Я не сдамся!

Тихую песню ветра прерывал лёгкий шелест листьев и шуршание дичи. Ястреб глубоко вдохнул свежий воздух, расслабляясь. В лагере он чувствовал себя, как в капкане. Кот уже совсем вырос, буквально пару рассветов назад став воителем, хотя церемония была та ещё… странная. Он всячески тянулся к отцу, но Коршун явно боялся близости с сыном, и от этого на сердце неприятно свербило. Но любовь Искры компенсировала эту грусть, правда теперь она была не всегда уместна, но несмотря на это, Ястреб мать любил очень сильно. — Так куда мы идём? — осторожно спросил он. — Поговорить. — С кем? — С тобой. Воин нахмурился, отвернувшись. Ему никогда не нравилась недосказанность, да и вся эта атмосфера, царившая в племени, удручала. Особенно жуткие турниры между племенами, которые обитатели Сумрачного леса устраивали потехи ради, а потом оставляли «подчинённым» на полянах окровавленные тела, чтобы их убрали. Когда он видел отца, наблюдающего за кровавым боем с довольным оскалом, в горле вставал горький ком, мешая вдохнуть. Искра внезапно остановилась, сев и плотно обернув хвостом лапы. Ястреб аккуратно сел рядом чуть напротив. Он стал гораздо больше и сильнее хрупкой и костлявой матери, за которую теперь воин постоянно боялся и которую был готов защищать до последней капли крови. — Мне, право слово, очень не хочется тебе говорить это, — тихо начала кошка, напряжённо поводя острыми плечами, — но это правда, которую ты должен знать, — она тихо выдохнула и заговорила, глядя в душу синими омутами. — У тебя была сестра, Ястреб. У меня родилось два котёнка, — что-то внутри кота неприятно сжалось, предчувствуя неладное. — В то время отсеивались слабые котята, но сейчас им хотя бы дают шанс при ученичестве. Она родилась хрупкой крошкой, и, — воительница сглотнула, закончив севшим голосом, — твоему отцу был отдан приказ убить её. Сердце замерло на пару мгновений, а потом разразилось громом, ударяясь о рёбра, будто собиралось сломать их. Что-то сжало больно горло, выдавливая острыми когтями слёзы. По позвоночнику раскатом прошлась нервная дрожь, и бурый кот шумно выдохнул, отводя взгляд. Нет, это же какая-то шутка. Глупый розыгрыш, обман. Но в синих океанах матери не было и капли веселья. — Я понимаю, что тебе не хватает Коршуна, — тихо продолжила кошка после паузы, — что ты хочешь иметь полноценную счастливую семью, а не слабую мать, убитую сестру и кровожадного отца. Но умоляю, не повторяй моих ошибок, не приближайся к Коршуну. Он — жестокий убийца, играющий на чувствах и слабостях. — Это не так! — отчаянно воскликнул воитель, вспоминая их с отцом редкие, но даже тепловатые разговоры, горечь и что-то лучистое, спрятанное в глубине холодных глаз, обращённых на Искру. — Он не такой, правда. Поверь мне, мам, я знаю, о чём говорю. Он… — Он монстр, — жёстко оборвала его воительница. — Приспешник Звездоцапа и слуга Тьмы. Он позволяет тебе видеть лишь правдоподобную маску. Он хочет вбить тебе в голову, что он и его воины вовсе не плохие, что они просто заботятся о слабых племенах таким образом. Но послушай, я знаю их настоящие сущности. Я видела их зверства, знала их планы, — в глазах её развернулась буря боли и отчаяния. — Это чудовища, Ястреб! Всё хорошее и светлое они в себе давно уничтожили. Они лишили меня всего: родителей, сестры, друзей, чести, свободы. И не только у меня, у всех остальных, — Искра помотала исцарапанной мордочкой, зажмурившись и со слезами зашептав. — Доверие к ним — твоя погибель. Умоляю, не приближайся к нему. Ты — единственное, что у меня есть. — Мам, мам! — бросился к ней Ястреб, притягивая её к себе и обнимая. — Со мной всё будет хорошо, обещаю тебе. — Дай мне слово. — Что? — Дай мне слово, что не будешь доверять им, что не будешь следовать их коварным речам. Что-то надломленное было в её глухом голосе, что-то, что рухнуло с надежды в пропасть боли, оставив за собой горький привкус проигрыша. Искра была собрана из тысячи разбившихся осколков, которые в любую секунду грозились разлететься опять. — Я… — кот запнулся, метаясь в сомнениях. — Хорошо, я даю слово. Что-то не сходилось. Отец не мог знать, что Ястреб наблюдал за ним постоянно, даже когда, казалось бы, Коршун совсем один. Слишком болезненное тепло было в его глазах, пусть и редкое. Слишком, чтобы быть фальшивым. Кот был уверен, что Коршуна ещё можно изменить, что в нём ещё осталась капля совести. Надо лишь немного приласкать его теплом, улыбкой, душевными разговорами или… — Я хочу поднять восстание, — внезапно раздался тихий голос матери, и воин удивлённо вздрогнул. «Что сделать?!» — ошарашенно подумал он, взглянув собеседнице в глаза. Это безумие чистой воды! — Ты с ума сошла! Они же убьют тебя. — В победе Сумрачного леса моя вина и только моя, я должна исправить то, что натворила, — кошка посмотрела на сына твёрдым взглядом. — Неужели ты не чувствуешь, что племенам надоело это сумасшедшее выживание, они хотят покончить с этим? — За нами следят, как мы сможем сделать хоть что-то? — Пусть от каждого племени четверть идёт в туннели, где мы будем тренировать их. На каждый день своя четверть, но пусть после всех четырёх дней коты в четвертях будут меняться, иначе это вызовет подозрения. Тренировать их будут те, кто являлся бывшими учениками Сумрачного леса и те, кто учился после поражения, как ты, — Искра воодушевлённо заходила кругами, потухшие большие глаза её сверкнули бойкой синевой. — Ты уверена, что среди тренирующихся не найдётся доносчиков? — Ястреб слегка покачал головой. Мама была слишком возбуждена идеей освобождения, чтобы думать о столь важных деталях. — Нет, не будет. Мы все знаем друг друга, уверена, никто при себе из племенных в друзьях и близких предателей не держит. Но нам нужно договориться с другими племенами незаметно, иначе всё рухнет, — воительница внезапно остановилась и взглянула на него. — Ты же поможешь мне? Мольба и надежда во взгляде сжали сердце в тягучих тисках. Она так хотела свободы, так хотела исправить свою ошибку, найдя силы, чтобы противостоять угнетателям. Кот тяжело выдохнул и улыбнулся: — Как я могу не помочь тебе. Кошка со слезами счастья уткнулась ему в грудь, легко засмеявшись. — Мы справимся, обещаю тебе, — прошептала она, а после резко сорвалась в сторону племени Теней. — Пойдём, нужно рассказать остальным. Воин бросился за матерью, неслышно касаясь лапами прохладной земли. Через некоторое время они, уже притаившись в кустах у границы, следили. Кто эти «остальные» кот не знал. И мотивов и действий Искры не понимал тоже, а это очень сильно напрягало. Внезапно робко зашуршали кусты напротив, и оттуда осторожно вышла исхудавшая кошка. Некогда пёстрая и длинная шерсть её висела тусклыми клоками, смешиваясь с с уродливыми кривыми ветками шрамов, один из которых, самый жуткий, пересекал её мордочку. Одного уха недоставало. Она внимательно огляделась, принюхавшись, а потом тихо произнесла: — Ветер теплеет. В ту же секунду Грозовая воительница вышла из кустов, приветливо взмахнув хвостом. Ястреб от удивления открыл пасть, шокированный столь необдуманным поступком матери. Глаза Теневой кошки, смотрящие иссыхающей листвой, вдруг ярко сверкнули солнечными лучами сквозь листья. — За тобой нет слежки? — осторожно спросила она, подходя к серебристо-белой воительнице и слегка боднув её в лоб. Воин, если честно, уже потерял все надежды понять, что тут происходит. Единственное, что он осознал — эта кошка была кем-то близко знакомой для мамы, и у них была спланирована встреча. «Стоп, это и есть те самые остальные?» — осенило его. Значит, они уже строят заговор, а Искре просто нужно было, чтобы он присоединился. Что-то неприятно кольнуло в груди большого кота. — Но у меня есть помощник, — внезапно продолжила синеглазая воительница и повернулась к кустам, где Ястреб всё ещё сидел. — Ястреб, дорогой, можешь выходить. Воитель осторожно выпрямился и двинулся вперёд, с подозрением глядя на кошек. Вся ситуация ему не нравилась, не покидало ощущение, что ему что-то недоговаривают и как-то подло используют. — Пестроцветик, знакомься, это мой сын Ястреб. Ястреб, это Пестроцветик — моя давняя и верная подруга, — проговорила Искра. Кот заметил, что рядом друг с другом они словно распускались жизнью, как цветы после долгой и холодной зимы. Неужели когда-то давно его мать была такой живой и яркой? Счастливая улыбка не сходила с её губ, а глаза искрились решимостью? Ястреб почувствовал, как в том месте, где неприятно кольнуло, проснулась тягучая тоскливая боль. Ему вдруг стало неимоверно жалко угнетённых воителей, что превратились в сухие ломкие тусклые тени самих себя. — Ястреб! — восторженно воскликнула Пестроцветик, подходя ближе. — Ох, как же ты вырос! — а потом ласково улыбнулась. — Ты, должно быть, не помнишь меня. Мы виделись с тобой пару раз, когда был ещё совсем крошкой. — Я не против познакомиться ещё раз с такой милой кошкой, — он не мог улыбнуться в ответ этой искренней улыбке. — Да ладно тебе! — засмеялась она — Ты мне льстишь. Ладно, что у нас по планам? — Ястреб согласился помочь нам с этим нелёгким делом, Листвичка, Терновник, Бурый, Дым, Песчаная Буря, Шмель, Милли, Белохвост и Яролика, — перечисляла кошка, а её сын дивился ещё больше, дажетне замечая, как перед их носом все были тайно заговорены. — Размышляю пока над Когтегривом. — Очень хорошо. Спроси Пеплогривку и её сына, а также Белолапу, она наверняка согл… — Грозовая воительница болезненно поморщилась. — Искра? — Белолапа умерла четверть луны назад от истощения. — Ох, прости, мне жаль. — Ничего страшного. Прыгунец и Ледосветик умерли от Зелёного кашля. — Так, хорошо, тогда Пеплогривка и её сын Злато… — Пестроцветик задумалась, силясь вспомнить. — Златосвет, — учтиво подсказал Ястреб. — Я с ним поговорю. — Просто прелестно! Кто у нас остался? — Маковка, Ягодник, Шиповница, Орешница, Мышеус, Кротоус, Кувшинка, Сердцевинка, Вишня. — Кротоус, Кувшинка, Сердцевинка, Вишня? Кто это? — Кротоус и Вишня — котята Ягодника и Маковки. Сердцевинка и Кувшинка — Медуницы и Бурого. — Великое Звёздное племя, я всё пропустила. — Не переживай, я тоже. Что у тебя? — Рыжинка поддержала меня, сказала, что поговорит с остальными. Правда, — Сумрачная кошка тяжело выдохнула, — воинов уж слишком мало осталось. — Выкарабкаемся. Что у нас по племени Ветра и Речному племени? — Думаю, можно договориться с Мотылинкой и Ивушкой. Они дальше поддержат эту цепочку, передадут своим. — Отлично. Займёшься этим? Мне не пробраться через вашу территорию или территорию племени Ветра незамеченной. — Сделаю. Что будем делать с племенем Ветра? — Может, у вас есть там кто-нибудь, с кем вы были знакомы? — предположил Ястреб, слегка поддавшись вперёд. — Видишь ли, — начала Пестроцветик, слегка нахмурившись, — наши отношения с племенем Ветра были, мне кажется, самыми ужасными из всех. Даже с племенем Теней мы не так конфликтовали. Однозвёзд почему-то наше племя терпеть не мог. — Постой, — кот запнулся о «наше». — Ты что, жила в Грозовом племени? Пёстрая воительница вдруг засмеялась, а Искра убитым голосом произнесла: — Ястреб… — Ну, я… — пролепетал он, неловко заметавшись взглядом и дёрнув хвостом. — Не переживай, — ответила зеленоглазая кошка, отсмеявшись, лукаво сверкнули зелёные искорки в её глазах. — Всё хорошо. — Давайте вернёмся к обсуждению, дорогие мои, время поджимает, — поторопила Искра, с опасением оглядываясь через плечо и двигая ушами. — У меня есть на примете Осока, Сумеречница и Верескоглазка. Осока очень непредсказуемый вариант. Сумеречница может рассказать Ветерку, и тогда всему конец. Верескоглазка, — кошка замялась. — Не знаю, она, кажется, не особо жаловала Сумрачный лес. Хотя, погодите, — она встрепенулась. — Пустельга! — Точно! — Мы с Ястребом возьмём это на себя. Значит так, встречаемся здесь через четверть луны. Только мы трое! Посмотрим, что у нас будет, и решим, как действовать дальше. — Как скажешь, — кивнула собеседница. Она потёрлась щекой о щёку бывшей соплеменницы, а потом едва и ободряюще прижалась к груди Ястреба. После чего обеспокоенно проговорила: — Будьте осторожны, — и скрылась среди деревьев. Место прикосновение плавило что-то в груди, текло по телу чем-то тёплым и тягучим. Пестроцветик действительно отдалённо напоминала что-то медовое, особенно, когда её большие яркие зелёные глаза задорно сверкали. Искра была чем-то глубоким и таинственным, хранящим в себе твёрдую опору и безмолвную угрозу. Пестроцветик казалась чем-то решительным и ярким, весенним и лёгким, готов ринуться куда угодно. Ястреб увидел это только сейчас, когда воительницы глотнули свежего воздуха свободы и сбросили тяжёлые шкуры уныния, боли и отчаяния. Увидел, но не понимал, что это не то, что было изначально, а просто скрывалось. Нет, их разбили на сотни частиц, сломали и втоптали в позор, но все они нашли в себе силы собрать себя снова и смотреть вперёд, а не в землю. И сейчас, зайдя в лагерь, он в полной мере ощущал, как что-то начало неумолимо меняться. Глядя в глаза матери, теперь скрывающие решительный огонёк под пологом напускного уныния, воин понимал, что угроза свержения для детей Тьмы становится всё чётче, но он ни в коем случае не выдаст. Слишком хорошо стояли перед глазами картины плачущей, свернувшейся костлявым клубком матери и её искренней красивой улыбки и оживших огоньков в синих омутах. Однако в груди что-то тоскливо сжималось, беспокойно ворочалось и тянулось к Коршуну. Кот был уверен, что отца ещё можно спасти и убедить в своей любви и правоте. Что ж, значит Ястреб будет вести сразу два действия.