1218

Ей снились кошмары. Снился этот парень. Он сам по себе был кошмаром, а когда он еще ножницами резал собак — это был атас. Мария просыпалась несколько раз за ночь, в полном оцепенении, и у нее уходило несколько минут на то, чтобы вспомнить, где она. Но стоило только повернуть голову к окнам, и она сразу понимала: все ушло. Боли больше не было; возможно, плохие сны были остаточной грязью после всей этой ситуации — нанесенные эмоциональные травмы не проходят бесследно. Но они меркнут под давлением ослепляющего света, которым полнится будущее. За окном в ее спальне горели тысячи глаз Нью-Йорка, и черно-золотые силуэты гигантских домов тянулись сколько хватало глаз, заслоняя друг друга, а где-то в дали черным покрывалом лежал Гудзон. Мириады огней — завораживающее зрелище. Мария подползла к окну и уселась на полу, завернувшись в одеяло, и глядела на них, пока снова не напала сонливость. В ту ночь впервые за много-много лет она уснула на полу, прямо в кульке одеяла, как ребенок. Поплатилась за это ноющими костями наутро, но зато первым, что девушка увидела после пробуждения, был сияющий на солнце монстр Крайслер-Билдинг. Она начала ныть. — Я хочу выйти куда-нибудь из Башни. Алиса Мэй была ее наблюдающим врачом. Она приходила каждый день в четыре часа и осматривала ее, светила фонариком в глаза, смотрела горло, и пару раз даже взяла анализ крови. Мария не задавала вопросов и не сопротивлялась, хотя, наверно, стоило. Они разговаривали — Мария разговаривала со всеми, у кого был язык — Мэй была очень умной, и приятной, и казалось, что она обращается со своей подопечной как с ребенком-пришельцем, снисходительно знакомя ее со своим миром. — Куда ты пойдешь? — спросила она, обхватывая голову Марии и прощупывая виски. — Куда угодно. Город такой огромный. Просто я даже… у меня же нет ни денег, ни документов. Мне даже кофе не купить. — Здесь полно кофе. Можно его пить хоть весь день — но не нужно. — Я хочу зайти в Старбакс как обычный человек, протянуть пять долларов и сказать: Желе. — Это французское имя? — Это съедобная хрень. Мэй засмеялась. — Как твоя голова? — Почти не болит. Только если я напрягаюсь или бегаю. А она нашла, где здесь побегать. Пятьдесят пятый этаж был полностью под реконструкцией. Он был совершенно пуст. То есть, совсем. Стены и окна. — Тошноты больше нет? — Нет. Я нормально себя чувствую. — Поговори со Старком. Может, он пошлет кого-то с тобой в парк. Но одной не надо. — Почему? Почему? — Мария сняла ее руки с головы и внимательно присмотрелась к ней. — Все начали обхаживать меня так, будто у меня из спины торчит арматура. Мэй скептично свела брови. — Во-первых, ты потеряешься, и тебя будет не найти. Во-вторых, как ты и говорила, никто не знает причину, по которой ты здесь. Снаружи может ожидать что угодно. — Да, но я сомневаюсь, что вся ваша вселенная прямо сейчас ринется на меня охотиться. Если бы я была кому-нибудь нужна, на Башню бы уже давно напали. Прошло уже две недели, и ничего. — На Башню очень сложно напасть, она слишком хорошо оснащена. — Ну, идиотов полно. Ты не представляешь, сколько раз… — она решила не утруждаться. Может быть, причина и была, но она далеко не считала себя пупом Земли, чтобы опасаться за собственную безопасность. Такое бывает только в фанфиках про Мэри-Сью. Хотя, зачастую, если смотреть на историю с конца, а не с начала, то становится понятно, что большинство рассказов про избранных героев — всего лишь изложение причинно-следственной цепи. Словом, иногда есть причины на то, чтобы одного человека доставали все. Мария не хотелось иметь такую причину. Ей хотелось в Центральный Парк. _____________________________________________________________ — У меня был — там, дома — один знакомый, который переехал сюда, в Нью-Йорк, работать. Он тоже ученый. — Мгм, — хмыкнул Тони, — чем он занимался? — Инженерной генетикой. Это когда гены рассматриваешь под микроскопом, и еще как-то привязываешь это к айти. — Я знаю, что такое инженерная генетика. — Тони. — Мгм. — Я хочу чем-то помочь. Я чувствую себя бесполезным балластом. Мария сидела на пустом столе, пока Тони ковырялся в какой-то полукруглой махине, у которой отвалилась какая-то панель, на которой не горели какие-то датчики. Обычный день в Старк Индастриз. Девушка махала ногами, рассуждая о своих знакомых, переехавших в Нью-Йорк, и это как нельзя точно олицетворяло ее мысль. — Ты можешь пробить генетический код осадков из тоннеля через базу биометрической библиотеки? Или установить местонахождение волшебного парня с суперским амулетом? — Нет, но я могу попробовать вызвать Тора. Тони прыснул и рассмеялся, засовывая голову в полукруглую штуку. Потом он заливисто хохотнул. — Как ты обычно это делаешь? — Это не смешно. Вообще-то, Хеймдалль всегда нас видит, он ведь следит за всеми мирами. Он как Гугл-карты. Можно позвать его и попросить сказать, где Стрэндж сейчас находится. — Хеймдалль — это тот чувак с рогами? — Да, — вздохнула она, — чувак с рогами. — Не думаю, что он отзовется. Он просто наблюдает, хотя я думаю, ему стоит начать подрабатывать. Разыскивать пропавших собак и все такое. — Ты сказал «генетический код»? — Сказал. — Это значит, что оно живое? — Что — оно? — Тони вынырнул обратно и пошарил рукой по столу в поисках отвертки. — Осадки. Ты сказал «генетический код осадков». — Я пока не уверен. Эта фигня везде на твоей одежде, и ее было столько в тоннеле, будто кого-то разорвало, и кишки разметало повсюду. — Ты знаешь, что Камни Бесконечности — живые? По крайней мере, тот, что был заключен внутри Тессеракта — живой? — Да что ты говоришь? У Марии загрызло где-то между ребер. Он не воспринимает ее всерьез. Как будто прочтя ее мысли, Тони привстал на колено и посмотрел на нее в упор. — Что значит живой? — Это форма жизни, Тони. Инопланетная и высокоразвитая. Не совсем доступная нашему пониманию. Она мыслит, живет и чувствует. Насколько чувствует — не знаю. Она совсем не такая, как человеческая форма жизни, или даже, типа, антропоморфная. Это нечто совсем другое. Ты помнишь, что Брюс увидел, когда ты показывал ему внутренность Камня и сравнивал с алгоритмом Джарвиса? Ведь это было похоже на мозг. Альтрон не просто так заимел волю и чувство собственного достоинства. Он был живой. Увидев, что Тони помрачнел, Мария заткнулась. Он какое-то время повертел отвертку в руке, будто раздумывая, хотя все уже ему было понятно. Он просто любил тянуть драматические паузы. — А ты, значит, знаешь все это — откуда? Вся эта информация у вас изложена в форме сказок и былин? — Комиксы. История вашего мира создается силой разума писателей. Я знаю все, что успела прочесть или увидеть. Я знаю будущее некоторых из вас. Я знаю, как вы умрете, и кто придет вам на смену. — Мария сложила руки и перестала махать ногами. — Хотя я не уверена, что эта информация так уж релевантна, потому что я забыла, что есть еще Земля сто девяносто девять-девятьсот девяносто девять. Я думала, что я на шестьсот шестнадцатой. У нас вселенная вашей Земли относительно неточно базируется на истории шестьсот шест… — Тебе не обязательно каждый раз проговаривать эти числа целиком. У меня начнется от этого нервный тик. — Короче, у меня есть информация, я не знаю, полезна она или нет, и меня от нее разрывает. — Я надеюсь, ты не растрепываешь это всем подряд. — Конечно, нет. — Потому что это, скорее всего, было бы дезинформированием. Ты попала сюда и уже исковеркала ту линию событий, которую знаешь — любую из них. Создала новое ответвление своим появлением. Все, что ты знаешь о нашем будущем, произойдет там, где тебя нет, или вообще не произойдет. Мария нахмурилась. — Но что насчет железных фактов? Типа Тессеракта? — Наверно, это сложно изменить. Надо понимать, что считать за константу. — Прошлое, и вещи, которые ко мне никак не относятся. — Насчет прошлого — я бы тоже поспорил. Цепь некоторых действий и событий привела к тому, что ты прибыла сюда. Но только в этом измерении. — Значит, какие-то вещи предрешены? — Время не линейно. Оно расползается во все стороны, как… — …круги на воде, — с улыбкой вспомнила девушка. Она читала об этом в книге Хокинга. — Вот именно. Прошлое и будущее можно менять из одной точки в настоящем. Но это все философская болтовня. — Так ты согласен с этим или нет? — Я предпочитаю все сначала проверять. — Тони, почему у меня так часто берут кровь? Старк взял тряпку и начал тереть левую ладонь. Он не успел ответить, потому что раздался голос Пятницы: — Тони, пятьдесят пятый эта… — и вдруг она замолкла, будто ее отрубили. Они с Тони одновременно подняли лица вверх — очень сложно отвыкнуть от этой привычки визуализировать ее как вездесущего наблюдателя. На мгновение повисла тишина. Потом она заговорила снова: — Проникновение в Башню. Барнс на пятьдесят шестом. Тони бросился из лаборатории быстрее, чем Мария успела моргнуть. У нее что-то стукнуло по ребрам и замолкло. Она сползла со стола и неуверенно остановилась, пытаясь понять. Надо ли бежать за ним? Почему Барнс не в Ваканде? Она была убеждена в том, что сейчас две тысячи семнадцатый — Трамп здесь с треском провалился на выборах. Мария следила за новостями. Она кинулась к выходу, но позорно врезалась в стекло, охнув и упав на зад. Лицо запульсировало от боли. — Пятница?! — Дверь заблокирована, — сообщила она. — Так разблокируй! — Распоряжение мистера Старка. Она поднялась на ноги. Так. В голове эхом раздавалось: Барнс, Барнс, Барнс, Барнс, будто запустили огромный музыкальный автомат. Глаза чуть ли не залепило красным. Никто ведь не в курсе, что его можно раскодировать. — Открой дверь! Если он в режиме Солдата, он всех убьет! Где Тони? — Я не могу сказать. — Пятница! — заорала Мария, — он закодирован? Пятница ее покинула. Сердце стучало как сумасшедшее, и от этого все в глазах скакало. Мария подошла к столу, поднимая стул и очень надеясь, что Тони не понаставил пуленепробиваемых стеклянных стен по всей Башне. И что он не убьет ее за это. Хотя пуленепробиваемые стеклянные стены — это как раз то, что должно быть в каждом доме, но пожалуйста, не надо. Сильно размахнувшись, Мария обрушила стул на стекло, и то разлетелось. Перепрыгивая через осколки, она выбежала в коридор к лифтам и, подумав, нажала на пятьдесят седьмой. Промахнулась на один. Как только двери лифта открылись, перед ней предстала картина штурма. Узкий коридор был заполонен людьми, которые разбегались в разные стороны. Мария выскользнула из лифта, в котором некуда было даже деться. За мечущимися фигурами в костюмах показалось нечто черное, и вскоре она увидела людей с оружием — форма. Повернув за угол, она побежала в сторону лестниц. Пытаться докричаться до Пятницы бесполезно. Надо найти Тони. За спиной послышалась очередь, и Мария инстинктивно пригнулась, чуть ли не прижимаясь к полу. Внутри что-то сжалось, и ноги предательски парализовало от страха. Все эти гребаные этажи одинаковые — зло подумала Мария. Нахрен ему пятьдесят этажей офисов? На кой-черт? Вынес бы их в отдельное здание или раскидал по городу. Врезавшись плечом в дверь на лестницу, она понеслась вверх по ступеням. Поднявшись на один этаж, Мария выбежала в коридор, и там ее настигло чувство дежавю: навстречу шел солдат в черной униформе. Первую пару секунд Мария замерла, как кролик, загипнотизированная оружием в его руках. А потом рванула в сторону. К ее ужасу, выстрелы последовали за ней. Она бежала, пытаясь удержать сердце в грудной клетке, спотыкаясь и перебирая ногами так быстро, будто была хомяком в колесе. Вдоль, по стене, к гладким панелям внешней обивки чьего-то офиса. Она заглянула внутрь: повезло. Это не офис, его переоборудовали подо чью-то химическую мастерскую. Или не повезло. Мария забежала вовнутрь, задним умом понимая, что загоняет себя в угол. Все в голове перемешалось: она же, вроде, бежала героически останавливать Барнса, а теперь удирает от какого-то черного солдата в шлеме, пригибаясь под стол с пробирками. Она упала на пол и поползла в угол к тумбам. Неужели это зачистка? Зачем ему кого-то отдельно преследовать? Пусть просто свалит. Мария схватила лицо ладонями и прижала их ко рту, чтобы дышать не так шумно. Его ноги показались в проеме двери. Она была в ловушке. Гений стратегического отступления. Даже если она дотянется до чего-нибудь на столе, она понятия не имеет, что это и как это против него использовать. Никто не запрещал кидаться в него всем, что попадется под руку, конечно, — но этот импровизированный обстрел продолжится недолго. До первого настоящего выстрела. Мария проползла вдоль тумб, пока скрытая столами со множеством ножек. Солдат огибал стол с другой стороны, слегка согнув колени. Вытянув шею, она увидела его плечо и голову: нашивка с осьминогом. Гидра. В Башне Старка. В две тысячи семнадцатом. Вооруженная, организованная Гидра. Рехнуться. Ну что же, вот ее шанс себя проявить. Сколько раз она представляла себя в самом пекле сражения, наравне со Стивом Роджерсом? Сколько раз в своем воображении она мочила гидрантов, за Баки, за Наташу, за всех и все, что они натворили, мочила их за то, что в ее мире — ИГИЛ, а тут они работают за него? Но в ее фантазиях она всегда умела драться, была обучена борьбе и имела в распоряжении какую-нибудь суперспособность. Да, в ее мечтах она умела управлять огнем и высокими температурами. Термо-пирокинетик. Один удар горячей огневой волны может смести сразу двадцать человек. Мария всегда представляла себя храброй и отчаянной, глядя через плечо на Стива, который бил очередного врага щитом, она всегда знала, что даже если ее убьют в эту самую секунду, она делает это все ради него. Она сражается за и с Капитаном Америка. Сейчас Мария сидела у тумбы, больно прижавшись позвонком к выступающей ручке, дико потея и сжимая свое лицо руками, выпучив глаза на надвигающего на нее бойца. А где-то там Зимний Солдат раздавал Старку, и она прекрасно знала, что Тони один не выстоит против него. Одна маленькая деталь, которая вдруг ударила ее под дых и заставила встать на колени и перевести дух: никто из них не может остановить Зимнего Солдата. Кроме нее. Не факт, что на этой Земле сработает. Но если был шанс помочь — надо было его хватать. Вся жизнь была разминкой, а сейчас появился повод наконец проснуться. Мария приподнялась на цыпочки, не разгибая коленей, и обернулась на стол, пытаясь рассмотреть, что там. Сплошные пустые склянки. Вытянув руку, девушка схватила одну и легла на живот, начиная ползти. Благо, пространство огромное, и ее почти не слышно. Она старалась ползти как можно тише, чтобы он не обернулся — у него еще и шлем на башке, а под ним, наверно, повязка — так что ничего. Боец приближался, но с другой стороны, и Мария просто не верила себе и своей тупой дерзости. Да ей руку заломить — и она выведена из строя. Что ты делаешь, героиня, дрожащая от страха? Сжав склянку в руке, Мария проползла под столом и встала на цыпочки опять, заходя ему за спину. Наконец, боец услышал ее и развернулся, поднимая оружие, но она пригнулась и с силой ударила склянкой по столу, тут же выкидывая руку вперед и ударяя. Резкий рев сказал о том, что она попала в пах — нехрен, надо защищать и его тоже. Послышался спуск затвора, и ее будто ошпарило; она побежала обратно к выходу, не разгибая ног, и, сильно ударившись плечом о косяк двери, вылетела в коридор. У нее получилось. Она была жива. Прямо как в кино. Белка напала на здоровенного пса и унесла ноги. Марию захлестнуло истерическим весельем, но она с силой отогнала его от себя. Если ржать сейчас, то убьют, потому что когда человек смеется, он больше ничего не может делать. У хорошего снайпера всегда должен быть холодный разум и уши. Но больше — никогда! Чтоб она еще раз ввязалась во что-то подобное. На хрен их войны. Господи, как же это было только что страшно! Ее снова начинало тошнить. — Пятница! — Мария остановилась где-то на этаже, не понимая, куда продолжает бежать, и уперлась в стену, выдыхая. — ПЯТНИЦА! Где Зимний Солдат? Пятница молчала. — Тони в опасности! Только я могу его остановить! Пожалуйста, где ты? Может быть, всю ее систему снесли, но кто мог это сделать? Она ведь почти живая и может даже дать сдачи. Скорее всего, Тони просто отрубил ее, или запретил сообщать Марии информацию. За углом послышался топот, и она рванула обратно, но вспомнила, что там осталась мастерская, — и она снова оказалась в ловушке. Где-то брякнул звоночек лифта, и она побежала на звук, готовясь к худшему. Но лифт оказался пуст. — Давай, давай, — рявкнула Мария, закрывая двери и останавливая лифт. Кабина зависла между этажей. Удивительно, но внутри еще играла тихая музычка, что-то вроде джаз-фанка. В этой комичной ситуации тяжело отдувающаяся, встрепанная девчонка почувствовала, что подступает паника, но и ее отогнала сильным волевым движением. Надо рассуждать логически: Баки, точнее, Солдат, может двигаться только вверх, если он проник в Башню, потому что до этого он двигался вверх — когда прервалась связь с Пятницей, в перерыв он преодолел один этаж. Солдаты Гидры зачищали все остальное, значит, следовали прямо за ним. А что находится наверху? Лаборатория Тони и база Мстителей. И жилые апартаменты. Ну, если они разгрохают сюиту… что она сделает? Поорет перед смертью? Сверху донесся удар. И не просто удар — это был грохот, оседающий после очень сильного удара, как если бы полдома приподнялось и упало. Мария с ужасом подумала, что стало с Башней Тони. Он ведь здесь живет. Звук репульсора и выстрела — и лифт покачнулся на тросе. На пятьдесят девятом бились титаны. Мария нажала на кнопку, и лифт ожил и поехал вверх. Еще один удар — кто-то двигал стены. Двери открылись, и она не стала стоять в проходе, а сразу выползла наружу, прижимаясь к стене. Этаж был пуст, только в глубине слышались отзвуки набирающих энергию реакторов, и треск стен. Снизу кто-то поднимался, толпой. Мария пошла вперед, на шум, сжимая и разжимая кулаки. На самом деле, она была уверена, что Солдату будет плевать на слова, выкрикиваемые ему в лицо, но мысль о том, что был небольшой шанс спасти их обоих от увечий, гнала вперед. Все нормальные люди убегают от железного кулака Гидры, а не ищут его. Она попыталась представить, что все это не происходит на самом деле. Что она читает комикс, сидя в кровати, на ридере, перелистывая страницы клавишей space. Легче не стало. Мария не ожидала найти их так быстро, вывернув в очередной бесконечный коридор и увидев раздолбанную столовую. Проход визуально расширился, потому что посередине была проломлена бетонная стена и раскрошена стеклянная; Барнс стоял посреди руин, держа Железного Человека за шею. Он с силой его встряхнул. Тот отлетел в сторону, но вовремя поймал себя на реакторах, выравнивая положение прямо в воздухе, и полетел обратно. Марию парализовало. Выдержит ли ее мозг — и сердце — встречи с этими людьми? Точно ли она хочет этого? Голову обложило ватой, а потом потряс шок и сомнение. Зимний Солдат убивал Железного Человека, нанося удары резкими отрывистыми движениями, и ей хотелось просто бежать. Но тут он оторвал ему голову, обхватив человеческой рукой шлем, и ударив бионической по макушке. Железный Человек болтался в его хватке как побрякушка, беспомощно упираясь руками ему в грудь. Как только шлем смялся, реакторы погасли, и костюм превратился в кучу металлолома. Хорошие новости: это был не Тони. Плохие новости: Зимний Солдат обернулся. Топот нарастал: кто бы это ни был, они уже поднялись на этаж и тоже шли на звук, но они не успеют их настичь. Баки развернулся, и Мария увидела его лицо: жесткая щетина, и его большие оленьи глаза, сейчас совершенно пустые и сосредоточенные, и оттого потемневшие на тон. Он пошел вперед так спокойно, как будто только что стоял в очереди на рынке, а не ломал костюмы Тони. Он даже не устал. Мария отступила на шаг, и у нее подогнулась нога. Осталось только обмочиться. Она забыла, что хотела сделать. Машина. Он был как гребаная машина. Шаг, еще шаг, спокойно, и с той самой неотвратимостью, которая приковывает жертву к месту. Бежать от него бесполезно, можно только попытаться силой мысли вызвать у себя разрыв сердца, пока он не протянул руку. Там же внутри Баки. Баки. Баки Барнс. С нежными глазами и широким ртом с самой красивой улыбкой. С линией на лбу и шоколадными мягкими волосами. Однорукий, грустный, самоотверженный и жертвенный, сейчас смотрит на нее изнутри в таком же ужасе, так же, как и она, гадая, почему она не бежит. Он там, внутри этого железного скафандра. Зимний Солдат подступил к ней, поднимая бионическую руку в перчатке, и Мария остановилась, задерживая дыхание, и выпалила на русском: — Спутник. Она слышала собственное дыхание. Как ветер в трубе. Баки покачнулся и опустил руку, а потом выключился на секунду. Затем обратно включился — но уже на другой станции. Эта была — «что опять произошло». Он посмотрел на Марию растерянно и с мрачным осознанием. В его взгляде не было узнавания. Она не знала, что делать дальше, и ее охватило смятение: она не продумала план действий после обезвреживания Солдата. Что стоит делать с только что раскодированным Баки? Он все еще смотрел вперед, не сдвигаясь с места, когда их обступила вооруженная охрана. Мария развернулась и прижалась к Баки спиной, разводя руки, но совершенно потеряла дар речи. Забыла, как говорить на английском. Она только прижималась к нему, будто могла защитить от града пуль, со своим-то ростом. Она могла только закрыть головой его сердце, а выше он был открыт. — Я все сделала, — прошептала Мария. Этот мир мог быть очень невеселым. Она как-то забыла о том, что MCU тонет в шутках потому, что местами ужасно трагична. — Не стреляйте. Баки наклонил голову и взглянул на девочку сверху: этот язык ассоциировался у него только с Гидрой. — Не стреляйте, — повторила она. Мышцы будто начали отмирать, и ей захотелось стечь вниз, но она заставила себя стоять. Минут через тридцать она будет дико гордиться собой. Показался Старк в костюме. Он буквально влетел в дыру в стене, как он обычно делает — появляется словно черт из табакерки. Краска на левом боку была стерта, будто его обдали из огнемета. Может быть, так и было. — Опустить оружие, — он приземлился и снял шлем. — Мари! Я поседею. Вот прямо сей момент. Мария затряслась в ответ, все еще растопыривая руки. — Отойди от него. — Я его раскодировала, все хорошо, — запинаясь, выговорила девушка на английском. — Я вижу. Отойди от него. Барнс, — он попытался воззвать к Баки. Тот дернулся — поднял голову на Старка. — Ты в безопасности. Это Нью-Йорк. Ты в порядке? Мария почувствовала сильную теплую руку на своем плече. Увидев, как дула автоматов опускаются, она выдохнула в последний раз, и в глазах зарябили крупные зеленые пятна. — Лови ее. — Сдержанно скомандовал Тони из темноты. — Ловлю, — так же сдержанно отозвался Баки.