1218

Впоследствии у Мэри не было никаких сомнений, что такой человек как она — или Мэри Уортингтон, кем бы та ни была, могла жить только в Адской Кухне. Ведь она была так похожа на ее район, в котором Мэри — Мария — росла у себя дома. Если ортодоксальный бог когда-нибудь плевал на Землю, то Адская Кухня явно выросла из его плевка; все отбросы общества, все, позабытые жизнью и позабывшие нормальную жизнь, вся чернь и сброд города скопились здесь, образовывая грязную, вонючую, кишащую скорпионами клоаку! Рай! Адская Кухня была на первом месте любимых локаций нашей героини. Когда они проезжали на машине по широкой улице и сворачивали на Сорок Первую, куда указывали справочник и Пятница, Мэри смотрела в окно и практически узнавала очертания собственного детства. Серые дома, будто слепленные в один длинный прямоугольник, темные окна, и тут же — вид на реку, а на том берегу — снова Нью-Йорк, с его благополучием, счастливыми красками и заполоненными спешащими бизнесменами улицами. Здесь, внутри — подозрительная тишина, витающая в воздухе бедность, грязные углы и ушлые кофейни, провожающие друг друга взглядами опухшие лица. Стоило отойти обратно, на Восьмую — и они бы снова увидели движение и контингент огромного города. Здесь был город внутренний, крошечный, но с огромным сердцем, прокуренными легкими и подгнивающим желудком. Тони время от времени цокал языком. Дорога от Башни досюда заняла два часа, потому что они попали в пробку, и Мэри убедилась в том, насколько целесообразно было бы взять пример со Старка и никогда не передвигаться по Нью-Йорку на машине. Если бы все умели летать. Ну, а в метро она не будет спускаться ближайшие лет сто. Наконец машина затормозила, и они вышли на улицу. В нос дало запахом кофе и чего-то сладко-масляного. — Сюда. Они свернули за угол, обогнув магазин бытовых товаров, который выглядел так уныло, как только может выглядеть жизнь домохозяйки Адской Кухни, и оказались между двух одинаковых домов. В таких проулках Мэтту обычно навешивали ниндзя. Может быть, прямо в этом тоже — вон, тут и мусорный бак есть. Несмотря на волнение, Мэри не смогла сдержать усмешки. Да, где-то по этим улицам ходит настоящий Мэтт Мердок. Ходит, стучит палкой по тротуару, притворяясь абсолютно слепым, извиняется и ухмыляется своей кривоватой бородатой ухмылкой. Они зашли в один из домов (только оказавшись внутри, девушка тут же забыла, правый это был или левый), и поднялись по лестнице на четвертый этаж. Тони остановился у семнадцатой квартиры. При виде двери и медных цифр, прибитых над глазком, у Мэри внутри ничего не шевельнулось. — Ключей у тебя, я так понимаю, нет? — Это ее квартира? — Да. — Ключей нет. Тони подергал ручку. Мэри наклонилась и поглядела на замок. Огромный пузырь внутри головы катнулся ко лбу, и она распрямилась, ничего толком не увидев и решив оставить это дело специалисту. Старк поглядел на дверь, будто вступая с ней в безмолвный диалог, а потом деловито огляделся по сторонам. — Несоблюдение элементарных правил безопасности. Ни одного огнетушителя на этаже, которым можно было бы взломать квартиру. А если пожар? — Если пожар, они головами будут двери долбать, — предположила Мэри. — Ты можешь как в кино? С ноги? — Это в кино. А тут я себе бедро скорее выбью. Ну что ж, — он тряхнул правой рукой, и его часы переползли на тыльную сторону ладони, механические лапки обхватили пальцы, и стали перчаткой. Тони пальнул легким зарядом в замок, тот издал лязг, и дверь приоткрылась. Немного пахнуло горелым. Мэри открыла дверь и шагнула вовнутрь. — Проходи, чувствуй себя как дома. Старк проследовал за ней. Они шагали по маленькой квартире как потерявшиеся гости, или детективы. Ни один предмет интерьера не оживлял воспоминаний и не вызывал никаких эмоций. Это была просто чужая квартира, причем обставленная так себе. Может быть, этой Мэри Уортингтон было лень заниматься своим гнездышком, может быть, ей просто было по барабану. К стене над столом в единственной комнате было прикреплено несколько фотографий. Девушка с пугающе знакомым лицом, с рюкзаком на спине, на фоне какой-то горы, и с ней еще пара подруг. Одна блондинка, другая — рыжая. Мэри в лицо светит солнце, и она морщится, подняв руку над головой и не успевая сложить ладонь лодочкой. У нашей девицы от неожиданно нахлынувшей тоски защипало разодранный палец. И в этом мире, похоже, у нее была какая-то обыкновенная жизнь. Рыжие друзья, крошечная жилплощадь, апатия. Вещи были свалены по коробкам и стояли вдоль стены. Не похоже, что это было временное прибежище, или что она должна была скоро переезжать: кровать не убрана, на столе в две ровные стопки сложены книги по психологии. — Учится на клинического психолога, — перехватив ее взгляд, сообщил Тони. — Ты тоже говоришь о ней в третьем лице, — заметила она. — Кем бы она ни была, она и ты — разные люди, строго говоря, даже если она — это ты. — У меня такое ощущение, что ты мне веришь, — задумчиво проговорила Мэри. — Насчет чего? — Насчет того, что я — не она. Я никогда не знала этого человека. Я никогда ею не была. Я училась на переводчика, не на психолога. И у меня нет рыжих подруг. — У меня все еще остался вопрос, который меня очень мучает, — Тони присел на край стола, сгибая одну руку в локте и касаясь своего подбородка пальцем. Так он всегда делает, когда пускается размышлять. — Почему ты назвала это имя? Если ты не она, то почему ты назвала ее имя? Это был хороший вопрос. Мэри присела на корточки у шкафа (медленно) и открыла его, шаря по низу. Зимняя обувь, несколько пар туфель (интересно, ей подойдут? она перевернула одну туфлю и выдохнула: на размер больше). Мэри вытащила туфлю наружу, чтобы показать Тони. Это значит, что они не совсем идентичны. Девушка вернулась к столу и снова присмотрелась к фотографии, пытаясь увидеть, есть ли у ее двойника родинка под левым глазом. — Я жду. Леди-пришелец пошарила языком внутри сухого рта. — Мне нравится это имя. Оно мне больше подходит, чем мое родное. Оно само соскочило у меня с языка. Оно ведь мне идет? Тони пожал плечами. — Мне не с чем сравнивать. Как тебя зовут по-настоящему? Мэри повторила свое имя для Земли 616. Или Девятой — как бы там ни было. — Помоги мне помочь тебе. Не ставь сама себе палки в колеса. Как тебя звали дома? — Так ты мне веришь. — Ну конечно, верю, — слегка раздраженно сдался Тони, как-то дернувшись всем телом, — между вами очевидные отличия. Она выше тебя на два сантиметра. У тебя целых семь дырок в левом ухе, а у нее всего одна. — И еще у нее обувь на размер больше. Не говоря уж о том, что мы с ней из разных стран. Но мне действительно нравится ее имя. Тони выдохнул через нос. — Я буду звать тебя двенадцать восемнадцать, иначе мы запутаемся. Думал, Мэри это обидит, но ей даже понравилось. Прямо как кодовое имя. У всех людей имена, а у нее — номер, это ведь делает ее особенной. — Думаешь, она умерла в поезде? — Ты не отвечаешь на мои вопросы, и я не буду отвечать на твои, двенадцать восемнадцать. — Я думаю, она умерла, и я заняла ее место. Из-за меня все-таки умер кто-то. Это нелепость. Я же не буду прикидываться ею, верно? Старк жевал верхнюю губу, сложив руки на груди. Он был слегка похож на доброго спаниеля, которого выбесили, но который слишком интеллигентен, чтобы кусаться. — Это моя вина, да? Это случилось из-за меня? Тони повернулся к Мэри и посмотрел так, как она всегда мечтала, чтобы он на нее смотрел: как будто он ее отец. Его взгляд говорил: слушай и фиксируй в мозгу. Наверно, он много тренировался на Паркере. — Даже если и твоя, в жизни иногда случаются ситуации, в которых ты абсолютно беспомощен. И остается только наблюдать. — Даже в вашем мире. — В любом из миров. Но в нашем — прежде всего. Запомни это. Я вижу, какими глазами ты смотришь по сторонам. Люди с Двенадцатой наверняка все подвержены тем же иллюзиям, что и ты? Это вполне понятно. Но я бы не советовал тебе особо очаровываться, да еще и раньше времени. — Ты когда-нибудь встречал людей из моего мира? — Я — нет. Но я знаю того, кто точно встречал. Мэри замерла в ожидании. Тони приосанился, поводя подбородком. — Обращаться к нему мы, конечно, не будем. — Почему? — оторопело выпалила она. — Он все равно ничего толкового нам не расскажет. Он безумный. — Ты о Уилсоне, что ли? — ее восхищением в голосе, наверно, можно было убить двоих Старков. Тот мелко кивнул. Мэри попыталась представить, как Старк безуспешно пытается вступить в вербальный контакт с кривляющимся Дэдпулом. В следующее мгновение его голова держится на шее на тоненькой полоске плоти. Тони отыгрывается на нем за всех остальных раздражающих людей, которым нельзя отрывать голову, потому что это убийство. — Но можно попробовать связаться со Стрэнджем. Может, побудет полезен один раз в жизни. А пока — сгребай все, что сможешь унести. Ищи документы и личные вещи, счета там всякие. Я потом пришлю кого-нибудь, чтобы вынесли остальное. Пойдем отсюда. Мой пиджак уже пропитался запахом тако с первого этажа. Его придется сжечь. План был следующий: вернуться в Башню со всем «награбленным», и сесть изучать эту девушку. Может быть, думалось Марии, которая решила стать для себя Марией, она и не умерла — ведь путешественница, переходя из своего мира в этот, не погибла, а просто пересекла границу. Может быть, она выжила в катастрофе на Земле 1218, и теперь точно так же потеряна в чужом мире. Только Мария явно в лучшей позиции: Мэри оказалась во вселенной, где обычные вещи обыкновенны, и нет никого, кто мог бы ей помочь, и если она попросит соединить ее с агентами Тони Старка, ее сунут в психушку, и куковать ей там до конца дней. Хотя если она учится на клинического психолога, значит она образованная, а это подразумевает, что она догадается о том, что переместилась не на ту Землю. Нашей путешественнице хватило мозгов додуматься об этом — значит, Мэри точно хватит. Тони объяснил, что наличие мультиверса там, где у обычных Землян единая Вселенная, было открыто у них еще в далеком 97 году Ридом Ричардсом. Чертов гений. Чертов гений — это его так Старк называл. Мария ехала обратно в Башню и пыталась представить себе, каково это: жить, зная, что помимо твоего мира существует еще множество населенных миров. Триллионы жизней, разных форм и размеров, разных судеб, дубликаты тебя и его и ее и их в невероятных количествах, миллиарды ответвлений в истории и вариантах событий, и бесконечная цепь происшествий, и бесконечное количество «сегодня». Триллионы Башен Старка, с которыми в каждом из миров происходит что-то. Мысли прервал приступ тошноты. До Башни она не дотерпела, попросила остановить машину, и стошнилась прямо на тротуар, высунувшись в открытую дверь. Тони сказал, что ей лучше отлежаться сегодня и начать осматривать вещи и документы Мэри завтра, а он пока может вернуться на Канарси и изучить предположительное место разлома, если таковой имел место. Им обоим было уже понятно, что имел. Мария вернулась в Башню, — на этот раз с проходом через главный вход не было проблем — и, поднявшись до своей сюиты, вырубилась, упала в тяжелый, болезненный сон. Тони отправился на поиски истины. __________________________________________________________________ Правда была в том, что Марии совсем не хотелось ее изучать. Во-первых и в-последних, она была ее дубликатом. Вот так — кто первый узнает о наличии, тот и оригинал. Каждый сам у себя главный герой в своей истории. Проспав двенадцать часов и приведя мысли в порядок, она осознала, что кроме Мэри существует еще куча таких же, и вариантов имени Мэри не хватит, чтобы всех их назвать, а это значит, что Мария не индивидуальна. Любая из них могла бы вот так по ошибке попасть на Землю 199999, и Тони бы тоже жарил ей мясо на завтрак. Захотелось всех их убить, немедленно. Наверно, так и становятся настоящими суперзлодеями. Если бы Мария стала суперзлодейкой, она бы первым делом выследила все копии себя во всех мирах и убила их. Ее охватил такой порыв, что она едва усидела на кровати, тихо удивляясь самой себе. Хотя кому она лжет — куда ей людей убивать. Колени были покрыты синими пятнами, на которые можно надавить, и она выйдет из строя. Если поднять ноги на пальцы, то колени начнут дрожать — слабые мышцы. Сколько сил требуется просто чтобы подняться с кровати и дойти до кухни! В голове шум и боль. Плечи почти не разворачиваются, спина ноет. Шел второй день после того, как она покаталась в тоннеле метро, и ее тело, кажется, разваливалось. В контраст этой слабости мозги работали как солнечная батарея, и ей не было покоя ото всех мыслей, которые роились в голове безостановочно. Она пыталась их отключить, или хотя бы поставить заслонку, потому что от постоянного бормотания в глубине черепа снова начинало тошнить. Мария пыталась представить перед собой Чарли, как обычно делала, когда общалась с ним. Как он присаживается на корточки рядом с ней и кладет ладони ей на колени, прикрывая синяки, и говорит, Мария! Ты на Земле Девять, в доме Тони Старка, ты выдернула счастливый билет, причем не просто какой-то там счастливый билет; ты сорвала джек-пот вселенского масштаба, и ты почему-то сидишь тут на краю кровати и хандришь по непонятной мне причине? У тебя болит спина? Такое иногда случается, если попасть в аварию, где замешан сошедший с рельс поезд. Встань, прими душ и прекрати стонать. Там в холодильнике сок манго, ты помнишь? Стоило вспомнить про сок манго, как стало в разы лучше. Чарли быстро исчез из мыслей. Мария позавтракала и спустилась в верхнюю лабораторию, в которой обычно работал Старк. Он дал все указания: спустишься на три этажа, там большая лаборатория, Пятница тебя впустит, располагайся там, где большой стол и Дубина в углу, там есть кухня и диван, только не тошнись на мои вещи, иначе мне придется снести весь этаж. На вопрос, можно ли трогать странные и интересные штуки, которые попадутся ей на глаза, он ответил, что можно, если она не боится потерять руку. («Ха-ха, Мария, ну ты поняла, да? Потерять руку…»). Будь Чарли здесь, его лицо тонуло бы в ладонях. Она была более чем уверена, что Пятница последит за ней как следует и не даст навести беспорядок в беспорядке Старка. Кинув кипу бумаг на огромный стол, она осмотрелась. Перед ней была долина механизмов и умных машин. Роботизированные палки, роботизированные экраны, роботизированные стены — и везде все прозрачное, такое футуристическое, все выглядит так, будто здесь соорудили декорации, которые должны вселять благоговение, и создавать иллюзию дико продвинутой лаборатории, но не больше. Девушка не представляла, как оперировать хотя бы одной из этих штук, хотя наверняка все было предельно просто, надо было только понимать. И все это Старк создал сам. Она прошлась вдоль столов, поглядывая вокруг. Все время чувствуя себя скованно — значит, мама хорошо воспитала. На столах были кучи чертежей: здания и оружие, какие-то штуки, похожие на затычки для ванной, запчасти для медицинского оборудования. Пятница молчала, значит, она пока не переходила границ. — Пятница, ты здесь? — Я здесь, — послышался ее спокойный голос. — Я могу обращаться к тебе? — Ты уже обращаешься. — Я имею в виду… обычно только Тони разговаривает с тобой. — Я получила указания вступать с тобой в контакт, двенадцать восемнадцать. Он и робота этой кличке обучил. — Ладно. А как насчет музыки? Можешь включить что-нибудь? — Что ты хочешь послушать? — Можно куда-нибудь подключить свой айпод? — В конце зала около телевизоров есть гарнитура. Мария огляделась. — Тут везде телевизоры. — Там, где на стене карты. Она пошла к стене, полностью обклеенной огромными картами, и покрутилась около огромных экранов, заприметив единственную знакомую деталь: стойку для айпода. Посадив свой на рычажок, она с удовольствием ощутила себя хозяином этого места. — Что будем слушать? — снова спросила Пятница. — Там у меня есть плейлист, называется СПГМ. — Вижу. Как расшифровывается СПГМ? — поинтересовалась она. — Супергеройская музыка. Заиграла музыка. Мария пошла вдоль карт, разглядывая знакомые очертания материков. А вот и Ваканда. Искали ее в Южной Америке, а она оказалась в Африке. Наверно, когда случается внезапное пришествие человека из другой части мультиверса, в любом из миров надо сразу же вводить в действие какой-нибудь протокол со сводом правил. Например, кому понравится, если Мария сейчас зарисует на ладони карту мира Земли 199999 и несанкционированно продаст ее на Землю 1218? Хотя, может, и понравится. Однако вопрос, готова ли Земля 1218 к откровению — таки не одни — или нет, слишком глобален. Марии казалось, она знает ответ. Если бы они были готовы, на Земле 0000, или в том же Асгарде уже приняли бы решение дружелюбно высадиться в Мохаве и ввести в курс дела. Раз держат в секрете, значит… значит ли это? Может быть, Мария первая? Может быть, таким образом огромное пространство, отделяющее Земли друг от друга, было разорвано впервые в истории? Тогда она — феномен, инновация, историческая личность! Это значит, никакой жизни. Ее разберут на детали и сдадут науке. Зато она открыла дверь в другие миры — для всех. У Марии слегка закружилась голова. Как бы там ни было, Тони в этом разберется и скажет, как реагировать. И она подумала так не потому, что хотела спихнуть на Старка всю ответственность, а просто потому что ей было приятно, что он рядом. На столе, привинченном к стене, лежали свертки той же бумаги с чертежами. Мария все еще чувствовала, что за ней наблюдают, но все-таки протянула руку и развернула один, поддев пальцем, просто из любопытства. Тони нечего от нее скрывать, а она, что бы ни нашла здесь, не будет его сдавать ни при каких обстоятельствах. Она скорее умрет, чем подставит Тони Старка. Девушка развернула большой лист, поборолась с закатывающимися концами, разложила его на столе и придавила верхнюю часть какой-то балдахой, валяющейся тут же, и уставилась на рисунок в замешательстве. Это была рука, причем рука, которую она тут же узнала. Это были чертежи роботизированной конечности. Измерения растяжимости от плеча до локтя, от локтя до запястья. Рука Тони наоставляла кучу заметок ручкой поверх рисунков: «пластины», «увеличить давление до 2х-ц», «необр. классиф.» и прочие вещи, некоторые из которых были совершенно непонятны. Была такая пометка: «гологр. слой.» от нее шла стрелка, к большим буквам, обведенным несколько раз с нажимом: «ОБРАЗЦЫ Б». Ясно было одно: Старк строил новую руку для Барнса после того, как оторвал ему старую. В глазах защипало, и Мария потерла лицо тыльной стороной ладони. Она аккуратно свернула чертеж и отступила от стола. Ей стало ужасно стыдно и неуютно. По другим причинам от сердца отступила тень, которой она не замечала до этого. Она села изучать вещи Мэри. Старк вернулся через пару часов. Он появился в лаборатории в сопровождении зеленого гиганта, шагающего так легко, словно он был эльфом, а не андроидом. Пятница убавила музыку, и Мария подняла голову, чтобы понять, в чем дело, и увидела их. — Двенадцать восемнадцать, Вижен. Вижен, — Тони указал на Марию рукой, и они вошли. Вижен присмотрелся к ней кошачьими глазами, и линзы, обхватывающие радужку, задвигались, когда он сфокусировал взгляд. — Очень приятно, — завороженно выговорила девушка, протягивая ему руку. Тот ее аккуратно пожал. Это было удивительно. Его кожа была такой гладкой, будто он был обтянут необыкновенной, отсвечивающей, шелковистой тканью, которой не существовало в ее старом мире. Его плоть будто вбирала в себя свет, одновременно источая его, как будто захватывало все вибрации и пульсировала обратно в пространство чем-то невидимым, что приковывало взгляд. Какое-то время назад Мария злилась на Вижена за то, что он сделал Роуди инвалидом, но сейчас совершенно забыла об этом. Маленький камень у него во лбу источал мягкое золотистое свечение и, когда Мария взглянула на него, ей показалось, что он вспыхнул. Он был таким крошечным — вдвое меньше, чем казалось. — Можно потрогать ваше лицо? Вижен открыл было рот, чтобы сказать что-то приветственное, но оторопел. Мария перевела взгляд на Старка, как бы спрашивая «Я что-то сморозила?». Тони скривил лицо и покачал головой. Вижен взял себя в руки. — Очень рад, что вы в порядке, Мэри. Как вы осваиваетесь в новом мире? — Быстрее любого, кто был здесь непосредственно рожден, — ответил Тони за Марию. Та продолжала смотреть на камень. — Можно спросить? Это Камень Бесконечности или Солнечный Камень у вас в голове? — Это тот камень, который мы вытащили из жезла Локи, — снова ответил Старк. Вижен сделал немного удивленное лицо и, медленно подняв руку, коснулся лба двумя пальцами, словно ему жгло. Пару секунд они смотрели друг на друга, а потом наваждение прошло. — Что-нибудь интересное вычитала? — осведомился Тони, проходя к столу и шаря в бумагах, которые она разложила по всему пространству для наглядности. — Ничего из ряда вон. Детство провела в Вашингтоне, там же ходила в школу, университет здесь, в Нью-Йорке, Лонг-Айленд. Второе высшее сейчас получает — в том же университете. Блестящая студентка, волонтер года, почетный член клуба любителей скалолазания, один штраф за неправильную парковку, работа в замызганной кофейне в чудесном коллективе таких же дружелюбных бедняков, как она. Кругом престиж и прилежание. Образцовый миллениал. Тони весело посмотрел на Марию. — Завидуешь? — Она либо мертва, либо сейчас торчит в моем мире. Пришло время ей мне завидовать. Нет, ее жизнь, конечно, сложилась значительно удачнее моей — но я-то инфантильная, и у меня все только начинается… начиналось… ну и вообще. В общем… я тоже миллениал. — Что не так было с вашей жизнью? — спросил Вижен с тем искренним интересом малолетнего ребенка с интеллектом под двести, который хочет знать абсолютно все. — Я тоже выпустилась из хорошего университета с высшими баллами, блестяще защитила свой диплом, но работу найти было очень трудно, поэтому я подрабатывала в местах, которые чуть не сделали меня дегенератом. Мария прошла к столу, просто чтобы ходить, и вздохнула. Она не очень понимала концепцию своей прошлой жизни с точки зрения сегодняшнего дня. Она поняла, что в ее сознании все, что происходило до позавчерашнего дня, уже как будто стерто из истории. По крайней мере, она не хотела об этом разговаривать — по совершенно иррациональным причинам. Того, о чем я не говорю, не существует. — Я не вижу особого смысла сейчас это все анализировать, — призналась она. — А смысл есть, — заметил Тони, — если мы хотим понять, как ты здесь оказалась, кто в этом замешан, как вы связаны с Уортингтон, и где она. Надо ведь поменять вас местами обратно, если ее забросило на Двенадцатую. — Нет, — слишком быстро выпалила Мария. Старк и Вижен посмотрели на ее с удивлением. — То есть… — она пошарила в голове в поисках хорошего аргумента. «Нет-нет-нет, я не хочу уходить отсюда, я прикую себя к столбу и вам придется отпилить мне руки» не пойдет. Как бы сейчас не превратиться в маньячку в их глазах. — Нет. — Мы поговорим об этом позже. — Заключил Тони, склоняясь над свидетельством о рождении Мэри. Та родилась на год раньше Марии. — Что-нибудь нашел в метро? — спросила девушка. На этот раз ответил Вижен. — Да. Следы остаточной радиации, и совершенно явный разрыв в пространстве. — Самое главное — он еще не до конца закрылся, — добавил Тони. Она в ужасе отвесила челюсть. — Это плохо? — А ты как думаешь? — А вдруг кто-нибудь еще… — Все возможно. Полный бардак. Кто бы ни проделал эту дыру, это было похоже на… — Тони покачал головой. — Рану. Совершенно стихийное происшествие, — помог ему андроид. — Да. За исключением того, что такие вещи не происходят сами по себе тут и там. Если бы происходили — наши миры бы уже разорвало к чертовой матери. Кто-то закинул тебя сюда и смылся, оставив за собой грубую зияющую дыру. — Она закроется? Или ее надо зашивать? — Сама зашивать будешь? Она закроется, но не сразу. Мне понадобится твоя одежда, в которой ты тогда была. Она еще у тебя? В Башне Мария носила одежду, которая просто лежала в шкафах так, как и еда в холодильнике, и все принадлежности для ванной в любой из душевых на всех девяносто трех этажах. Как будто они просто вырастали там, подобно растениям. Или по Башне бегали эльфы в ночи. — Да, у меня в комнате. — Принеси ее. На ней тоже должно что-то остаться. Но это потом. Иди сюда. Вон, видишь капсулу? Пятница, включи регенератор излучения. Что это за долбеж? — Тони сморщился и поднял лицо к потолку, будто пытаясь найти источник музыки, чтобы выстрелить. — Это супергеройская музыка, — невозмутимо отозвалась Пятница, включая капсулу.