Все наши отклонения

- Я могу составить вам компанию, не помешаю? - Да, конечно, здесь ведь никого больше и нет. В ответ мужчина в странном полосатом костюме рассмеялся и, сняв очки с темными линзами, представился “скромным ученым, решившим отправиться в небольшое путешествие” присел напротив меня, моментально уткнувшись в окно, предварительно кинув на меня пару сканирующих взглядов исподтишка. Как и я. Как и он. Мы повторили действия друг друга, за исключением, пожалуй, того, что он и в правду что-то выискивал за окном, а я просто расфокусированно разглядывала пыль на окне, которой даже ветер был нестрашен, так она жаждала сделать поезд еще более неопрятным и старым, чем он показался мне на первый взгляд. Да уж, даже если на нем написано на ириэтском (еще плюс к шкале "старости"), который используется помимо жителей этой страны разве что теми, кто разводит экзотических верховых животных, в качестве команд, “Проигрыш – смерть, а второго шанса вам не дадут ни здесь, ни на том свете”, он не выглядит даже пугающе. Скорее жалко. И это наталкивало на мысли, что есть какая-то тайна, двойное дно. Прямо как с этим мужчиной. Ученый, да? Совсем невысокий, внешне лет так двадцать, белоснежный в тонкую чёрную полоску костюм без единой торчащей ниточки и пятнышка, идеально выглаженный, явно не для поездок, никакой мускулатуры не вижу, но, судя по шее, мышцы явно подтянуты. Волосы сероватые, как и глаза, лезут во все стороны, будто неделю нечесаные, но, смотря на него, эта седина кажется… заслуженной? Нет ощущения, будто перед тобой какой-то пацан, возомнивший о себе невесть что. Да и поклажи у него с собой не было. Да, скорее ты видишь хитрого его, который умнее и сильнее тебя во всем, шутовское поведение которого почему-то принимаешь слишком близко к сердцу, как бы хладнокровна ни была. Он сидел, уткнувшись носом в оконное стекло, и на что-то восторженно смотрел (воистину, на это способны только ученые, учитывая то, что мы проезжали какую-то пустынную еле заросшую пожухлой светловатой, но довольно высокой травой степь), мурча себе под нос простенькую мелодию. Да он ведет себя здесь, словно к себе домой зашел. Могу поспорить, что он спросил меня только шутки ради. Надо мною, ничего не подозревающей? Над собой, имеющим странные мотивы? Теперь, когда я уже на экзамене (или уже после него?), я не могу просто сказать “кто знает”, но… Что-то как-то… лень? Слишком спокойно, чтобы шевелиться? Что это..? Я, несмотря на весьма навязчиво не скрытое любопытство, никак не отреагировала. В последнее время меня очень раздражают болтуны, но кричать или бить его было бы крайне глупо, ведь он мог оказаться экзаменатором, в конце концов. Я ехала в поезде, который направлялся порт, куда завтра прибудет Риз – плывучий кочевой город, который довольно известен тем, что заключил весьма выгодные договора с большим количеством стран, имеющих выход к морю, из-за того, что его жители продают очень редкие товары, выловленные со дна морского. Именно там, если верить словам одного козла-сопровождающего, который выпроводил меня из Семьи и пожелал “счастливого пути” с мерзкой улыбочкой, можно найти проводника – лицо, специально квалифицированное для проверки участников отборочного тура экзамена на получение лицензии охотника, которое доставит прошедших к месту основного этапа. До начала последнего осталась примерно неделя, так что лишние конфликты, да еще и с какими-то непонятными личностями, мне не нужны. Драки с бандитами хватило. Бедный мой зонтик. - О! Я скосила глаза на мужчину, который что-то таки узрел за стеклом, и была вынуждена признать, что огонёк азарта и восхищения, вспыхнувший в его глазах, меня заинтриговал, так что моя пара сама собой тоже начала сканировать местность. Что, опять? Да что они там находят? Ну, этот хотя бы выглядит как ребенок, который приник к витрине с игрушками, а не как бандит, увидевший сундук с сокровищами. Может, я тоже увижу? Скорость у поезда очень даже приличная, но… Если он до сих пор так пялится, значит, объект его интереса еще не промелькнул мимо нас. Наоборот, то есть. Или нет? Ровная линия горизонта, ничем не омрачённая, только… что-то поблескивает между травинок вдалеке? Роса? Я чуть приподнялась, чтобы плоскость равнины перестала быть перпендикулярна ко мне, как вдруг перед глазами горизонт поплыл, превратившись в серое месиво, будто утонул в помехах, которые застлали мне глаза, на мгновение даже оглушив, а горло сильно сдавило, перекрывая доступ к кислороду. Реальность на пару секунд начала разлагаться на вычурные гротескные темные цвета, но когда мои колени подогнулись, и я почти упала обратно на место, все постепенно сложилось обратно, оставив мне только шок, тяжелую отдышку и мелкую рябь в глазах. Где-то поблизости кто-то умер. Много кто. Я не почувствовала сильной резкой головной боли, как это каждый раз случалось, когда эта “особенность” проявлялась, но неожиданно поняла, что мои уши ноют, будто я несколько дней кряду носила наушники. Они… уже болели до того, как я поняла это? Из-за чего? Что я упустила? Пальцы, которые по обыкновению были у меня одной из самых холодных зон в теле, сами приняли решение и прислонились к ушам, надеясь приятно охладить их, а заодно и отрезвить меня, сейчас нельзя терять даже маленького контроля над ситуацией, однако особого эффекта я почему-то не почувствовала. Еще одна странность? Отлично, расслабилась девочка после небольшого боя, и вот результат. Когда мужчина, неожиданно для меня, забывшей про него на долгую минуту, вытащил из кармана два цветных леденца на палочке, протянув один мне с все еще задорной, но уже немного кривовато страшной улыбкой, встал с места, я чуть вздрогнула и сжала ручку зонтика, приготовившись к очередному сражению. - Вот, мисс, возьмите. Хисин-ваннал говорил, что они теперь еще и весьма вкусны. - Родители мне говорили не брать сладости у незнакомцев. В голове что-то зашевелилось, но пока на меня был направлен острый взгляд мужчины в костюме, с языка могло соскочить только что-то вроде “Отравить меня вздумал?” Моё тело, конечно, так просто не сдастся, но мучиться побочных эффектов блокирования какого-нибудь редкого нейротоксина я не желаю. Он усмехнулся и разгрыз конфету, чуть поморщившись, захрустев затем и деревянной палочкой, на которой она была. - А родители говорили тебе, что если ты не будешь делать то, что скажет тебе экзаменатор, то ты просто вылетишь на позорном отборочном этапе? Послышался громкий всплеск. Вода? Я взяла конфету и под внимательным взглядом экзаменатора, который слишком уж легко раскрыл себя, положила её на свободное место рядом с собой. - О? – протянул он, чуть сощурившись, и хрустя еще одной конфетой. Их у него полные карманы, что ли? А ведь оттопыренными они не выглядят. Нэн? Пространственные карманы, что ли? - Вы сказали только взять, - просто бросила я, откидываясь на мягкую спинку сидения, чем, не сказала бы, что сильно разочаровала или разозлила его. Но этого и не надо было испытывать экзаменатору, чтобы исключить меня. И не могу я при нём есть. Ручку зонта я отпустила только после того, как он изверг какой-то по-детски заунывный вздох, скривив на редкость противную морду лица: - Ну вооот, что же вы все отказываетесь, а? И ушел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Вот же. Он просто игрался. Мог легко еще приказать что-нибудь, и тогда бы я уже не выкрутилась, но решил просто поиздеваться. Шутник. Нда, охотники поистине те еще чудаки. Быстрее бы пройти этот экзамен и получить лицензию… Я ведь за этим делаю это, не из-за того, чтобы стать охотником. Они… люди другого склада. Я не такая. Рисано-сан спрашивал не столь о том, что я сильно рисковала, выйдя на арену, сколько о том, что присутствующие на экзамене охотники могут меня легко раскрыть. Или что-то типа того, надеюсь, что он не догадался, что я дергалась не из-за того, что некромант. Но мне необходимо было ри… Раздался еще один всплеск и совсем тихий хруст. Да где они воду находят? Здесь бассейн есть что ли? Тук-тук-тук. Кто там? - Эм, извините, я могу присесть здесь? Опять. Все повторяется. Я обернулась. В купе зашел темноволосый юноша, держащий подмышкой квадратный портфель, деликатно постучавший, перед тем как войти. Его синие глаза настороженно прошлись по мне, но, не обнаружив признаков агрессии, так же, как и настроенности на разговор, уткнулись в окно. В молчание прошла минута. Вторая. Третья. Я ждала, как он отреагирует. Наконец, парень чуть сощурился и, подавшись вперед, он буквально уткнулся в стекло лбом. Затем буквально за секунду страшно побледнел и, резко вскочив, попытался открыть окно, потянув за ручку. Что за, разве они не должны быть запечатаны при такой скорости?.. И ему бы это удалось, если бы я ни вырубила его ударом зонта, который мгновенно схватила, как только в купе начал заползать сладковатый запах, смешанный с холодным воздухом, который я с трудом, но узнала. Ему повезло. Мускулистый мужчина, наёмник, скорее всего, который пришел сюда еще до "полосатого костюма", просто сначала будто вцепился во что-то взглядом, а потом выбежал из купе куда-то. Наверно, он уже мертв. Теперь понятно все. Что-то слишком жестко для отборочного тура. Отец рассказывал, что обычно на этом этапе проверяются скорее базовые навыки, необходимые охотнику вроде ловкости, силы, смекалки и ума, а экзаменаторы… оригинальничают уже на основном, так что решила, что просто аномальное количество бандитов около станции, которые мне просто успели задрать до невозможности, и было испытанием. Видимо, так уж мне и всем тем, кто сел на этот поезд (а их было человек пятьдесят) сильно не повезло. Нужно было относиться к испытаниям как отец к охоте – не продумывать каждый шаг и вариации того, что тебе встретится, а просто быть достаточно сильным, чтобы преодолеть все. Но он не охотник. Может и не прокатить. Но и я не собираюсь им становиться, так что... Я взяла леденец и быстро сгрызла его, стараясь сильно не вдыхать, прикрыв лицо воротом куртки. Хм, действительно неплохо, хотя я и не пробовала кулиагоновый антисептик ранее. И, думаю, и не попробовала бы, учитывая, из чего те сделаны. Сладкоежка им попался, что ли? Послышался еще один всплеск. Вот черт. Могла бы и раньше догадаться, что леденец вовсе не отрава, а "выигрыш". А "проигрыш" - смерть. Досадно, но что теперь поделаешь. Подхватив небольшой рюкзак и зонт, я вышла в коридор и, пройдя мимо нескольких таких же дверей, вошла в кабину машиниста, который только подмигнул мне, ничуть не удивившись, и, открыв люк, вылезла на крышу поезда. Брр. Даже мне прохладно. Он совсем близко. Гор впереди не предвидится, так что точно не упаду, а конечная уже совсем близка – вон, дома уже виднеются. - Холодно, не правда ли? Но в то же время и завораживающе. Думаю, их хладную красоту можно назвать главной причиной, почему к ним тянутся, но неизменно погибают, - изрек “учёный”, глядя на степь, по которой неторопливо “плыл” куагаль, который, судя по всему, принадлежит ему. И дожевывал пару десятков незадачливых пассажиров. Удивительный... он. Они оба. Под стать друг другу. Этот огромный скат, который будто из прозрачного желе сделан, который к тому же еще и летать может, только недавно стал использоваться как ездовое животное. По одной простой причине. Они хищные, жрут всех почти без разбору, хотя и отличаются почти сверхъестественным умением читать, на ощупь, конечно, реагируя на символы вроде "смерть", "опасность" агрессивно. Впрочем, это это всё зависит еще и от воспитания и тренировок. Да, та надпись на поезде, стала для многих тут роковой. Потому что непонятной. Повезло, что я знала этот язык. - Отвратительно. - Почему же? Они словно голая правда. Показывают все таким, каким оно является на самом деле. Не люблю людей. Но не всех я способна ненавидеть. - Однако кожа у нас не зеленая, а кишки не полосатые. У людей, по крайней мере. - Однако ж и кости у нас не чёрные, мисс, - я почувствовала, как он ухмыльнулся, даже через его лохматый затылок, - У людей, по крайней мере. Невозможный человек. Будто схватил мое сердце в тиски, но относиться к нему как к экзаменатору, профессиональному охотнику я не в силах. Шут. Опасный. Может, им всем просто будет плевать на меня, а-а-а? Не чувствую от него опасности. Это хорошо или плохо? Что-то феромоны подействовали на меня сильнее, чем я рассчитывала. - Подглядывать нехорошо. - А я и не подглядывал. У наездника и животного складывается особая ментальная связь. - Но попросили своего питомца. - Это не считается ~ - когда он обернулся ко мне, нахально разводя руками, его глаза, еле видные сквозь черные очки, изогнулись, превратившись в подобие театральной радостной маски, а уголки рта наоборот, поехали вниз. Эти воздушные скаты прямо само противоречие. Умно-тупые. И этот наездник им под стать. Радостно-грустный. Готовый-способный-не-желающий-убить. Само олицетворение когнитивного диссонанса. Куагали умеют читать, некоторые особи даже вроде как целые предложения осиливают, но в целом они при всём своём уме невероятно глупы – принимают некоторые иероглифы на ириэтском - языке страны, где их стали использовать люди, - за приказы. И плевать, кто их напишет, чей там запах, помимо краски. Нужно быть очень… необычным человеком, чтобы справляться с ними. Да еще и с такой махиной. Ей явно больше шестидесяти лет. Я поджала губы, не давая себе сорваться и высказать все, что я о нём думаю – такой “учёный” явно меня по стенке размажет, стоит мне только моргнуть… Что-то опять сонливость чувствую. Даже при том, что по идее на такой высоте запах должно сбивать. А иллюзии "животного" происхождения, без использования нэн, на таких, как я, не действуют. Значит, антисептик перестаёт действовать. И не малый же период его хватило. Наверно, те, кто догадался о его свойствах, рыскали по вагонам в поисках еще одной "дозы". Жестоко. И хорошо, что я их не повстречала. - Может, поделитесь еще леденцами, раз уж другие отказались? - Арэ? Да я всё уже съел, мисс. Но у меня есть с собой еще другие, со вкусом… - Фиолетовые? – один взмах зонтика, один презрительный взгляд, и леденцы летят в неизведанные дали, - Ненавижу печень. Гадство. Ох, чёрт. Что-то в глаз попало. Но он только достал еще парочку, уже желтых в коричневую крапинку, и засунул в рот сразу три штуки, блаженно улыбаясь. - Отлично, теперь я видела лицо того, что съел печень какого-нибудь алкоголика, и ему понравилось. Смотри-ка, мне прямо все сходит с рук. Прямо… удача? - А вы верно подметили, мисс! Некоторые мои коллеги решили, что вкус лекарства улучшается за счёт ухудшеного состояния органов, которые заражены какой-либо болезнью или работают на износ, но вот проблема – никто что-то тестировать, кроме меня, не хотел... Раньше куагали использовались только для охоты – эти в целом несколько даже пассивные и ленивые животные испускают некое подобие розового шума, который действует на всех, кто его слышит, рассеивая внимание (из-за него у меня уши и болели, ведь я даже и не заметила, когда он начал действовать на меня), запах их феромон (весьма устойчивый надо сказать, если действовал даже на такой скорости – если бы не знала про них, даже ничего не заподозрила бы) навевает мертвецкое спокойствие, а миражи, которые те создают, изгибая свое блестящее на солнце тело, показывает то, чего жертва желает больше всего, заставляя идти к скату, желеобразное тело которого поглощает её и медленно растворяет, из-за чего каким-нибудь гарпуном можно потом быстренько достать из него её, очистить и.. съесть, например. Не только человека, чаще просто животное. Но наш дорогой экзаменатор "позаботился" о нас и даже шурупы из оконных рам вынул, чтобы людям было проще выпрыгивать в пасть монстру. Но омерзительно не только его всеядность. В ходе “пищеварения” скаты каким-то образом перестраивают клетки жертвы, окрашивая их части в просто невообразимые цвета, а иногда даже сочетания (и нет, это не игра света – некоторые ненужные “выплюнутые” переработанные останки, из которые делают противоядие против всей “магии” скатов, таки разноцветные), при этом странно выделяя не тепло, а холод, от которого и заиндевела трава, а на окнах появились морозные рисунки, которые я сперва из-за навеянной рассеянности. Стыдно. Так что да. Я сейчас могла наблюдать поистине невероятно отвратительное зрелище – вслед за поездом плыл, припадая к земле и почти “прячась” в нее, огромный прозрачный скат, в теле которого плавали ужасных цветов кишки и мозги нескольких десятков человек, которые еще так изгибаются и плющатся странно, когда на пути попадается камень. Думаю, меня все-таки вывернет это даже забавно. Как иронично, что чтобы спасись от этого чудовища, нужно съесть человека. Фактически. Пусть и переработанного. Этот учёный действительно ненормальный – у жителей Ириэта есть иммунитет к воздействию ската, но он все равно жрёт эти адские леденцы и носит странные очки. Вот это патриотизм. И прямо удача, что… Удача? Раздавшийся буквально у меня под ухом громогласный гул, говоривший о том, что поезд достиг пункта назначения, заставил меня почти подпрыгнуть на месте. Обернувшись, я увидела небольшой портовый городок, который, несмотря на ранний час, уже вовсю дымил и работал. - Вы… эм… - Орил-ваннал, мисс. Как я и думала – приставка “-ваннал” переводится как “наездник, управляющий”. - Получается, что мне просто повезло, что я недостаточно высокая, чтобы, сидя там, увидеть вашего ската? Неужели это и был критерий, по которому он оценивал участников? Вот уж не повезло, так не повезло… другим. Сейчас не время думать о трупах, Каль. Прекрати. Да никогда не врем… Нет. Скоро оно настанет и вот тогда… Повеселишься. Ладони сами сжались в кулаки, но боль в горле напомнила, что даже неосознанное воззвание к ауре – плохая идея. Под теми бинтами оказался своеобразный обратный ошейник, который, конечно, не парализовал мою способность управлять с нэн, но заставил меня не применять его, потому что фактически сейчас в области моей шее находился один огромный энергетический тромб, которые не перекрывал “кровоток” ауры, убив меня, но был готов сделать это, как только я осознанно ускорю или замедлю его. Короче говоря, я теперь не могу использовать нэн. Максимум - чувствовать, слышать. Вот такую цену мне выставили за то, что я тогда победила. На моей шее теперь красовалась черная полоса с натуральными сквозными дырами (поверьте, в зеркале это выглядело очень странно), из-за которых я могла легко умереть. Наверняка, эти твари рассчитывают, что я вернусь к ним, как только пойму, что не смогу снять ошейник сама. П… подлецы. Хах, но я знаю минимум один способ. Он работает почти на всех смертных. Иногда они сами умудряются применить его на себе самих, странные. Но у меня несколько другой план. - Да. Тебе просто повезло. Я удивилась. Правда. Так просто... признал это? Пока я размышляла, охотник успел встать прямо передо мной и одним резким движением, будто он и с лица маску снял, показав чуть нахмуренные брови и серьёзность, отразившуюся в глазах, поднять воротник, на котором теперь был виден знак ассоциации: - Когда ты примешь участие, а я не сомневаюсь, что так и будет, судя по твоей ауре, ты поймёшь, что там будут оценивать не только натренированность твоего тела и духа, но и такие параметры, как “удача”. Такие факторы показывают твой опыт лучше, чем физическая форма и психологическая устойчивость. А все потому, - вытащив из кармана причудливый свисток, он “скомандовал” скату взлететь, и через минуту крыша поезда исказилась калейдоскопом солнечных бликов и теней в форме человеческих органов, мазнувших по нашим лицам, когда скат "прыгнул" в воздух, словно кит в море, - Что сильным везет, а очень сильным очень везет. Вот и всё, - скат взмахнул крыльями, отлетев в сторону пристани. Люди внутри все одинаковы. Глубоко внутри. Но на мгновение этот монстр заставил меня усомниться в этом. - Понятно. А в другое мгновение я передумала обратно. Действительно. Вот и все. Ничего не изменилось. Ничего не изменить. Если тебе что-то не нравится, то нужно просто быть сильным, чтобы находить то, чем бы этот мир компенсировал тебе это. Благодаря удаче. Ведь он так огромен и прекрасен. - Я поняла. Спасибо, Орил-ваннал. Он может забрать у нас всё в одно мгновение. Но он даровал нам особую силу, чтобы мы сами вновь и вновь получали то, чего желали. И вновь теряли. Разве не в этом смысл охоты? Без проигрышей не было бы и побед. Без странной способности мира отнимать всё, мы бы не понимали, как любим его. И как много есть у нас. Глубоко-глубоко. - Ну ладно. Я тут вам, мисс, целую лекцию прочитал, а этого, простите, не каждый экзаменатор себе позволит, так что ты обойдёшься без подсказок. Давай, спускайся, мне еще нужно переговорить с другими прошедшими. И вновь ничего. Из глубин моего тела вырвался зевок. Вот бы никогда больше не встречаться с ним. Ненавижу охотников, если честно. Ничего не изменилось. Вот и всё.