1218

You need a hero, look in the mirror, there go your hero

Тони аккуратно приземлился, поднимая забрало. Пятнице не надо было ничего говорить — она сама начала сканировать тело, над которым они склонились. — Роджерс, — слегка обеспокоенно произнес Тони, вставая на одно колено. — Ты ведь не умрешь от этого? — Грудная клетка разорвана, — сообщила Пятница. Стив смотрел на него, слегка приоткрыв рот, будто думал, чего бы умного сказать на этот раз. Позади что-то хлопнуло, а потом присело рядом — для своих габаритов и веса Барнс бегал на удивление бесшумно, перемещался как кошка. Если бы он вынырнул из-за плеча вот так в обычный день, точно схлопотал бы по лицу — у Старка инстинкты. Они сели плечом к плечу. — Насколько глубокая рана? — спросил Баки. — Настолько, насколько возможно, — пробормотал Старк. — Парамедиков вызвал, — сообщил Барнс. Тони кивнул. Лицо у него было бледное, и поэтому глаза казались неестественно яркими, словно в них взрывались последние фейерверки. — Если умру… — натужно сказал Стив, — не злись на них. У Баки дрогнули ноздри. Он сверлил друга глазами так, будто только его взгляд удерживал в нем дыхание жизни. — Сейчас не время для детских манипуляций, — заметил Старк, коротко оглядываясь по сторонам. — Барнс, держи тут, — он указал на рваную рану на груди Стива. Та зияла, края неприятно лоснились; где-то совсем рядом билось его сердце. Стив задыхался. — Где — тут? — Прямо тут. Левой рукой. Стяни. Я его запаяю. Баки на секунду нахмурился, прикидывая, а потом уложил руку куда сказано. Стив охнул, вздрагивая всем телом. — Придется потерпеть, — выпалил Тони. Он лихорадочно соображал, и Барнсу это не нравилось. По его физиономии казалось, будто он не знает, что делает, но из глаз Стива уже уходило всякое выражение. Впрочем, если повреждения внутренние, то прижигать рану поздно. — Сейчас ты почувствуешь себя так, будто тебя подожгли. Баки встал на колени. Он видел кусок белой блестящей кости, вылезающий из груди Стива, как кренящаяся палуба. Это было самое близкое к чувству тошноты, что он испытывал за долгое время. В голове будто заколотился отбойный молоток: если Стив сейчас умрет, у него не останется ничего. Послышался звук разряда, и потом — вспышка. Стив сдавленно простонал. — Пульс очень слабый, — сообщила Пятница. — Шокер, — скомандовал Тони. Еще одна вспышка — Стив снова дернулся весь, от пяток до головы. Баки положил правую руку ему на плечо, удерживая на месте. С улицы завыли сирены, как плакальщицы, раньше времени пришедшие на похороны. Не сегодня, Нью-Йорк. Ни сейчас, ни завтра, никогда. Баки крепко держал его за плечо. ___________________________________________________________ Он сидел, уперев локти на колени, и переводил дух. Уже полчаса. Тихое жужжание роботизированного станка непривычно успокаивало — все операционные и автоматические помощники Старка каким-то образом внушали чувство повиновения, безопасности… здесь все было под контролем. Эта сила была дружелюбной — там, за толстой стеклянной стеной, в мире, где люди. В мире Баки все теперь делилось на дружелюбное и враждебное. Башня Старка, Стив, Уилсон, Мэри, маленькие пространства, напитки из домашней посуды — чай и кофе — компактные интерьеры, собаки — были дружелюбными. Людные улицы, незнакомцы, спецагенты, неправильной формы комнаты, громкие звуки, и, к сожалению, много чего еще было враждебным. Он мог приспосабливаться к условиям, он помнил, как адаптироваться и был вполне готов к этому, он настроил свои эмоциональные отклики и даже свыкся с некоторыми вещами, мог жить на одном месте какое-то время, но всегда, встречаясь лицом к лицу с чем-то новым, первые пару мгновений тратил на оценку: дружелюбное или враждебное? Рассматривал детали, примерялся к обстоятельствам, слушал ветер, разглядывал оттенки, заглядывал во все углы. Сейчас он был потерян. Он никогда еще раньше не был в таком смятении, учитывая то, какой бардак творился в его голове, потому что он довольно редко, с тех пор как «вернулся», сталкивался со сметающей силой безотчетности. Все, что он мог делать сейчас — надеяться, что робот Старка зашьет все правильно, и сердце Стива заработает как прежде. Он зависел от Старка более чем полностью последние несколько недель, и от этого его тоже корежило. Баки поднял голову и убрал волосы за уши, просто чтобы занять руки. Он мог ждать. Он мог ждать сколько угодно. Какая-то часть его мозга задавалась вопросом, куда делась маленькая девчонка, но ему казалось, что он уже знал ответ. Он только жалел, что его там не было, потому что знал наверняка: Демон его боится. Неясно, по какой причине, но — ей безопаснее было рядом с ним. Тони вошел в комнату, стремительно проходя к капсуле и заглядывая вовнутрь. Движением руки вывел экран на стекло, просматривая скачущие цифры. — Тебе необязательно его сторожить. Он никуда не убежит. Баки кивнул ему в спину, не заморачиваясь с вразумительным ответом. Ему все равно нечего больше делать — какая разница, где сидеть? — Тони, — вдруг сказал он. Старк обернулся, мрачнея. — О нет, я не собираюсь это выслушивать. Вы двое рехнулись, что ли? Старк направился к выходу. Баки встал и прошел к двери, перегораживая ему дорогу. Он закрыл дверь, укладывая ладонь на ручку, но Тони и так не стал тянуться — через него. Повисла тишина. Старк сложил руки на груди, недовольно выпячивая подбородок. — Ничего, я подожд… — Он был моим другом. Тони посмотрел на Барнса, который явно боролся с собой за что-то. Как же трудно быть мужиком с амнезией. — Мне жаль, что это произошло, но ты должен знать, что Говард был моим другом. Полгода назад я даже не помнил об этом. Тони хмыкнул, обнимая свои локти, и цокнул языком, а потом еще раз хмыкнул. — Так мне что, пожалеть тебя? Баки посмотрел на него сверху тем взглядом, которым иногда Старка награждал Капитан. Это происходило очень редко, когда что-то расшевеливало в нем память, когда он точно знал, о чем говорил, и вдруг начинал чувствовать груз времени на своих плечах. Взгляд человека много старше, желающего направить его куда-то. Старк всегда противился этому взгляду, рьяно выкобениваясь, показывая, что он лучше знает. Теперь и Барнс так смотрел на него — правда, промелькнуло это всего на секунду; но Тони успел заметить. В нем осталось что-то. То, о чем твердила двенадцать восемнадцать и за что, похоже, готова была сражаться, пока не переломает себе все кости. — Ты меня не слышишь. — Мгм, — Тони вздохнул. Это так нелепо выглядит, когда люди пытаются его беречь. — Давай с тобой проясним несколько вещей, раз даже у тебя начинает рдеть во всех местах. Баки без энтузиазма прикрыл рот, снова приобретая свой обычный усталый, равнодушный вид. — Ты мне не нравишься. Связана ли эта антипатия с тем, что ты убил всех, кого можно было убить, или я просто… не переношу твой неотесанный вид, кричащий о твоем мученичестве… ты думал о том, почему все носятся с тобой как с писаной торбой? Баки сонливо взглянул на него и ничего не ответил. — Я отвечу на свой вопрос: это из-за твоих лохм. Ты похож на потерянную собаку, которая смотрит на всех этими огромными печальными глазами и молчаливо спрашивает, кто еще из присутствующих не погладил ее по голове. Баки, ты ни в чем не виноват. Баки, ты центральный персонаж этой трагедии. Тони, — он спародировал тоненький испуганный голос Мэри, — пожалуйста, не отдавай Баки Россу, я буду его расчесывать, гладить по руке и рассказывать ему, какой он герой и как он не должен испытывать вины за то, что на него навалилось. Пожалуйста, защитите Баки. Баки приподнял одну бровь, едва уловимо покачивая головой, как будто был далеко отсюда. Старк был настоящим, филигранным гением — из тех, которых перекашивает от обилия интеллекта. Чем больше дерьма из него прет, тем продуктивнее он работает, и сегодня он явно настроен энергетически. Может быть, его встряхнуло происшествие со Стивом. Он переживает за Стива, и не сможет спрятать это ни за бравадами, ни за бравадами, ни за бравадами. Как же он похож на отца — ломающе, идентично, местами болезненно. Он все говорил, и говорил, и говорил, сияя своими огромными черными глазами, которых так боялась Мэри. Это тот самый знаменитый его взгляд, о котором она говорила: не могу противостоять ему, потому что он зол и ранен одновременно, и не знаешь, что с ним делать, и только сердце за него болит. Большое же у нее, видимо, сердце, раз она настолько без ума от этого психически травмированного ребенка. Тони замолчал, ожидающе глядя на него. Он ждал, что Барнс ударит его, или отойдет от двери? — Я прослушал последнюю часть, — признался Баки. Тони закатил глаза так далеко, что на секунду остались одни белки. — Там приехал кое-кто, хотят тебя видеть. Он решительно шагнул к Баки, брезгливо ударяя его ладонью по плечу, чтобы подвинулся, и открыл дверь. — Роджерс будет в порядке. Через несколько часов ребра начнут срастаться обратно, и к утру он сможет встать. А вот где двенадцать восемнадцать, ты знаешь? Или тебе плевать? — Нет, — бесцветно отозвался Барнс. Тони кивнул и вышел. Оставалось только плестись за ним. На девяносто третьем этаже внезапно царило оживление. Он не заметил, потому что его разум был опущен в тишину как в колбу с очень вязкой жидкостью; он даже не уверен был, что правильно ориентируется в пространстве. Очевидно все пришло в движение, и пора было начинать волноваться — но он пока не понимал, о чем конкретно. Старк привел его в один из просторных ангаров, напоминающих гараж, который, видимо, был переговорной комнатой, которую расширили методом снесения стен. Тони был похож на отца больше, чем кто-либо хотел признавать. Говард был таким же. Так, мне мешает эта стена, — и вперед, сносить ее. В большинстве случаев его удавалось остановить — но только потому, что у него в сороковые не было этого навороченного костюма. Сэм стоял, уложив свой зад на какой-то стол, который пнули к стене. Баки прошел было к нему — Уилсон и сам приподнялся, увидев его, — но увидел на полпути человека, который показался ему смутно знакомым. Джеймс Барнс был искренне озадачен впервые за много лет: эти чертовы мутанты вообще никогда не стареют? Он стоял боком, гибкий, похожий на гепарда, с большим носом и звериной челюстью. Последний раз, когда Барнс его видел, в его серых глазах горела опасная решительность, и их сосредоточенный взгляд взрезал его, даже сквозь окресть прицела, словно нож. — Я знаю тебя, — со скрытым триумфом сказал Баки. Мужчина обернулся, обрываясь на полуслове, и продолжил так, будто вел беседу непосредственно с ним: — Привет. Я не Эрик Леншерр. Но отлично, что ты его вспомнил. Замечательная рука. Вакандская? Он протянул ему руку. Баки пожал ее на автомате, в замешательстве вглядываясь в его лицо. Люди вокруг — люди, черты которых он не хотел рассматривать, так что скорее фигуры — скапливались вокруг них, слушая. — Двадцать второе ноября тысяча девятьсот шестьдесят третьего. — Отчеканил он. — Я помню тебя. — Я просто выгляжу в точности как он, — сокрушенно покачал головой мужчина, — ты помнишь Эрика Леншерра, мутанта, который пытался спасти Кеннеди от пули Зимнего Солдата. — Чувак! Ты убил Кеннеди?! — возмущенно воскликнул Сэм. Баки его почти не слышал. — Да. Ему должно быть уже около ста лет. — Вот именно. А мне девятнадцать. Я знаю, — он поднял руки вверх, защищаясь от нервного шевеления, поднявшегося вокруг. Спокойно себя чувствовал только импозантный джентльмен за его плечом, с усами в точности как у Старка. Одного взгляда на него хватило, чтобы его узнать: Стивен Стрэндж. Бывший блестящий хирург. Ныне, очевидно, сбежавший пациент. — Угадай, чей он друг, — лениво подал голос Старк. — Я Чарли, — представился мужчина, — и я виноват в том, что он забрал нашу Марию Магдалину. — Демон? — Ну кто же еще. — Я вообще не понимаю ничего, — бессильно сказала Ванда. Сэм легонько толкнул ее плечом, подбадривая. Она посмотрела на него: Сокол тоже не совсем поспевал за происходящим. Старк поигрывал с продолговатой деталью от металлической коробки, стоящей на столе около него. — Чарли, воображаемый друг двенадцать восемнадцать, — сказал он, — обрел плоть и рыжую бороду после того, как они втроем, вместе с тем лохматым чудовищем, пересекли порог нашего мира. — Сколько раз мне придется повторять, — с расстановкой проговорил джентльмен в плаще, — при перемещении между параллельными измерениями жизненно необходимо очищать каналы, иначе можно притащить с собой невероятное количество опасных объектов. — Прям-таки кому-то выдают инструкции, — вставил Уилсон. Баки продолжал смотреть на Чарли. — Ты был воображаемым? — Плод фантазии. Инструмент сублимации. Но, видимо, такова специфика подобных путешествий, — он обернулся на Стрэнджа, который ему кивнул. — Как только я оказался здесь и понял, что я теперь отдельно, я стал искать Стрэнджа. — Почему именно его? — спросил Вижен. — Потому что только он располагает достаточными знаниями, чтобы объяснить, что произошло. — Вот так она и растеряла всю рациональность, — заключил Старк, ухмыляясь полу. — Как она вообще тут… в порядке была? — Да. Барнс избивал ее каждый день. Вижен похитил ее и выбросил в реку. Ваш общий друг устроил ей неделю психологического террора. Все было прекрасно. Не-Магнито качнул головой. — Что вам удалось выяснить? — Скорее всего, Демон присоединился к каким-то из сил Таноса. Сам по себе он был слишком слаб. У него было не так много опций, — с нескрываемым презрением отозвался Чарли, — поэтому мы считаем, что где будет один, там и второй. — Локи, — произнес Вижен. — Думаешь, она жива? Баки вдруг стало неуютно. Он понял, что стоит в центре кольца, проецируя в Чарли все вопросы. Чарли посмотрел на него в упор. — Должна быть. — Он пожал плечами в точности как Мэри. — Так что мы будем делать? — спросил Сэм. — Мы ведь не просто так тут собрались в круг? Вижен даже в плаще. Тони грохнул палкой, которую крутил в руке, по металлическому столу, и Ванда подскочила от неожиданности, сердито глядя на него. — Похоже, Романова установила местоположение одного из Камней, и кто-нибудь помимо нас обязательно попробует его достать. Под кем-то я имею в виду Локи или еще какое пресмыкающееся — в любом случае, сейчас все, что касается этих артефактов, так или иначе ведет к Таносу. Лучше предупредить, чем разгребать, так? — Потому что ты разгребать уже устал, — поддел его Стрэндж. Тони взглянул на него горячо, но ничего не сказал. Они подружатся, если еще не успели. — Романова назвала локацию? — Назвала. Она будет там. — И мы нужны все? Чтобы забрать один Камень? — спросил кто-то. — Это не просто один Камень, — отрезал Стрэндж. — Он притягивает к себе неприятности. Он притягивает к себе всех. Если вы ищете кого-то, кто пропал в последние двадцать четыре часа — и уж определенно кого-то, кто может управлять Камнем Бесконечности, самым логичным было бы искать его рядом. — Управлять? — повторила Ванда, переглядываясь с Виженом. Стивен сделал удивленное лицо, глядя на Тони. — О, мы забыли вам сказать. Камень Разума подчинялся маленькой владычице катаклизмов. — Что за нахрен, — тихо пробормотал Баки. — Кто ты такой вообще? — Я маг, — сказал Стрэндж. — И спец по всем вещам, которые тебе сейчас не постичь. — Для меня сейчас девяносто процентов происходящего непостижимо, дружище, — фыркнул Барнс, — это не делает тебя гением. Сэм тихо усмехнулся за спиной. — Готовность полчаса, — Старк хлопнул себя по коленям, отталкиваясь от стола. Все пришли в движение за ним, начиная разбредаться по комнате. Сэм был в растрепанных чувствах, сделав рожу, когда Барнс обернулся на него. Тот покачал головой: они выражали друг другу солидарность. — Если кто-то хочет остаться здесь, говорите сразу, — добавил он, разворачиваясь около дверей. — На что ты намекаешь, Старк? — выкрикнула Ванда. — Я опять стал Старком? Сколько раз мне еще извиниться перед тобой, Ванда? — Я уверен, он не имел тебя в виду, — успокоительно сказал Вижен. Он подплыл к ее плечу и неловко нагнулся сверху. Уилсон покачал головой, глядя на эту парочку. — В любом случае, передаю эту инициативу Барнсу. Он виртуозно извиняется. Мне просто башню снесло. — Я перед тобой не извинялся, Тони. — Перестань называть меня Тони! — Старк болезненно поднял плечи, выскальзывая из комнаты. Уже через минуту Баки, Чарли и Тони столкнулись в коридоре перед комнатой, где стояла капсула Стива. Солдат и гений мрачно взглянули друг на друга — обреченно, — отметил про себя Чарльз. Они двое были связаны по рукам и ногам, и прицеплены друг к другу, пока Капитан жив. Он зашел обоим за спины, выглядывая и прикидывая, насколько плох Роджерс. Да ничего, держится. Демону его не побороть. Стив воплощает все самое светлое, что можно наскрести во всех вселенных — так, по крайней мере, Мария его позиционирует, и потому Демон может хоть голову ему оторвать — Кэп все равно выкарабкается. Баки обернулся на него и взглянул на мгновение, но ничего не сказал. — Куда мы летим? — спросил Чарли. Старк тоже обернулся на него, будто только что вспомнил о его присутствии. — Никаких шансов, что ты останешься и не будешь мешаться под ногами, так? — Никаких. Она моя… — Чарли странно нахмурился. — Моя… — Локация в России. — Дома. — Хм, — отозвался Тони. — Почти. — Тогда я знаю, где Мария. На этот раз он заполучил внимание обоих. — Ты вообще не волнуешься, да? — заметил Тони. Чарли передернул плечами. — Все эмоции обычно были у нее. Я отвечал за непредвзятость и сосредоточенность. Я теперь учусь… чувствовать. Старк присмотрелся к его живому лицу. Глаза горели как два фонарика, какие-то слегка безумные, но настолько внимательные, что даже становилось слегка неуютно. Еще этот рот-рана, от щеки до щеки, хищный, сомкнутый спокойно — до поры до времени. Чарльз был похож на собравшегося гепарда со стоящей дыбом холкой. Почему Леншерр? Почему он выглядит так, будто вот-вот схватит бутылку и разобьет ее о чью-нибудь голову? Что с ним будет, если Мария умрет? Что будет со Старком? Тони моргнул. — Держись поближе к Вижену. — Как он после манипуляций? — спросил Барнс, будто не замечающий сверхъестественное, источаемое этим необыкновенным новым человеком. — Как новенький. Немного в смятении. Рано или поздно ему придется расстаться с этим Камнем. — Ему нужен Солнечный Камень. Он тоже подойдет, — предложил Чарли. — Где будет девчонка? — спросил Барнс. — Она скорее всего в озере. Как отвернешься — она опять там, — Чарли заложил руки за спину, — где Мэри? В чертовом озере. Никак накупаться не может. — Я думал, это фигура речи. Метафора. Чарли вперился ему в глаза, усмехаясь без смеха. — Оно и было метафорой. Как и я. Тони взглянул на Баки, впервые за все это время, без пренебрежения. Он будто спрашивал себя, сможет ли тот быть полезным. Баки не чувствовал нужды смотреть на него в ответ. ___________________________________________________________ В этом озере было так холодно, что конечности стали существовать сами по себе; боль пронизывала тело. Ледяная вода, словно иголки, впивающиеся в горло изнутри, везде. В носу, в глазах, под кожей, разрывает, отщепляет каждый миллиметр, рвет поры, растягивает и режет, и вспарывает. Но раз она осознает, что в озере, значит, она может всплыть к поверхности. Пока ты понимаешь, что ты в озере, ты в своем уме, а все вокруг — ложь. Три месяца в коме — ложь. И если озеро и кипящая ледяная вода реальны, а не метафоричны, значит, она не покидала Землю 199999. Значит, ее мама в порядке — она нормальная, а не трагикомичная пародия самой себя, где-то там, на настоящей Земле 1218, и они обязательно найдут способ попасть обратно. Было так больно, будто руки и ноги были опутаны затягивающимися стальными нитями. Но можно было плавать с открытыми глазами. Мария размахивала руками, пытаясь подняться. Воздух можно было не задерживать в легких: она не дышала. Она даже не жила. Она просто боролась, повторяя про себя: Мария. Мария. Мария. Наверху нечто бледное сияло, и это было не солнце. Сквозь толщу воды пробивался серый свет, и она плыла вверх, отгоняя от себя струи пузырей и отфыркиваясь. Еще немного вверх — и она вытянула руки, ладонями вперед, чтобы почувствовать воздух — но вместо этого наткнулась на холодную стену. Поверхность воды покрывала корка льда. Она дернулась, сдвигаясь, и ощупывая лед, пытаясь ударить по нему — но куда там. Девушка была в ловушке. Только бы никто не ухватил за ногу снизу. Она опустила лицо, но под водой ничего не было видно уже на метр вниз. Может быть, на дне есть какой-нибудь камень… которым вряд ли получится пробить такой толстый слой. Сквозь лед видно только расплывающееся небо — между нею и поверхностью несколько сантиметров грязи и застывшей влаги. Что-то сверху бабахает. Кто-то совсем рядом. Мария прижалась ко льду, упираясь ладонями и отчаянно барахтаясь в воде. Она уже не чувствовала боли — кожа онемела. Сознание сковывал невообразимый холод, сбивая мысли. Кто-нибудь же должен прийти. Если она здесь, значит, во всем этом есть логика. Если кто-то есть под водой, значит, кто-то еще спешит на помощь. Это тебе не лишенная смысла, случайная партия бестолковых происшествий Земли 1218. Это, мать твою, Земля героев. Здесь все по часам и по сценарию. Снова глухо бабахнуло, совсем рядом. Мария стукнулась головой о лед, будто это могло помочь. Потом послышался треск, и над ладонями что-то сдвинулось. Она отпрянула; лед начал расходиться. В глаза ударил свет. Она вытянула руки, переворачиваясь, озеро начало клубиться, и вода закрутилась вокруг нее в воронку, не желая выпускать. Все эти шаги — от первого и до последнего — сложные. Нет среди них легких, которые делаешь, порхая. Каждый приходится совершать, прилагая невероятные усилия. А она — всего лишь маленькое тело в этом сумасшедшем пожирающем вихре. Вода заливалась в горло. Мария начала тонуть. Ее ладонь высунулась из воды, и кожу обожгло воздухом, но потом она снова ушла вниз. Кто-то схватил ее плечо ледяными клещами. Одним движением ее потянули вверх, и девушка оказалась над водой, падая на берег. Кислород начал заливаться в легкие, приводя мозг в бешенство: в глазах заскакали разноцветные пятна, вода полилась обратно, выталкиваемая спазмами, и она согнулась, хватаясь за тело перед собой. Тело придвинулось навстречу, и Мария обняла его, чувствуя холодное и твердое плечо и крошечные пластины под щекой. Она оперлась на него, откашливаясь и жадно вдыхая. Баки выдохнул в ухо, и кожу защекотало теплом, первым теплом в жизни. Марии хотелось прижаться к нему еще крепче, но он и так надежно обхватил ее, чувствуя, как ее колотит. Прошло, наверно, несколько минут. Мария наконец отдышалась, открывая глаза и оглядываясь, но не решалась отпустить Барнса, который послушно сидел, не двигаясь, словно боялся, что она умрет, если ее побеспокоить. — Чарли? — шепотом спросила она. Тот сидел на земле поодаль, глядя ей в лицо. Он кивнул. Больше она не смогла выдавить из себя ничего. Сказать ему… что? Что она любит его? Что он прекрасен? Он читал это в общих мыслях тысячи раз. Поблагодарить его за то, что привел Баки к озеру? Но это речка. Мария огляделась, крутя шеей — она была дома, в своем старом районе, и у нее были миллионы вопросов. Но рот открывать не хотелось. Баки размеренно дышал, и его грудь поднималась и опускалась, успокаивая как бой метронома. Ей нравилось сидеть на его коленях, как ребенку, в полной безопасности за двумя его сплетенными руками. Мария никогда в жизни не чувствовала себя в такой безопасности. Он ведь и не скажет: слезай, двенадцать восемнадцать. У нас еще дела. А дела были — об этом говорил отдаленный глухой шум со стороны дороги. Что-то происходило. Она пошевелилась, и Баки разомкнул руки. Они коротко взглянули друг на друга, без слов договариваясь никому об этом не рассказывать, и Мария попыталась встать, растирая колени. Ноги приняли вес тела не сразу. — Как Стив? — вдруг вспомнила она и испуганно вскинула голову. Голос был хриплым. — С ним все будет в порядке, — ответил Баки. Чарли незаметно кивнул. Она промычала что-то невнятное. Ее качало. Она стояла на бетонных плитах, уложенных на берегу у реки, которая текла от дома к детской поликлинике, что за мостом, где маленькая девочка на Земле 1218 провела добрую половину жизни. Над городом занимался бледный, затуманенный рассвет. — Ну-ка иди сюда, — она, перекосившись набок, шагнула вперед, к Чарли, боясь поскользнуться. Баки поднялся следом, тихо и аккуратно. — Дай я тебя потрогаю. Чарли коснулся ее рук и позволил себя обнять, даже не упомянув, что она вся мокрая и ледяная, как рыбина. Ее трясло от холода. У него были ребра, руки и щетина на лице. — А я думала, что потеряла тебя от шока. — Так и получилось. Я так боялся, что ты спятишь без меня. — Его голос звучал сверху, ведь он, ее Чарли, был гигантом по сравнению с ней. — А вместо этого спятил сам? Чарли отступил, разводя руки. — А что, похоже? Он склонил голову, лениво ухмыляясь. Мария обернулась на Баки, который поднялся по плитам и вглядывался куда-то. — Что мы делаем? Он посмотрел на девушку. — Деремся, вроде. Надо разобраться с твоим Демоном. Демон. Точно. Тот самый Демон, который посадил ее на скамейку на сто лет, пытался разъединить ее с семьей, надругался над образом ее матери, угрожал Мстителям, пытался склонить ее к суициду и чуть не вырвал у Стива сердце у нее на глазах. Было все еще холодно, но лицо запылало. Все. От нее к этому моменту ничего не осталось — она чувствовала себя выскобленной наголо. Никакого страха, никакой боли, даже усталость ушла. Никакой раздраженности от постоянных бросков из одного измерения в другое. Никакого смятения, смущения перед Барнсом. Все стало просто и понятно, она действовала и чувствовала по наитию. Осталась только рациональная злость, да кулаки чесались. Больше восьми лет прошло, все-таки. Пора было уже положить этому конец. Где эта мразь? — спросила Мария, а может быть, ей показалось, что спросила. Она просто зашагала вперед, стряхивая с себя воду. Баки и Чарли двинулись за ней. Она начала подкапливать гнев в ребрах, согревая себя и одновременно готовясь к удару. Вот детская поликлиника. Во дворе около входа она нарезала круги на велосипеде, когда училась кататься. Тут у крыльца были треугольные клумбы, а рядом — крошечный магазинчик, куда все ходили за пивом, а ее подруга однажды послала за сигаретами. То место, куда Баки вытащил ее из реки, называлось у них Плитами — покатые, уложенные на берег, чтобы река не размывала землю — на них было хорошо сидеть летом и греться, но ужасно неуютно оскальзываться ночью, когда только что выбралась из-подо льда. В предрассветном затянутом небе показались высоко подскакивающие разноцветные — алые и золотые огни. — Искры, — проговорила Мария, задирая голову. Они прыгали над перекрестком около их старого дома. Чарли многозначительно посмотрел на своего человека. — У нас есть план? — поинтересовалась она, оборачиваясь назад. Они что, специально держались за спиной, чтобы дать ей почувствовать себя значительней? — План атаки, ты имеешь в виду? — Наше вербальное общение будет состоять исключительно из отсылок? — улыбнулась Мария. Баки тряхнул головой, глядя по сторонам. — Я все еще не понимаю, что это за место. Какая-то разруха. Что за дыра? Они с Чарли переглянулись. Мария в очередной раз поежилась от холода. — Мы здесь родились. Баки приподнял брови. По мере того, как они приближались к перекрестку, показывался недавно отстроенный комплекс с бассейном и магазинами на углу. Уродливая четырехэтажная постройка теперь загораживала небо из окон. Из-за грохота люди высовывались наружу, взглянуть, не началась ли война. Пока нет — Мария была еще в пятидесяти шагах. Смотреть по сторонам было сложно, потому что все вокруг заволакивал какой-то серый туман — или это был дым? Она не сразу узнала свой собственный перекресток, который пересекала по пути в школу целых восемнадцать лет, прежде чем переехать: светофорный столб был выдран из земли и лежал в стороне, а несколько поребриков уже были выкурочены. — Халк здесь? — спросила она, но Баки не услышал. Кивнув Чарли, он отошел в сторону, оглядываясь. Он почти что пропадал в темных клубах дыма. Мария схватилась за лицо, прикрывая рот. — Ты знаешь, что делать. И исчез. — Серьезно?! Девушка огляделась по сторонам. Что-то оглушительно грохнуло совсем рядом, и она пригнулась инстинктивно, чувствуя рядом плечо Чарли. — Так, действуем как обычно, — пробормотала Мария. — Как обычно — это… — он припал к земле, стараясь не вдыхать слишком глубоко, — ты залезаешь в самую жопу, потом орешь, а потом мы уносим ноги, а я попрекаю тебя, потому что знал, что так и будет? — Мне кто-нибудь скажет, что здесь происходит? Что-то пролетело совсем рядом. Дым начал рассеиваться. Сверху послышалось жужжание. — Демон объединился с Локи, и они устроили Штутгарт. У нее упало сердце. — Локи?! С Демоном?! Чарли мрачно кивнул. — Я знаю. — Он вытащил меня в прошлый раз! Как он мог? Чарли крепко ухватил ее за руку — даже больно. Она посмотрела на его пальцы с удивлением. Хватка была такой уверенной и жесткой. И реальной. — Мэри, все это по-настоящему. Локи может тебя вообще не знать. Он злодей, помнишь? Он убил очень много людей. Она покивала, поднимаясь на ноги. Вот, сказывается полная неподготовленность к боевым действиям. Куда бежать? Кого звать? Где дорога? Она уцепилась за Чарли и потащила его туда, где, как она думала, находился комплекс. Послышались крики: кто-то сражался в стороне. — Беннер здесь? — Нет, — выдохнул Чарли. Внезапно он толкнул ее, сваливая с ног, и они упали в кучу, чертыхаясь. Чарли не мог слезть с нее, потому что что-то давило на него сверху. Мария попыталась подняться на руках, но вес на его спине не давал им оторваться от асфальта. Она оказалась погребена под двумя телами. Чарли стонал в ухо, стараясь скинуть с себя тушу, но та была слишком тяжелой. — Что это? — заорала она. Выстрелы — репульсоры. Топот. Светопреставление. Мария напряглась, собирая тепло в ребрах, и сильно выдохнула, выпуская энергию через себя. Чарли и тело слетели с нее, и она резко поднялась на ноги. Это начинало злить. — Где он? Дым почти совсем рассеялся, и Мария увидела, как располагается дорога: та стелилась впереди, а над ними, наверху — на высоте буквально трех метров, завис Железный Человек. Он осматривал все вокруг, не замечая двоих гражданских, валяющихся на асфальте. Мария с усилием подняла голову. Во рту стоял вкус гари. Волоски на коже начали вставать от неясного ощущения, и девушка встала на колени, отползая в сторону. Чарли снова вцепился в ее плечо, вдавливая пальцы с такой силой, будто хотел открутить ей руку. — Полегче! — заорала она. Они врезались в кованое ограждение прямо около крыльца, и Мария больно приложилась ребрами. Чарли только резко выдыхал через рот, мотая головой из стороны в сторону. В десяти метрах от них по правую руку торговый центр был разбит; в стене зияла дыра, а на земле валялась стеклянная крошка. С другой стороны, там, откуда доносились звуки борьбы, маячило несколько фигур. Что-то ядовитое горело в том направлении, будто кто-то плавил пластмассу. Откуда-то слышался крик Уилсона, раздающий указания. Над головой снова прожужжало: Тони полетел в сторону парковки, располагавшейся справа за зданием. Несколько странных существ, похожих на гигантских кузнечиков, закованных в черные матовые панцири, выбежали ему навстречу, и он опустился на землю. Мария вскрикнула от страха, увидев монстров. Ей жгло глаза, но она рассмотрела, как Железный Человек вытягивает руку и разряжает репульсор в одного из этих… этих… — Чарли, что это за ху… — Я не знаю! — проорал Чарли прямо в ухо. — Они прямо как из Мглы! Он задумчиво посмотрел на Марию долгим взглядом. Кажется, Чарли был слегка контужен первым ударом: он не мог сфокусироваться на одной точке. Мария не могла отвести глаз от существ. С одним из них схватилась Наташа. У него были мускулистые короткие ноги и сгорбленная спина, увитая толстыми венами. Голова сидела глубоко в плечах и угадывалась только небольшой выпуклостью, которая даже не поворачивалась. Романова была вдвое меньше него и могла даже пробежать между его ног, согнувшись. Она ударила его в промежность со всей силы, но он, кажется, не заметил. Он не был похож ни на читаури, ни на какое другое существо, которое Мария раньше видела. Когда он выпрямился, замечая Вдову, он расправил верхние конечности, и оказалось, что у него их четыре. Мария подалась назад, больно вдавливая себя в оградку. Чарли сидел рядом с ней, наблюдая за чем-то с другой стороны. — О нет, это тот из Смертельной битвы, — пробормотала девушка. — Ты можешь на секунду заткнуться и сосредоточиться? Мы должны найти Демона, — вкрадчиво пробормотал Чарльз. — Ты его где-нибудь тут видишь? — огрызнулась она. Чарли попытался прочистить горло и закашлялся. — Пошли, — он волевым движением схватил ее за плечо и попытался поднять на ноги. К Наташе со спины подошел еще один такой же Горо, и сверху вспышкой сверкнула алая молния. Наташу что-то сильно дернуло, и она упала на спину. Мария прокричала что-то невнятное, и Чарли с силой дернул ее, но первый Горо повернулся на голос и теперь направился к ним. — О, молодец, — прошептал друг, — потрясающе… — Это наш шанс, Чарли, — вдруг вспыхнула Мария, вставая на одно колено, чтобы быть в устойчивой позиции, — давай ему навешаем. — Ты… — Чарли парализовало, когда он увидел, кто на них надвигается. Да, это уже не боец Гидры в привычном черном костюме, с человеческим лицом и всего двумя руками, с обыкновенной винтовкой наперевес. Треугольное туловище этого существа плавно двигалось вперед, и скоро можно было рассмотреть маленькие базальтовые глазки на круглой, несформировавшейся голове. Мария склонилась, упираясь в землю кулаком, и собирая привычную энергию в узел. Солнечное сплетение, ребра, вперед по рукам, и… Монстр замер, и затем его снесло огневой волной, которая захватила и девушку, и отбросила назад. Она врезалась в Чарли, который свалился назад, смыкая вокруг нее руки, чтобы не дать откатиться. Бдух! Железный Человек упал на землю, вгрызаясь ногами в асфальт как дерево. — Все живы? Мари? Мари попыталась опять встать на ноги, с силой вонзая Чарли кулак в живот, чтобы оттолкнуться. Тот протестующе охнул и сам пихнул ее прочь. Она не успела ничего сказать — лишь посмотрела в светящиеся линии его глаз на шлеме. — Уведите Мэри! — прокричал Тони. Тут же за плечо схватили и куда-то потащили. Вторая рука легла на шею, заставляя склониться. — Сэм! Она потеряла Чарли из виду. — Двенадцать восемнадцать, — поприветствовал ее Уилсон, оттаскивая почти бегом в сторону парковки, — с возвращением. Выбери самую красивую тачку и спрячься за ней. — В смысле? — она споткнулась, стараясь поспеть за Соколом. Он тащил ее за собой как щенка за ухо. За последние пять минут она претерпела слишком много таскания в разные стороны. — Мы ожидали, что твой парень появится, но его пока нет. Здесь только Локи и его инопланетные прихвостни. — Я с инопланетными тоже могу справиться, — неуверенно запротестовала Мария. — Вот и выгоняй их, если будут лезть. Периметр скорректировать! — гаркнул он, с силой отталкивая девушку на землю. Та врезалась в дверцу какой-то машины, группируясь и отползая назад. Безумие какое-то. Она уселась на зад, чувствуя резкое жжение в локте — проскребла им по земле, падая. Сэм подпрыгнул и оказался в воздухе: она только увидела, что пилот снова на своих крыльях. Вытянула шею, чтобы высмотреть Чарли — но тот остался на дороге возле центра. Неужели все вернулось на круги своя? Мария растирала руку, рассматривая обширную, полупустую парковку, которую не видела уже много лет. С тех пор, как она переехала отсюда в восемнадцать лет, не была здесь ни разу. Детство не было разительно веселым, да и в юности эти бледные, раздолбанные пейзажи окраины города не придавали никаких красок. Как красноречиво отозвался Баки, дыра. И если Мстители разнесут тут улицу и свалят, мало кто заметит разницу. Да, у Мари была своя Адская Кухня, с бандитами, насильниками и пожарами. Разум был такой ясный, будто ей промыли мозги водой из горного источника. Как говорил Барнс после МРТ — все болит, но мысли следуют друг за другом четко. Даже больше: казалось, она дышит впервые в жизни. Она подняла лицо наверх, глядя на расходящиеся тучи: совсем скоро покажется солнце, и к этому моменту все должно быть кончено. Черная пелена сползает с неба. Так чувствуешь себя сразу после того, как тебя вытаскивают из озера: будто ты неимоверно сильная. Будто все ощущения новые и прекрасные, и у тебя кожа младенца — но при этом крепкая, как броня. Размышления прервал удар. В машину, за которой она уселась, что-то врезалось с огромной силой, и автомобиль подскочил, переворачиваясь и заваливаясь в сторону. Сначала Мария упала вперед, на лицо, едва успевая поймать себя руками, а потом поняла, что машина падает на нее. Она попыталась кинуться вперед прямо с карачек, но не успела, падая на бок и инстинктивно выставляя перед собой руки. Острый страх прорезал кожу как нож, ощутимый как дыхание собаки над лицом, и она зажмурилась. Огромный, но все же терпимый вес на руках, будто она держала на себе целый дом — что было просто невозможно, — покоился на ее слабых конечностях. Она приоткрыла один глаз. Асфальт больно подпирал голову и голое плечо. Левая нога пошла судорогой. Корпус машины был прямо над ее лицом, но она удерживала его; между ней и тонной металлолома была прослойка из чистой невидимой энергии, генерируемой только силой надежды и инстинктом. Мария боялась отвести взгляд в сторону или даже шевельнуться, думая, что уронит ее на себя: вес был явно не тот же самый, что на самом деле; сложно точно сказать, как и сколько она еще может держать то, что не совсем в руках. Она медленно выдохнула, надеясь, что кто-нибудь ее видит и бежит на выручку, а потом поняла, что ей страшно даже позвать на помощь. Главное — не паниковать. Как в первую встречу с Зимним Солдатом: спокойно, элегантно, вдумчиво. Мария прикрыла глаза, отслеживая каждую молекулу в своих жилах, и медленно, с силой оттолкнула от себя волну вместе с машиной. Та отпружинила, заваливаясь на бок. Мария откатилась, быстро поднимаясь на ватных ногах. — Я жива, я жива, я жива. Это кто-нибудь видел? — спросила она в пустоту. Из-за здания комплекса показалось двое четырехруких. Тони сбил одного прицельным ударом реактора и снова скрылся. Рядом ярким пятном показался длинный красный плащ Стивена Стрэнджа с Чарли у плеча. Понятно. Она только что поймала машину голыми руками, и никто даже этого не видел. Но что врезалось в нее? Мария повернулась обратно, шаря глазами по парковке. И увидела, как что-то поднимается из-за перевернутого красного корпуса. Сначала показалась голова с блестящей черной волной волос, потом — белое фарфоровое лицо, затем он обогнул машину, показываясь весь. И она не почувствовала ничего. Мария встряхнула ободранным локтем и убрала волосы с лица. Ну вот, уже и не холодно. С нее течет не вода, а пот. Он ничего не говорил, просто глядя вперед и шагая. После инцидента на реке он уже понял, что его подколодные уловки не работают. Сколько чудесного времени он провел здесь, выгуливая свою жертву кругами по этому безликому району. Это был скорее его дом. Его шаг был танцующим, но лицо казалось невыразительным, еще бледнее и непроницаемее, чем раньше, будто он был слеп. Мария отбежала на несколько шагов, чтобы иметь обзор дороги и видеть, что делают другие — Демон все равно пройдет по пятам. Он думает, что она снова убегает, но на этот раз она оставляла себе пространство для разбега. Весь страх ушел. Была только клокочущая злость: здоровая, оранжевая. Время между ночью и утром — самое темное и странное, когда сутки еще не переключились; серый блеклый свет облепляет все как плесень. И оставить его нужно здесь, кучкой пепла. Мария будет бить его, пока один из них не упадет замертво. Пообещав себе ни за что не останавливаться, она развернулась, ускоряясь. Вижен вырос перед ней как будто из-под земли, и она врезалась в него, ударяясь лицом о его грудь и глупо выставляя вперед руки. — Двенадцать восемнадцать, — спокойно сказал он. Из его уст кличка звучала уважительно, будто это был титул. Она выглянула из-за него на Демона, который с любопытством склонил голову. Его шея была будто резиновой, неестественно изгибаясь. Пугать пытается. Но если Вижен стоит между ними, это еще ничего не значит. Мария больше никого из них не даст в обиду. — Вижен, у меня тут, — она махнула рукой ему за спину. Вижену, кажется, было все равно. — Противостояние века. Андроид понимающе кивнул. — Возьми Камень. Он слегка склонился, как бы показывая, о чем говорит. Камень в его голове снова ярко сиял. Мария оторопела. — Мы же не знаем, что с тобой будет. Она выдохнула. Это начинало выглядеть глупо: будто никто никуда не торопится. Дух геройства и благой гнев начал медленно покидать ее, будто кто-то проткнул пакетик с водой. — Вижен… — Возьми его. Без него ты не справишься с Демоном. Тот двинулся в их сторону. Мария попыталась отодвинуть андроида или обойти его, но он выставил руку, блокируя ее плечо, и оказался так же податлив, как глухая стена. Пробивать его кулаком насквозь девушка, естественно, не собиралась. — Ты знаешь, что Камень этого хочет. Твоей силы хватит, чтобы спасти нас. Мы должны сами уничтожать зло, которое создаем. Мария взглянула на него. Потом — вдаль, на дрожащие стекла комплекса. Эту четырехэтажную уродину возвели совсем недавно, по рассказам старых друзей; удивительно, что она была точной копией той, что стояла на этом же месте дома. Казалось, несколько разноцветных фигурок подскакивают и падают, пока на них совершает нападение разрозненная армия лениво передвигающихся четырехруких остолопов. Самого Локи нигде не было видно. Вижен преклонил колени, чтобы быть на одном уровне с ней, и Мария почувствовала себя неловко. Она увидела, что Демон прибавил шагу. Смертные не могут просто так взять Камень в руку и выжить. Пятерых Стражей чуть не разорвало — это учитывая, что один из них целестиал. Но ей пора было покончить с этим — не в своем измерении, так в чужом. Может быть, в чужом даже лучше. Утро приближалось. Мария протянула руку к голове Вижена, чувствуя сопротивление, которое оказывал Камень — будто он притягивал и отталкивал ее одновременно. — Я не знаю, что с тобой будет, — прошептала она. Вижен смотрел ей в глаза. — Я тоже. — Я обещаю тебе… — начала она, но не знала, чего именно ему пообещать. Ладонь коснулась Камня, и ее на секунду сковало неудержимой мощью. Ток прошел от правой руки к мозгу и потом заструился по всему телу. Ей показалось, что она ослепла. Тело сжало до крохотной точки — она точно знала это, так же, как и что надо делать. Затем она расправилась, будто бы галактика, которая разрывается из атома и развертывается на долгие мили в пространстве, сияющая, горячая и пылающая. Мария сжала Камень в руке. Она начала видеть улицу, парковку и серое небо как будто сквозь пленку, на которую было наложено второе изображение. Яркие точки, похожие на звезды, и несущиеся мимо тела, сущности — вспышки, каждая из которых заряжена невероятной силой, которую она могла чувствовать на расстоянии. Мария начала расти внутри себя, ее наполняло тепло, а не боль — ноющие мышцы успокоились, и она почувствовала каждый волосок на своем теле, а потом, в сияющем пятне, своими зоркими глазами, она увидела Демона, надвигающегося как сгусток тьмы. Он заслонял собой небо, пытаясь лишить обзора, пытаясь накинуться на нее и задушить, снова утопить, взять за голову, надавить на макушку и погрузить в темную воду. Мария отчетливо увидела, словно кто-то включил прямо в мозгу видео, как Стив болтается у него на кулаке, такой огромный, но гротескно беспомощный в его руках, и Баки с отсутствующим взглядом, который наступает на нее как машина, и Чарли валяющегося на земле, с пылью на лице, и затем — снова парк, тот парк, в который они выходили на физ-ру весной; мокрые листья, мелкий дождь, холодная скамейка… она размахнулась и что было силы ударила его, выставляя опорную ногу вперед и прикрывая второй рукой сердце. Мария не чувствовала боли — только что нечто пытается прорвать ее оболочку, чтобы забраться вовнутрь. Вся ее сила клубилась в руках, нежилась в венах, стонала, умоляя выпустить ее. Она отступила на шаг, упираясь на вторую ногу, и лягнула его в живот по-спартански, а затем побежала на него, не останавливаясь, пока от ударов не зарябило в глазах. Если сможешь нанести тысячу таких одновременно, — говорил Сэм, — будешь непобедима. Кто-то кричал совсем рядом. Ей казалось, кто-то упал к ее ногам. Нечто пронеслось рядом с головой — темное продолговатое пятно. Светящийся костюм Тони на фоне ее света, как пятно на Солнце, казался черным. Мария перехватила руку Демона, с растопыренными когтями, и сжала ее, ударяя его снизу по челюсти. Он начал падать на спину, и Мария снова прыгнула на него. Он был телесным. Он был твердым. Его можно было разорвать на части. Он может мучить ее, пытать ее, душить и вертеть ею, обманывать ее, пожирать ее мир как вирус, но он не может просто так напасть на Стива Роджерса и уйти целым. Она будет собираться обратно бесконечное количество раз, потому что она уже ломалась; но те, кто ее защищал, те, кто ее растил, те, на кого она опиралась, — табу. Марию изумляло то, сколько лет ей понадобилось, чтобы понять, что он ее собственный демон, с маленькой буквы. Она сама сплела его из ниточек своих нервов. А теперь пора было разорвать его. Он схватил Марию за горло, пытаясь вонзить когти в шею. Она встала ему ногой на грудь, обхватывая схватившую руку, и сильно накреняясь. Заломив его руку за спину, Мария упала на бок, подтягиваясь вверх, обхватывая его корпус ногами и сильно дергая. Он оказался в смертельном захвате, которому наша упорная девица научилась у Наташи. Не асфальт ударил по голове — она ударила землю, и та покорно прогнулась. Свет только усиливался, и она не уставала, а с каждой секундой становилась сильнее. Скоро она перестала видеть парковку и различать, где верх, а где низ. В этом фантасмагорическом шаре света и энергии они были вдвоем, и эта стихия горячего огня была ее. Еще один сильный импульс, и что-то сломалось между бедер, а она почувствовала громадное облегчение, будто все это время огромный паук сидел на шее, а теперь она наконец схватила его за мохнатые лапы и сбросила. Мария выдохнула с криком. Ее собственный голос послышался эхом. Все вокруг тошнотворно закачалось, будто сама Земля, как Башня Старка, кажется, век назад — встала и пошла. Нет, покатилась. Она упала на спину, широко открыв глаза, но это не помогло. Мир несся куда-то, а ее засасывало будто в пылесос. Вокруг мелькали яркие вспышки, вытягивающиеся как струны, втыкающиеся прямо в уши. Мария попыталась раскрыть кулак, но тот окаменел, и пальцы не слушались. Однажды Чарли помогал ей оправиться от панической атаки. Было это очень давно. Она лежала палкой в своей кровати, и снаружи казалось, будто ничего не происходило. Но внутри она кипела, булькала и пенилась, пытаясь успокоить сердце и не закричать. Было похоже на человека, заключенного в саркофаге. Чарли взял ее за руку и сильно дернул, и оба полетели в космос. Силы общего воображения хватило бы, чтобы создать целую Вселенную. Звезды, туманности, переливающиеся бирюзовыми плавниками, сияющие, свербящие в пространстве, холод, цапающий за кожу, и гигантские пустоты, заполненные их собственным ужасом, — и все это проносилось мимо, пока они летели к Столпам Творения. Мария могла вообразить их себе так, будто они стояли прямо перед глазами: циклопические, переливающиеся монстры из газов, рассеивающиеся от одного прикосновения, и постоянно разрываемые извержениями где-то в их глубинах. Ей казалось, что она вернулась в ту ночь, уносясь все дальше и дальше. Парковка, и город, и планета остались далеко-далеко, а ее Камень нес куда-то в дикую даль, и шея занемела от напряжения, а голова готова была вот-вот лопнуть от безумно сверкающих видений, сменяющих друг друга на каждый частый вдох. Зеленые как океан, бирюзовые, сверкающие розовые и охристые, огненные и глубоко-голубые, белоснежные и палящие серебристые лавины били по глазам, гулкие фиолетовые и сизые, и алые, как магия Ванды, как сама энергия. Это было неописуемо красиво, но убивало ее человеческий мозг, сминало под своей непостижимостью, и она чувствовала, как ее выжигает изнутри та же сила, что только что помогла, и она ничего не могла поделать — лишь смотреть, сходя с ума от этого давления. Потом кто-то разжал ее кулак. Чьи-то сильные пальцы сняли Камень с ладони, Марию уронило с высоты около ста сорока триллионов километров, и изо всей силы пришибло об асфальт. Она открыла глаза, вскрикивая. — Уберите его от меня! — она подскочила как на пружинах, сразу оказываясь в руках Чарли. — Убери… что, все? — Все, — Чарли обхватил ее голову, сильно сжимая ее в объятьях, обворачиваясь вокруг нее как покрывало, по старой привычке. Марии хотелось, наоборот, продышаться, но он не отпускал — потом она поняла, что ее трясет так, что зуб на зуб не попадает. Небось проспит сорок часов после такого выброса адреналина. Вообще удивительно, что она не отключилась и на этот раз. Рядом стоял Тор. Мария сначала увидела полы его плаща, а потом уже подняла глаза и заметила его могучую фигуру. Он стоял на фоне медленно светлеющего неба. Над рекой появилась ярко-розовая полоса. Тор держал Камень в руке так, будто это была галька. Девушка открыла рот, чувствуя себя пятилетним ребенком. Тор улыбнулся ей, понимая без слов. — Порядок? — она услышала Тони прежде, чем он приземлился рядом с Тором. Чарли попытался поднять свою человечину на ноги, но ее колени подкосились. Она смотрела на небо, на прорывающиеся сквозь тучи лучи. В этом льющемся коралловом свете тело Вижена казалось укрытым тенью. Он лежал на асфальте неподвижно там, где она вырвала у него из головы Камень. Слишком много всего происходило в мыслях одновременно, поэтому она просто озиралась по сторонам, продолжая трястись. — Отцепись ты, — нервно выпалила она. Чарли отпустил ее, недовольно толкая в плечо, и она снова повалилась на одно колено. Ладони легли на землю. Твердая земля. Не проваливается. Все нормально. Воздух был таким свежим и прохладным. Легкие были новые. Кончики пальцев болели, будто их искололи иголками, и Мария с удивлением посмотрела на свою ладонь. Она схватила Камень Бесконечности и выжила. А рядом с ней на земле было выжженное черное пятно — то, что осталось от Демона. Вокруг было очень тихо, будто все ждали, чего она скажет или — что выглядело довольно подозрительно — слушали, как она тяжело дышит. Только Тор не выглядел обеспокоенным: он стоял, подбоченившись, и сжимая Камень в руке. Он проследил за ее взглядом, тоже устремляя глаза на восток. — Утро в Мидгарде прекрасно, — сказал он, и, услышав его голос, Мария вдруг икнула, а потом зажала рот рукой, чувствуя, что плачет. Ей будто дали подзатыльник и выбили застрявшую пробку. Баки стоял поодаль, вглядываясь в нее, а Сэм вышагивал рядом, описывая полукруг. Они будто ждали, что девушка взорвется или начнет изрыгать лаву. Она понимала, что у нее уже красное лицо, потому что слезы рвались наружу, а глаза было всего два, и она не могла бы выпустить сразу все, не заорав. Они снова спасли ее. Мария посмотрела на Чарли в надежде, что тот уловит мысль. Он сидел рядом, подогнув одно колено, и довольно выставив вперед окровавленный подбородок, будто наслаждался солнечным деньком на пикнике. У него на двух пальцах руки, покоящейся на колене, сидело колдовское позолоченное кольцо с перекладиной. Он дышал полной грудью, как огромный кот. События последнего часа пронеслись перед глазами как диафильм, и все они, похоже, были реальны — эти фигуры вокруг не были миражами. Мария потянулась к Тору, ухватываясь за его плащ и вставая на ноги. Посмотрела на Доктора Стрэнджа, который сложил руки на груди с усталым видом. Ванда вытирала кровь с губы, опершись на его плечо. Она не казалась такой уж впечатленной. — У меня будет нервный срыв, — объявила Мария, слепо дотрагиваясь до лица. То пульсировало от боли. Тони прошелся туда и обратно, разминая спину. — Дыши носом. — Он свернул шлем назад. Мария почти не видела его лица из-за встающего солнца. — Прямо сейчас. Он помахал ей рукой. — Локи ушел! — крикнула Наташа, шагая к ним. Она перешагнула через кусок поребрика. — Пусть идет, — благосклонно отозвался Тор, — без Камня он нам ни к чему. — Ну давай не утрировать, — вставил Тони, — между прочим… — он поднял железный палец в воздух. Мария судорожно и с удовольствием вздохнула. Если бы это была часть приключенческого фильма, сцена была бы снята на 360 градусов, немного сверху: группа людей, маленьких на фоне разрушенного комплекса и огромной площадки парковки, отбрасывающих тени в ярко-розовом свете встающего солнца. Камера показывает каждого по отдельности: немного нахмуренная Наташа с ярко-рыжей короткой стрижкой, с одним развившимся локоном, оглядывается на что-то через плечо. В последний момент, как будто он не мог просто уйти, Локи зацепил ее плечо острием своего клинка, и порвал костюм. Тони Старк, зачитывающий длинную лекцию по безопасности, выпускающий пар с помощью демагогии. У него рассечена бровь — каким образом, непонятно — если он был в маске. Тор, ухмыляющийся солнцу, будто ему только что открыли страшный секрет, и он чрезмерно доволен своими друзьями-мидгардцами и тем, что он держит в руке Камень Бесконечности; Стивен Стрэндж рядом с ним, аккуратно дотрагивающийся до волос Ванды; Ванда, запыхавшаяся, сердитая и боевая, как взведенный курок; Баки Барнс, сложивший руки на груди, свежий, потому что это — уже второе его удачное сражение на стороне «своих», когда он точно знает, за что бьется. Он морщится на солнце так, будто решил притвориться, что света нет, и если он будет его игнорировать, лучи перестанут бить ему в лицо; Сэм Уилсон, проверяющий, нормально ли сложилось левое крыло: он не успел осмотреть костюм после того, как тот побывал в трех багажниках, пропутешествовал через два континента и, наконец, отлежался на задворках где-то в ангаре на одном из правительственных объектов, а потом опять попал в очередной багажник, когда его выкрала Романова. Он сдвинул очки наверх, на лоб, и принял куда более деловой вид, чем с которым только что дрался. Из-за отсутствия Стива ему сегодня пришлось взять на себя координацию команды, и он внутренне был доволен собой, но больше приятно удивлен: у него все получилось. Хотя в глубине души он знал. Наверно. Силуэт Вижена, лежащего на земле, к которому спешат Ванда и Старк, увидев, что он не поднимается — но все надеются, нет, уверены, в том, что они найдут способ починить его. Когда все отправятся в сторону джета, Тони останется с ним самый последний, вздыхая и понимая, что именно ему придется тащить его на самолет. Чарли стоит рядом, забавно перекосившись, будто позирует для фотографии. На самом деле, он отогнулся, чтобы лучше разглядеть своего человека в утреннем свете. Он посмеивается. Теперь он и сам человек, и это приятно. Впервые в жизни он может вдыхать своей грудью и оставаться бесстрастным к ее эмоциям, впервые он не обязан быть за них в ответе. Поэтому он смеется — от облегчения. А Мария от облегчения обычно рыдает. Прижав руку к носу, — от облегчения и счастья, потому что все они стоят рядом с ней, устремив на нее взгляды, и она может сказать им: вы спасли, вы снова спасли меня. Камера удаляется, фокусируясь на уменьшающейся группке людей на парковке. Прекрасное утро в Мидгарде на Земле 199999. Закадровый голос говорит: иногда тебе кажется, будто ты обречен. На вечное скитание в поисках ответов или же обречен всегда быть потерянным и разбитым, или вечно подчищать за другими, разгребая чужой бардак… или обречен вечно быть на подхвате, не имея возможности узнать, на что ты действительно способен, или всегда быть неисправимым монстром, потому что какая-то темная сила захватила добрую часть твоей личности — сила, которую мы называем забвением. Или даже вечно быть чьим-то воображаемым другом, не имея собственного разума, собственной души и собственной пары рук. Но в конце концов, этот выбор делаем мы сами. Выбор побыть чуть подольше ответственным за тех, кого любишь, даже если это ранит тебя, не сдаваться в борьбе за себя, даже если тебе очень больно, или пожертвовать собственной свободой, чтобы сделать кого-то сильнее, или оставаться со своим забвением соратниками и превратить свою безликость в уникальность. Или бороться — выбор в истории о Марии, скорее всего, самый первостепенный. Каждый день мы выбираем бороться, если только можем найти хотя бы один, самый незначительный повод. На фоне играет какая-нибудь вдохновляющая музыка типа Imagine Dragons. Та песня, про гром. Я была молнией, за которой следовал гром. Бам-бам-бам!