Новый дом

Сегодня после ужина Дэрил соорудил в их дворе качели, привязав их к ветке огромного дуба, растущего перед домом. Эта улица вообще была очень зелёной: при её постройке деревья старались сохранить. Между домами иногда было разное расстояние из-за этого, но Энид считала, что это полная ерунда. Вот если бы ради их группы здесь все вырубили, она бы точно расстроилась. А так можно было представить, что она снова в лесу, где, как ни странно, несмотря на ходячих, Энид чувствовала себя спокойней, чем за стенами Александрии раньше, и спокойней, чем здесь теперь. Качели, конечно, были сделаны для малыша Мэгги, который ещё не родился, но Энид ведь и сама была не такой уж взрослой, потому с удовольствием сидела на них в этот поздний час, наблюдая за то и дело проезжающей по дороге патрульной машиной. Кроме того, она видела, что в дом, где живут Розита, Тара и Юджин, сегодня приходили гости: больше десятка человек из Александрии и Хиллтопа. Они пробыли там минут сорок, не больше, и быстро разошлись, избегая центральной дороги и прячась по дворам. С началом всех этих убийств, после которых патрулирование улицы велось всю ночь, дворами стали ходить практически все. И Энид их понимала: кто же захочет, чтобы тебя останавливали, светили в лицо фонариком и спрашивали, кто ты такой и куда и зачем идёшь ночью? Ну никакой личной жизни! Кстати, о личной жизни. У Карла она, кажется, наладилась, причём, вопреки прогнозам Мэгги, гораздо раньше, чем у самой Энид. Она нисколько не обиделась на него, но все же ей было чуточку грустно. Ведь девчонка, приходившая теперь к Карлу каждый вечер, казалась ей невероятно красивой и немножечко стервозной. Заслышав тихий шорох, раздавшийся из кустов, отделяющих её двор от соседнего, Энид легко спрыгнула с качелей и достала нож, покрепче сжимая его в руке. — Брендон? — спросила она, вглядываясь в темную фигуру, выступившую из темноты ей навстречу. Он, как всегда, ничего не ответил. А кусты внезапно снова зашевелились. Торопливо отодвинув ничего не понявшего Брендона себе за спину, ведь убедить его бежать было наверняка непросто, Энид снова выставила вперёд нож. А вдруг убийца? Ведь кто ещё будет таиться здесь среди ночи? — Ты в порядке? — спросил её знакомый мужской голос. Энид узнала Майкла и Эмму, которая вышла вслед за куратором на её лужайку, и торопливо спрятала нож за пояс. — Брендон! — подбежала док к брату и загородила его собой от Энид. Хотя нет, скорее наоборот. — Он тебя не обидел? — Он меня не обижает, — честно ответила Энид и, видя, что Эмма смотрит все ещё настороженно, подошла к Брендону и взяла его за руку. — Он извинился за то, что напугал меня. Мы теперь друзья. Да, Брендон? Он молча кивнул. Эмма ошарашенно охнула, прикрыв рот ладонью, а Майкл вдруг обнял её за плечо. — То есть Брендон выходит ночами, чтобы встретиться с тобой? — уточнил он. — Ну да, — кивнула Энид. — Нельзя было? Я честно думала, что ты ему разрешила, Эмма. Мы ведь не очень поздно. И недолго. И я всегда провожаю его до самого дома. Ведь сейчас опасно, я смогу за себя постоять, а он… Прости, Брендон, но я правда не уверена. — Ты слишком самонадеянна, — нахмурился Майкл. — Мы не для того сигнализацию в домах устанавливали, чтобы подростки, наплевав на все правила безопасности, разгуливали ночью по улице. Чем вы вообще думали? — Ну, если честно, в прошлый раз я немного испугалась, — призналась Энид. — Я проводила Брендона до дома, а наутро услышала о том, что той ночью было совершено убийство. Стало немного жутко. Но я никого не заметила… — Больше никаких ночных гуляний. Хотите общаться, общайтесь днем. Думаю, Эмма будет не против. — Конечно. Приходи. Или… — казалось, Эмме стоило многих сил решиться на следующие слова: — Или бери Брендона гулять с собой. Но… Энид, как он извинился? Чем вы занимаетесь? Он говорит с тобой? — Говорю я, — призналась Энид. — Рассказываю ему о том, как жила раньше. Насколько я поняла, его это очень интересует. И он даже реагирует на мои рассказы: улыбается или огорчается. Правда, сам не сказал ни слова. А извинился он запиской. Положил мне её ночью на порог дома. Её нашёл Иисус, принёс в дом и сказал, что кто-то положил нам листок бумаги со словом «Извини». Я сразу не поняла, что это, но решила следующим вечером проследить за двором. Увидела Брендона. Если честно, немного испугалась, но все же вышла к нему. А потом поняла, что он ничего плохого делать не собирается. Просто хочет дружить. Она с улыбкой сжала его ладонь и ощутила ответное пожатие — едва заметное. Конечно, Брендон бывал очень странным, но он ведь не виноват, что такой. Если не замечать его порой зависшего на одной точке взгляда, можно было представить себе, что он просто немой. — Что ж отлично, что Эмма теперь может спать спокойно, а Брендон нашёл такую замечательную подругу, — подвел итог встречи Майкл. — А теперь Энид я попрошу тебя пойти к себе, проверить, включена ли сигнализация, и больше после захода солнца на улицу не выходить. Даже если Мэгги станет плохо или случится что-то еще. Мой телефон и телефон Эммы включены всегда. Звони в любое время суток. С Брендоном будете встречаться днём, как мы уже договорились. Договорились же?  — Договорились, — со вздохом кивнула Энид, которая чертовски любила нарушать правила, касавшиеся ограничения её свободы. Но на этот раз, она послушается. Ради Брендона, которому действительно может быть опасно добираться до её дома поздним вечером. — Вот и отлично, — устало проговорил Майкл и, положив руки на спины Эммы и Брендона, покорно ему подчинявшихся, повёл их домой, оглянувшись по дороге, чтобы проверить, зашла ли Энид в дом. *** У Кэрол действительно были кошмары. Рассказывать она Дэрилу ничего не стала, но проснулась в полночь с лёгким вскриком, вся в слезах. Он крепко прижал её к себе и, поглаживая по голове, стал шептать что-то невероятно глупое о том, что все будет хорошо, ничего уже не повторится и что он утром приготовит ей свой фирменный омлет, рецепт которого, впрочем, ещё придумать надо было. В конце концов, Кэрол начала хихикать и заявила, что она уже успокоилась. Попросила воды, выпила, когда Дэрил принёс её из кухни, и моментально уснула, крепко обняв его, который ещё долго лежал без сна, не понимая, как он мог так долго жить в отдельной комнате, когда она тут просыпалась в слезах совсем одна. Утром пришлось вставать раньше Кэрол, заодно чтобы побороть природную неловкость от нахождения в одной постели с очень возбуждающей в лучах утреннего солнца женщиной, футболка которой во сне задралась до самой груди, обнажая живот и бедра, едва прикрытые крошечными чёрными трусиками с дурацкими бантиками по бокам. Омлет удался ему на славу, судя по тому, что едва учуявшая запах Кэрол спустилась на кухню уже одетая и тут же прижалась к спине стоящего у плиты Дэрила, поцеловав его вдруг в затылок. — Доброе утро, пупсик, — прошептала она и, уткнувшись подбородком ему в плечо, для чего ей пришлось подняться на цыпочки, заглянула в сковородку. — Ого. Это омлет из десятка яиц и такого же количества помидоров? — Не, яиц всего шесть, — напрягся Дэрил и уточнил. — Надо было больше? — Можно было меньше, — весело рассмеялась она. — Главное, чтобы вся эта твоя вкуснотища в нас теперь влезла. — А куда она денется? Дэрил считал, что в еде главное, чтоб она была — а с остальным уже можно справиться. Гордо поставив сковороду на самый центр стола, куда Кэрол в последний момент положила деревянную доску, он кивнул на кофе, разлитое по чашкам. — И кофе сварил? — охнула Кэрол и скорчила забавную рожицу. — Дэрил, я передумала насчёт предложения. Срочно женись на мне! Увидев, что она смеётся, Дэрил тоже хмыкнул, сообразив, что это такая шутка. Яичница и в самом деле удалась на славу, несмотря на то, что Кэрол иногда украдкой выковыривала оттуда маленькие кусочки скорлупы, которые Дэрил особой проблемой и не считал. Что ж, на будущее учтёт, что она такая переборчивая. — Посуду тоже сам помоешь? — спросила Кэрол, с совершенно счастливым видом откинувшись на спинку стула, когда он безропотно согласился. — Такое утро хорошее, что даже телевизор не хочется включать. — Думаешь, ещё кого замочили? — Не знаю. Я стараюсь уже ни чему не удивляться. — Главное, что не нас, — философски заметил Дэрил и поставил тарелки в сушку. Бросил взгляд в окно, прищурился, и подошёл ближе. — Что там такое? — Не знаю, — ответил он. — Что-то на двери Граймсов. Кэрол тут же подошла к нему, но разглядеть тоже не смогла. Им пришлось выйти на улицу. И тогда уже необходимость подходить к дому Рика, чтобы прочитать написанную на дверь красной краской надпись «Убирайтесь!», пропала. Ведь точно такая же надпись красовалась и на их собственной двери.