1218

Но там, где есть чудовище, есть и чудо.*

Над Нью-Йорком занимался рассвет. Мария шла уже несколько часов, и эта прогулка здорово проветрила голову. Если через много лет она еще будет жива, и будет жить где-нибудь далеко отсюда, она будет помнить этот город как самый теплый из всех городов, где когда-то бывала. Ночью на улицах было почти вдвое меньше людей. Помогало и то, что она покинула Манхэттен, и дышать сразу стало в разы легче. Она шагала, воображая себе чудесную жизнь. Можно бы купить небольшую квартирку где-нибудь здесь, среди коричневых домов, сделанных будто из шоколада, на самом верхнем этаже, и каждое утро выходить на балкон и поливать цветы. Мария могла бы работать в кофейне и возвращаться домой поздно-поздно, как в одной из песен СПГМ: «Работаю допоздна…». На выходных она бы ела пиццу и бродила по широким улицам, глядя на гуляющих собак и считая желтые такси. Вот это жизнь. Вот это жизнь… Но прямо сейчас, если бы она могла, растянула бы эту прогулку навсегда. Ей было удобно в кроссовках, которыми она заменила плоские кеды, ей было тепло, и немного грустно. Мария успела захватить с собой айпод, и громкая музыка отвлекала от мыслей, которые сейчас могли бы заставить переживать. Тони сказал, она должна контролировать то, что чувствует, круглыми сутками, иначе произойдет большой БУМ. Она была в статусе «мутанта» всего один день, а уже устало думала, как бы ей хотелось просто побыть нормальной… иметь жизнь как у всех… не обремененную всеми этими супергеройскими штуками… но этот дар был дан ей, чтобы она пользовалась им на благо людей! Тема из Иксменов! И все такое… Мария весьма удивилась солнцу, которое вдруг показалось впереди; сияющее облако, слепящее глаза, но строго ограниченное двумя прямоугольниками. Оно забиралось на улицу как в узкий коридор, пытаясь протиснуться огромным телом, но не пролезало полностью, и поэтому начало тянуть вниз по улице лучи, дотрагиваясь до машин, земли и домов и меняя их цвет. Рассвет значил, что Мария шла много, много часов. Интересно, куда она пришла. На доме висела табличка: «улица Холзи», но ей это ни о чем не говорило. В этом долбанувшемся Нью-Йорке улицы называют в честь поп-звезд, ничего удивительного. Может быть, где-то рядом аквапарк или стрип-клуб. Все ее мысли ее очень веселили, и она начала находить себя крайне остроумной, что значило, что она очень сильно устала. Мозг выпустил заряд гормонов, вызывая гипервозбуждение, за которым последует тошнота и измотанность. Возможно, она упадет в голодный обморок через пару кварталов. Но их сначала надо пройти. Свет сбивал с толку. Мария переживала удивительные моменты гармонии. На узкой улице не было никого, кроме нее и ее замотавшейся в собственных нитях тени, снедаемой утром. Белое солнце расправлялось над домами, облизывая асфальт и окна. Она не смотрела на часы, потому что не хотела знать время. Она все делала не так. Если надо было покинуть город, на кой-переться к Гудзону? Если Мстители под угрозой, надо не сбегать из Башни, а сразу поставить в известность самих Мстителей? Точнее тех, что остались. То, что осталось от Мстителей. Все плохие мысли будто выметало муссоном. Наступал новый день. Воздух был свежим и прохладным, но уже сладковатым от солнечной пыли. С той стороны улицы навстречу шел человек, весь окутанный утренней пылью. Пора бы уже подниматься, Нью-Йорк! Пора расшторивать окна, бежать пить кофе и стучать по тротуарам каблуками. Мария надеялась, что у этого в такую рань поднявшегося человека новый день начался хорошо, что у этого ньюйоркца он до вечера будет прекрасным. Она решила, что, проходя мимо него, кивнет, чтобы он знал: все будет здорово. Он заслуживает всего самого славного. Когда они подошли друг к другу поближе, Мария поняла, что это Стив. Первым побуждением было развернуться и удрать, но вместо этого она остановилась и встала как вкопанная. Он шел с солнцем за спиной, будто вынырнувший из этого свечения, со своими широкими плечами и походкой свободы. Увидев Марию, он поднял руку к уху, а потом отнял ее, и она поняла, что Кэп говорил по телефону. Мария подняла голову вверх, ожидая увидеть дронов или костюмы Тони, или вертолет, — но там было только голубое ясное небо. Она переступила с одной ноги на другую. Правое бедро заныло — оно всегда начинало ныть, если им долго ходили. Может, эту человечинку не очень правильно собрали там, на фабрике новых маленьких людей, при рождении. — Привет, — мягко сказал он. Его улыбчивое лицо, наполовину спрятанное под бородой, было все в отсветах солнца, и Мария приложила ладонь ко лбу. — Привет. Который час? — Половина шестого утра. Он говорил так, будто встретил знакомую на утренней пробежке, а еще она была его любимой дочерью и собакой и он любил ее больше всего на свете. — Стив Роджерс, — проговорила Мария с восхищением. — Ты выглядишь уставшей. — Я очень долго шла, — призналась она. — Ты шла от Гудзона? — Да. С набережной. — С восточной стороны? Она пожала плечами. Стив обошел ее сбоку и пошел туда, откуда Мария явилась, вынуждая следовать за ним. Девушка побрела как хвостик, даже не замечая. — Я не знаю. Я не очень хорошо разбираюсь в направлениях. — Просто… не хочу тебя расстраивать, но ты сделала круг, — весело заметил он. — Отлично. — Ты пыталась сбежать? — Ну да… Стив сунул руки в карманы. Ну что за городской парень — в этой светло-бежевой футболке, обычных джинсах, ему бы еще кофе в руку и солнцезащитные очки — хоть замуж выходи, и будь счастлива до самой смерти. — В следующий раз, когда надо будет срочно покинуть Нью-Йорк, выйди на Седьмую авеню и иди постоянно наискосок, так, чтобы солнце было слева — вернешься к Башне, а рядом с ней сразу вокзал. Мария улыбнулась асфальту. — Хорошо, Кэп. Какое-то время они шли в полном молчании. Мария слушала его шаги и гудение дорог, постепенно нарастающее с каждой минутой. Муравейник пришел в движение. Нью-Йорк вряд ли когда-нибудь спит, в конце концов. Слишком много огней, и их все надо держать зажженными. Наверняка кофейни не закрывались. Мария спросила себя, почему львиную долю времени думает о кофе, и тут же молчаливо пришла к выводу, что одержимость эта у нее была всегда, а Нью-Йорк просто сам по себе располагает к его интенсивному потреблению. Сколько его пьют в кино, на фоне всех этих бесподобных панорам! — Ты скучаешь по дому? — спросил Стив. А потом добавил: — Рюкзак не тяжелый? — Нет, не тяжелый. По дому не скучаю. По маме — да. Она, наверно, с ума сходит там. Она с трудом проглотила колючий комок вины и отогнала от себя эти мысли. И помотала головой. — Что, совсем? — Почти совсем. Мой город — красивый. Зеленый, прохладный, старый, царственный. Очень светлый и своенравный. Но я думаю, что если мы отправимся туда на этой Земле, там все будет так же или почти так же, так что нет, не скучаю пока. Стив кивнул. — Ты не голодная? Не хочешь позавтракать? Мария выдохнула. — Ты должен уволочь меня обратно в Башню? Стив повернулся к ней, притормаживая. Он оглядел улицу, понимая, что они шагают прямо по проезжей части, и аккуратно отвел девочку за локоть на тротуар. Мимо прошла помятая со сна женщина с большой черной собакой, и они оба проводили парочку глазами, а потом снова посмотрели друг на друга. — Я не буду тебя никуда волочь. Но я не могу отпустить тебя. Чего бы ты там ни думала… мы сможем с этим справиться. Вместе. Мария озадаченно свела брови. — Вместе? Разве ты здесь не из-за Баки? — Ну да, но тебе нужна помощь, так? Тот человек… который приходил к тебе… напугал тебя, верно? Она сосредоточенно смотрела на него, пытаясь не сболтнуть лишнего. В голове снова прозвучал голос Демона. Придется им. Да черта с два. — Мы делаем то, что должны, верно, Стив Роджерс? — Почему у тебя такой заговорщицкий тон, Мэри? Она ничего не ответила. Нечего было ему сказать. Она хотела взять его за руку и пойти с ним «домой», лечь и уснуть и не просыпаться до следующей недели. Но она знала, что так не должно случиться. Что, как бы сильно ни хотелось всучить ему свои проблемы и скрыться под одеялом, это не прокатит теперь. Она принесла свои проблемы сюда с собой. И никто из них понятия не имел, чем это грозит. Мария так разнервничалась, что ей померещился высокий длинный силуэт дальше по улице. Он будто бы прислонился к мусорному баку бедром. Она выглянула из-за плеча Стива, чтобы убедиться, что там никого нет. Он хотел отделить ее от Мстителей. Вот, чего ему было надо. Что ж, пусть получит, чего хочет. Стив обернулся вслед за ней. — Мэри. Скажи мне, кто он. — Нас слушают сейчас? — Нет. Она молчала. — Нет. Честное слово. — Я не стала рассказывать Тони… по какой-то причине. Этот… эта сущность — очень опасна. — Хорошо, — безразлично дернул плечами он. — Ты не понимаешь. Он действует изнутри. И он — мой. — Она ткнула себя в грудь, — Я думаю, что привела его за собой из своего мира. И он обрел плоть. Дома он был плодом воображения. Здесь он стал реален, и это конец света. Стив слушал с серьезным видом. Он внимательно следил за выражением ее глаз и сжимал губы, но когда солнечные лучи проходили сквозь его бороду, та светилась золотым. Вот таким Мария его всегда и видела. Капитан Америка, проникающийся проблемами гражданского, заливаемый светом — никто бы не удивился, если бы сияние испускал он сам. Ей захотелось расплакаться. — Он уничтожит вас, — заключила Мария громче, чем планировала. Стив переступил на месте. — Я знаю, что он из себя представляет. Он несет только смерть. И он… он как рак… — девушка потерла лицо. Она не могла объяснить ему. Только знала, что надо бежать как можно дальше, унося этот лесной пожар с собой. Откуда в ней столько слащавого самопожертвования? Невыносимая бабенка. К ней впервые за все время возвращалось чувство ненависти к самой себе. За все обуревающие ее конфликты, от которых она не могла отстраниться, и только громче кричала внутри собственной головы. Опять это жжение, когда изнутри черепа натирает. Когда тошнит изнутри, от самой себя. Мария начала потеть. — Мэри, спокойно. — Не волнуйся, я не устрою землетрясение. — Ты даже не заметишь, — серьезно сказал Стив. — Слушай меня. Неважно, кто он, и откуда он взялся. Ты не виновата в том, что привела его. Главное — ты не хотела этого, так? Я знаю, что ты сейчас чувствуешь себя виноватой, но это… — Не важно, кто виноват, — простонала Мария, — он здесь. И я должна увести его. Он сказал мне, что убьет вас, Стив. Я не могу этого позволить. Я не могу. Стив попытался взять ее за руку, но она начала дергаться, размахивая конечностями. — Каждый раз! Каждый раз, когда был дождь, когда я была маленькая, каждый раз я смотрела на небо и ждала золотую вспышку, серебристый хвост, я хотела увидеть чудо, — Мария почти кричала, но не осознавала этого. Только вытягивающееся лицо Роджерса говорило, что она не контролирует себя, — и каждый раз, когда шел дождь, это чудо происходило. В моем мире, лишенном фантастического, я была избранной, потому что вы научили меня верить. У меня всегда была надежда, в любой день! Да, я эскапист! — вдруг крикнула она, взмахнув руками на невидимые обвиняющие глаза. — А потом пришел он и просто уничтожил все это, вот так, — щелчок пальцами, — уничтожил вас. Он делал это дважды. Он высасывает всю радость, убивает все, ради чего стоит жить. Он… всю радость… — Мария шагала взад и вперед, оглядывая улицу. Пока было пусто. — Дождь, лето, осень, я ничего не чувствовала. Я не хотела есть. Восемь лет я не хотела есть и не ела. И потом я наконец с ним справилась. Точнее — меня вытащили. Есть озеро, Стив, — она выставила палец вперед. Стив наверняка уже начинал считать ее сумасшедшей, — и в нем ты варишься, оно ледяное, но ты в нем варишься, — вот, какая холодная там вода. Она кипит. Можно проторчать там хоть тысячу лет. Но тебя всегда вытаскивают. — Мария яростно покивала. Левый глаз начал болезненно косить. Она ужасно устала. — Но он снова хочет меня туда кинуть. Я не позволю ему. Но чтобы сделать это, ему нужно отнять у меня самое лучшее, что у меня есть, всю радость. Да, он как демон. Он как дьявол. Но я не позволю ему. Посмотри на себя, Стив… Стив потерянно вытянул руки. Мария еще никогда не видела мужчину таких внушительных габаритов настолько растерянным и осторожным, будто он приближался к мине. — Я не могу дать ему причинить тебе боль. Или Баки. Или Тони. Никому из вас. Вы вырастили меня, и столько раз спасали меня. И сейчас моя очередь вас защищать, понятно? Я знаю, что ты не понимаешь, но просто поверь мне. — Ты просто маленькая девочка, — бессильно проговорил он, — ты не сможешь сражаться. Из глаз градом лились слезы. Мария слизывала их кончиком языка, сварливо глядя на него. — Если у него есть тело, значит, его можно победить. — Ты вообще веришь, что он есть? Ты ведь не считаешь, что я тронулась умом? — Нет. Я видел его на камерах. Мы видели, как он приходил к тебе. Тот, высокий, с белым лицом как у манекена? Она в ужасе зажала рот руками. Вот и все. Он показал себя им. Два мира столкнулись, и она была в панике. Рука легла на плечо, Стив сильно сжал ладонь. — Дыши. Спокойно. Мэри, тебе нельзя нервничать, пожалуйста, успокойся, сейчас же. Она глубоко вздохнула, прижимаясь к Роджерсу. Он был как ходячий матрас. Мария тут же почувствовала себя как в бронированном шалаше. — Мы — супергерои, так? — спросил он. Его грудная клетка завибрировала, и она отняла голову от его груди. — Да. — Тогда доверься мне еще раз. Хорошо? Мы никогда еще не встречались с ним. Это происходило в твоей голове. А здесь — реальность. И у нас нет особого выбора, когда мы встречаемся с угрозой, Мэри. Мы должны ее отразить. «Мы все обречены». — Ты веришь мне? Мария обвила руками его корпус, прижимаясь к его футболке лицом. Он пах солнцем. Нельзя позволять ему уговорить себя. Нельзя… надо выбраться из его обнадеживающих объятий и убегать. Но вместо этого она просто разрыдалась. Правильно, Мари, скинь всю работу на Капитана Америка, спрячься за ним, как ты всегда делаешь. Пусть он за тебя воюет твою войну. Поаплодировала бы себе, если бы руки не лежали на спине у Роджерса. Он был такой широкий, что ладони было не сомкнуть полностью. Когда она проплакалась, поняла, что совсем обессилена. Мария присела на поребрик, и Стив уселся рядом. У него на груди было большое мокрое пятно, на которое было неприятно смотреть. Он аккуратно гладил девочку по коленке, ничем не выдавая облегчения от того, что она не пустила весь район под землю. Та судорожно вздыхала. — Как он действует? — спросил Стив. — Через голову. Он стал мерещиться мне. Он дико меня пугает. Он знает, чего я боюсь, и он помнит… где у меня болит. Мария по привычке потерла левую руку, ну — по старой привычке. Они не жглись уже очень давно. — Ничего нового. Стив подставил солнцу лицо. — Я давно не сидел на улице просто так, наслаждаясь утром. Мария сильно шмыгнула носом, в очередной раз проводя рукой по лицу, но все никак не могла до конца успокоиться. — Где вы были? — В Бельгии. — Все вместе? — Да. Ванда и Скотт с Клинтом все еще там, — Стив нахмурился, — Клинт уже давно не виделся с семьей. — Тони не ищет способа… вытащить вас из этого? — Не знаю. Он не обязан. Кстати, нам придется рассказать ему все об этом… Демоне. Не береги его. Я уже совершил такую ошибку, и видишь, что вышло. Они оба как будто неуютно вздрогнули. — Вы говорили об этом? — тихо спросила Мария, чувствуя, что ступает не на свою территорию. Но теперь уже было все равно, и она осмелела. — Пока нет. Но я чувствую напряжение. Если честно, я не знаю, с чего начать. Я боюсь, что бы я ему ни сказал, это закончится очередной ссорой. — Начни с того, что Баки не важнее него. Стив повернул к ней голову. — Даже если это неправда. У тебя не было бы разбито сердце, если бы ты считал, что принял абсолютно правильное решение. Вот она снова — со своими вдохновляющими речами. Встречайте: на сцене Мария и ее Лекции о Дружбе! Тема из Мстителей! — Он чувствует себя преданным. Ему по боку эти… соглашения. Его угнетает то, что он так старается… — девушка покачала головой, — все удержать вместе, все разваливающиеся осколки, один. Режет руки, а они все падают и падают. Он так же, как и его отец, смотрит на тебя — смотрел — снизу вверх, затаив дыхание, а теперь ощущает себя преданным. Покинутым. Ненужным. Он до сих пор думает, что всем все равно, что он чуть не погиб в космосе вместе с той гребаной ракетой. Стив тяжко склонил голову. — Просто скажи ему, что тебе жаль. Что все так вышло. Извинись. Извинись за двоих, потому что он не станет, он слишком гордый — хотя, честно говоря, ему не за что извиняться. Но ему не все равно. Он не скажет это напрямую, но покажет потом, по-своему. Он верный и очень, очень ранимый. Он просто не знает, как сказать. Его никто не научил. У его родителей вечно не было на это времени. Марии казалось, это ее миссия на Земле 199999 — рассказывать благодарно развешанным ушам эти сопливые сказки. Нет, не сопливые. Это было важно. Она просто надеялась, что это звучит убедительно. Впрочем, любой бы на ее месте так себя чувствовал. Слишком много было напортачено. Свет оторвался от земли, поднимаясь по стенам домов. Солнце стремительно взлетало вверх. Где-то грохнула дверь, так, будто ее снесли с петель. — Ты знаешь, что он делал чертежи новой руки для Баки? — Нет? — Стив выглядел сильно впечатленным. — Он наверняка сразу, как вернулся домой, и выпустил пар, немного отошел — начал ее строить. Он не знал, куда вы отправились, и что Т’Чалла сделает ему новую. Он наверняка чувствовал себя виноватым за то, что оторвал ее. Я видела чертежи. Это была его идея — голографической имитации настоящей руки. Он мог бы сделать такую руку, которая выглядела бы как обычная. Роджерс опустил голову, а потом отвернулся, поднимая ладонь к лицу. — Я уже сто раз пожалел обо всем этом. Посмотрел, что из этого вышло, — сказал он со вздохом, — им некуда идти. Я за них отвечаю, но у меня совсем нет идей, как выкручиваться. Я подвел их всех. Я бы… — он запнулся, опуская подбородок, — я бы не сделал этого, если бы я знал, какую боль причиню Тони. — Мы со всем разберемся по очереди, — успокоительно отозвалась Мария, — не за горами это чертово пришествие Таноса, и… — Прости? Она посмотрела на Кэпа и поняла, что так и забыла просветить хотя бы кого-нибудь. — О боже мой. Я ведь не сказала. Ведь… — она приложила руку ко лбу. Глаза жглись от высохших слез и света, будто в них брызнули кислотой. — Камни Бесконечности. Стив весь приподнялся. — Тот, что у Вижена во лбу — он… — Локи послал Баки, чтобы выкрасть его. — Что? — Что? Баки был в МРТ сегодня ночью. Он все вспомнил. Это была не Гидра. Это был Локи. И он охотится за этим камнем, ведь Тони достал его из скипетра, который когда-то принадлежал ему. — Вот чертов говнюк! — Тони выразился покрепче. Мария задумалась, роняя голову на руки. Думать становилось все сложнее и сложнее. Воздух разогревался, а она была в плотной кофте с капюшоном. Девушка стащила ее с плеч и кинула на асфальт позади себя. Стив рефлекторно поднял ее и уложил себе на колени. Если Локи нужен Камень Разума, значит, Танос его уже поймал, и либо пытает, либо заново завербовал. А может, Локи делает это для себя — такое тоже возможно. Устроил ли он уже швах в Асгарде? Когда должен происходить Рагнарек? Та ли еще это линия событий, которую она знает, или, как напоминал Тони, все ее знания уже бесполезны? — Не стоит недооценивать Таноса. Вам понадобятся все, абсолютно все. Вся команда. И больше. Только без Паука! Стив встрепенулся, машинально отклоняясь корпусом. — Ты понял? Без Паука! Он устало свел брови. Его борода как бы говорила: а нам точно это надо делать? — Камней Бесконечности всего шесть. Один у нас. Один у корпуса Нова — но с ними он в… — Мария запнулась, — ну, в безопасности. Еще один уже у Таноса. Эфир… где он был? О черт, Коллекционер работает на Таноса… Подожди, а где тогда Тессеракт… В общем, ему нужны будут все шесть. — Зачем? — Как зачем? Поработить и завоевать все на свете, как обычно. У ваших злодеев всегда одни и те же мотивы. Разрушение ради разрушения. А, еще один — у доктора Стрэнджа. Которого Тони так не вовремя потерял. — Что за Танос? — Фиолетовый гондон из космоса, — деловито выпалила Мария, опять шмыгая. Капитан даже не скривился из-за плохого слова. — Кто-то типа Галактуса. Оборзевший поедатель миров. Надо рассказать обо всем Тони. Стив как-то сдержанно кивнул, опуская глаза и поднимая плечи. — Что? Он виновато посмотрел на девушку. — Не надо. И показал на свое левое ухо. Мария перегнулась через него и увидела спикер. — Но ты же сказал «честное слово!» — Прости… — Ты сказал «честное слово!» — Не кричи. Извини меня. Прости. «Скажи ей, что она очень опасна», — подсказал Тони в ухо, «ее это впечатлит и успокоит». — Ты очень опасна. Мы должны были перестраховаться. Мария поджала губы, бессильно сжимая кулаки. Она не могла поверить, что Капитан Америка солгал. Неужели он способен врать, да еще с таким каменным лицом? Чудеса в решете, честное слово. Но она была впечатлена. Сэм поставил руки на локти прямо на экранные панели и с силой потер лицо. — Ой, ребята, вы меня заставляете плакать. — Иди вздремни, дрозд, — посоветовал Тони. — Эй, не надо. — Не надо что? — с вызовом осведомился Старк. — Не надо играть со мной. Я знаю, что ты остроумный до Луны, но я тоже могу выдумывать тебе смешные прозвища на ходу, понял? — Прости меня, иволга. — Играешь с огнем, собиратель осколков. Тони покачал головой. — Оскорбленный и покинутый. — Веди ее сюда, — злобно сказал он экрану. — Прислать за вами машину? «Нет, мы доедем на метро», — послышался приветливый голос Стива. — Э-э-э… «Да все будет нормально», — заверил он. — Ладно. И мне надо поговорить с тобой, Роджерс. Свет заливал комнату как вода. Сэм жмурился на солнце, глядя вниз на город. Он не мог свыкнуться с мыслью, что кто-то встает, и каждое утро у него перед глазами все это великолепие. Эта жизнеутверждающая картина. Он вспомнил последние шесть месяцев в Бельгии, в крошечной квартире, которую они делили впятером. Матрасы на полах, голые стены, консервные банки, холодные сэндвичи, усталые впавшие глаза Ванды, осунувшаяся небритая морда Лэнга, постоянный запах прелости, и бесконечная паранойя, непроходящая мигрень. А здесь жизнь как блестела новенькими панорамными окнами, так и блестит. Впрочем, как сказал Старк, каждый сделал свой выбор. Эта девчонка — тоже, сегодня ночью. Не обернулось бы это им всем боком. Хотя опять же — даже если обернется, у него нет выхода. Сэму Уилсону нет сил жить в стороне от шума. — Нннормально, — процедил Тони сквозь зубы. Мда, теперь смотреть в глаза Старку будет вдвое сложнее. В метро Мария заставила Стива слушать СПГМ. Ему вообще-то понравилось.

Огден Нэш. Драконы теперь слишком редки