Я люблю гопника

      Что ж, эта погоня была самой весёлой в жизни Ким Сокджина. Правда, на момент самой погони парень так вообще не думал.       Его мысли были заняты только тем, от кого он, собственно, бегал. И кого проклинал. А Намджун бегал так, словно, сука, собирался участвовать в мировых соревнованиях по бегу на дальние дистанции. Стоило Джину хоть раз тормознуть, этот бегун стремительно и легко нагонял его.       По дороге Джин успел сбить велосипедиста, какую-то школьницу, мужика с грудой пакетов, а Намджун их всех ещё и отматерил. Джину бы хотелось посмеяться, да только своё скорбное положение заставляло его плакать где-то в глубине души.       Джин думал, что пока будут продолжаться догонялки, преследователь выдохнется и отстанет… Но хер там плавал. Намджун и не думал выдыхаться, он нёсся как чёртова ракета и выглядел при этом ни капельки не уставшим. Он даже не вспотел!       «Это конец».       Конец, потому что до дома оставалось ещё парочка кварталов, а упал он прямо в безлюдном переулке, в котором по идее должен был скрыться. И тут Намджун догнал его.       — Ну чё, — его манера говорить сейчас почему-то раздражала, пусть Джин и не обращал на неё раньше особого внимания. — Давай, рассказывай.       Сокджин вытаращился на него как на восьмое чудо света.       — Что рассказывать?       Намджун развёл руками.       — Всё.       И тут Джина понесло.       — Имя — Ким Сокджин, мне девятнадцать, учусь на втором курсе универа в Сеуле, столице Южной Кореи… Каштановые волосы, карие глаза, спокойный, терпеливый…       — Не это! — перебил его Намджун, и парню осталось только таращиться на него в каком-то жалком подобии испуга. Почему-то сейчас хотелось нестерпимо ржать. — Рассказывай о том, нахуя ко мне полез с этими поцелуями.       Он даже скривился. А Джин подумал о том, что не так уж это было и противно. Говорить это вслух он не стал бы даже под пытками, естественно.       — Ты чё, гомик что ли? — Намджун выгнул бровь.       — Нет.       — Но при этом засосал меня на виду у всего универа.       — Всякое в жизни бывает, — Джин даже плечами пожал для убедительности. Как мог так и спасался.       Намджун смотрел на него так же, как и в день поцелуя — как на самого настоящего дебила.       — Скажи честно, ты ебанутый?       — Совсем чуть-чуть.       Был бы тут Юнги, он бы даже похлопал другу. А тот бы его убил. Но Юнги тут, к сожалению, не было, поэтому приходилось импровизировать.       Тем временем, разговор вконец зашёл в тупик.       — Это вышло случайно, — попытался оправдаться Джин, глядя на нависшего над ним Намджуна честными глазками.       А у последнего, видимо, эти самые глазки полезли на лоб.       — Это как, блять?       — Во всём виноват Мин Юнги, — за тон, которым Сокджин говорил с Намджуном, он мог получить по лицу. Или нет? Кто знает, что у него вообще на уме. — Он заставил меня пойти к тебе. Если бы не он, я бы вообще к тебе не сунулся.       — Мин Юнги, — пробормотал Джун задумчиво.       — Да, бей его.       Намджун смотрел на парня некоторое время как-то задумчиво. А потом переспросил — на всякий случай, видимо.       — Так ты точно не гомик?       — Да точно!       Ким вздохнул как-то странно — то ли облегчённо, то ли разочарованно, — а потом развернулся и ушёл, не попрощавшись.       А Джин остался сидеть на земле и только заметил, как пальцы, мёртвой хваткой вцепившиеся в пакет, онемели.       Шок от происходящего не желал отпускать. И только зайдя домой, парень осел на пол и спросил у него же:       — Ну и что это было вообще? *       Юнги пялился на него, как на восьмое чудо света. Джин бы и сам на себя так пялился, не поучаствуй он сам в весёлой погоне. А так… Удивлённая рожа Намджуна не выходила из головы. И почему она оттуда не выходила, Ким Сокджин не знал и знать не хотел.       — Он просто ушёл? Даже не въебал тебе ни разу? — удивление в голосе Юнги настолько зашкаливало, что удивлением этим он мог заразить каждого в этом цветочном магазине, в котором Джин имел несчастье работать.       — Брать что-нибудь будешь? — спросил он безразлично, а у самого шок ещё не до конца прошёл. И проходить видимо не собирался. Как Юнги прямо.       Настырный Мин даже не обратил внимания на его раздражение. Он продолжал стоять на месте и смотреть в одну точку. А потом повернулся к другу и с непробиваемой физиономией выдал:       — Если он тебя даже не ударил… Получается, он тоже гей?       Джину, наверное, показалось. Он повернул голову к Юнги и окинул его таким взглядом, будто собирался в психушку сдавать.       — Ты себя слышал вообще? Умом тронулся? Или в яойщики подался, как Чонгук?       — Да боже упаси, — Мин даже руки поднял, ему не хватало только перекреститься. — Это просто догадки. А вдруг и правда Намджун - гей? Просто скрывает это так, что все думают, что он лютый гомофоб. А он такой же петушок, как ты…       — Да не гей я! — в Юнги полетел незаконченный букет, который тот с лёгкостью поймал. Улыбка на его лице была сравнима только с улыбками яойщиц, которые следят за своими гомосеками и пускают на них слюни. «Но я теперь тоже гомосек», — пришла в голову тупая мысль, и Киму осталось только обозвать себя идиотом. А Юнги послать во все известные направления.       — Надеюсь, его банда не захочет до конца расправиться со мной, — произнёс он, задумавшись, а Юнги махнул рукой.       — Не парься, у тебя твой верный дракон есть, — и он поиграл бровями как самый настоящий дебил.       — Пиздуй отсюда. Клиентов распугаешь, — шикнул на него Джин, а Мин, сука, пожелав хорошего дня, пошёл домой — спать или играть в игры или просто есть. И всё без Сокджина. Парень обиженно шмыгнул носом и повернулся к какой-то девчонке, ошарашенным взглядом смотревшей на него и Юнги уже минут двадцать.       — Что вам угодно? — и Джин очаровательно улыбнулся. *       Во-первых — это был странный день. Во-вторых — это был пиздец какой странный день. Джин долго отходил от происходящего и не мог понять, что происходит. Хотя, вопрос «что, блять, тут творится?» он задавал себе всю свою последнюю жизнь.       Удивлённая рожа Намджуна стояла перед мысленным взором, а на плечах сидел карманный демон Чонгук и карманный сатана во плоти Мин Юнги. Первый мерзко хихикал и обещал, что расскажет про мысли Джина местным яойщицам, причём самым отбитым на голову, а второй прямо-таки не мог не язвить и говорить нечто вроде: «Да ты стал геем, чувак».       Зачем он вообще пошёл на эту авантюру? Если бы он только отказался от спора, этого всего бы вообще не было. И рожи Намджуна перед глазами тоже не было бы. И этого привкуса на губах. Ким представил его губы и пальцы, державшие сигарету, и на секунд пять немного отключился от реальности. А когда очнулся, понял — это пиздец.       Юнги написал около полуночи и, постебавшись немного, отправился спать, наплевав на завтрашнюю контрольную, а Чонгук поинтересовался, не отпиздили ли ещё несчастного Гомосека где-нибудь в укромном уголке. Когда Джин послал его нахуй, Чон просто пригрозил яойщицами и гомофобами и тоже удалился спать. А Киму так и не удалось уснуть. Он лежал, смотрел в потолок и думал, отчего же его жизнь такая херовая. Отчего самый неприятный человек на этой планете не выходит из головы? Тот, над кем Джин раньше только посмеивался, избегал и при упоминании его имени закатывал глаза? Почему он вообще согласился целовать его? Почему провоцировать его надо было именно таким образом? Эти мысли всё крутились в его больной голове, но ответов на возникшие вопросы он так и не нашёл.       А потом, ближе к часу ночи, Сокджин услышал звук оповещения о пришедшем сообщении. Лениво потянувшись к телефону и едва не ослепнув от неожиданно яркого света, парень вычитал короткое и лаконичное «Завтра тебе пиздец, пидор» от неизвестного отправителя.       Джин отложил телефон в сторону и прикрыл лицо руками. После Намджуна ему, честно говоря, было немного пофиг.       Ведь… хуже уже не будет, верно?