Bring On The Sunshine

— «Отпили от меня кусок, и сможешь сделать из меня лодку», — сказало дерево. — «Тогда ты сможешь отплыть и стать счастливым». Чимин чувствует, как его аккуратно тянут за фартук. Он смотрит вниз, и это Джиын — девочка-тихоня, похожая на мышку, — смотрит на него большими глазками. — Зачем дерево так сказало, Мистер Пак? — говорит она почти шепотом. — Разве ей* не будет больно? Если ей отрежут ветки и ствол? Зачем оно так сказало мальчику? Другие девочки подсаживаются к ним ближе, соглашаясь с Джиын. Сейчас послеобеденное свободное время, и, если мальчишки группы мчались к различным игрушкам, девочки предпочитали оставаться рядом с любимым учителем, прося того почитать им сказки. Сегодня они читали «Щедрое Дерево». Чимин одаряет воспитанниц доброй улыбкой, его сердце сжимается от очарования искренней обеспокоенностью в сияющих глазах детей. — Ну, девочки, — начинает он объяснять, гладя кудрявые волосы Джиын. — Это потому что дерево очень любит мальчика. — Мистер Пак, значит, когда ты любишь, то будет больно? Чимин смеется. — Не всегда, но да. Иногда люди, которых ты любишь, причиняют тебе боль. Но ты все еще будешь любить их безоговорочно. — Без-раз-га-вор-но? — Джиын морщит носик. — Что это значит, Мистер Пак? — Безоговорочно, — повторяет Чимин. — Это значит «всегда и без каких-либо условий». — Всегда-всегда, — поют девочки за исключением Джиын. — Но, разве это не грустно, что дерево любит мальчика больше, чем он? — спрашивает Джиын. Чимин моргает, удивленный ее вопросом. — Да, это грустно, не так ли? — странно обсуждать это с кучей пятилеток, но Чимин решает ответить честно. — Когда все вы вырастете, может, вы испытаете такое чувство «неразделенная любовь». Это не самое приятное чувство. Оно тяжелое и грустное, оно означает, что человек, которого вы любите, не любит или не любит вас так же сильно, как вы его. — Он смотрит на маленькие выражения лица, словно у побитых щенят, и добавляет: — но это необязательно. Дочитаем историю? К счастью, радостные лица отвечают ему: — Да, пожалуйста! Кто-то пытается забраться к нему на колени, чтобы посмотреть картинки, остальные подходят близко-близко, почти повисая у него на шее. Их дыхание становится замедленным, они сильнее сжимают свои ладошки, полностью отдавшись истории. — «Подойди, Мальчик. Присядь и отдохни», — говорит дерево. И мальчик садится рядом, а Дерево счастливо», — Чимин заканчивает рассказ и глубоко вздыхает. — Значит, в конце мальчик тоже любит Дерево? — спрашивает Джиын со счастливой улыбкой. — Конечно, — говорит Чимин. — Значит, это не поделенная любовь? — радуется Джиын, вскидывая руки. Остальные девочки радостно подпевают «Не поделенная любовь!», окружая учителя, заставляя его хохотать. — Девочки, «неразделенная любовь», — поправляет их Чимин, стирая слезу смеха. — И, да, Мальчик понимает, сколько Дерево ему дало, поэтому это — хороший конец. Именно в этот момент к ним подбегает мальчик и, указывая куда-то позади, говорит: — Мистер Пак, Мистер Пак! Там Тэхен с Чонгуком дерутся! Чимин не верит сказанному или услышанному. — Кто дерется? — Мин Тэхен и тот трехлетний ребенок! Чимин сидит на месте еще три добрых секунды, а затем все-таки торопится встать и пойти в указанном направлении. Нет. Слова «Тэхен», «Чонгук» и «драться» совершенно точно не могут сочетаться в одном предложении. Они — «ты мой лучший друг» и обнимашки. Тэхен души не чает в непоседливом трехлетнем мальчике, что раньше постоянно пробирался в группу старших детей, чтобы послушать уроки Мистера Пака, пока группа не приняла его как эдакое приложение. И Чонгуку очень нравится играть с Тэхеном и его внимание. Они практически не разлей вода, несмотря на разницу в возрасте. Громкий вскрик вытаскивает Чимина из ступора. Он торопится к столпотворению детей и пробирается через круг мальчишек к двум зачинщикам. Взгляд Тэхена тут же взлетает к лицу Чимина, все его маленькое личико хмурится, словно он пытается не заплакать. Затем он переводит взгляд в пол, словно пытается в нем дыры проглядеть, сжимая маленькие кулачки. Окей, Чимин немного потерян. Ему кажется, что он чувствует негатив со стороны Мина-младшего, хотя ничего плохого не делал. Чонгук лежит на полу, очень обиженный и вот-вот готовый заплакать, его взгляд бегает от Чимина к Тэхену. Чимин подбирает его на руки, успокаивающе гладя по спине. — Что случилось? — спрашивает Чимин строгим голосом, который он редко использует. — Тэхен толкнул Чонгука! — заявляет кто-то из мальчишек. — Нет! — тут же отрицает Тэхен, надувая щеки. — Я хотел обнять Чонгука, но он меня оттолкнул и сам упал! — Это правда, Чонгуки? — Чимин спрашивает у мальчика на руках, поправляя его слегка влажную челку и проверяя, нет ли на его лице ушибов. — Да… — признает Чонгук после долгой паузы. А затем с детской обидой кидает в сторону Тэхена: — Куки больше не любит Тэ! Куки любит Мистера Пака! То, как лицо Тэхена преображается, почти способно разбить ему сердце. Крупные слезы начинают катиться из его глаз, и Чимин тянется к нему, чтобы успокоить, но его руку отталкивают. — Ненавижу Мистера Пака! — кричит он, разворачивается и убегает.

________________________________________

— Как прошли выходные? — спрашивает Намджун, закидывая ноги на стол и кусая свой бургер. Юнги спихивает ноги друга с мебели. — Ноги со стола, животное. Нормально. У меня было свидание. Типа того. Намджун перестает жевать, перекатывая комок еды за щеку, оттопыривая ее. Его глаза расширяются. — У тебя было свидание? — Да, — говорит будничным тоном Юнги, но улыбка его выдает с потрохами. — Неужели так тяжело в это поверить? — Погоди, дай уточнить. У Мин Юнги. Было. Свидание, — договаривает Намджун и широко открывает рот в удивлении. Юнги закатывает глаза и рукой захлопывает рот друга, подняв его челюсть, лишь бы не видеть содержимое его рта. Он немного оскорблен драматичной реакцией Кима. — Это же не какой-то пранк? Не первое апреля? — Намджун, — просто говорит Юнги. — Прости, прости, — качает головой Джун. — Но, серьезно? Я рад за тебя, друг. Вау. — Спасибо, — улыбается Юнги, немного краснея от искренней радости за него в голосе друга. — Кто это был? Я их знаю? Как все прошло? — спрашивает Джун с блеском в глазах, забывая о еде. Мило и смешно одновременно то, с каким энтузиазмом Ким интересуется любовной жизнью Юнги. Хотя, прошло уже пять лет с тех пор, как Юнги хотя бы пытался с кем-то встречаться. Не то, чтобы для Юнги это было проблемой, конечно, он не жалеет. Тэхен — лучшее, что с ним случилось в жизни. Но… — Я пригласил его к себе и приготовил ужин, все прошло хорошо, — спокойно говорит Юнги, решая пока не раскрывать личность Чимина. Он не думает, что у друга будут претензии, но он не хочет прыгать в отношения с головой, учитывая, что это было всего одно свидание. — Чувак, ты готовишь? — не веря, спрашивает Ким. — Хэй! — хмурится Юнги, складывая руки на груди. — Я что, реально выгляжу, как чмо, которое не в силах пожрать приготовить и свиданку замутить? Что б ты знал, я воспитываю Тэхена… — … самостоятельно, да, да. Поздравляю, — перебивает его Намджун. Юнги хмурится сильнее. — Да не сомневаюсь я в тебе. Ты крутой, хен. Я просто… шокирован. — Почему? Повисает неловкая тишина. Намджун поглядывает из стороны в сторону, дергает одной ногой и стучит пальцами. — Ну… — неловко говорит Джун, — ты это… он тебе больше не…? — Он? — повторяет Юнги, чувствуя, как в груди тяжелеет. Намджун трет шею, избегая взгляда Юнги. — Ну… Сокджин. Имя, словно тяжелый камень, падает в мирные воды Юнги, волны от которого наполняют легкие Мина и рябью мурашек расходятся по коже. Юнги громко глотает, но в горле встает ком, который не движется с места. — Да. Конечно, — говорит он, стараясь замаскировать дрожь в голосе, стараясь не выдать свои чувства лицом. — Прошло три года, Намджун. Со мной все в порядке. — Ты уверен? — спрашивает Ким, поглядывая на друга из-под ресниц. — Да, — говорит он еще раз, выдавливая из себя улыбку. Мне нравится Чимин, — пытается убедить себя Мин. Хотя, ему и пытаться не надо. Ему на самом деле нравится Чимин. Просто иногда присутствие Сокджина появляется откуда ни возьмись и отвлекает. Но он в порядке. Он двигается дальше. — Ну, хорошо, — говорит Нам и дарит свою улыбку с ямочками. Он больше не задает вопросов, и Юнги правда благодарен. Как раз в этот момент телефон Юнги начинает вибрировать. Он проверяет контакт и чувствует, как щекам становится жарко. — О. Это он, — бубнит он радостно себе под нос, чувствуя улыбку вновь. — Он? — стараясь не пялиться на телефон, спрашивает Намджун. — Ага, — мечтательно отвечает Мин. — Парень, о котором я говорил. Чимин. Секунду спустя на лице Намджуна расцветает чеширская улыбка. — Чувак, да ты по уши втюрился. Подними трубку, придурок. — Точно, — смеется Юнги, поднося телефон к уху. Его сердце предательски бьется чаще. — Алло? Чимин? — Юнги? Вы можете говорить?* Намджун поднимает брови и одобрительно кивает. — Да, конечно. Что такое? — спрашивает Юнги с придыханием, и, прежде чем Намджун успевает высмеять его или скорчить рожу, Юнги пинает его и взглядом говорит «замолкни». Ким показывает ему язык, и Мин готов сделать то же самое, но в трубке раздается вздох Чимина. — Хэй, все в порядке? — обеспокоенно спрашивает он, выпрямляясь и прижимая трубку плотнее к уху. — Нет, то есть да, то есть… — Чимин бормочет, а значит, его явно что-то беспокоит. — Чимин, что…? — Можете приехать и забрать Тэхена? Юнги словно кислород перекрывает. — Тэ-Тэхен в порядке? Юнги чувствует ладонь, сжимающую его плечо, и смотрит на Намджуна. Тот губами спрашивает «что случилось?», Юнги в ответ пожимает плечами, обеспокоенно сводя брови в переносице. — Да, да. С Тэхеном все в порядке. Просто… — еще один вздох. — Он, можно сказать, подрался. — Драка? — в шоке произносит Мин. — Мой Тэхен? — Знаю, я тоже удивлен. С Чонгуком, — говорит Пак, вздыхая, и Юнги знает, что тот убирает волосы назад. — Можете приехать прямо сейчас? — Да, конечно, — он смотрит на Намджуна, и тот понимающе кивает и встает, чтобы открыть дверь и подать другу куртку. — Я уже еду. — Хорошо. Тэхен все плачет и просится к папе. Я пытался его успокоить, но у меня не выходит? Я не знаю, что произошло. И, и… — Эй, Чимин. Шшш, — пытается успокоить его Юнги. — Мы все уладим, хорошо? Не переживай. Все хорошо. — Хорошо. Да. Хорошо. Мне так жаль, Юнги, — отвечает через долгую паузу Чимин, его голос напряжен. Он вешает трубку, прежде чем Юнги успевает сказать «не стоит».

________________________________________

У Юнги сердце заходится галопом, пока он едет к детскому саду. Он хочет ворваться в двери заведения, но знает, что напугает Чимина, поэтому он глубоко вдыхает и спокойно идет к сыну и его воспитателю. Незамедлительно маленькие ножки торопятся к нему, врезаясь прямо в Юнги. Тэхен вжимается в ноги отца, не желая его отпускать. — Эй… — Не смотри, — говорит Тэхен, его голос плохо раздается из-за вжатого в джинсы отца лица. — На что не смотреть? — спрашивает Юнги, гладя сына по голове. — Не смотри — повторяет мальчик, словно сквозь зубы. — На меня. Но он позволяет папе гладить себя по голове, и даже расслабляется. — Ну, хорошо, — Юнги понимает. Тэхен очень гордый мальчик и теперь, после того, как его друзья видели, как он плачет и истерит, он не хочет еще и перед папой опозориться. Юнги, вроде как, понимает. — Ты смотришь? — спрашивает Тэ, не отрывая лица от ног отца. Кажется, у него забит нос. — Не смотрю, — врет Юнги, внимательно осматривая ребенка. — Юнги, — говорит Чимин с облегчением. — Вы приехали. Странно видеть Чимина преподавателем, когда ты недавно видел его в своих вещах у себя дома. Юнги старается одернуть себя. Так, сейчас они учитель и родитель. — Хочу домой, — заявляет Тэхен, сильнее обнимая папины ноги. — Мы можем? — спрашивает у Чимина Мин-старший. — Да, я думаю, что Тэхену стоит отдохнуть. — Хорошо, — кивает Юнги. Ему все-таки удается оторвать Тэ от своих ног и обнажить его красное лицо с размазанными сопельками. Что же так расстроило его вечно счастливое солнышко? — Не хочешь попрощаться с Мистером Паком? — спрашивает Юнги, гладя сына по спине. Чимин приседает и открывает руки для объятия, даря мальчику улыбку, в надежде, что он сменил гнев на милость. Глаза мальчика наполняются слезами, взгляд твердеет. Он прячется за ногами папы и уверенно говорит: — Нет. Выражение лица Чимина меняется, он выглядит как побитый щенок. Юнги извиняется и говорит: — Я позвоню тебе. Чимин кивает и машет на прощание Тэхену, тот не машет в ответ.

________________________________________

Юнги решает дать сыну остыть во время поездки домой, поэтому не задает вопросов в машине. Тэхен все еще всхлипывает, его маленькие плечики подрагивают, и он сжимается так, словно пытается сделаться меньше. Когда он давится соплями и заходится кашлем, то начинает плакать громче. Юнги вздыхает и смотрит в зеркало заднего вида. — Ты в порядке, приятель, дать платок? — Я сказал, не смотри! — кричит мальчик, закрывая лицо руками и плача еще сильнее. Юнги едва не матерится и решает припарковаться. Остановив машину, он отстегивает ремень безопасности, разворачивается, отстегивает ремни на детском кресле и берет сына на руки. Усадив его на колени, он поднимает ногу вверх-вниз, покачивая ребенка так, как его всегда успокаивало. В конце концов, Тэхен прекращает рыдать, лишь редко всхлипывая. Юнги берет платок и велит сыну высморкаться. Тот еле выполняет просьбу, растирая глаза, пока они не становятся совсем красными. — Готов поговорить? — спрашивает Юнги, целуя Тэ в лоб. Тэхен дуется, его нижняя губа дрожит. — Д-де-девочки пели что-то про-про поделенную любовь, и-и-и я-я думаю, это пла-пла-плохое слоооооово, — Тэхен вдруг заходится новой волной рыданий. Юнги молча его успокаивает, пытаясь понять, что сын имел ввиду. — Может, неразделенная любовь? — спрашивает Юнги, Тэхен кивает. — Может, начнешь сначала? Папа немного не понимает, о чем ты. — Но, — немного успокоившись, Тэхен опускает взгляд, тыкая в беспорядочный принт на рубашке Юнги. — Что значит подразде… — Неразделенная любовь? — Да, что это значит? — Эм, — Юнги чешет затылок, пытаясь придумать, как объяснить. Тэхен ждет. Наконец, Юнги медленно начинает: — Это не плохое слово, если ты переживаешь из-за этого. Но это грустное слово. Это когда один человек… любит другого человека, который не любит его в ответ. Тэхен снова начинает плакать, а Юнги задается вопросом, что сказал не так. — Тише, тише, — гладя Тэ по спине, повторяет Юнги. — Пожалуйста, скажи папе, что не так? Ты же знаешь, что слезами делу не поможешь? Между всхлипами Тэхен говорит: — Я-я-я ска-сказал Чонгуку, что мы-мы пожееенимся, потому что я люб-люблю его… — брови Юнги взлетают от удивления, но он не перебивает сына. — Но он толкнул ме-меня и ска-сказал, что мы не поженимся, потому что он поженится с Мистером Паком! — Тэхен прячет лицо и плачет в ладошки. Оу, — понимает Юнги, — вот оно что. Он едва сдерживает смех и ему стыдно, но даже у маленьких человечков бывает кризис разбитого сердца. — А потом, а потом… — добавляет Тэхен, всхлипывая. — Я ска-сказал, что он не может жениться на Мистере Паке, потому что он женится на тебе. — Что? — Чонгук начал плакать и сказал, что ненавидит меня, и что мы больше не друзьяаааааа! О, юная любовь. Юнги не в силах сдержать улыбку и чувствует себя самым худшим родителем в мире, но этот детсадовский любовный треугольник… и тот факт, что Тэхен думает, что они с Чимином будут вместе... Он быстро прекращает улыбаться, стоит сыну начать поднимать на него взгляд. — Почему ты ненавидишь Мистера Пака? Я думал, тебе с ним было очень весело в тот раз? — Но, — Тэхен потеряно смотрит на свои ладошки. — Чонгук его любит. Он теперь мой брак. — Может, враг? — наверное, сын имеет в виду соперник, но ладно. — Да. — Эх, сына, — вздыхает Юнги и обнимает Тэ. Тот жмется к папе так, словно надеется, что папино тепло отогреет его сердечко. — Не так должно быть, — шепчет мальчик. — Неправильно. Я должен быть с Куки, а ты — с Мистером Паком. — Ну, иногда все идет не так, как ты хочешь, Тэхен. — Ненавижу это, — страдает Тэ. — Как заставить Чонгука любить меня снова? — Ну-ну. У тебя все еще впереди, — уверяет Юнги. — Ты должен стараться изо всех сил. Но знаешь, любовь не всегда о владении кем-то. Тэхен начинает хмуриться. — Владении? Это как демон вселяется? Юнги смеется. — Нет. Это как… как… — в голову не приходит ни одной идеи. Никогда он не думал о том, как будет объяснять концепт любви своему пятилетнему сыну. Он думает, стоит ли ему вообще говорить о любви с его-то прошлым. — Ладно, — решает он. — Представь, что во всем мире осталась только одна клубничка. — Я люблю клубничку, — шмыгает носом Тэхен. — Я знаю, — улыбается Юнги. — Но вот представь, папа весь день не ел, а осталась только одна клубничка. Ты ее съешь? — Нет, — говорит медленно Тэ. — Я отдам ее тебе. Юнги широко улыбается. — Именно, Тэхен-а. Понимаешь теперь? — Радость в голосе папы немного успокаивает, и Тэхен дарит ему маленькую улыбку. — Почему ты дашь мне эту клубничку, хоть и любишь их очень сильно? — Потому что ты голодный, и клубничка сделает тебя счастливым. — Именно. Любовь — это когда ты хочешь, чтобы другой человек был счастлив. Вау, мой сынок такой добрый и умный! Самый лучший сын на свете! — Юнги тянет личико сына к себе и слюняво целует его щеку. Тэхен хихикает. Юнги просит его высморкаться снова, и Тэ в этот раз делает это более энергично. Успокоившись, они недолго сидят в тишине. — Тэхен-а, ты помнишь дядю Сокджина? — не зная почему, вдруг спрашивает Юнги. Тэхен кивает. Тогда Юнги, несмотря на свой дискомфорт и легкую дрожь, говорит: — Однажды он сказал мне: «Когда ты любишь кого-то по-настоящему, ты готов их отпустить». — На его лице застывает грустная улыбка. Что-то в нем дрожит. Воспоминания накрывают с головой. Улыбка готова сползти с губ, а сердце болит той старой, знакомой тупой болью. — Хорошо, — говорит тихо Тэхен, и Юнги думает, он понимает. — Хочешь, мы вернемся, чтобы ты мог извиниться перед Чонгуком и Мистером Паком? — Да, пожалуйста, — просит Тэхен, вытирая последние слезки. — Это мой сынок.

≡

— Чувак, где ты был? Почему ты не отвечаешь на звонки? Где ты, блять? — почти орет в трубку Юнги, когда его звонок наконец-то не переходит на голосовую почту, как предыдущие пятьдесят за всю неделю. — Прости, Юнги, — голос Сокджина совсем хриплый и уставший. — У меня села зарядка. Ты знал, что теперь можно зарядить телефоны на улице? Почему я раньше не знал? Нашел сегодня такую стойку. Она спасла меня. Сокджин отвлекает его, не желая отвечать на вопросы. Юнги это понимает. — Пожалуйста, скажи мне, где ты, Сокджин. Я же волнуюсь, — почти молит Юнги. На линии повисает тишина, и он переживает, что Ким бросил трубку. — Алло? — в трубке разносится плач. Это Тэхен. — Где вы? Черт, ты вообще появлялся в универе на прошлой неделе? Я приходил к тебе, и твой хозяин сказал, что ты там больше не живешь. Тебе хоть есть, где остановиться? На улице минус десять, — Юнги все продолжает говорить, а на фоне Тэхен плачет все громче и громче. — Шшш-шшш, — раздается в трубке, и Юнги не знает, кому это адресовано: ему или младенцу. Он слышит шорох вещей, гудки машин, и его сердце падает все ниже и ниже. — Эй… ребенок в порядке? Он не звучит хорошо… — Он голодный. Мы в библиотеке, — наконец-то произносит Сокджин. — или… мы были в библиотеке. Нас выгнали. — Выгнали? — глаза Юнги расширяются. — И что теперь? Вы на морозе? — …вроде того. — Блять, Сокджин, — матерится Юнги, надевая пальто на ходу и хватая ключи от машины. — Оставайся на месте. Я сейчас приеду. Сокджин вздыхает. Он звучит совсем побитым. — Прости, Юнги. — Забей.

________________________________________

— Мой рыцарь на белом коне, — говорит Сокджин, садясь назад со спящим ребенком на руках. Юнги бросает на него взгляд через зеркало заднего вида. Волна облегчения и ярости накрывает с головой, и все в промежутке между этими чувствами тоже. Сокджин здесь. С ним все в порядке, разве что, он немного потрепан. Каким-то образом, он все еще выглядит невероятно красивым. Они не говорят, пока едут в квартиру Юнги. Никто и слова не произносит, пока они поднимаются на лифте. Никто не заговаривает, когда они входят в квартиру, и домашнее тепло начинает отогревать их замерзшие носы и пальцы. И тогда, когда Мин пытается открыть рот, Сокджин его перебивает: — Если ты хочешь отчитать или допросить меня, дай хотя бы уложить Тэхена. Бедняжка плакал, пока не уснул. — Откуда ты знаешь, что…? Сокджин закатывает глаза и роняет сумку на пол. Ребенок в его руках начинает шевелиться, и он его аккуратно покачивает. — Тебя не так сложно читать, Юнги. У Юнги сердце пропускает удар, а щеки заливает румянец. — Да пофиг. Сокджин заворачивает в спальню и укладывает малютку под одеяло. Даже отсюда Юнги видит, как распухли и покраснели у малыша глаза. Ему стыдно. Он уходит из комнаты не в силах терпеть напряжение.

________________________________________

— Как прошла неделя? — спрашивает Сокджин, дуя на чашку с горячим шоколадом. Юнги смотрит на него так, словно у него выросла вторая голова. Он что, пытается сделать вид, что ничего не было? Он что, позабыл о том, что не появлялся неделю? Что не сказал Юнги, где он? Юнги так волновался, он начал паниковать и уже хотел обратиться в полицию. — Не знаю, Сокджин, — загорается злостью Юнги. — Давай ты мне расскажешь. Маска на лице Сокджина почти трещит. — Я пытаюсь быть сильным, Юнги, — вздыхает он с дрожью. — Пожалуйста… пожалуйста, подыграй мне. Улыбка на его лице такая хрупкая. Он вдруг кажется слишком похудевшим, словно его щеки впали, а мешки под глазами такие же тяжелые, как его проблемы и тайны. Юнги хочет обнять его и никогда не отпускать, отчасти оттого, что боится, что Ким снова исчезнет. Но он этого не делает. Юнги остается на месте и сует руки подмышки, смотря другу в глаза. — Можно я… — Сокджин не заканчивает. Вместо этого он двигает стул ближе к Мину и кладет свою голову на плечо другу. Юнги застывает, чувствуя, как сердце колотится о грудную клетку. — Разреши ненадолго. — Парень приближается и утыкается лицом в шею. Юнги, кажется, перестает дышать. Они сидят так пару минут. — Так, — немного успокоившись произносит Сокджин. — Да? — Я… — Сокджин выпрямляется и переплетает свои пальцы в замок. — Я бросил универ. — Что? — Еще родители узнали. О Тэхене. Так что меня… они, вроде, отреклись от меня, — Сокджин пробегается пальцами по волосам. — Блять, Сокджин… — сердце Юнги разбивается из-за трудностей друга. — И угадай, кого выпнули из квартиры, потому что «ребенок слишком громко ноет»? — Что за хуйня? — Юнги резко встает, и звук скрежета деревянных ножек о пол разносится по всей квартире. — Мне следовало уебать этого мудака. Сокджин кладет теплую ладонь на дрожащий от злости кулак Мина. — Почему ты мне не сказал? — бесится Юнги. — Ты бы мог… — Я не хотел доставлять тебе еще больше неудобств. Это мои проблемы. А я хочу нести их за тебя, — хочет прокричать Юнги. Вместо этого он говорит: — У тебя есть деньги? Насколько ты сломлен? — Я потратил последнее на смесь для Тэхена, — беспомощно пожимает плечами Джин. — Блять, — все, что может сказать Юнги. Ему больно видеть Кима таким. Его бедный Сокджин. Не его… — Не думал, что буду бездомным в двадцать, но вот он я, - горько усмехается Сокджин. — Ну, ты самый красивый бездомный, которого я видел, — нечаянно говорит Юнги, и сожалеет сразу же, как осознает произнесенное. — Хах, — выдыхает Джин в попытке отреагировать на шутку. — Ну, я и не думал, что буду отцом в двадцать. — Жизнь, — произносит Юнги и спасается в глотке горячего шоколада. — Да уж, жизнь, — Сокджин выглядит так, словно вся тяжесть мира на его плечах. — Эй, — Юнги не может не спросить. — Она ушла, да? Стоит словам покинуть его рот, он желает, чтобы Сокджин их не слышал. Но он слышит и начинает часто моргать. Это из-за слез, катящихся градом по щекам. — Блять, — говорит Джин, грубо вытирая предательски влажное лицо. — Я не хотел реветь… да. Да, она ушла. Юнги чувствует, как злость разливается в нем горячей лавой. — Вот же… — Не надо, Юнги, — предупреждает Ким. — Почему ты позволил ей… — Юнги закусывает губу и глубоко вздыхает. — Как она могла оставить тебя и Тэхена? Я не понимаю. — Я отпустил ее, Юнги, — признает Джин. — Почему? — сломленно шепчет Юнги. Сквозь сияющие слезы Сокджин улыбается. — Ты, наверное, не поймешь, но… когда ты любишь кого-то по-настоящему, ты готов их отпустить. Юнги смотрит на Сокджина, на его сломленный силуэт, и задается вопросом, как его разбитое сердце все еще бьется. Он трогает свою грудь и чувствует, что собственное сердце бьется тоже. — Ты прав, — горько усмехается Юнги. — Наверное, не пойму.

≡