1218

Она чувствовала себя ящерицей в террариуме. Тут только пластиковых деревьев не было, чтобы ползать. А плохо — могла бы размять руки и ноги. Весь день лежать на одеяле с подушками, как кошке, было трудно. Тони не выпустил наружу ни разу до утра. Только на следующий день Мария выпросилась у него в туалет, сходила в сюиту за какой-то книжкой — и тут же вернулась обратно. Она проваливалась в сон, просыпалась, смотрела вокруг — лица в лаборатории менялись. Рядом стояли то Сэм, то Стив, то Хилл: все вглядывались в нее. Постоянно присутствовали Мэй и Тони, еще мимо бегали какие-то другие работники. Она потеряла счет времени. За один день задремала и проснулась столько раз, что к вечеру казалось, будто она провела здесь полжизни. Машина явно делала что-то с мозгами: трудно было думать. Трудно было горевать или бояться — доминировала тупая усталость. Она точно как минимум полчаса лежала и смотрела на Стива, который стоял совсем рядом, с тревогой глядя в ответ. Почему он это делал? Что он забыл здесь — ведь он ее не знает? Не то что она его. Знает его лицо, и его мысли, и каждую из его физиономий, знает, что значит каждая из его поз, в которые он встает. Знает, когда он злится или просто нервничает, по голосу. А для него эта девица должна быть пустым листом, потенциальной угрозой — неконтролируемая сила, разрушающая здания, в такой близости к его лучшему другу. Конечно, баллов ей накидывало то, что эта сила закрыла Баки собой от автоматов… эта картинка до сих пор шевелила что-то внутри. Но не слишком явно. Больше всего она не желала снова встречаться с Демоном. Про себя они с Чарли всегда звали его так. У этого имени тоже была предыстория — но о ней Мария не хотела говорить даже с самой собой. Она хотела бы похоронить любые мысли о нем под тремястами метрами бетона. Того, о чем я не говорю, не существует. Но это только в рамках больной фантазии. Разума постоянного беглеца, который предпочитает игнорировать натирающие мозоли, потому что воспитан подвигами Железного Человека. Легче бабахнуть (фигурально или буквально), чем детально разбираться с проблемой. У него были раскосые глаза кошки, такие зоркие и выразительные, что казалось, будто он никогда не смотрит: только целится. Его кожа была гладкой, будто он был обтянут шелком, и белая как снег. Он был похож на андрогинного андроида, слишком совершенный (до тошноты), чтобы быть живым. Он не был красивым или «прекрасным», он источал фальшь, мертвелость, в нем не было ничего теплого, хорошего, живого. Он был холодным, и его лицо, каждая деталь его тела — от длинных когтей до черной кожи, в которую он вечно был одет — настолько набила оскомину, что Мария больше не могла смотреть. Его образ настолько намылил глаз, что встреть его на улице, она бы даже не обратила внимания, в то время как другие посворачивали бы себе шеи. У него был неправильный прикус и вздернутый нос, выразительные, возмущенные брови, острые черты когда-то живого человека — но толку от этого; он давно, давно уже был мертв. Мария смотрела на него лежа, он стоял так близко, что она даже вытянула руку, чтобы коснуться его, но пальцы врезались в стекло. Тогда девушка и поняла, что не спит. Ее будто ударило током. Она вскочила на четвереньки и пошатнулась, тут же заваливаясь на бок, путаясь в волнах одеял. Сил не было совсем, машина все высосала. Так уж она защищает от собственных возможностей? Скорее просто отупляет. Он начал обходить камеру, направляясь ко входу. Мария обвела лабораторию глазами. Стоял день. Который — без понятия. Раз в жизни она была пуста. Компьютеры стояли с черными экранами. Вокруг царила полная тишина — за исключением его шагов. Ну ничего, Пятница его запишет на камеру. Заметили же его в прошлый раз. Мария подползла к тому сегменту стекла, где был вход — его знаменовал только тоненький шов на раме, где стекло отъезжало в сторону — и положила ладони изнутри. — Нет. — Она яростно затрясла головой, и там внутри начался настоящий бразильский праздник, с битьем в барабаны — по черепу. Он спокойно провел ладонью по ту сторону. Потом вытянул один палец и постучал. Вопреки всем ее стараниям, дверь отъехала, впуская Демона. Это невозможно, физически невозможно. Для этого нужен отпечаток пальца Тони, она видела это. Тони ведь приносил сюда еду; только он мог войти. Демон заполз внутрь, подбираясь к ней по одеялу. Она отползала назад, пока не врезалась спиной в холодное стекло. Голос сел. Сердце бахало по ребрам. Успокойся, сердце, — сказала она себе, — Демон услышит тебя и вырвет к чертовой матери. Он был совсем близко, так близко, что она могла рассмотреть его лицо в мельчайших деталях — и то оказалось пустым. Это было все равно, что смотреть в пустое пространство. Никаких черт, никаких знаков, ни родинки, ни морщинки — ничего. Пустыня несуществующего. Лицо смерти. — Уходи, — прошептала Мария. — Это не твоя планета. Это не твой мир. — Ich verstehe nicht. Его голос был похож на шелест ветра. — Auf, — повторила она на том немецком, что помнила. Язык остался очень ломаным воспоминанием, но не хотел забываться окончательно. Злодей улыбнулся — бледно-розовые губы вытянулись в линию. — Danke für mich heranführen. — Sie werden dir töten. — Dich, — слегка сердито поправил он. Демон не пах ничем. — Wirst du sterben für mich? Она помотала головой. Она была распластана на одеяле, такая удивительно бессильная, потому что боялась оттолкнуть его — единственно из-за того, что пришлось бы его касаться. — Sie, dann.* В горле будто проделали дырку, и весь воздух начал выходить через нее, не доходя до мозга. Она отключилась до того, как он выполз обратно и закрыл дверь. Блеклый свет из огромных окон не доставал камеры. Мария была в полной темноте, одна. *** Надо было увести его отсюда. В очередной раз, когда она проснулась, в голове удивительно прояснилось. За окном уже было темно — так темно, как может быть в вечно горящем Нью-Йорке. В этом городе ночью можно было читать книгу на улице — отовсюду горели огни. То есть, здесь никогда не бывает настоящей ночи. Это может сильно бить по психике. В любом случае, в голове было яснее, и первой мыслью, которая закралась, было — он реален, он стоял прямо здесь. Ее Веном. Ее персональный враг в отражении. А как он появился и как он обрел тело — если это была телесная оболочка — сейчас не важно, на это нет времени. Она слышала, что он сказал. Если все это окажется бредом, тем лучше, для всех. Но если существует хоть малейшая угроза для Мстителей; для Тони, Сэма, Стива или Хилл, или Роуди… Мария знает, что должна делать. Это решение было так легко принять, потому что другого в этом мире просто не существовало. Это ведь Земля девять девять девять как-то там. Вокруг снова было тихо, но теперь компьютеры работали. Показалось, что в углу кто-то сидит и дремлет на стуле. Бледные голографические показатели на стенках камеры отсвечивали Марии на лицо, и она чувствовала себя сотканной из неона. — Эй! — тихонько позвала девушка. Фигура в углу не двинулась. Кажется, это был мужчина, который подпер рукой голову, поставив локоть на край стола. Он был большим, раздвинул колени, и его бейдж вот-вот должен был упасть ему на колено. Если слишком резко его разбудить, упадет. Если это тот, о ком она думает. — Пссст, — Мария стукнула по стеклу. Ну точно как лабораторная обезьянка. Потом она задумалась, зачем, собственно, его будит. Не выпустит же он ее отсюда — кто бы это ни был. Мария села на подушки, берясь за голову, будто проверяя, на месте ли она. Думала ли она когда-нибудь, что однажды ей понадобится собственная стеклянная тюрьма, потому что она станет слишком… могущественной? Мария усмехнулась про себя от этой мысли. Жалко, что она не оказалась пирокинетиком. Было бы так круто. Можно было бы научиться летать. Она почти не думала. Она просчитывала. Очень сложно сохранять в работе аналитический ум, когда над головой расположился специальный робот, ограничивающий умственные возможности, но она противоборствовала ему как могла. Краем глаза Мария наблюдала, как показатели слегка ускоряются. Сердцебиение оставалось тем же, но алые волны, расходящиеся от маленькой фигурки, стали чуть-чуть шире, и она очень надеялась, что Тони не придет оповещение на телефон. Человек у стола спокойно дремал, не обращая на нее внимания. Итак, как выбраться из высокотехнологичной камеры два на три, состоящей из пуленепробиваемого стекла и обшитой каким-нибудь вибраниумовым или титановым поясом, которая защищена от радиации, термовоздействия и открывается только повелением Тони Старка? Кулаками по ней стучать явно бесполезно. Мария не сомневалась, что если сосредоточиться и очень-очень сильно захотеть, то можно сломать ее с помощью новообретенной силы, о которой у нее было столько вопросов. И она бы с удовольствием их задала, будь здесь кто-нибудь толковый. Но скорее всего, сейчас вечер второго дня, и все с Баки, потому что его подвергают воздействию МРТ, и никто даже не отойдет от него — мало ли чем это кончится. Поэтому у нее прямо сейчас есть неплохая возможность удрать, только как и куда — вопросы на миллион. Она уставилась на сегмент камеры, служивший дверью, и ничего не шло в голову. Может быть, Вижен послушался бы ее, если бы она могла его достать. Он стал избегать девушку в последние дни, и теперь стало ясно, почему. Если, как сказал Тони, Камень «хотел к ней» (а Вижен, помнится, пожаловался, что Камень его контролирует), из этого могло что-то выйти. Вижен мог вывести из Башни бесшумно и незаметно. Да просто пронести сквозь окно, и Пятница бы не успела никого оповестить. Хорошо, что она не умела читать мысли. Мария закрыла глаза, облокачиваясь на стекло, и сосредоточила все мысли на нем. Если Вижен не услышит, то, может быть, Камень среагирует. Ведь он живой. У него есть желания. Он сам не очень понимает, что делает в голове этого странного андроида. Разлучать их, конечно, никто не будет, но… Мария вообразила себе капсулу для МРТ (она понятия не имела, как выглядит МРТ Тони), внутри которой лежал Баки. Как приелась уже эта картина беззащитного Барнса, которого опять сканируют или замораживают. Она вообразила себе всех их, стоящих вокруг и наблюдающих. Стив, сложив руки на груди и сведший брови. Он готов броситься на капсулу и сломать ее собственными кулаками, если что-то пойдет не так. Тони рядом, с каким-нибудь девайсом, внимательно наблюдающий за работой и иногда тихо раздающий указания работникам на подхвате. Сэм, посерьезневший, с искренним беспокойством на лице — и, к удивлению, когда он хмурится, выглядит моложе. Вижен — в стороне, в своей бесстрастной позе, с виду равнодушный и чужой, но все фиксирующий своими немигающими глазами. Он-то ей и нужен. У нее всегда была только сила воображения — это всегда было ее главным оружием. Надо ли было написать сценарий в школу, выкрутиться из чего-нибудь, или придумать угрозу, или успокоить себя. Раз уж здесь все ее больные фантазии начали оживать и буквально расхаживать вокруг ногами, было бы логично понадеяться на силу воображения в очередной раз. Мария представила, как Вижен слышит ее голос, как она зовет его, и незаметным движением отклоняет голову, прислушиваясь. Да, этот голос звучит внутри его головы. Он говорит: Вижен, приди ко мне. Ты нужен мне, дружище. Помоги мне, Вижен. Он раздумывает, удивляясь, откуда этот шепот внутри его черепа. Его тянет туда, он не может этому сопротивляться, и сказать ничего тоже не может — это только между ними двоими. Это сильнее его, он должен подчиняться. Он незаметно выскальзывает из помещения, беззвучно скользит по коридору и заходит в лифт. Стоп. Нет, Вижен не ездит на лифте. Он даже концепцию дверей еще не до конца освоил — он проходит прямо сквозь стены и поднимается наверх (или спускается вниз?). Мария попыталась выкинуть весь лишний мусор из головы. Вижен проходит сквозь стены, подчиняясь зову, и подходит к камере, неслышно скользя вдоль стекла. Она открыла глаза. Лаборатория по-прежнему была пуста. Фигура у стола дремала, ни о чем не подозревая. Мониторы слабо светились спящими окнами. Она закрыла глаза и повторила все заново. Ей вспомнилась мучительная сцена из «Убить Билла», в которой Ума Турман черт знает сколько сидела на одном месте, пытаясь пошевелить большим пальцем ноги. Мария никогда не была такой терпеливой, ей надоедало уже через несколько минут. Если бы ей парализовало ноги, она бы была убита в начале своего фильма. Но сейчас ведь под вопросом не ее жизнь. Еще три раза. Капсула МРТ, Стив с руками, сложенными на груди, Тони, тихо отдающий указания помощникам, нахмуренный Сэм, Вижен в стороне. Может быть, она недостаточно громко кричит внутри своей головы. Ее начала одолевать злость. В одну минуту она кажется себе бесполезной, обузой, потом выкидывает что-то вроде «Спутник! Я раскодировала Зимнего Солдата!», а потом не может силой мысли призвать андроида, проходящего сквозь стены и носящего в голове Камень Бесконечности. Мария посучила ногами по одеялу от бешенства, накатившего как красная волна. Пара вдохов — еще раз. И еще. Пока сцена побега Вижена не приелась и не стала крутиться в голове как анимация. Она откинула голову назад и уставилась на большие глаза-лампы своей камеры, которые сейчас были выключены. Потом она увидела отражение Вижена на внутренней стороне стекла. — Вижен, — шепотом позвала Мария, рывком переворачиваясь и прижимаясь к стеклу. Он стоял перед камерой, наполовину схваченный тенями, наполовину — освещенный золотистым светом из окна. Он не понимал, что происходит. Его Камень во лбу сиял живым светом, будто это было средство его общения. — Вытащи меня отсюда, — попросила девушка так же тихо. Вижен смотрел на нее в нерешительности. Та отвечала ему сосредоточенным взглядом. Все нервы были напряжены. Она чувствовала, будто удит очень тяжелую и хитрую рыбу. — Подойди. Он повиновался мягким, плавным вспышкам Камня, делая несколько шагов вперед и аккуратно протягивая руку. Рука прошла прямо сквозь стекло. Мария ожидала, что сейчас датчики вспыхнут, Пятница проснется и скажет что-нибудь, но ничего не произошло. Было очень жаль, что приходилось использовать его вот так. Неизвестно, чем для Вижена это кончится. Но ей казалось, она поступает правильно. Ну, примерно как герой в самом начале своего сольника — тупо, конечно, но по своему собственному мнению, играет в унисон с единственно возможным сценарием. Мария старалась быть очень аккуратной с ним. Она взяла его за руку, и он потянул. Мария ждала, что вот сейчас вмажется в стекло лицом, но ее рука прошла насквозь, и всю кожу легонько закололо, будто крошечными иголочками. Ноги почти не держали — она не додумалась хотя бы ходить кругами по камере, чтобы не давать им затечь. Первые несколько секунд, как она ступила на пол, покинув свою банку, Вижену пришлось держать ее, чтобы дать привыкнуть к вертикальному положению. Свечение его Камня жгло лицо, и она могла чувствовать его тепло. Он действительно хотел к ней. Мария старалась его игнорировать. Даже и подумать страшно, что случится, если кто-нибудь попытается вынуть Камень у Вижена из головы. — Ты можешь помочь мне покинуть Башню? Просто вынеси меня отсюда. Она все еще была в пижаме. Вижен незаметно нахмурился. Он так ничего и не сказал — только внимательно смотрел на нее темными глазами, и радужка двигалась как глазок камеры. Наверняка, он там внутри в шоке от того, что творит. — Извини, что заставляю тебя делать это. От имени всей Перчатки Бесконечности и Ордена Зеленых Фонарей. Мне надо переодеться. Иди за мной, пожалуйста. Они тихонько покинули лабораторию. Мария побоялась пользоваться лифтом и шла по стене, подтягивая Вижена поближе к себе, будто бы он мог сделать их обоих невидимыми. Она не спрашивала его ни о чем, боясь вывести из транса. Вижен шагал следом, слегка раскачиваясь, и Мария понимала, что делала то, что творили с Баки долгие годы: забралась к нему в голову и чинила хаос. Извинится потом. В конце концов, она не причиняет ему боль и не заставляет делать ничего ужасного. Она пытается спасти, его в том числе. Лицо Демона стояло перед глазами. Да она бы убила целую армию, лишь бы не дать ему оказаться в одной комнате со Мстителями. Мария без особых происшествий добралась до своей сюиты и начала быстро переодеваться. Так быстро, как позволяла гудящая голова и путающиеся руки. Ее будто накачали наркотиками. Надо было сразу заскочить Вижену на руки и уйти прямо сквозь окно. Вдруг Пятница уже сообщила куда надо. Но пока их никто не звал и не засек. Свет в спальне Мария не включала. Накидав в рюкзак теплой одежды и остатки денег (которые ей дал Тони на кофе и карманные расходы), она осмотрелась по сторонам, думая, что делать дальше. Вижен стоял рядом как тень, прямо как в ту ночь. Сначала она вздрогнула, увидев его рядом с собой. Она не понимала, что делает. Но чувствовала, что что-то сделать надо. Если все это окажется глупой выходкой… что ж, об этом она уже думала. Считается интенция совершить хорошее дело, а не исход. Он взял Марию на руки, и они поднялись в воздух как две пушинки. Удивительно: девушка не чувствовала своего веса, будто, взлетая, Вижен делал не только себя, но и ее, невесомой. Пара метров по комнате — а потом они пересекли тонкую грань стекла, бесплотную занавесь реальности, и Мария оказалась на высоте девяносто первого этажа над Нью-Йорком. За такую панораму можно умереть. Она обернулась, обхватив руками плечи Вижена, и оглянулась на Башню Старка. Это было, пожалуй, лучшее, что она видела в жизни. Или одна из лучших вещей. Он приземлился у Гудзона, прямо на набережной, и аккуратно опустил свою ношу на землю. Ноги снова подвели, и Мария опасно скрючилась, покачнувшись — Вижен подступил к ней, укладывая руку на плечо. Его Камень сиял как маяк. Девушка огляделась по сторонам. Какая-то парочка скрытых в тени людей остановилась, очевидно пораженная их внезапным появлением. — Уходи. Возвращайся обратно, — сказала Мария, пытаясь разглядеть лицо андроида. Его глаза ничего не выражали. Что, если она натворила что-то непоправимое? — Уходи. Прости меня, Вижен. Мария задержалась еще на пару секунд, а потом накинула на голову капюшон и рысцой припустила прочь, вдоль реки. Если честно, вид завораживал, и не было сил свернуть от нее, так что она просто побежала вперед. Куда — неизвестно. Что она будет делать дальше — неизвестно. Ее быстро найдут, если она останется в городе. Тони может разыскать ее за несколько часов — он уже доказал, что может легко отследить энергетический след. Мария бежала, пока не сперло дыхание, и в горле не закололо, и потом остановилась, глядя на ночной Гудзон и громаду высоток на том берегу. Обернувшись, она увидела только темную набережную — ни Вижена, ни тех людей. Она очень надеялась, что парень будет в порядке. Хэппи, наверно, здорово влетит. Теперь главное — не нарваться на неприятности и не устроить еще одно землетрясение. Проще некуда! _______________________________________________________________ Его крики стихли только к полуночи. Они начали процедуру в восемь, и он кричал четыре часа подряд. Нельзя ли сделать так, чтобы ему не было настолько больно? — спрашивал Стив. Челюсти Тони были сжаты так сильно, что он мог бы сломать себе зуб, и это лицо лучше всего говорило о том, что нет, нельзя. Не с Баки. Что могло привести парня типа Баки Барнса из Бруклина к тому состоянию жизни, когда абсолютно всего приходится добиваться через пытку? Каждый выход на улицу аукается для него часами апатии и мигрени, иногда еще и потери ориентации. Любое движение. Любое событие. Как один человек способен вынести столько боли, и когда наступит момент, когда он окончательно сломается, и больше не сможет вернуться к точке адекватности? Каждый день — когда они были вместе — Стив смотрел ему в лицо и ожидал, что Баки снова ответит пустым, неузнающим взглядом, но на этот раз он будет знать, что это не амнезия. Это его мозги спеклись. Стив был очень благодарен Тони за что-то. Наверно, за то, что тот не злорадствовал и вообще не вспоминал ничего из произошедшего. Это было на него не похоже: несколько поддевок по поводу его безответственности и любви совать везде свой нос — и на этом все. Он просто механически работал весь вечер, даже не обращая на них с Сэмом внимания, но своей безотчетностью позволяя им находиться рядом. Им оставалось только наблюдать. Стив предложил Сэму уйти — не его это схватка, все-таки, но Сэм лишь покачал головой и отошел к дальнему столу. Помещение лаборатории расчистили, выкатив на середину комнаты длинную капсулу, куда поместили Баки. Он не приходил в сознание со вчерашнего дня, после того как его накачали снотворными как лошадь. Его руки и шея ощетинились от количества иголок, которые в него воткнули. Это было похоже на второй конец света. Первый произошел когда Стиву дозвонился Т’Чалла и сказал вместо приветствия «Извини». Он сразу все понял. Скорее всего потому, что ждал. Электрические заряды внедрялись в его голову и раздавали ток разным областям мозга, и от каждого удара Баки вскрикивал. Стиву оставалось только полностью довериться Старку. Он кричал, и кричал, и кричал, и самое ужасное, что через пару часов Сэму это надоело. Стив увидел, что его лицо осунулось, и уголки губ поползли вниз, а мускулы напряглись. Это та точка тревоги, когда приводящее в ужас становится тривиальным и начинает надоедать. Как когда пытаешься успокоить взбесившуюся собаку, стараясь не нанести ей вреда, а она все лает и наскакивает на тебя, обнажив залитые слюной и пеной желтые клыки, царапает и кусает тебе руки, и ты борешься не с ней, а за нее, но в какой-то момент, в одну предательскую секунду, сила покидает тебя, и ты слепо бьешь ее кулаком по морде. Жалеешь об этом в следующий момент, но уже поздно. Показатели Баки были в норме. Сердце билось очень быстро, но это было нормально. Тони осматривал его скелет на камере, выискивая повреждения, просто чтобы отвлечься. Он выгнал из лаборатории всех, и остались только они впятером: он, Сэм, Стив, Вижен и сам Барнс. Стив даже не слышал, что Тони говорила Пятница, из-за крика Баки. Ему казалось, что силы его самого покидают, с каждой минутой. Он просто уселся на железный табурет и сидел, не двигаясь, и слушал. То, что Баки кричал, значило, что он не спал. В полночь все прекратилось, будто выдернули вилку из розетки. Сэм поднял голову и повертел ею из стороны в сторону. Стиву показалось, что он оглох, и на секунду он перестал понимать, что происходит. Тони шагнул к камере, наклоняясь и заглядывая в нее. Потом они услышали тяжелое дыхание. Что, если Старк таким образом ему отомстил? Едкая мысль покатилась по горлу и упала в желудок. Стив никак не мог отогнать ее, но поделать ничего тоже не мог. Даже если это было и так — ему пришлось бы это просто принять. Старк нажал на кнопку, и нижняя створка камеры выехала вперед. У дверей снаружи показалась женщина в халате, но Тони, не глядя, махнул на нее рукой. — Барнс, — позвал Тони. Стив встал и подошел к нему. Баки был весь красный от напряжения, и еле держал глаза открытыми, но в них, на удивление, очень быстро возвращалось сознавание. — Сесть можешь? — спросил Старк. Баки перевел на него взгляд. Он пытался его узнать. Через несколько секунд он моргнул, открыл рот, и потом прохрипел: — А надо? В комнате будто стало на десять градусов теплее. Тони закусил щеку изнутри, поджал губы и впервые посмотрел на Стива, будто говоря: «Я же обещал». — Ты как? — спросил Стив, наклоняясь над ним и подавая руку. Баки неуверенно сжал ее, медленно поднимаясь. Тони подкатил к нему какую-то хренатень на колесиках, которая тут же начала его сканировать, пикая и неярко вспыхивая рамками. — Как будто в блендер голову сунул, — прошептал Баки. Ему было трудно говорить. — Какие-нибудь новости с фронта? — поинтересовался Старк, выключая МРТ. Баки два раза глубоко вздохнул. Длинные волосы скрывали его лицо. Сэм переступил с ноги на ногу. Вижен куда-то исчез. — Дай ему передохнуть. — Решил Стив, убирая руку с его плеча. — Пусть поспит. — Нет, — прохрипел Баки, — я спал целые сутки. Тишина в лаборатории все еще больно давила на уши. Тони потопал ногой, продолжая чего-то ждать. — Ладно? Стив стрельнул в него глазами. Старк пожал плечами, показывая, что ничего не делает. — Это была не Гидра… — медленно сказал Баки. У него сел голос. Он с силой уперся руками в колени, как будто хотел встать, но просто потянулся, как кот. Потом он запрокинул голову, разминая шею, и выпустил воздух через рот. Помигал на лампы, привыкая к свету. Его ярко-серые глаза заслезились от интенсивности белого свечения. — Бойцы были в форме Гидры, — напомнил Тони. — Да, — кивнул Баки. — Воды можно? Тони посмотрел на Сэма. — В коридоре стоит кулер. Сэм поджал губы, но ничего не сказал, и вышел. — Куда Вижен делся? — задумчиво спросил Тони. Стив проигнорировал его. — Пятница, выведи-ка мне показатели двенадцать восемнадцать сюда. — Ты можешь сосредоточиться, Тони? — попросил Стив. Тони оскорбленно воззрился на него. — Могу. Но зачем? У меня все под контролем. Он посмотрел на диаграммы, кивнул себе под нос и свернул окно, щелкая пальцами. Сэм вернулся со стаканом воды. Баки молча опрокинул его одним махом и поставил рядом с бедром. Тони нахмурился и убрал стакан прочь. — Он хотел создать иллюзию того, что это была Гидра. Он хотел, чтобы все выглядело так, будто меня поймала Гидра, но они были не при чем, — Баки пошарил глазами по лаборатории. — Кто — он? Он был в Ваканде? — Нет. Мы с Накией были уже в Кении. Буквально сто метров от границы. Я должен был вывезти ее из военной зоны, меня приставили к ней для охраны. Т’Чалла положился на меня, доверив ее мне. — Бак… — предостерегающе начал Стив. Тони шикнул на него. — И потом машину просто подбросило. Там никого не было. Он забрался прямо ко мне в голову. Он даже не читал код, просто ввел меня в режим Зимнего Солдата, — Баки замотал головой и начал заговариваться. Тони слушал его, шерудя языком между зубов, как будто хотел что-то сказать, но боялся его прерывать. — Он послал тебя сюда? — осторожно спросил Стив. — Да. — Убить меня? — вставил Старк. — Нет, Тони. Это должно было выглядеть, как покушение на тебя, с любым исходом. Убить тебя — лучше, чем оставлять в живых, но моей целью был не ты. Это был Вижен. Точнее, камень в его голове. На мгновение все замолчали. Тони и Стив одновременно развернулись друг к другу. Баки медленно качал головой из стороны в сторону. Ему казалось, он оболванился. Язык слушался еле-еле. Боль осела в плечах и резала кости, как остаточное сияние после ядерного взрыва. Ядовитое радиоактивное свечение. Но в голове стало так ясно, и каждая мысль звучала отчетливо, словно он не думал, а по-настоящему мыслил впервые за много-много лет. — Камень? Кому-то понадобился Камень? — рассерженно проговорил Тони, — прямо сейчас? Мне это уже надоело, тебе — нет? Стив потерянно пожал плечами. — Я здесь вторые сутки, но я… я понял, что что-то происходит, да? — Да, — резко кивнул Старк, так, будто это Стив принес с собой беду, — очень интересно выходит. Так ты знаешь, кто это был? — он обратился к Баки. Тот покачал головой. — Нет, я не встречал его раньше, но я сомневаюсь, что он был похож на меня или вас. Это был скорее… — он шумно вздохнул, пытаясь подобрать слово, — очень могущественный… и он не отсюда. — Кто может замаскировать похищение Камня под нападение Гидры, и кому может понадобится Камень Бесконечности? — спросил самого себя Тони. — Кому угодно. Он сказал мне, чтобы я принес Камень ему. Что скоро все станет ясно, и еще наговорил всякого… мало понятного бреда. Про войну. — Баки тяжело проглотил комок в горле. Мысль об очередной войне вставала ему поперек. — Помнишь, как он выглядел? — спросил Стив. — Высокий. Темные волосы. Острые черты лица… — Ублюдок, — решительно заявил Тони, с силой опуская планшет на стол. Сэм встрепенулся, опуская руки. — Ублюдок! — Он ведь был мертв, — непонимающе запротестовал Стив. Баки взглянул на них по очереди. — Да, аж два раза. Что-то его это не останавливает, как я посмотрю. А эту побрякушку, если помнишь, мы отобрали у него. Неудивительно, что он хочет его обратно. Он так его и назвал — Камень Бесконечности? — Да. — Двенадцать восемнадцать говорила мне что-то о нем. О них. Она сказала, что их несколько, и что это живые организмы. Стив обернулся на Сэма. Тот стоял с таким лицом, будто ему хотелось поднять весь этот цирк на воздух. — Чего вы несете? — возмущенно поинтересовался он. — Локи, брат Тора. Полубог. — Коротко пояснил Роджерс. — А-а-а, понятно. Класс. Старк, твоя машина сделала из его мозгов яичницу. — Да боюсь, что нет, — Тони упер руки в бока, — он что-нибудь еще сказал? Какое-нибудь послание? — Нет. Только сумятицу про войну и Камень. — Почему именно ты? Почему именно он? — Старк вытянул руку к Баки. — Я задаю себе этот вопрос последние четыре года, — заверил Стив. — Где ты был два месяца, Бак? — В Кении, потом — добирался досюда. — Но почему так долго? Баки встряхнул плечами: — Я большую часть времени проспал. Он ждал чего-то. Стив подумал. — Я даже знаю, чего. — Какой-то бред сивой кобылы, — проворчал Сэм, — полубоги. Камни Бесконечности. Землетрясения. — Он провел обеими руками по голове. — Одно круче другого. — Так, я думаю, всем надо поспать, — Стив сложил ладони, оглядываясь на всех по очереди. Баки поднял на него голову, глядя слегка прищуренными глазами. — Этот Локи — вы встречались с ним? — О, мы встречались с ним, — с чувством рявкнул Старк. — И я уже жду не дождусь, когда смогу увидеться с ним снова. — Это тот козел, который тогда навел шороху в Штутгарте? — осведомился Сэм, воинственно расшагивая по лаборатории. — Точно, он. Потом он открыл огромную дырку в небе, и… — Тони ткнул пальцем вверх, протыкая воображаемое небо, — оттуда высыпалась куча инопланетян. Баки прищурился. — Где я был в это время? Тони выразительно взглянул на него. Стив припомнил тот день, когда все это произошло. Он смотрел, как от Башни отваливаются куски и летят вниз. По мере приближения к земле они оказывались такими огромными, что придавливали сразу несколько машин. Тор взобрался на самую верхушку Крайслер Билдинг и выбил одним ударом молнии все окна на нескольких этажах. Старк заметно постарел с тех пор. — Тони, — он чувствовал, что ему очень нелегко произносить это, будто он тыкает палкой гниющий труп слона, лежащий прямо тут, между камерой и окном. Старк взглянул на него. — Спасибо, что делаешь это. Тони насуплено пожевал щеку, беря планшет и выставляя его перед собой как щит. Ничего не ответил. Сэм приподнял одну бровь и тут же опустил ее, потому что Тони, будто почувствовав, повернулся к нему. Все замерли, потому что он должен был что-то сказать. Даже Баки перестал разминать шею и напрягся. — Я знаю, что мы так и не поговорили после… — Не надо, — Тони махнул планшетом, и тот превратился в шпагу, — я делаю это потому, что необходимо. Каждый из нас сделал свой выбор, так? «Выбор» чуть согнул шею, как пес, над которым навис ботинок. Слон шевельнул хоботом. — Пойду, проверю девицу. Тони молча вышел из лаборатории. Сэм тихо присвистнул. — Я бы на вашем месте начал названивать Романовой. Стив снова подал руку Баки и помог ему встать. Барнс болезненно потянулся, разминая конечности. — Черт, никак не могу привыкнуть к этому хренову скелету. — Он встряхнул руками. Сэм снова вышел за водой, но на этот раз — в кухню, потому что ему нужна была не обычная дистиллированная вода. Ему надо было выпить, но не воды из-под крана без пузырьков. Ну вы поняли. Сэма все достало. Тони вошел в лабораторию и включил свет. Он не знал, куда смотреть в первую очередь. Хэппи потерянно моргал, сидя на стуле; он не сразу смог сориентироваться. Вижен стоял у пустой камеры, свесив руки, с видом самого виноватого андроида на свете. Внутри были одеяла и подушки, диаграммы на стекле выстроились в ровные линии. Вижен повернулся к нему. — Она заставила меня это сделать. Тони шагнул ему на встречу. — Я все видел и ощущал, но не мог остановить ее. Она подчинила себе Камень. — Где она? — Я оставил ее у Гудзона. Тони на несколько секунд прикрыл глаза, цепляясь пальцами за переносицу. Он понял, что тихо посмеивается. Когда что-то случается, оно случается все сразу, в один день. Ну, или одну ночь. Все катится под откос так быстро, что не хватает рук ловить. А гребаный Стрэндж прохлаждается где-то в горах. Он открыл глаза, отдуваясь и сощуриваясь. Свет уже жег роговицы, потому что он давно не спал. — Почему именно там? Вижен задумался. — Она всегда хотела побывать на набережной. Камень знал это. Тони встал на цыпочки, приближая лицо к Вижену и вытягивая палец. — Ты, — он почти коснулся Камня, — засранец. А ты, — он повернулся к Хэппи, растерянно потирающему колени. На левом виске у него было красное пятно от кулака, — в машину. Поезжай на набережную. Пятница, дронов в небо. Он фыркнул и быстрым шагом покинул лабораторию.

*Демон предлагает умереть за него; Мария отказывается. Демон говорит, что тогда умереть придется им, имея в виду Мстителей. LaFee — Ich wurde sterben fur dich