Я люблю гопника

      Когда Джина выписали из больницы, Юнги с Чонгуком встречали его как победителя Олимпийских игр, ну или как вернувшегося с того света. Конечно, не каждого вернувшегося из мира иного встречали с такими лицами, будто сами уход в этот самый мир и подстроили… Но жаловаться было бессмысленно.       Повязка давила на и так раскалывающуюся на части голову, а Джин всё ещё пошатывался при ходьбе, но у него были аж два человека, которые в любой момент могли поймать его, если бы он вдруг решил упасть. Правда, было более вероятно, если бы они просто дико ржали над ним, а потом достали бы мобильники и попросили бы упасть на бис.       — Я думал, ты сдох, — очень дружелюбно поздоровался Чонгук, глядя на Джина как на побитую собаку. Вроде и с жалостью, но… нет. Никакой жалости в его взгляде и в помине не было.       Правда, взгляд Чонгука волновал Ким Сокджина меньше всего — по крайней мере, на данный момент.       — А… где Намджун? — спросил он равно как какая-то школьница, неровно дышащая к самому красивому парню в её классе. Юнги с Чонгуком обменялись странными взглядами, а потом посмотрели на Джина одновременно с одним и тем же выражением в глазах. Это выражение комментировать никак не хотелось.       — А почему ты спрашиваешь? — ехидно прищурился Мин, и только после этого Джин осознал, что только что спросил.       — Ладно, забыли, — пытался он свернуть на другую тему, но этих придурков уже нельзя было успокоить.       — Ты переходишь на голубую сторону, парень, — сочувственно покачал головой Юнги, и если бы Сокджин имел возможность, он бы его ударил. — Что нам с ним делать, Чонгуки? Теряем друга!       Чон мерзко захихикал, и желание ударить появилось и по отношении к нему. Но Джин мужественно сдержался и постарался прогнать навязчивый образ Намджуна из головы. Последнее получилось скверно почему-то.       После того дня Намджун больше не появлялся в больнице, а Джин с удивлением обнаружил, что ждал его всё это время. Когда открывалась дверь палаты, он буквально дыхание задерживал, надеясь на то, что это был самый неприятный человек в их универе, и огорчался, когда к нему заходила медсестра или врач.       Он понимал, что ведёт себя как влюблённая девчонка, старался убедить себя, что это просто чувство благодарности за такое неожиданное спасение… Но все эти мысли перекрывал образ Намджуна перед глазами.       «Ну не мог же я влюбиться в него. Я его даже не знаю», — думал он, идя с друзьями домой.       «А вдруг мог? От твоей голубой душонки всего можно ожидать», — ехидно ответил ему голос разума.       «Да не гей я!»       «Если учесть то, что тебе начинает нравиться Намджун…»       На это Джину вообще нечего было ответить. Но и признавать правоту голоса разума он не собирался. *       Те молодые люди больше в универе не появлялись, или старались не показываться на глаза Сокджину. Чонгук и Юнги сопровождали парня как какую-то королевскую особу, Мину даже пришлось появляться на парах для этого. Бедняга, как он выдержал только.       Зато Намджун с его шайкой всегда маячил неподалёку, мозоля глаза. Сокджин пытался не смотреть на него, делать вид, что всё как обычно, а потом едва ли не сталкивался с ним лбами в каком-нибудь дверном проёме. Это безумно его раздражало, однако он не мог ничего с этим поделать — стоило только постараться подойти к Джуну самостоятельно, чтобы что-то выяснить, тот бежал от него, как от самого кровожадного маньяка в мире.       Юнги ржал над ним, Чонгук только хлопал по плечу и «сочувственно» приговаривал что-то. Джин только отмахивался, а у самого на душе словно слоны топтались. Настроение падало всё ниже и ниже с каждой минутой. А голова болела и болела, и даже голос разума молчал.       Впрочем, одногруппники окружали его и спрашивали про самочувствие, что было странно, потом быстро убегали под пристальным взглядом Юнги, и снова подходили, стоило ему отвернуться. Сокджин был и вовсе не рад такому вниманию к своей скромной персоне, поэтому старался всех избегать.       Грёбаные догонялки продолжались весь день, пока пары не закончились. Чонгука оставили после пар, что стало уже каким-то ритуалом, Юнги отлучился в туалет, а Джин стоял и ждал его на улице, мысленно поторапливая засранца. И надеясь, что тот утонул где-нибудь в унитазе. Ну ладно, в раковине, может быть. Это была своеобразная месть за большее в жизни парня количество шуточек про пидоров в один день. Как Мин их генерировал, оставалось загадкой.       Кто-то положил ему руку на плечо, и от неожиданности Сокджин подскочил так, словно его кипятком ошпарили. Если бы он завизжал, было бы хуже. Намного. Но ему удалось сдержать себя. Поэтому он просто в ужасе уставился на — какое совпадение, — Ким Намджуна и придумывал, что бы такого сказать.       Намджун выглядел неуверенно. Насколько вообще могут быть в чём-то неуверены такие люди как он? Неважно.       Пока неприятный человек формулировал свою мысль, Джин постарался успокоить сильно бьющееся сердце. Голос разума мерзко посмеивался.       — Намджун? — браво, Ким Сокджин, как будто он сам не знает своё имя.       — Да, — не менее логичный ответ.       «Чувствую, вы споётесь», — невидимый демон-Юнги на плече мерзко гоготал, пока Джин старался как-то взять себя в руки и вырулить в адекватный разговор, который у них почти никогда не клеился.       — Я… короче, хотел узнать, всё ли нормально с тобой, — такое сложное предложение, да ещё и без матов… Намджун делает успехи. Джин глупо улыбнулся и тут же убрал эту улыбку со своего лица.       — Всё хорошо, — наконец ответил он, в глубине души готовясь убить себя на месте. И зовя Юнги, внутренне извиняясь перед ним за мысли о том, чтобы он утонул в туалете. — Да, всё хорошо. Только у меня сотрясение. И я в больнице пролежал. А ещё все считают меня геем. Но это уже неважно, у меня всё отлично.       «Боже, что за бред я несу».       «Это влюблённость, чувак», — голос разума поспешил его подбодрить, но получилось не очень.       — Оу, — красноречие Намджуна не знало границ. — Это… здорово. Да. Отлично. Я рад.       — Я тоже.       Джин глянул в тёмные глаза напротив, с удивлением обнаружив в них слабые признаки беспокойства. Ни дерзости во взгляде, ни презрения… Показалось? Нет. Он даже проморгался несколько раз, чтобы проверить.       Парни встретились взглядами снова, и Сокджин вдруг подумал, что Намджун очень даже ничего. Ну, в смысле, не такой дерзкий и неприятный, как казалось до этого. И глаза у него красивые, губы тоже. Но это не отменяет того, что он мудак и хотел отпиздить Сокджина со своей шайкой. Мстительная душонка парня всё помнила.       Сколько они так простояли — молча и глядя друг на друга с еле скрываемым интересом? Джин как-то не задумывался над этим. Он будто загипнотизированный уставился на Джуна и не мог отвести взгляда. Только молчал и моргал, а голова вдруг сразу опустела, будто кто-то вытащил все мысли оттуда.       — Вы ещё пососитесь тут, гомики, — фыркнули справа, и Джин поспешно отвёл взгляд, отчаянно стараясь не краснеть. Он пытался, честно.       — Иди нахуй, — не слишком-то и грубо ответил Намджун подошедшему как нельзя вовремя Юнги, а потом вновь повернулся к Джину, пребывавшему в каком-то странном коматозном состоянии. Было и хорошо… и как-то не очень. — Я… Дашь мне свой номер?       Воцарилась тишина. Даже Юнги охуел. Джун, кажется, не ожидал сам от себя.       Джину оставалось только продиктовать цифры, на миг пропавшие из его памяти. Намджун проверил, можно ли дозвониться, записал имя Джина в список контактов, которых, к слову, было совсем немного, и откланялся. Джин и Юнги так и остались стоять на местах и смотреть ему вслед.       — Ну и что это было? — спросил Мин, а Сокджин даже и не знал, что ответить. Перед мысленным взором возник образ Намджуна, который так навязчиво его преследовал. Сейчас Джину не хотелось прогонять его из своей головы. Это было странно.