонек. Тот самый, который с таким энтузиазмом приветствовал риск. Я ощутила, как мои опасения съеживаются перед зарождающимся в груди азартом.       - Если это ловушка, - сказал Энтони, - то нам тем более стоит взглянуть.       В тот момент я не слишком поняла его логику. Холли, вооружившись блокнотом и ручкой, выпрямила спину и приготовилась записывать необходимые подробности: что, где, когда. Джордж бесстрастно дожевал кексик, облизал пальцы и спокойно произнес:       - Ехать к черту на рога, чтобы сыграть роль живца. Времени на подготовку почти нет. Мы будем вдали от Лондона, где нам никто не поможет и никто не узнает. Риски трудноопределимы, успех тоже... Так чего же мы ждем?