1218

Home A place where I can go To take this off my shoulders Someone take me home*

Мария любила свои избитые кулаки, и смотрела на них с любовью. На теле почти не осталось живого места — ребра были в синяках от пальцев Баки, и ей было даже стыдно за то, насколько она их любит. Колени еле-еле разгибались и прямо слышно скрипели при ходьбе. Казалось, что спина вот-вот переломится, но все это была хорошая боль. Мария казалась себе прекрасной с побоями и ссадинами. Это была особая форма красоты. Мне больно — значит, я живу. Эти побои были поцелуями Барнса, его проявлением внимания, его «я забочусь о тебе», потому что каждый синяк был нанесен по обоюдному согласию, в честном сражении. Она даже умудрилась разбить ему губу. Пару дней он ходил с ранкой, а потом она затянулась, будто ничего и не было, но Мария помнила, как жар на кулаке соприкасается с его лицом. Он все еще был лицом-дождем, но каждое утро, пока не было Сэма, приходил в зал, чтобы предложить еще синяков, и его ученица принимала их с благодарностью. Он учил тому, чему никто бы не смог научить. Он изучал ее прекрасный хаос и находил ему применение. Это было странное взаимопонимание без слов. Мария не считала, что хоть сколько-то похожа на него: с ней ничего даже рядом стоящего не приключалось. Но почему-то, когда она смотрела на него, в его знакомое лицо с меняющимися глазами, она узнавала нечто родное. Может быть, это была иллюзия, потому что, все-таки, она изучила его лицо в малейших деталях еще до того, как они вообще повстречались. Мария пообещала себе защищать его всеми силами, если представится возможность, еще до того, как впервые почувствовала на собственной шкуре, каково это — прикрывать собой Баки Барнса. Все, что у нее было — интуиция. И она так же верно подсказала отступить и опустить руки, когда она буквально кончиками ушей почуяла: Сэм вернулся. Случилось это всего через две недели. Он прошел сразу к холодильнику, грохая сумку на пол рядом с диваном в кухонном пространстве. — Ребята, — поприветствовал он ужинающих. Мария убрала руки за спину. Баки так и сидел за столом, согнув одну руку в локте, только его левая перестала вибрировать. Они, два недоделанных физика-экспериментатора, пронюхали, что чем плотнее материя, тем быстрее Мария может взять ее под контроль и, собственно, разрушить. Баки, в своей радикальной манере «А ты не ломай» предложил сразу тренироваться на его руке. На ее опасения, что она может ее попортить или оторвать (второй раз лишиться руки за год! А сколько она стоила, подумать страшно) он, с присущим ему мрачным флегматизмом, ответил: «А ты не отрывай». Но у нее получилось. Уилсон был слишком запыхавшимся и уставшим с дороги, чтобы обращать внимание на видимое напряжение, повисшее в кухне. Он только окинул девушку беглым взглядом. — Я смотрю, вы без меня занимаетесь. Иисусе, — он взял руку Марии под локоть и приподнял. В его ладони ее рука была похожа на кукольную. Фарфор в чернильных разводах. — Ты смеешься, Барнс? Ты это серьезно? Мария мягко высвободилась. — Я делаю огромные шаги. У нас честные схватки. Сэм раззявил рот, думая сказать что-то, но просто посмотрел на Барнса. Потом перевел взгляд обратно. — Честные схватки у них. Когда бульдозер наезжает на котенка — это тоже честная схватка? Он обращался к Баки. Тот пил молоко прямо из пластиковой бутылки. Тони увидел бы — пальнул бы в него из репульсора. Сэм продолжал на него смотреть. Баки деланно поднял брови: — Ты мне? А. Я не знал, что должен отчитываться перед тобой. А то бы завел дневник. Сэм очень устал, иначе ответил бы ему. Вместо этого он снова бросил взгляд на Марию, как бы говоря: твой выбор. Она прошла к шкафам и стала рыться в поисках чая. — Где ты был? — В Вашингтоне. — Ого. — Потом в Розаривилле. Угадай, кого я там встретил. — Бульбазавра, — предположила Мария, всегда готовая ко всему. — Фьюри, — уверенно ответил Баки. — Откуда ты знаешь? Она полезла в холодильник, который Сэм оставил открытым, забыв, что хотел есть. Надыбав немного спагетти с мясными фрикадельками, девушка принялась их разогревать. Она все гадала, выглядит ли она страшно или же брутально с этими синяками на плечах. Она боролась с желанием надеть майку каждое утро, но решила, что все поймут, поэтому ходила в футболках. Синяки все равно виднелись из-под рукавов. Иногда, когда она забывала, что они там, при взгляде в зеркало они ее ужасали. Но потом Мария вспоминала, что они значат: она научилась проламывать ударом стены (по крайней мере, так сказал Баки: сила, приложенная о его металлическое плечо, могла бы проделать дыру в обыкновенной гипсокартонной стене и дать трещину по бетону). В стене — дырка. На ней — синяк. Все честно. Она выловила краем уха их разговор, когда они заговорили о ней. — …ну, и что заменяющий препод может мне сказать? — не слишком охотно спросил Сэм. Мария поставила перед ним тарелку, от которой шел пар. Он удивленно и польщенно посмотрел на новоиспеченную хозяйку. Та сдержалась, чтобы не провести рукой ему по голове. — Мозги работают, — отозвался Баки, глядя на фрикадельки как на удаляющиеся в горящий закат корабли, уносящие с собой его беременную жену, — она быстро учится. Надо еще немного ее погнуть. Техники нет. Мария слегка осунулась. — Все движения заимствованы у тебя, либо у Наташи. — Наташи? — изумленно спросил Сэм. — Спроси ее, откуда она это взяла. И в ней много злости. Просто уйма кипящего гнева, это хорошо. — Откуда в тебе столько злости, двенадцать восемнадцать? — Я жила в России, — обреченно отозвалась Мария. — И скорость… — продолжил Баки. К счастью его прервали. На кухне появился разъяренный Старк. И, черт возьми, он выглядел просто высушенным. У Марии даже сердце неприятно ухнуло. Впрочем, может, это освещение. Глаза его казались безумными. Они пульсировали горячим черным, готовясь шмальнуть кого-нибудь так, что останется обугленная дыра. И сейчас смотрели на Уилсона. — Ты не можешь просто так брать и появляться здесь, — прошипел Тони. Сэм застыл с вилкой у рта. — У меня не отель. Тем более — для политических преступников. Мария так испугалась, что застыла в идиотской позе, по-цыплячьи прижимая руки к животу. Баки сидел, повернувшись к нему в пол-оборота, покачивая бутылкой в руке. Он смерти уже давно не боялся. — Чувак… — Я в осаде! — взревел Тони, — Вы не понимаете этого? Я каждый день отфутболиваю как минимум четверых агентов различных служб от ресепшена, без каких-либо объяснений, а вы шастаете туда и обратно как будто здесь проходной двор! — Да я ведь специально уехал, чтобы увести Росса отсюда, — вспыхнул Уилсон, — я встретился с ним в… — Я не понимаю, почему я делаю это, — Тони болезненно сжал виски ладонями, — я не понимаю. Вы сами навлекли на себя это, а теперь сидите на моей кухне. Мария как-то сдавленно сглотнула. Она ненавидела видеть его таким, это было хуже, чем видеть его в ярости. Он был подавлен и взбешен одновременно, но больше — вымотан. Он был выжат. Чем бы он ни занимался, это забирало у него все силы. Стоило только проронить звук, и его черные глаза метнулись на источник. Они скользнули по локтям девушки и остановились. — Это что за черт? — тихо спросил он и направился к ней. Мария отшатнулась, разом забывая о достигнутых высотах боевого мастерства и том, что пробивает гипотетические гипсокартоновые стены кулаками. Позади был холодильник: бежать было некуда. Тони встал рядом, прищуриваясь и разглядывая лиловые разводы. Да, локоть был пока нерабочий, но она уже не чувствовала этого. На самом-то деле, он сгибался и разгибался с жуткой болью. Тони поддел пальцем рукав футболки и приподнял его. — Кто из вас это сделал? — спросил Старк. — Я, — ответила Мария. — Так, ты — молчи. Я спрашиваю: кто это сделал? Баки приподнял брови. Надо было действовать со всей деликатностью, потому что было очевидно, что Тони на грани срыва. Поэтому она опередила Барнса, прежде чем тот открыл рот. На самом деле, Мария не знала: может быть, он бы сказал что-нибудь умное, но не стала рисковать. — Они учат меня бороться, Тони. Я должна уметь… — Ты, — он ткнул в нее пальцем, — была у Паркера? Мария оторопела. — Ты сказал… — Я должен бегать за тобой и упрашивать? Хэппи освободился? — Я не знаю, Тони, я же… — простонала девушка. Захотелось плакать. Тони выдохнул с таким звуком, будто что-то упало на пол. На сцене появился Стив. За его спиной стояла длинноволосая девушка, замотанная в темный шерстяной кардиган. Мария охнула. Ванда. Они, наверно, шли на вопли. — Лучше поздно, чем никогда, — пробормотал Тони, тут же забывая обо всем, на что орал минуту назад. Сэм начал быстро поглощать спагетти, оказавшись вне зоны поражения. Мария склонила голову, быстро вытирая глаза. Стив кивнул всем разом, но его лицо уже поменялось, потому что он увидел искры, гуляющие по кухне от напряжения. Ванда позади него будто бы пошатнулась — выглянула из-за плеча. Она была прекрасна. Глубокие темные глаза, лунное лицо, таинственная задумчивость. Она будто все изучала, и все казалось ей чужеродным, но таким мелким, незначительным. Ей, будто, было горько оттого, что она оказалась заточена в этом мире, заполненном слишком простыми, слишком поверхностными вещами. Она выглядела усталой. Стив приобнял ее за плечо, и она даже не поежилась. Он мягко подтолкнул ее вперед, и она подошла поближе. Они с Тони не были рады друг друга видеть. Старк пошагал им навстречу, на полпути оборачиваясь к Марии: — Пошли, Хэппи внизу. Одевайся и выезжайте. Детали нужны ему сегодня. Она припустила следом, чтобы его не расстраивать. Стив улыбнулся было, но ему в глаза тоже бросились разводы на руках: слишком бледная кожа. Он не успел ничего спросить. — Ванда, — Мария не смогла не остановиться рядом с ней. Девушка переступила с ноги на ногу. Она была выше. Здесь все были выше — даже сам Старк, который был ниже их всех ростом. — Очень приятно познакомиться. Мария решила быть странной. Ее лицо, за последние недели приобретшее черные круги под глазами и черты решительности, которые она пыталась заимствовать у Барнса, да еще размалеванные, дрожащие руки, должно быть, придавали ее виду остроты. Мария дотронулась до волос ведьмы, заключая ее лицо в ладони. Какая же она красивая. Мария старалась запомнить все черты ее лица. Линии, идущие от носа к губам, миндалевидные, темно-голубые глаза, ровную белую кожу, четко очерченную верхнюю губу, слегка вздернутый нос всезнайки. Хоть бы не спятила окончательно и не убила всех. Потом Мария быстро отступила и побежала вслед за Тони. ____________________________________________________ В лобби он давал последние наставления. Хэппи мялся рядом с увесистой коробкой с бледной печатью «Старк Индастриз». Мария натягивала наспех схваченную кофту с длинными рукавами — перед тетей Мэй появляться с синячищами по всему телу — только создавать проблемы чувачку. И да. Даже сегодня, и в этот самый момент девушка все еще была в полном восторге от этого мира. — Возьми, если что — звони мне, — Тони протянул прозрачный смартфон из тех, что использовал сам. — Это… — она неуверенно взвесила его на ладони. На такой сядешь, раздавишь — и не заметишь даже. — Телефон. — Это кусок стекла, — аккуратно отозвалась Мария. Тони устало взглянул на нее. — Тут даже клавиатуры нет. — Она не нужна. Он полностью на голосовом управлении. — Я даже не знаю, как… — девушка потрясла стекляшкой, пытаясь ее активировать — та была совершенно прозрачна; на ней не было даже подобия каких-либо кнопок. Пользоваться этим чудом техники еще надо было научиться. Тони простонал. — Космос меня наказывает, — он вырвал телефон у нее из рук, и положил в раскрытую ладонь черную раскладушку, которую Мария сразу узнала. Из всех телефонов этот был самым легендарным. — С этим разберешься? Солнце уже садилось. Шел девятый час вечера, а им еще предстояло продираться сквозь пробки Нью-Йорка. — Да, спасибо. — Там только номер Роджерса, — напомнил Старк. — Да, ты… — Мария сунула руку в задний карман джинсов. Вчера вечером она играла в дурака с Мэй на деньги: другого способа зарабатывать здесь пока не было. Она выудила две купюры и сунула их Тони. Он вопросительно посмотрел на подопечную. — Пожалуйста, поспи. Ты нам очень нужен, Тони Старк. Он покачал головой, будто не верил в это. Хэппи присвистнул, подзывая Марию, и та молча уставилась на него. Ну… хотя бы не называет ее по номеру планеты. Они сели в просторную машину, и Мария развалилась на заднем сиденье, пытаясь вытянуть ноги и руки одновременно, чтобы посмотреть, насколько сильно можно жировать, будучи Тони Старком. Очень сильно. Прямо до беспамятства. Она никогда в жизни не ездила в настолько удобных автомобилях, хотя раз или два ей приходилось посидеть в довольно хороших из них… это было нечто другое. Хэппи профессионально сдвинул зеркало заднего вида, — водители всегда так делают, когда садятся за руль. Им кто-то отворачивает все зеркала, когда их нет? Автомобильный полтергейст? Мария улыбнулась ему как-то по-озорному, на что он прищурился. — Однажды ты меня провела. Но больше это не повторится. — Я всегда тебя обожала, — призналась она, — ты просто улетный персонаж. Знаешь, если бы не ты, Железного Человека вообще бы не было. Хэппи чему-то кивнул с каменным лицом. Наверно, он потом попросит повторить эти слова при Старке. — Как там с легендарными пробками? — С одиозными, ты хотела сказать. Все так же. — Ориентировочное время прибытия, сэр? Хэппи обернулся к ней, перегибаясь через кресло. — Часов десять, десять-двадцать, а что? Она пожала плечами. Машина тронулась. Хэппи предложил включить радио, но она потрясла айподом так, чтобы он видел. Ничего лучше СПГМ. По радио сплошные ремиксы. Пассажирка устроилась поудобнее, жадно вглядываясь в улицу за окном. Они ехали в гости к Человеку-Пауку. __________________________________________________ На самом деле, до Квинса было рукой подать — только выехать из центра и переехать мост. Но они застряли в самом начале пути, двигаясь мелкими рывками. Хэппи умудрился выехать с центральной улицы, заворачивая на какие-то авеню, названия которых она не успевала видеть, и таки добрался до набережной. — Ист-Ривер, — объявил водитель, выезжая на почти пустую дорогу. Мария взглянула на воду и громаду черно-золотых прямоугольников по ту сторону. — Какая грязная. — Хмм. Хэппи был хорошим гидом — без всяких там «взгляните налево». Четко и коротко называл главные достопримечательности, или просто проговаривал, куда они попали: тоннель Квинса. Парк Франклина Рузвельта. Лонг-Айленд. Последний выглядел как обособленный островок, ниша с раздолбанными и вросшими в землю, некогда ухоженными домами, отрезанная от города высотками вдали. Мария опустила окно, чтобы воздух шел в машину, и вдыхала город. На секунду она поняла было, почему Мэри Уортингтон фотографировала каждый столб на своем пути. — Окно подними. — Что? — Подними окно, я включу кондиционер, если тебе надо. — Я просто хотела подышать… городом, — загадочно протянула девушка. Хэппи скривился. Она поникла под его взглядом и села поровнее. Окно поползло наверх. Через полчаса машина затормозила, и Мария приподнялась на сиденье, выглядывая по сторонам. Их окружали нависшие, абсолютно геометрические фигуры с белыми рамами, блекло висящими в темноте. — Приехали. — Ты знаешь квартиру? — Конечно. Тебя проводить? Она утвердительно кивнула. Хэппи заглушил мотор и вытащил ключи, и они покинули машину, направляясь к дому, который, стоит от него отвернуться, исчезнет из памяти. На седьмой этаж по лестнице — Хэппи шел позади с коробкой и раздавал указания. Выше. Следующий этаж. Осторожно — тут торчит кусок перила. Смотри, бутылка — не наступи. Жутко заботливый мужик, который умудряется одновременно звучать так, будто постоянно ругается за что-то. После марша по пустому коридору он указал на дверь Питера Паркера, и Мария, выдохнув, постучала три раза. Не поздно ли мы заявились? — подумала она с опозданием. Дверь открылась почти сразу. На пороге появился парень с черными глазами-жуками и каштановыми завитушками на лбу. И с этой вот взбунтовавшейся бровью. Наверно, когда ты Человек-Паук, не надо спрашивать «Кто там». Он посмотрел на Марию, а потом на Хэппи, и его глаза засияли. Мария тут же спросила себя, зачем она здесь вообще — эту коробку телохранитель Тони и глава службы безопасности мог дотащить сам. Но рот уже открылся. — Привет. Посылка от Тони Старка. — Привет! — с охотой воскликнул он. — Я весь день ждал. Проходите. Из кухни истошно закричали: — Кто там? — Посылка от мистера Старка! — проорал Питер в ответ, впуская их. Хэппи тяжело топнул на входе, а Мария отошла в сторону, чтобы дать ему поставить коробку на пол. Он все стоял с ней с лицом героя, не желая отнимать ее от живота. Их квартира создавала ощущение круглости. Диванчики вокруг журнального столика в гостиной стояли полукругом, арки над входом в коридор были круглые, и ковер на полу — тоже круглый. Тетя Мэй, свежая и молодая, выпорхнула откуда-то в ярко-красном свитере, уютно убирая длинные волосы за уши и улыбаясь. Прямо картинка какая-то. Мария схватилась за рукава кофты, подтягивая их пониже. — Добрый вечер. Вы извините, что мы так поздно приехали — пробки там всякие в городе. — Ничего! — ответила она. Ей, наверно, казалось, что она говорит, но на самом деле, она вопила. — Проходите! Мистер Старк что-то передал? Это для Питера? Что это? Питер уловил смущение Марии, вставая рядом и подталкивая ее в спину. — Потом, тетя Мэй, я тебе потом покажу. — Питер — один из самых талантливых в аспирантуре, — зачем-то заговорила Мария. Он подталкивал девушку в лопатки, мягко, но настойчиво — но та почему-то стояла. — Если вообще не самый талантливый. Мистер Старк в диком восторге, что дал ему грант. У них сейчас практика, и Питер сам придумал дизайн передового робота, который умеет подавать салфетки и складывать их в трех стилях. Включая Сиднейскую оперу. Тетя Мэй приоткрыла красивый рот, ловя каждое слово. Наверно, ради этого момента Мария жила свои несчастные двадцать три года. Навешивать ей лапшу на уши: классика. Жизнь прекрасна. — А вы… — с уважением протянула она. — Сьюзан Картер, — она вытянула руку, — я учусь вместе с Питером, но на отделении робототехники и бионики. У нас с ним совместный проект. Питер замер позади. Мария чувствовала, как он прерывисто дышит ей в макушку. Тетя Мэй пожала ей руку. Питер воспользовался моментом, чтобы снова попробовать увести гостей в комнату. — Ладно, пойдем, Сьюзан, надо распаковать детали. — Пойдем, распакуем детали, Питер, — с энтузиазмом выдала Мария, шагая вперед. — Не эта дверь. Это ванная. Сюда. Хэппи молча семенил следом с напряженным лицом. Питер захлопнул за собой дверь и выдохнул, глядя на Марию в полном изумлении. — Это было что-то. Она смогла выдавить безумную улыбку, и больше ничего. Нет толку объяснять всем и каждому, что за аттракцион эта Земля 199999. — Салфетки в форме оперы в Сиднее? — Открой Ютуб и поищи туториал. Выглядит довольно уродливо, но их действительно так складывают. Считается вершиной виртуозности. Хэппи наконец поставил коробку на пол, очевидно, найдя правильную точку, которая угождала его внутреннему компасу. Питер закусил губу, с любопытством глядя на посылку. — Можно открыть? — Конечно, — девушка указала на нее рукой, — это все для тебя. Какие-то там авиа стабилизаторы, хотя я не очень представляю, куда тебе их… — Ого! — крикнул парень, кидаясь на колени. — Это просто супер. Это суперкруто. Просто… — он засунулся в коробку почти по плечи, гремя внутри. — Это улет. Через секунду его сияющее лицо показалось на поверхности. — Спасибо! — Не за что. Я просто курьер. Очень приятно с тобой познакомиться, Питер Паркер. Он вроде как раздумывал мгновение, а потом поднялся, протягивая руку. — Мне тоже приятно, Сьюзан. — Двенадцать восемнадцать. — Прости? — Сьюзан я придумала на ходу. — А. А ты… — он наклонил голову, предлагая закончить за ним предложение. — Я почти как ты. Тони меня нянчит. Проблемный подросток. Если бы Чарли был на месте, то напомнил бы, что ей больше двадцати лет. Паркер рассеянно покивал. — Так мистер Старк… он собирает команду… — парень покрутил в воздухе ладонью, — таких как ты и я? — Тебе надо будет спросить его об этом лично. Частично, возможно, я не знаю, что у него на уме. Но я знаю, что у него очень сильно развит отцовский инстинкт. Мальчик смущенно опустил голову, а Хэппи у окна переступил с ноги на ногу. Мария обернулась на него через плечо. Он едва заметно покачал головой. Питер был долговязым, с восторженным лицом — как она поняла теперь, это было не выражение — и широко открытыми глазами. Казалось, что у него в голове постоянно взрываются фейерверки — он выглядел отвлеченным, но улавливал все и не терялся в пространстве. Взъерошенный, но изнутри. И очень юный. У него даже голос еще не до конца обрел взрослую грубость. Мария шлепнула себя по бокам и внутренне поморщилась, ударив по синяку на ребрах. — Питер, будь очень осторожен с этими штуками. — Да, конечно, — Паркер отмер, упал обратно на колени и снова был поглощен содержимым коробки. Он вынимал детали (некоторые из них были похожи на сюрикены, другие — на металлические коробочки с лампочками, третьи — на самозаворачивающиеся гайки) и раскладывал их на кровати в ряд. — Я имею в виду… в целом. Он поднял голову. Да, правильно. Внимание на меня, — подумала Мария, — сосредоточься, чувачок. — Тони тебя готовит к настоящим боям и взрослой жизни городского героя. Но ты просто… — она развела руками, — будь осторожен. Ты у тети Мэй один. Ты — все, что у нее осталось. Не забывай об этом. — Ты пытаешься мне что-то сказать? — задумчиво пробормотал Питер. — Какое-то зашифрованное послание? Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду: будь осторожен. Не рискуй собой. Он сощурился, будто тщился прочесть ее мысли. Питер Паркер — любой из них — всегда был слегка с прибабахом. — Хорошо, — наконец кивнул он. Мария не была уверена, что он уловил всю важность мысли. В другом мире, в мире комиксов, в первый же выход со Мстителями Человек-Паук погиб. Здесь была другая вселенная, но ей все равно было за него жутко. За него и его добрый взгляд только что очухавшегося от долгого сна тукана, и его долговязость, и его каштановые завитушки на лбу. Тетя Мэй вынудила их выпить чаю с печеньем. Как они ни отпирались, тыкая пальцами в часы на стене, показывающие начало двенадцатого, она усадила гостей за стол, и еще полчаса все четверо церемониально поглощали ее крепкий чай. Который, кстати, был совсем не плох. Марии нравилось у них дома. В этой маленькой квартире в Квинсе, в которую через открытое окно постоянно влетали какие-то вопли с улицы. Хэппи потел от волнения за машину. Девушка поняла, что предыдущий месяц (МЕСЯЦ?!) провела в пятизвездочной сюите на девяносто первом этаже самой передовой в мире высотки, оснащенной головокружительными технологиями и невероятно футуристическим в своей простоте дизайном. Здесь глаза узнавали больше деталей: надраенный чайник на газовой плите, потрескавшиеся рамы, прихватки, косо перекинутые через спинку стула, бледно-зеленую миску в раковине. Ньюйоркцы, говорят, те еще герои, выживающие порой в странных, пугающих условиях. Что-то такое она слышала, мол, они должны уметь убивать тараканов без рук и в темноте, и отличать сорта багетов друг от друга по запаху. Ей казалось, именно такими ньюйоркцами были эти двое милых людей перед ней. Она почувствовала себя нормальной на полчаса. Ей захотелось переслушать самый ранний СПГМ. Хэппи раскраснелся от горячего чая и лучезарной улыбки той молодой и свежей женщины, которую все упорно называли тетей. Когда они садились в машину, глава охраны что-то мычал себе под нос. — Заедем в супермаркет? — предложила Мария. Он снова поправил зеркало заднего вида, и взглянул на нее. — Который? — Да любой. Рядом с Башней есть какие-нибудь? — Есть. Она улыбнулась. — Хочу какую-нибудь дешевую пиццу. Разморозить ее в микроволновке и съесть с яблочным сидром. Как думаешь, давно у наших супергероев выдавался обычный вечер с городской едой и просмотром телека? Хэппи почесал пальцем шею, медленно трогая машину с места. — Смотря кого ты называешь супергероем. — Любого, кто может проломить кулаком стену. — Это даже я могу. Нужно просто знать технику: кулак должен ударяться о стену не костяшками напрямую, а слегка с заворотом… Мария кусила себя за губу, сползая по сиденью, и ей захотелось испустить стон искреннего счастья. Она не думала о доме. Не вспоминала о своей семье — что, наверно, было не так уж хорошо, но эй, возможности вернуться пока все равно не было. Она слушала о технике Хэппи по пробиванию стен кулаком, выезжая с улицы, на которой жил Человек-Паук, человек, но паук, без него мы как без рук. Она ехала домой, туда, где в лаборатории канонный Тони Старк сидел, согнувшись над столом, с паяльничком в руках, а на кухне бородатый Стив Роджерс и подуставший Баки Барнс с похудевшим Сэмом Уилсоном обсуждали политику завтрашнего дня, а безупречная Алая Ведьма задумчиво сидела на диване. Башня Старка сияла над городом так высоко, что ее было видно из любой точки, как маяк. Прийти туда можно было даже с закрытыми глазами… Мария смотрела на расплывающиеся уличные краски, вглядывалась в упавшую на город ночь, и щипала себя за ногу, а Хэппи все разливался и никак не мог остановиться. Все это было больше слов.

*sphm