Живые мертвые

Не уходи безропотно во тьму, Будь яростней пред ночью всех ночей, Не дай погаснуть свету своему!

(с) Do not go gentle into that good night by D. Thomas в переводе Василия Бетаки

      Мы спрятали футляр, запустили мост и в последний раз шагнули в объятия смертельного холода. Больше некому будет подстраховать нас. Вся надежда на ДЕПИК. Если они получили документы, отправленные нами, то сумеют хоть как-то нам посодействовать.       По ту сторону зал был темен и пуст, не считая серебряных колец. Призраки флейты по эту сторону бытия выглядели иначе. Тринадцать фигур разного роста, в старинной одежде, с серыми, размытыми лицами. Они шагали следом за Финном, как отряд за предводителем, их темные глаза впивались в нас, они шевелили длинными пальцами, но не смели напасть.       — На выход, — скомандовал Локвуд. — Сомневаюсь, что Марисса осталась бы куковать в подземелье.       Над дверью мы почему-то не увидели ловушки, но никого это не волновало. Мы вышли в пустой коридор, пересекли такой же пустой арсенал и пришли… к лестнице.       — Какого черта, — изумился Киппс.       Мы с Локвудом переглянулись. Тогда, в Олдбери Касл, мы тоже нашли деревню на Той Стороне в том состоянии, в каком она была какое-то время назад. Довольно долгое время. Значит, вместо защищенной кабины здесь была лестница. Крутая винтовая лестница, на совесть усиленная железными полосами и скрытая за железной дверью. Металл угадывался только по звуку, ну и по логике, конечно. Не имело смысла ставить в таком месте деревянную дверь. Ее поверхность покрывали серебрящиеся кристаллики льда.       — Но если там дальше лифт, — пропыхтел Джордж, когда мы поднимались на следующий уровень, — мы встряли.       — Вряд ли, — отозвался Локвуд. — Марисса же должна где-то выйти. Там внизу ее нет.       — А если наши тени засекут те, кто сейчас там, в нормальном мире? — почти так же тяжело, как Джордж, спросил Киппс.       — Стоит ли волноваться об этом? — философски заметила Холли.       Действительно.       Оказавшись на уровне хранилища, мы немного растерялись, потому что планировка была немного иная. К тому же все плыло и дрожало. Даже наши собственные силуэты. Поплутав, мы отыскали лестницу. Двери, ведшие на нее, были распахнуты. Никто ничего не сказал, но все поняли: Марисса прошла здесь.       Чем выше, тем сильнее становилось напряжение пространства. Ткань Той Стороны пронзали все чаще и чаще сполохи эктоплазмы. Обычные Гости не появлялись, видимо, все увлеченные зовом флейты. Все вокруг гудело и жужжало, потрескивая от огромного количества экстрасенсорной энергии; мы оказались в ее средоточии, в коконе.       Никого и ничего, кроме энергетических вспышек. Шум экстрасенсорной статики сделался непрерывным. Не знаю, как остальные, я не очень хорошо воспринимала происходящее. Разум отрешился от него, заняв позицию наблюдателя и позволяя телу двигаться на автомате. Похоже на сон.       Лестница привела нас в неприглядную клетушку. Как ни посмотри, кладовка и кладовка. Но из нее наружу выходила прикрытая массивная дверь. Из железа. Мы попали оттуда во много раз поворачивающий коридор, а за ним — почему-то на второй этаж. Или на третий? Не помню. Неважно.       Важно то, что мир за пределами Фиттис исчез. Во все окна бил белый свет, проникая даже через наледь. Локвуд подошел к ближайшему окну и соскреб немного изморози рапирой. Сияние на очищенном участке сделалось ярче.       Оно исходило от бесконечно движущихся потоков невесомого вещества, застлавшего весь обзор наружу. Завороженные, мы глядели на вихри, похожие на живой, очень густой туман.       — Что это? — прошептала Холли.       — Здешние обитатели, — ответил Финн.       Мы переглянулись.       — То есть… — начал Киппс.       — Много духов вместе, — пояснил Локвуд. — Куда они движутся?..       — Вряд ли вниз, — сказал Финн.       Поводя плечами, Локвуд отвернулся от окна и согласился:       — Да, вряд ли.       Он остановился у лестницы, ведущей в фойе Дома Фиттис. Мы сгрудились вокруг.       — Нужно покинуть здание, — сказал Локвуд. — Второй флейтой можно попытаться перебить контроль над духами у Мариссы. А остальные в то время… нападут на нее со спины.       Он повернулся к нам лицом.       — Чтобы прекратить все это, необходимы две вещи. Первое — уничтожить флейту. Или хотя бы отобрать ее у Мариссы.       — Это мы уже сделали, — иронично заметил Финн. — Может, просто подождем, пока изменится реальность?       — Это тебе не погода, — осадил его Джордж. — Хотя мысль интересная… Марисса не найдет у себя флейту, не сможет устроить этот бедлам…       — И остальные последствия предугадать невозможно, — закончил Локвуд. — Оставим такой вариант на крайний. Уничтожение прошлой флейты избавит нас от прорыва сегодня. Но не избавит страну от господства Фиттис и Проблемы. К тому же нет гарантий, что мы все сохраним двойные воспоминания. Все очень зыбко.       — Так нет флейты — нет проблемы, — сказал Джордж.       — Думаешь, она не попытается сделать еще одну? Наиболее вероятный сценарий: она начнет преследовать нас. И, увы, поймает, с ее-то возможностями. Она знает, что не попадет дальше 17-го. Это одно значит: что ее порталы закрыты. А раз они закрыты, она сама под стражей, если не хуже. И она пойдет на все, чтобы это исправить. Ее грандиозное представление будет отложено.       — Но у нее же нет времени дальше 17-го сентября, — напомнила я.       — Вот именно, — хищно улыбнулся Локвуд. — Вы не поняли? Она не сможет скомпрометировать себя больше, чем сейчас. Время позже 17-го закрыто, потому что мы вмешались.       Мы замолчали. Джордж прозаично почесался и нарушил шуршащую экстрасенсорикой тишину:       — То есть… если мы заберем флейту прошлого… будущее откроется дальше?       — Чушь какая-то, — высказался Киппс.       — Все, что происходит последние пару часов — дичайшая дичь, — сказала на это Фло.       — Не чушь, — вдруг согласился Финн. — Пошевели мозгами. У нее появится время сделать еще одну. Разоблачение будет отложено. А мы сами, вероятно, окажемся в камерах Фиттис. Для остальных, правда, вы будете пропавшими без вести.       — Ладно, хватит болтовни, — оборвал нас всех Локвуд. — Поделимся на две группы.       Опять! Потерять друг друга в этом проклятом мире, которого каждый из нас, могу поклясться, желал больше никогда не видеть.       — Если кто-то хочет вернуться, — вдруг выдал Локвуд, — то сейчас самое время. Когда мы разойдемся, каждый из нас будет подвергать себя смертельному риску.       Никто не проронил ни слова. Хотя я, признаться, грешила на Бобби. Ему точно там было не место. Но один бы он не ушел, а Кэт оставалась.       — Ладно. Сделаем так. Как Джордж мне сказал, неизвестно, какой эффект даст близкое соседство двух флейт.       — Вполне вероятно, произойдет коллапс, — ввернул Джордж.       — Короче, кое-что плохое. То, что и для нас обернется плохо, — пояснил Локвуд и продолжил. — Поэтому нашу флейту нужно дистанцировать. А чтобы ее использовать, подняться повыше. Вокруг все здания примерно одинаковой высоты, выбирай любое.       Он будто не обращался ни к кому, но все это предназначалось Финну. Локвуд научился с ним разговаривать: не давать команды напрямую.       — Когда призраки схлынут, второй отряд обезвредит Мариссу. Мы распускаем всех Гостей и возвращаемся, но по очереди.       — Обезвредим, — повторила Фло. — Это то, о чем я думаю?       — Нет, — едва заметно поколебавшись, ответил Локвуд. — Но если придется…       — Я предлагал убить ее, вы отказались, — вставил Финн.       Локвуд посмотрел на него.       — Тебе ведь никто не указ. Почему же ты не убил?       Я тоже задавалась этим вопросом. Наверняка у него было много возможностей покончить с Мариссой. Почему он не воспользовался ни одной? Мне известно, что ему хотелось, я видела его воспоминания. Не просто видела, я пережила их почти как свои.       — Существует лишь одна причина, — ответил Финн. — Та же, по которой ты еще жив.       — Мало связи, — отозвался Локвуд. — Ну да неважно. Возьмешь флейту?       — Она и так у меня.       Локвуд кивнул и принялся разбивать нас на две группы. Я коснулась плаща Финна в том месте, где должна была быть его рука.       — Я пойду с тобой.       Он медленно посмотрел на меня. Под тенью капюшона я почти не видела его лица, только слабый блеск глаз.       — Да, — сказал он. — Пойдешь.       Его слова прозвучали скорее не как согласие, а как приказ. Ну ладно. Не спорит и то хорошо. Мне, конечно, и с Локвудом хотелось пойти. Я не знаю, с кем больше. Просто я одно понимала: я не могу еще раз потерять Финна из поля зрения. Ни за что.       Я думала, мы разделимся поровну, но Локвуд отправил со мной и Финном только Джорджа со словами «он пригодится вам, чтобы разобраться в этой штуковине». Остальные шли с ним наверх. С тревожно сжимающимся сердцем я проводила их взглядом, пока они не скрылись за поворотом лестницы.       Финн уже спускался, стуча подошвами об обледенелые ступени. Мы с Джорджем заторопились за ним. Через один пролет лестница привела нас в вестибюль Дома Фиттис — огромный, высокий, холодный, темный и пустынный… не считая вспышек потусторонней энергии. И тех духов, что толпились у стеклянных дверей. Через них фойе освещалось бледным сиянием эктоплазмы.       Казалось, холоднее уже некуда, но чем ближе мы подходили к двери, тем сильнее леденели пальцы. Под накидками здешний мороз не мог достать нас, но в руках мы несли оружие, а Финн — флейту. Нам становилось труднее дышать.       От мысли о том, что нам придется подниматься куда-то, мне делалось дурно, поэтому я предпочла не думать об этом. Лучше не думать ни о чем и сосредоточиться только на движении. И бдительность не терять.       Толкнув крутящиеся двери, Финн убедился, что они со скрежетом поддаются. Мы навалились все вместе и толкали, пока между нами и призраками, собравшимися снаружи, не осталось одно-единственное стекло.       — Открывайте, — велел Флеймс. — Я буду расчищать дорогу.       Он снова подул во флейту. Ее духи заволновались, задрожали, их рты уродливо открывались и закрывались, иногда сливаясь с тенями под подбородком. Выглядело оно все омерзительно и жутко, поэтому я налегла на стекло.       Мы все понимали, что ничего может и не сработать. И сейчас мы окажемся в толпе злобных голодных Гостей. Но они — аллилуйя — раздались перед нами, давая пройти. Как много их было, мы не узнали, пока не достигли другого здания и не поднялись наверх.       Хорошо, подумалось мне, что живые не могут слышать флейту. Иначе Марисса тут же узнала бы. Пока она нас не видит, на нашей стороне эффект неожиданности.       Белая в этом мире эктоплазма, похожая на слишком густой туман, в котором только угадывались фигуры, приподнялась над нами наподобие сферы. По бокам и над нашими головами проплывали руки и искаженные лица. Жужжание экстрасенсорики разделилось на сотни далеких голосов. Духи протягивали к нам пальцы, но не могли дотянуться. Звук флейты манил и отталкивал их. Не давал приблизиться.       Когда мы отошли немного, сфера постепенно растаяла, и мы шли по коридору, образованному многими-многими привидениями. Они расступались перед нами и смыкались за нашей спиной. Мы шли тесно, бок о бок, касаясь друг друга локтями. Путь казался бесконечным, пока реальность вновь не дрогнула. Внутреннее ухо болезненно сжалось, дыхание сперло, я пошатнулась; Та Сторона выцвела совсем, хотя и так была бесцветной. Она побледнела, и через нее проступили контуры реального мира.       По глазам ударил яркий свет, исходящий от двух мчащихся прямо на нас фонарей. Прежде, чем мы сообразили, что происходит, прямо через нас пронеслось нечто большое и вытянутое. Это движение сопровождалось едва различимым ревом и гудками. Ошалело поведя взглядом вокруг, я выцепила из темноты лица. Настоящие, живые лица, которые глазели на нас в ужасе.       Видение исчезло. Я судорожно вдохнула и отмахнулась рапирой от призрака.       — Финн! — хотела крикнуть, а получился хрип.       Кольцо духов сомкнулось. Они отпрянули, повинуясь возобновленному звучанию флейты. Мы двинулись дальше. Если честно, наугад, нам было все равно. Здание через дорогу, старинное, я не вглядывалась. Тяжелые двери открылись с трудом. Но хорошо, что открылись…       Пробираясь через толпу духов, мы не заметили, но они потихоньку стали подтягиваться за нами. Когда я, поднимаясь по лестнице в пустом на этой стороне здании, оглянулась, то увидела крепнущий поток призраков, который следовал за зовом другой флейты. От этого зрелища мне стало слишком не по себе. Все сработало, или пока срабатывало, как мы хотели, но радоваться толпе Гостей за своей спиной чересчур.       Этаж. Этаж. Еще этаж… каким медленным, каким изматывающим был этот подъем! Пожалуй, его не грех сопоставить с какой-нибудь горной вершиной. Пусть не с Эверестом, но все же. Мы слишком долго пробыли в мире мертвых. Накидки грели, но появилось чувство, что холод просачивается из недр самых костей и постепенно поглощает изнутри. Я не могу и не стану описывать тот путь. Это была череда шагов и плывущих во мраке перед глазами ступеней.       Вход на крышу мы взломали. Джордж отжал примерзшую дверь фомкой. Мы вместе с ручейком призраков за нами покинули, наконец, плен давящих темных стен. Снаружи было немногим лучше, но хотя бы больше пространства. Ненадолго Финн прекратил играть. Странная вещь: чтобы держать флейту, нужны были перчатки, но мундштук позволял свободно прикасаться без риска получить ледяной ожог. Трое окутанных ледяным пламенем теней обогнули старинную башню, теряющуюся в сполохах размытого мира, и вышли к балюстраде, что была им едва по пояс.       Все оказалось намного хуже, чем мы думали. Я не сдержала вздох, сильно походивший на тихий стон. Внизу, по улицам, что мы покинули, стекались призрачные потоки. Набухая у основания Дома Фиттис, они паутиной оплетали почти два этажа, потом собираясь в огромную спираль, которая обвивала здание, стремясь к его вершине. Туда, где звучала для них первая флейта.       Со всех сторон, насколько мы могли видеть, сюда тянулись сонмы призраков. Белесым туманом они вились по улицам, привнося, должно быть, жуткий хаос в жизнь тех, кто остался в настоящем мире. Я содрогнулась, представив, что там сейчас происходит.       Над Домом Фиттис висело марево. Концентрированная эктоплазма искажала реальность, иногда на короткие мгновения прорывая ее, и в прорехи выглядывал кусочек мира живых: луч фонаря, эхо звуков, лоскут городского пейзажа.       Спираль скручивалась в гигантское кольцо над крышей Дома Фиттис, постепенно увеличиваясь в размерах и начиная походить на сферу, вроде той, что окружила нас, когда мы покинули здание агентства. Что находилось там, в его сердце, мы не могли увидеть.       Этот невероятный сонм излучал чудовищную энергию, не говоря уже о холоде. Даже под плащом меня пробрала дрожь, а глаза слезились, когда я смотрела на скопление Гостей. Сейчас, стоя с ним лицом к лицу, я ощутила, как оно оплавляет не только пространство, но и меня саму. Мои собственные контуры размывались, а пламя, струящееся от накидки, отбрасывало назад невидимым излучением. Слух улавливал рев, ослабленный защитой плаща.       — Как же они туда попадут? — вслух подумала я о Локвуде и ребятах.       Не прорваться. Никакие накидки не помогут, никакие рапиры не спасут.       — На что нам флейта, по-твоему? — отозвался Финн. — Поиграем в перетягивание Гостей с этой старой стервой.       Тут я заметила, что духи флейты делаются время от времени то бледнее, то ярче. Я с тревогой покосилась на кольцо духов. Там, за ним, двойник флейты и двойники ее призраков… должны быть. Подчиняются ли Гости тем же правилам времени, что и живые? Что-то сомнительно. Однако очевидно, что и там, и там флейта работала. И это все, что нам было нужно.       Призрачные реки, прежде стягивавшиеся к одному Дому Фиттис, теперь стали делиться. Часть их манила наша флейта. Время от времени я с тревогой поглядывала на Финна, ведь играть на таком инструменте вряд ли приятно.       — Пока полет нормальный, — бесстрастно прокомментировал Джордж. В стеклах его очков отражалось свечение плазмы. — Однако помните самое главное. Когда мы получим достаточно Гостей в свое распоряжение, нам придется попробовать управлять ими.       Он посмотрел на меня, потом на Финна. Да, как на кладбище в Кенте кто-то сумел собрать из многих призраков одного большого, чтобы атаковать нас.       — А если не соберем, — уточнила я, — не получится?       — Ну, управлять-то ты ими будешь, — исправился Джордж, — но много ли от жалкой кучки толку?       Не видя смысла спорить, я сменила тему и обратилась к Финну:       — Давай кто-нибудь из нас сменит тебя.       Он проигнорировал меня (опять!). Джордж, покосившись на него, сказал:       — Не отвлекай его. Если прерывать игру, то из-за непостоянного притяжения мы не сможем перетянуть достаточно Гостей.       Даже короткие разговоры заставляли нас страдать одышкой. Усталость, физическая и моральная, сделала нас странно невосприимчивыми к тому, что творилось вокруг. Мы делали, что должны. Иной мир, мир смерти, и в нем — тысячи душ мертвых людей, они были повсюду. Мы оказались в ловушке, в которую шагнули сами. И у нас был один ключ, один-единственный, чтобы обернуть все в свою пользу.       Я смотрела на трепещущие серо-черные контуры Той Стороны, на сияющие смертельным холодом сонмы Гостей, и не чувствовала ничего. Из моих эмоций и желаний осталось лишь одно: поскорее бы все кончилось. Хоть как-нибудь. Уверена, Джордж чувствовал себя не лучше меня. Финну было и того хуже.       Мы стояли на краю — во всех смыслах. Пространство напитывалось, напитывалось энергией духов, что скапливались теперь и вокруг нас. Вот первые из них стали странным образом, собираясь в низу здания, приподниматься над поверхностью, поддерживая друг друга. Влечение флейты было так велико, что они уже начинали сливаться в нечто единое, чтобы самым кратчайшим путем — по фасаду — добраться до инструмента.       Вместе с тем росло и ожидание, предчувствие. С каждой минутой поступь пока неизвестного будущего становилась отчетливее. Последствия нашего вмешательства снежным комом катились по склону времени.       Призраки достигли балюстрады. Их белые руки хватались за ограду, за край, приподнимались, а потом вдруг р-раз — и выплеснулись нам под ноги, после быстро собравшись в отдельные фигуры, которые, обратив к нам серые бесстрастные лица, стали нас окружать. Мы с Джорджем шагнули поближе к Финну. Гул голосов в моих ушах сделался громче. Я устало скользила взглядом по фантомам, таким странно четким по эту сторону жизни и смерти.       Да, это были отпечатки эмоций и личностей, существовавших когда-то и когда-то умерших, лишь кусочки людей. Там, внизу, когда их было очень много вокруг, я не сумела разобрать, но теперь поняла: ни один из них не воспроизводил навсегда записанное на пленку реальности событие. Мне казалось, они воют на разные лады, но это было не так. Они выли, да, кричали, страшно — это я могла почувствовать по мощи давления, от которого меня спасал плащ. Знаете, это как сидеть в толстом воздушном пузыре, который погружается в воду. Вы не сможете ощутить давление воды в полной мере, но сможете понять по тому, как проминается внутрь пузырь, насколько оно велико.       Духи стонали, толпясь, протягивая и отдергивая руки. Я слышала плач, полный не злобы, ярости или ненависти, а боли… и мольбы.       Вздрогнув, я вспомнила несчастных Теней, что были заточены в зеркале Бикерстафа. Они хотели, чтобы их освободили. Они хотели уйти и обрести покой, потому что находились в мире живых не по своей воле. Их держало там зеркало, держало постоянно.       Потом тот эпизод сменило воспоминание о кладбище в Маргите. Я слышала там эхо, такое же, как сейчас: бессильной муки, зова, которому нельзя не подчиниться, но подчиниться и вдвойне не так больно, как сопротивляться.       Вокруг покачивались серые лица. Гости прибывали и уже начали окружать нас довольно плотной стеной. Финн играл с совсем коротенькими передышками. Знать бы, как долго можно пользоваться этой проклятой штуковиной! Наверняка у нее есть побочный эффект. Костяное стекло сводило людей с ума и убивало их; на флейте есть серебряный предохранитель, но это не делает ее совершенно безопасной.       Другое дело Марисса. Не удивлюсь, если она как раз неуязвима для негативной энергии флейты. А может, у нее есть слуга или помощник, который играет вместо нее, а она стоит рядом и в ус не дует.       Как оказалось, в ус она-таки дула. Потому что эктоплазмическая сфера в одном месте вдруг поредела и раздалась в стороны, при повороте открывая нашему взору брешь. Через нее мы увидели высокую, хотя и маленькую в расстояния, женскую фигуру в таком же, как наши, плаще. И она определенно держала в руках флейту. Над ее головой трепетали призраки инструмента.       Лицо, конечно, было не разглядеть, но мне почудилось, что мы встретились взглядами. Потому что вмиг я осознала: сейчас нас попытаются уничтожить.       Брешь проплыла дальше и сомкнулась, скрыв от нас Мариссу. Финн рядом отнял флейту от лица и шумно выдохнул.       — Может, правда сменить тебя? — подал голос Джордж.       — Финн, она сейчас атакует, — предупредила я, ощущая, как немеют пальцы, а в животе скручивается в кольцо противная холодная змея.       — Чудно, — хрипло отозвался он. — Я уж думал, зря стараюсь.       Он заиграл снова. Духи вокруг нас заколыхались, пришли в движение. Оно походило на неуклюжий ритуальный танец. Фантомы принялись раскачиваться из стороны в сторону; часть их подалась вправо, другая влево, они смешались друг с другом, некоторые вылетели за балюстраду.       — Ну давай, давай, — тихонько понукал Джордж, и я сообразила, что поведение Гостей изменилось из-за попыток Финна задать им направление.       Спираль, оплетающая Дом Фиттис, перестала втягиваться в сферу. Ее концы буквально оторвались и заплясали в мареве. Один из рукавов разогнулся. Из-за его размеров движение было медленным, поэтому мы даже не сразу поняли, куда ударит противник. А когда поняли, заорали:       — Флеймс, щит!       — Финн, слева! Она хочет нас смести!       Гигантское щупальце по широченной дуге надвигалось на нас с левой стороны. Финн, казалось, нас игнорирует, но я видела, как потемнело его лицо, как напряженно сдвинуты брови. Призраки вокруг нас заметались. Неожиданно поднявшись над нами, они окружили нас куполом, таким же, как при выходе из дома Фиттис, таким же, за каким пряталась Марисса, только в миниатюре. Но этого было мало, а щупальце надвигалось. Я уже могла различить отдельных призраков, из которых оно состояло.       Переведя дыхание, Финн попробовал снова. Купол рассеялся, Гости — хотя какие они Гости тут, на своей, можно сказать, территории? — вновь просто замаячили кольцом вокруг нас. Я понимала, что кричать и зря отвлекать Финна не имеет смысла, но едва удержалась, ограничившись яростным втягиванием воздуха через сжатые зубы. Ряды призраков пока не то что не сомкнулись, они поредели.       — Не с той стороны, — простонал Джордж.       Вот же. Оказывается, сложно управляться с флейтой. Финн, чтобы не отвлекаться, даже глаза закрыл. Его перчатки уже покрылись слоем инея. Наверное, лицо и губы ужасно мерзнут. Финн, повернувшись на месте, все так же не открывая глаз, очутился лицом к надвигающемуся щупальцу. Духи дрогнули, заволновались. Похоже, в звучании что-то изменилось.       Но поздно. Огромный жгут из эктоплазмы обрушился на крышу здания, где мы находились. Я успела лишь набрать в грудь воздуха, чтобы закричать, а Джордж на автомате поднял руки для защиты. Полы наших плащей взметнулись, прижимаясь к ногам. Страшная, холоднее самого холода сила накрыла нас, сметая…       Пытаясь снести. С изумлением я поморгала, очумело глядя на Джорджа и Финна. Мы все еще были живы и даже в здравии; хотя вокруг неистовствовало море плазмы. Сияние слепило глаза, гудение в ушах усилилось, сделавшись действительно громким. Над нами дрожал белый светящийся купол, с одной стороны более плотный. Там, где его стенки истончались, я видела проносящиеся мимо потоки эктоплазмы, в которых мелькали изменчивые образы.       Волна прокатилась, рассеявшись уже за пределами крыши. Изрядно поредевший жгут опал почти к самому основанию Дома Фиттис, зато оставался еще второй. И он, судя по предупредительному крику Джорджа и поднятой руке, готовился атаковать нас прямо сверху. В то время как первое щупальце било сбоку, это должно было почти без перехода нанести второй удар.       Финн заметил. Наш купол повернулся, потом еще раз повернулся, еще, еще. Но только вправо-влево, а щит нам был необходим сверху, и в считанные секунды. Вот тут уж мы с Джорджем завопили, запрокинув головы глядя на несущийся на нас поток смертельной плазмы. Призраки, как по команде, поднялись, подтягивая к себе прибывающих, и одним стремительным броском, превратившись в нечто наподобие лезвия, ринулись навстречу врагу.       Они рассекли его надвое, и щупальце, опускаясь на крышу, рассеялось настолько, что уже не причинило нам вреда. К тому же Финн продолжал играть, и заново собрал вокруг нас защитное кольцо.       Казалось, быть теперь передышке, но Финн решил иначе. Фантомы за пределами защиты, продолжавшие подниматься к нам, по его команде тесно сплелись друг с другом и совершили невероятный бросок — как молния, как полет копья, они ринулись на сферу Мариссы. Это был хороший удар, мы ощутили его на экстрасенсорном уровне: дрогнул внутренний Слух, по телу прошла волна мурашек. И все же его оказалось недостаточно. Сфера затрепетала, расходясь волнами от места атаки, где стенка истончилась, но не порвалась.       Стон и плач в моих ушах накатил с новой силой. Призраки изнемогали от того, что им приходится подчиняться флейте.       Джордж наблюдал за процессом, подобно истинному ученому. Вбирал происходящее со всем вниманием, разве что в блокнот не записывал.       — Интересно, а наши Гости попадут под влияние той флейты при приближении к ней или останутся нашими? — пробормотал он, глядя, как рассеивается созданное Финном оружие.       Марисса тоже не сидела сложа руки. Ее войско уже формировало нечто новое. Финн пока продолжал манить призраков.       — В чем же секрет, — не унимался Джордж, — ведь дело не в музыкальном таланте…       Должно быть, он имел в виду, как Мариссе удалось собрать такие полчища Гостей. Как по мне, разгадка крылась в том, что Марисса просто провела тут куда больше времени.       — Ах да, подобное притягивает подобное, — продолжал Джордж, — чем больше масса, тем сильнее притяжение… конечно! Количество.       — Жаль, что здесь не работает огнестрельное оружие и бомбы, — сказала я. Тогда мы могли бы палить в Мариссу до тех пор, пока не попали. Даже если не убить, мы получим преимущество. Отруби голову змеи. Без полководца армия бессильна.       — Жаль, что мы не додумались достать лук и стрелы, или что-то типа арбалета, — отозвался Джордж. — Надеюсь, до Локвуда дойдет…       Мы притягивали к себе потоки призраков. Марисса соединяла воедино призрачные щупальца. Они переплетались и сливались.       — Щит не поможет, — подсказал Финну Джордж. — Сбей ее траекторию, такая махина развалится под своим собственным весом. — Тут он хмыкнул. — Хотя плазма вроде как ничего не весит… но в свете последних событий утверждение сие спорно.       Плазменная башня резко ухнула вниз, целясь в нас. Навстречу ей метнулась плазменная комета, управляемая Финном. Дунн, отозвалось пространство при столкновении. Комета рассыпалась сияющими брызгами, а башня неуклюже завалилась набок, расплываясь на глазах. Но Марисса не хотела зря тратить время. Ее призрачное орудие, на глазах теряя свои крошечные в сопоставлении с целым части, нанесло новый удар, встреченный еще одним метко пущенным «снарядом». Теперь ее бросило назад. Взметнувшись, изрядно поредевшая башня нарастила себе голову, приобретя до жути смешное сходство с молотком.       Его удар Финн мог бы встретить очередным броском сгустка плазмы, но он промахнулся. Молот в падении изменил форму, стремительно вильнул в сторону, и плазменный хлыст ударил по нам. Его хвост, бьющий несильно, но точно, в последний момент был встречен тонким, наспех собранным полукруглым щитом. Он окреп на глазах, чтобы принять еще несколько атак. В тот миг, когда хлыст отступил для нового замаха, ему навстречу выскочил очень похожий, но немного меньше, и в считанные секунды оплел его. Две плазменные змеи, сплетясь в клубок, упали вниз.       Может, где-то полминуты мы ясно видели уменьшившуюся в размерах сферу Мариссы. У подножия же Дома Фиттис разгоралось потустороннее пламя, нестерпимо холодное и яркое. Но пока его излучение приходилось больше на здание, чем на нас, мы вдруг ощутили, насколько измучены. Когда давление экстрасенсорики ненадолго исчезло, я покачнулась на месте и схватилась за грудь — сердце пропустило удар, а потом зачастило так, как сроду не колотилось. Джордж и Финн страдали так же, как я. Джордж и вовсе плюхнулся на колени, а Финн, хоть и держался на ногах, но склонился, опираясь на колени. Какое-то время он не играл.       Мне захотелось упасть, как Джордж, а еще лучше лечь. Даже одним пальцем шевельнуть стало непосильной задачей. Дыхание с хрипом вырывалось у меня из горла, глаза слезились, а коленки тряслись. Уши болели. Спину ломило, шея ныла, я ощущала себя старой бабкой, которой давно пора сидеть в кресле у камина, а не гулять по Той Стороне.       Да… Та Сторона. Отдача. И еще не самая сильная, я думаю.       — Люси! — окликнули меня. Я повертела головой.       В сантиметрах десяти от себя я увидела несколько призрачных рук, которые шарили по воздуху. Они не осмеливались коснуться накидки, но призраков рядом со мной собиралось все больше. Гораздо больше, чем вокруг Джорджа и Финна.       Он ринулся ко мне, но споткнулся, отчаянно ругаясь, обрел равновесие, когда я, нырнув в сторону, избежала первого призрачного касания. Духи шарахнулись прочь: вновь зазвучала флейта.       Тем временем Марисса создавала что-то невообразимое из того, что у нее уже было. Спираль вокруг Дома Фиттис ускорилась, стремясь в высоту. Змеей оплетая его, она набирала мощь, которая создавала отчетливый гул во внутреннем ухе, походя на далекое эхо лавины. Не оставалось сомнений, что, чем бы эта штука ни обернулась впоследствии, если она ударит по нам, мы покойники. Нам пришлось задрать головы, чтобы посмотреть на нее. Плазменная колонна вздымалась теперь над призрачным Лондоном, заслонив от нас Дом Фиттис. На фоне плоского, мертвого мира она смотрелась так чуждо-объемно, что хотелось провести рукой, чтобы пригладить и сплюснуть.       Колонна медленно, но верно преображалась в кое-что знакомое. Раздаваясь у основания, она становилась все больше похожей на стену; стену, у которой угрожающе нависала растущая верхняя кромка. И она стала крениться в нашу сторону, убавляя в высоте, но не в размерах. Эта штука была достаточно огромной, чтобы захлестнуть все здание вместе с нами.       — Финн, нас накроет, — неожиданно пискляво произнесла я.       Он, конечно, не ответил. Мы с Джорджем, вот проклятье, могли только наблюдать. Действительно, будь у нас какое стрелковое оружие!.. Но нет. И бросить что-то — не добросишь. Далеко.       Волна уже закрыла от нас половину черного неба и продолжала захватывать его. Вокруг нас клубилась слабая защита. Рев призраков окутал нас. Нас обдавало их энергией, от чего хотелось съежиться, спрятаться; все сделалось вдруг таким бессмысленным, дурацким, ничтожным и серым, все стремления и мысли потеряли значение, а страх породил одно голое отчаяние. Все кончено, мы проиграли. Мы видели будущее, но оно — лишь вариант. Не наш вариант. Нам уготовано пасть во мрак здесь, всем вместе, и всему миру за нами следом.       Я разжала пальцы, и рапира звонко ударилась о лед у моих ног. Превозмогая себя, я продолжала дышать, слезящимися глазами глядя на смерть, которая обрела облик. Медленно и неумолимо приближалась, заостряя осознание, что все, что мы делали, было напрасно. Эти мысли черным камнем повисли у меня на шее и потянули вниз.       Моя память вызвала из своих глубин слова Локвуда, сказанные когда-то у колодца в Кум Кэри Холле: «Нет, Люси. Все должно быть не так». Они сменились насмешливым голосом Финна, который сказал «Будь я проклят, если снова угожу на Ту Сторону, да еще и вместе с тобой». Джордж: «Для призраков время нелинейно». «Удачи вам, Люси», — Холли; и, из еще более раннего прошлого, «я рада, что с тобой все в порядке».       Смешно. Значит, перед лицом конца человек и правда вспоминает свою жизнь?..       Волна достигла другого края крыши, за нашими спинами. Меня обдало морозом. Зрение совсем помутилось, я сморгнула слезы, равнодушно скользя взглядом по уже различимым фигурам фантомов. Они причудливо переплелись друг с другом, создав исполинского монстра. Интересно, я стану такой же, как они?       Все они вдруг стремительно дернулись вбок, мою щеку обожгло, а до слуха с каким-то опозданием докатился звук шлепка. Словно стальные клещи вцепились в мои плечи, и меня сильно встряхнуло.       — Приди в себя, Люси, черт тебя возьми!       Прямо перед собой я увидела лицо. И это лицо показалось мне самым чудесным, что я когда-либо видела, несмотря на то, что его черты выражали гнев. Жутко бледное, измученное, но такое знакомое. И живое.       Исполинская волна захлестывала здание, начиная с противоположного края. Тут и гадать не надо было — нас уже ничто не спасет. Оставалась четверть минуты в лучшем случае.       И мое сознание в преддверии опасности очистилось, заперев прочь и страх, и боль, и усталость, оставшись кристально ясным. Финн кивнул, встал со мной и Джорджем плечом к плечу и дунул последовательно во все мундштуки.       Плазменный прибой, что стремительно катился на нас, налетел на невидимую преграду. Где-то на экстрасенсорном уровне оборвалась связь флейты с призраками, распространяя мощное эхо. Собранный призрак был слишком велик.       — Это ты?.. — выдохнула я, обращаясь к Финну.       — Нет, — ответил он, но не очень уверенно.       Я моргнула. По призрачному куполу над нами прошла зыбь. Он двигался, а теперь замер, слегка покачиваясь. Целостность его нарушилась; он начал рассыпаться по краям, едва различимым. Фантомы отделялись от него и опускались на крышу, падали куда-то за ее пределы, но не трогали нас. Воздух прочертило множество длинных вспышек. Вокруг шел настоящий плазменный дождь, и мы были в его центре. И мы были еще живы.       А вот пространство определенно было не в порядке. Я ничего особенного на физическом плане не ощущала, но отдача от созданного Мариссой призрака заставляла реальность плавиться и содрогаться. На фоне вместе с гулом голосов призраков и шуршанием помехами проявлялись звуки, настоящие, живые. Серость Той Стороны замерцала, выбрасывая через пелену измерений цвета.       Я хотела спросить Джорджа, что происходит, но сумела только невнятно промычать; я даже плохо слышала свой голос. По-моему, Джорджа тоже контузило. Из нас троих один Флеймс мог что-то сейчас сделать, и он играл, продолжал играть. Я не сомневалась, он старался перехватить контроль над призраками.       Помните, я говорила, что хорошо, когда есть план? И плохо, что он не всегда срабатывает.       Или срабатывает… но не так, как вы хотели.       Светопреставление и не думало заканчиваться. Оно нарастало. Шумы все сильнее походили на писк неисправного телевизора, да и картинка вызывала похожие ассоциации. Резонанс энергий, или флейт, или просто слишком большое количество плазмы, внезапно прервавшее свое грандиозное движение, или все вместе взятое, а впрочем, какая разница, сделало то, что должно было рано или поздно. Оно прорвало ткань миров, и возник портал небывалой величины. Но от тех, что мы уже видели, он отличался еще кое-чем. Своей проклятой формой и дьявольским притяжением.       Невольно мне вспомнились рассуждения Джорджа о черной дыре, кротовинах и прочей околокосмической лабуде, используемой нашим исследователем наглядности ради. Вот она, наглядность, развернулась перед нами в полной своей красе. Если прежде я очень смутно представляла себе, что такое горизонт событий, то теперь я осознала это на клеточном уровне.       Колоссальная воронка, извергающая протуберанцы плазмы и чудовищное излучение, развернулась посреди Лондона возле Дома Фиттис. Пространство не просто задрожало, оно в прямом смысле поплыло, теряя свои очертания. По мере его погружения в воронку оно вытягивалось, распадаясь на мигающие слои, которые рассыпались искрами в гигантском портале. Сила гравитации слабела. Мое тело обрело необычайную легкость. Глянув вниз, я увидела, как мои ноги отрываются от поверхности, меня поднимает в воздух, и немо закричала. От рук, плеч и, кажется, всего тела в сторону воронки потянулись тоненькие потоки. Что-то похожее будет, если картинку, нарисованную акварелью, начать смывать водой. Меня затягивало в портал вместе со всем остальным. Меня искажало вместе с пространством, однако никакой боли я не почувствовала — только разум начал давать сбои, отказываясь соображать. Нет, стой. Не может все вот так кончиться. Как же ребята, как же Локвуд?.. Мы ведь ничего не успели. А вот Марисса, похоже, добилась своего.       Мое сопротивление потонуло в бушующих потоках энергии. Мне не на что было опереться. Я рассыпалась на крошечные частицы, которые унесло куда-то далеко. И прошла вечность, а может быть, одно мгновение, и я пришла в себя от мощного удара.