Я люблю гопника

      — Юнги! — Джин перехватил предплечье друга и попытался его остановить. — Юнги, да постой же! Давай поговорим!       Мин всё же остановился и повернулся к Киму лицом. Выражение полнейшего ахуя и шока с его лица ещё не пропало. Джин отступил от него на некоторое расстояние и вновь вытянул вперёд руки в капитулирующем жесте.       — Какого хера это было?! — прокричал Юнги, набрав воздуха в лёгкие. Джин бы рассмеялся его тону, да только вот что-то вообще было не смешно. Он даже не знал, что ему нужно сказать. «Прости, друг, но я как-то немного по парням, что ты уже успел заметить»? «Прости, что нанёс тебе травму своими обжиманиями с парнем, которого мы раньше недолюбливали»? — Нет, я, конечно, понял, какого хера это было… Но какого хера это было?       — Слушай, — Джин постарался взять себя в руки. — Тебе нужно успокоиться. Я не хотел, чтобы ты узнал об этом вот так.       Юнги фыркнул так громко, что на него обернулся проходящий мимо дед. Парни молчали некоторое время, но Сокджин видел, как руки Мина подрагивали.       — Бля, ты понимаешь, что это пиздец?       Джин виновато опустил плечи.       — Понимаю.       Юнги провёл рукой по своим волосам и смачно выматерился. Потом что-то обдумывал, глядя куда-то в сторону. Лёгкий пар от его тяжёлого дыхания взмывал в небо.       — Мне надо переварить всю эту хуйню, — Мин сморщился так, словно у него болела голова. Джин смотрел на друга как побитая собачонка и чувствовал себя последним дерьмом в этой жизни. — Я… Короче, мне просто надо побыть одному.       — Прости, — выдавил из себя Сокджин. Юнги посмотрел на него долгим-долгим взглядом.       — Не извиняйся. И иди обратно в квартиру, мать твою. Холодно на улице.       И пошёл прочь. Джин пошёл обратно домой с невесёлой улыбкой на лице и камнем на сердце.       Намджун сидел на диване, сгорбившись, и ждал его. Сокджин закрыл за собой входную дверь и направился к нему, садясь рядом. Оба молчали, каждый думая о своём. Так и сидели минут пятнадцать как олухи, глядя в пустоту. Джин даже не знал, что можно сказать — нужно ли вообще что-либо говорить?       — Джун… Мне кажется, он меня ненавидит, — наконец выдал он, удивляясь, как все его мысли смогли уместиться в такое маленькое простое предложение. Намджун подвинулся ближе — всё это время они сидели на расстоянии вытянутой руки, — и приобнял его, прижимая к себе.       — Не ненавидит. Он просто охуел немножко.       Джин расхохотался как какой-то ненормальный.       — Что он сказал тебе?       — Хочет побыть один и подумать. Но я просто уверен на все сто процентов, что он сейчас пойдёт к Чонгуку и будет изливать ему душу весь оставшийся вечер, — Сокджин осмотрел пол. — А где пакет, который он принёс?       — Всё, что в нём было, я в холодильник положил, — Намджун поцеловал его в висок. Джин чуть-чуть расслабился в его объятиях. Он не мог сейчас думать о чём-либо — любая мысль о Юнги и о том, что у него там на уме сейчас, приносила ему какое-то неприятное ощущение. Они с незапамятных времён дружат… Мин же не бросит его из-за такого? Верно?       Джин мог бы сказать, что это — пустяк, но нет, пустяком это ни капельки не было. Юнги не бросит его. А вдруг бросит? Вдруг он его сейчас терпеть не может, и потом с ним не заговорит?       — Он никогда нас с Чонгуком в беде не бросал, — пробормотал Ким, углубившись в свои мысли. Намджун чуть пихнул его и приподнял его голову за подбородок.       — Ты чего так загрузился? Не переживай из-за этого. Юнги, мне кажется, из таких людей, которые примут тебя любым, каким убогим бы ты ни был. Так что перестань грустить. Он очухается, вы поговорите, и всё — жизнь наладится.       Джин хотел спросить что-то о Тэхёне, но не стал. Сейчас пока рано. Намджун мог бы и сам прислушаться к своему совету — словно говорил это и для себя, и для Сокджина. Парни ещё немного сидели и смотрели телевизор, комментируя фильмы и веселясь, но Джин не мог перестать думать о Юнги.       Намджун ушёл ближе к шести, напоследок поцеловав Джина таким поцелуем, от которого у того чуть сердце не остановилось.       — Не грусти. Всё будет хорошо, вот увидишь, — говоря это, он улыбнулся как-то грустно и ушёл. Джин закрыл дверь и поплёлся за телефоном, который лежал где-то в глубине квартиры без особой надобности.       Как он и ожидал, ему написал Чонгук — ещё пару часов назад.       «Твою мать, вы там совсем охренели? Можно было хотя бы дверь запереть, голубки?»       «Юнги всё-таки пошёл к тебе», — написал Джин, усаживаясь обратно на диван. Ответ пришёл незамедлительно, словно Чон только его и ждал сидел все эти два часа.       «Да, и весь вечер насиловал мне мозг по поводу увиденного. Потом к себе пошёл. С ним всё нормально, если что. Он даже не напился».       «Я не думал, что он придёт так рано. Мы просто не ожидали его. Он слишком неожиданно ворвался».       «Да я уж понял. Ну вы даёте — так глупо спалиться. На вашем месте я бы всё же заперся».       «Да кто знал-то?»       «Ладно-ладно, не волнуйся так. Он уже давно остыл. Ворчал как старый дед скорее по привычке уже».       «Он меня теперь терпеть не может?»       Ответ некоторое время не приходил, Джин уже даже успел приготовить себе ужин, попаниковать немного и начать есть. Чонгук написал ему спустя долгие полчаса, в течение которых Джин успел переделать столько, сколько не делал в течение всей своей жизни.       «С дуба рухнул? Всё нормально будет. Он обязательно поговорит с тобой, не переживай так. Но уж точно не сегодня и не завтра».       «Похоже вообще никогда».       Не став дожидаться ответа, Джин улёгся на диван, да так и задремал, снедаемый невесёлыми мыслями. *       Тэхён чувствовал себя последним дураком. Особенно в последнее время это ощущение усиливалось, причём усиливалось прямо-таки с космической, мать её, скоростью. Ким просто не мог понять, какого хрена он так часто пялится на Чон Чонгука, и почему тот постоянно липнет к нему, как банный лист.       Казалось бы, жизнь продолжалась — была такой же, как и до этого. Только Намджун с ним не общался, даже не глядел в его сторону, и всё время ходил чуть ли не под ручку с Сокджином, будто специально пытаясь выбесить Тэхёна. Тот старался не обращать на них особого внимания, но, естественно, игнорировать сладкую парочку было невозможно.       Может быть, он уже даже и не чувствовал такой сильной боли. Скорее, раздражение — какое бывает, когда видишь по весне сосущиеся парочки везде, где только можно. Хочется плеваться ядом и ворчать что-нибудь наподобие: «Зажимаются тут всякие, делать им, что ли, нечего!». Но такой уж ненависти Тэхён не испытывал.       Это было немного странно. Ну ладно, очень-очень странно. Хосок на его рассказ об этом глубокомысленно произнёс что-то о том, что Тэ уже давно Намджуна разлюбил, поэтому ненависть так быстро проходит. Скорее, ревновал и бесился просто с привычки.       Тэхён подумал немного и сообщил другу, что эта его теория какая-то дебильная. Хосок в ответ просто и меланхолично послал его и пошёл обниматься с Чимином.       Рожа Чонгука мелькала перед глазами Тэхёна почти каждый день.       Не то, чтобы он был против. Но вообще — он был против. Чон прилип к нему, словно банный лист, никак не желал отвязаться. На все посылы куда подальше вообще не отвечал ничего, ходил вслед, как собачонка какая-то, постоянно приглашал куда-нибудь — погулять или выпить, и, что самое стрёмное — Тэхён, пусть и отказывался, по какой-то причине всегда шёл с ним.       Он так и не понял, какого хрена Чонгук за ним увязался в последнее время. Попахивало чем-то вроде жалости. Тэхён даже гаркнул на парнишку, сказал что-то вроде: «Хватит меня жалеть, мать твою!», но тот даже ухом не повёл.       — Мне тебя не жалко. Просто я хочу чуть-чуть тебя излечить, вот и всё, — ответил Чон и пожал плечами. Ким потом едва ли не всю ночь думал над его словами.       Какой-то грёбаный фарс. Чонгук вновь позвал его гулять. Тэхён, ожидаемо, послал его нахуй. Но это же Чон, мать его, Чонгук, он же не отстанет, пока не добьётся своего. Всеми словами отговорит, падла, даже может надавить на жалость и сделать обиженное личико, когда ему будет угодно.       — Я понимаю, что тебе не слишком приятно моё общество, но, может быть, сделаешь хотя бы вид, что я тебе как-то интересен? — сейчас он ещё и губы надул. Выглядел как малое дитя, честное слово. Тэхён пытался не попасться на эту уловку вновь, потому что ну его нахрен.       Кстати, фраза его прозвучала довольно-таки двусмысленно. Тэхён даже нахмурился, зависнув на ней, а Чонгук и бровью не повёл. Видимо, сам ещё не понял, что сказал.       — Я даже делать вид не хочу. Отвали от меня, — Тэхён отвернулся и пошёл в сторону выхода из универа. И, кто бы мог подумать, этот утырок последовал за ним.       Чонгук поравнялся с ним довольно быстро — Тэхёну некуда было спешить. Он старался не обращать внимания на бредущее рядом существо, старался приложить все усилия, лишь бы не согласиться.       — Да пойдём гулять, что тебе мешает!       — Не хочу я никуда идти, отъебись.       — Знаешь, мне твоя каменная рожа надоела уже. Тебе не кажется, что пора немного развеяться?       Тэхён остановился даже. Сил нет вообще. Мимо пробегали студенты и преподы, которым хотелось уже поскорее свалить из этого портала в ад. Тэхён закрыл глаза, сосчитал от десяти до одного и обратно и уже потом посмотрел Чонгуку в глаза.       — Чего ты хочешь от меня? — спросил он почти миролюбиво. Чон смотрел на него почти что с вызовом.       — Хочу, чтобы ты забыл о нём. Перестал страдать и досаждать окружающим своим кислым лицом.       — Как благородно. Ну и что я должен сделать? Сплясать перед тобой, что ли? Фокусы начать показывать? Перестать страдать… Хорошо. Завтра приду с утра с широкой улыбкой до ушей — буду весь день улыбаться, как идиот, и радостно бегать туда-сюда, как какой-нибудь ебанутый оптимист. Буду приставать лично к тебе, чтобы ты смог понять, что меня уже ничего не колышет. Согласен?       Чонгук, кажется, разозлился — хоть что-то в этой жизни Тэхёна радует.       — Я не добиваюсь от тебя широкой улыбки и радостных танцев, идиот, — проговорил он, глядя Тэхёну в глаза. — Я просто хочу, чтобы ты стал чуть-чуть счастливее и перестал загоняться по поводу Намджуна. Неужели ты этого не понимаешь?       Тэхёна словно холодной водой окатили. Какое вообще левому парню дело до его чувств, его состояния, его загонов? Они никто друг другу — даже хорошими знакомыми их трудно назвать, а друзьями и подавно. Ким почувствовал, как сердце ёкнуло — это до боли знакомое ощущение, которое впервые он ощутил ещё много лет назад. Ещё в школе.       Нет. Так не должно быть. Он его даже не знает.       — Просто погуляй со мной, а потом мы сходим ко мне домой, в игры сыграем, или что-то наподобие, — Чонгук всё ещё смотрел ему в лицо, и взгляд его был каким-то странным. А Тэхён боялся дышать, боялся прислушаться к своему грёбаному сердцу, потому что такого не может быть. Это вообще бред какой-то.       Так он легко согласился после слов Чонгука и пошёл с ним гулять? Так легко Тэхён поддался на милую обиженную мордашку, так легко сдался этому засранцу, заделавшемуся чёртовой добродетелью?       Да. Он поддался и пошёл с ним гулять. Поддался и на милую мордашку Чонгука, и на его слова. Ким Тэхён, какой же ты долбоёб…       Что странно — он забыл обо всём на свете совершенно. Просто всё вылетело из головы, когда они шатались по Сеулу, как два неприкаянных, когда пошли посидеть в какое-то кафе, как Чонгук о чём-то трещал без остановки, а потом к нему (конечно же, с неохотой) присоединился Тэхён. Забыл о Намджуне, Сокджине, о боли и раздражении. И настроение волшебным образом поднялось с отметки «ниже плинтуса» до «вполне нормально».       Это что, чёртова магия?       Так странно было видеть улыбающегося Чонгука. Так странно было говорить с ним и даже подшучивать иногда во время разговора. Слишком. Мать твою. Странно.       Прогуляли они где-то часов до восьми вечера. Уже стемнело, когда они поднимались по лестнице в квартиру Чонгука. Тэхён вслушивался во внезапно возникшую тишину, старался сохранять спокойствие. Лишь сейчас ворох мыслей свалился на него, как снежный ком какой-то.       Что-то происходило между ним и Чонгуком. Сразу парень вспомнил те переглядки в столовой, и это ёкание, которое ощутил сегодня. Всё казалось слишком правильным, и это напрягало немного.       — Чай будешь? — дружелюбно спросил Чонгук, слегка улыбаясь. Тэхён замялся, закрывая за собой входную дверь.       — Да. Нет. Наверное, — он пожал плечами, и Чон тихо рассмеялся.       — Ладно, тогда подожди меня в гостиной, я сейчас всё сделаю. У меня, кстати, печенье есть…       Тэхён не хотел идти в гостиную. Он за каким-то хреном попёрся вслед за Чонгуком на кухню. Тот, впрочем, возражать ничего не стал. Он налил воды в чайник и поставил его на плиту, а сам, опираясь на кухонный стол, посмотрел Тэхёну в глаза.       — Ты опять мрачный, — заметил он с лёгкой улыбкой. Ким передёрнул плечами и прислушался к тому, что находилось у него в груди. Билось как обычно, никаких признаков того самого не подавало. Наверное, это могло бы успокоить Тэхёна, но не успокоило. — Что-то случилось?       Тэхён молчал и осматривал лицо Чонгука так, словно видел его впервые. Красивый. На него хочется смотреть, хочется видеть его улыбку. Странное желание, но Тэхён, наверное, никогда не сможет привыкнуть ко всем мыслям, появляющимся у него в голове время от времени.       Чон задумчиво склонил голову и как-то весь подобрался от внимательного взора Тэхёна, что не укрылось от внимания последнего.       — Я же вижу, что тебя что-то беспокоит. Может быть, скажешь, наконец?       — Не могу, — голос Тэхёна как-то охрип, и он тут же прокашлялся. Чонгук приподнял брови в каком-то подобии удивления.       — Ну ладно, не говори, — Чонгук сложил руки на груди и чуть опустил голову, улыбка вновь появилась на его лице — только не искренняя. Одна из тех, которые предназначены малознакомым людям, коллегам по работе, одногруппникам. Хотя, если подумать, то они даже не одногруппники. Тэхён сам удивился странности своих мыслей. — Блин, чего это я, в самом деле… Ты меня постоянно нахуй посылаешь, а я в душу тебе лезу.       — Зато кроме тебя никто в душу ко мне не лез, — внезапно заговорил Тэхён совсем обыденным голосом. Чонгук опять поднял на него удивлённый взгляд. — Просто всем как-то похуй было. А ты первый, можно сказать. Частный психолог.       Чонгук заулыбался, и Тэхёну тоже хотелось улыбнуться. Что он и сделал, впрочем — только быстро убрал улыбку с лица, чтобы Чон не увидел.       Хотя какая разница.       — Вот видишь, ты, оказывается, умеешь улыбаться, — всё-таки заметил…       — Просто моя кислая рожа, как ты говорил — это моё обычное состояние. Каждодневное. Улыбаюсь я совсем редко, только в кругу друзей.       — Которых у тебя осталось ровно две штуки, вместо трёх.       — А вот это уже и впрямь не твоё дело.       Чонгук поднял руки в капитулирующем жесте. Чайник начинал закипать, Тэхён не мог отвести взгляда от чонгукова лица.       Вот и оно — снова. Снова что-то предательски ёкнуло, что-то увеличило скорость биения чёртовой мышцы. Тэхён нахмурился. Ну вот за какие такие прегрешения ему это всё? Хотя, пожалуй, за последние недели прегрешений набралось предостаточно.       — У меня что-то с лицом не так?       Тэхён растерянно моргнул.       — Всё так. Вроде бы.       — Тогда не смотри на меня таким мрачным взглядом. Мне не по себе становится, — Чон выключил газ на плите и начал разливать воду по кружкам с какими-то анимешными чибиками. Тэхён всё ещё стоял на месте в смешанных чувствах. Нужно было что-то сделать, как-то себя проверить. Но как? Если он решит «проверить», влюбился ли, Чонгук может за такую проверку по шее надавать.       Может быть, это всего лишь стрёмное наваждение. У Тэхёна такое и раньше бывало, когда только-только отходил от событий в школе. Проходило где-то за неделю-две, дольше никогда не длилось. Всегда были симпатичные парни и даже девушки, на которых Тэхён обращал внимание. Думал, что в них влюблён.       Бред какой-то.       — У тебя настроение меняется по щелчку пальца буквально, — произнёс Чонгук, ставя кружки с чаем на стол и жестом приглашая Тэхёна сесть. Тот пошёл к столу медленно-медленно. — Я даже не могу сказать, напрягает меня это или же просто удивляет.       — Такое у всех часто бывает. Есть люди похуже меня, поверь.       — Что ж, я рад этому.       Чонгук отхлебнул горячего напитка и спохватился тут же.       — Совсем про печенье забыл. Сейчас.       — Ну да, это прямо-таки самое главное, — съехидничал Тэхён, но в тот же миг стал серьёзным. — Знаешь… Я хотел кое-что спросить.       Чонгук поставил вазочку с печеньем в центр стола и уселся почти напротив Тэхёна.       — И что же? — спросил он немного настороженно. Ким тяжко вздохнул, будто в воду нырять собирался.       — Зачем это всё? Я, конечно, понял, что ты у нас типа дохуя добродетельный и всё такое, но… Я-то зачем тебе сдался? Я же твоего друга терроризировал, пусть сейчас и жалею об этом. Я же просто мешаю всеобщему счастью и покою. Что тебя сподвигло помочь мне?       Чонгук помешал сахар в кружке, задумавшись на несколько секунд.       — Вообще, я просто хотел помочь Джину с Намджуном. Я понимал, что вмешательство третьего сильно могло ударить по ним. Конечно, им и сейчас фигово, потому что Намджун не примирился с тобой, а у Сокджина появились проблемы с Юнги… Но не суть. Да и, к тому же, — Чон запустил руку себе в волосы и улыбнулся как-то виновато. — Я видел, что тебе было очень плохо. Раньше я тобой никак не интересовался, мы и пересекались-то редко. А тут такой шанс.       — Шанс? — задумчиво переспросил Тэхён. Чонгук бегло посмотрел на него и тут же отвёл взгляд, будто смущаясь.       — Да просто… Было просто интересно узнать тебя поближе, что ли.       — И… что ты будешь делать, когда я вконец разлюблю Намджуна? Если вообще не разлюблю?       — Мне остаётся надеяться, что всё-таки разлюбишь. Ну или на то, что вы хотя бы помиритесь. Я бы всё равно с тобой общался. Теперь, когда я узнал, что ты умеешь шутить и улыбаться, я от тебя не отстану, — Чонгук попытался обратить всё в шутку, но Тэхён на сей раз не улыбнулся. Чон вдруг очень заинтересовался чаем в кружке, будто там находилось что-то очень познавательное.       — И тебя даже не волновало в начале нашего общения, что я тебя просто терпеть не мог?       — Волновало, конечно, — Чонгук всё не поднимал взгляда. — Даже обидно было, знаешь ли. Сейчас привык, наверное. Понял, что ты меня не ненавидишь, и теперь стал относиться спокойнее к твоим закидонам.       Тэхён ещё некоторое время раздумывал над тем, сказать ему эти слова, или не сказать. И всё-таки решился.       — Да, не ненавижу. Хоть ты и доставучий засранец, я уже не отношусь к тебе так хреново, как раньше.       Чон посмотрел на него как ребёнок, которого похвалили за хорошие оценки в школе.       — Правда?.. — Тэхён кивнул и едва сдержал желание погладить его по голове. Что же он так мило смотрит, почему глаза такие у него красивые? Ким закусил губу, чтобы вновь не ляпнуть чего лишнего.       Или не сделать чего лишнего.       — Пей чай. Он вкусный. Мне дед из Китая привозил.       — Ага, — Тэхён отпил немного. И правда вкусный. Ким не особо любил пить чай, но этот ему понравился. — Знаешь… Насчёт Намджуна… Мне кажется, что я слишком быстро начинаю забывать о нём. Ну, не ревную его уже. Это так странно, если честно…       Тэ не знал, зачем это говорит — может быть, чтобы посмотреть на реакцию Чонгука. Тот вновь начал блуждать взглядом по кухне, потом поднялся со стула и открыл окно, чтобы пропустить немного прохладного ветра в тёплое помещение.       — Это же здорово. Ты уже не страдаешь, и это хорошо. Вскоре будешь готов к примирению, я думаю, — Чон улыбнулся, помявшись. Тэхён услышал, как по оконному стеклу забарабанили капельки дождя. В комнату прокрался запах холодной свежести. Да и ветер на улице, судя по звукам, разгулялся. — Что тебя напрягает в этом?       — Напрягает то, что я, кажется, начинаю переключаться.       Чон нахмурился непонимающе. Тэхён вдруг решил дойти до конца. Ему нужно было проверить. Нужно было проверить себя прямо сейчас — как раз момент подходящий.       — Э, в смысле?       — Ты понял, о чём я, — Тэхён откинулся на спинку стула и посмотрел Чонгуку в глаза. — Мне кажется, что я влюбляюсь в кое-кого другого.       Сердце херачило слишком быстро, но Ким не старался его утихомирить. Чонгук вновь скрестил руки на груди и склонил голову. Кажется, он даже не знал, что сказать.       — Ну и кто такой счастливчик? — спросил он осторожно, а Тэхён почти задержал дыхание. Кто знает, что руководило им в этот момент. Он словно наблюдал за всем со стороны, не узнавал себя. Им двигало лишь желание проверить, правдивы ли его… чувства?       Он даже не знал, на что надеялся, говоря это Чонгуку. Хотел ли, чтобы чувства оказались правдой, или же, наоборот, страшился этого?       — Ты.       Комната неожиданно погрузилась в темноту. Парни не шелохнулись — словно знали, что после фразы Кима сразу потухнет свет. Чонгук продолжал смотреть на него, не издавая никаких звуков. Молчание длилось минуты две, не меньше.       — И…       — У меня было такое раньше. Я чувствовал лёгкую влюблённость по отношению к другим и думал, что забыл Джуна, но всё равно каждый раз оказывалось, что это просто увлечение. Или что-то типа того.       Жаль, в темноте не было видно лица Чонгука. Тэхёну казалось, что он вообще не дышал.       — И что теперь будешь делать с этим?       — Я хотел проверить, настоящая ли влюблённость.       — Каким образом?       Вот он — момент. Тэхён быстро поднялся со стула и подошёл к Чонгуку. Тот не шелохнулся. Киму казалось, что он делает что-то противозаконное, когда он поднял одну руку и прикоснулся к лицу Чонгука. Провёл пальцем по нижней губе и подался вперёд, решив не тянуть, пока не передумал. Он не знал, зачем, но ему нужно было это сделать. Жизненно необходимо было поцеловать Чонгука, необходимо было прикоснуться к нему.       Чонгук ответил на поцелуй. Тэхён едва не возликовал, прижимая парня к себе. Тот накрыл ладонями его плечи и прильнул ближе, а Ким на мгновение выпал из реальности. Как бы невзначай он положил ладонь Чонгуку на сердце — и почувствовал его быстрое биение.       «Он тоже в меня влюбился», — подумал он со странным ликованием и, оторвавшись на мгновение, вовлёк Чона в новый поцелуй. Он не знал, почему был так уверен в этом. Ему, если честно, было плевать на всё, кроме человека, который стоял перед ним.       Тэхён отстранился спустя, наверное, несколько вечностей. Чонгук тяжко дышал, глядя на него.       — Проверил?       Ким отошёл на пару шагов.       — Да.       — И что скажешь теперь? Настоящая влюблённость или нет?       Тэхён смотрел на него в упор и молчал. Честно говоря, теперь он и сам не знал ответа на этот вопрос.