Чатбой

— Слушай… — начал говорить Димка, нерешительно замерев у моего подъезда. Он был красив новой, непривычной для меня красотой — нервничающий, не находящий себе места, избегающий любого взгляда в мою сторону! — Уже дома! — буркнул я и придержал дверь, пропуская его вперед. Дима несколько мгновений оставался на месте. Потом зашел внутрь. Первый курс университета я продолжал жить с родителями. Оно, конечно, здорово, но не совпадало с моими представлениями о взрослой жизни. Месяц назад я по случаю летних каникул устроился на временную подработку и смог снять квартиру на окраине. Вот туда мы сейчас и шли. Я думал поцеловать Димку в лифте, даже сделал шаг к нему, но не решился. Этот десяток секунд, пока грохочущая кабина тащилась на мой этаж, мы стояли совсем близко друг от друга, смотрели в пол, молчали. Ни я, ни Дима так и не сделали решительного движения навстречу. Вошли в квартиру. Я закрыл дверь, повернулся. Димка неподвижно стоял в коридоре, опустив взгляд, нервно комкая край футболки. Мы оба знали, что пришли сюда трахаться, и оба совершенно не понимали, что с этим делать… Когда тишина стала совсем невыносимой, я чуть приподнялся на носках и прикоснулся губами к Диминым векам. Он не пошевелился. Будто вообще ничего не произошло. Я поцеловал его нос. Потом щеку. Выгнулся и коснулся губами подбородка. Дима смотрел в пол. Я вновь наклонился и поцеловал его в губы. Дима вздрогнул, его глаза широко раскрылись, он отпрянул от меня назад, но там была стена, и он остался на месте… Спустя мгновение Димка заметно расслабился, подался ко мне, его руки легли на мои плечи… Мы целовались. Долго. Очень долго. Постепенно удивление, стыд, растерянность, страх стали исчезать. Мы уже не могли остановиться. Мы целовались с каждым мгновением все с большей страстью. Мы прижимались друг к другу. Я чувствовал дрожь, пробегавшую по телу Димы, и чувствовал дрожь, пробегавшую по моему. Потом я коснулся языком губ парня, но тот отшатнулся, глядя на меня так, будто видел в первый раз. — Я больше не буду, — пробормотал я, вновь пригибаясь к Димке. Наши губы вновь соприкоснулись. Несколько секунд слышалось только наше тяжелое дыхание. Моя ладонь оказалась на Диминой спине, и я ощутил острую лопатку прямо под горячей футболкой. Твердое тонкое тело прижалось ко мне. Невольно моя рука поползла вниз, ниже и ниже, и под пальцами ползли вверх полосочки ребер и торчащие позвонки. Мои пальцы наткнулись сзади на ремень Димкиных джинсов. Сердце стукнуло и замерло. Наверное, я весь напрягся, но ясно ощутил лишь то, как напрягся Дима. Еще через мгновение он вырвался из моих объятий. — Подожди, — сказал он. — Подожди. Он никак не мог отдышаться, а я не мог прийти в себя от своих ощущений. Я продолжал чувствовать его губы на своих, его тонкую спину под своей ладонью… — Слушай, — хрипло сказал Дима, переводя дыхание, — может, попьем пива? У тебя есть пиво? Мы ведь никуда не торопимся? Я неуверенно кивнул. Потом спохватился и показал рукой на дверь в единственную комнату. Сам пошел на кухню. В холодильнике пива не было, но нашлась початая бутылка крепленого. В шкафу завалялись соленые орешки. В комнате я застал Диму развалившимся в кресле. Он изо всех сил старался выглядеть, как всегда, беззаботным, непринужденным и веселым, но давалось ему это с видимым трудом. Дима начал щелкать пультом телевизора, нашел какой-то музыкальный канал и пересел на диван, перед которым на журнальном столике его уже ждали бутылка и закуска. Он налил себе полный бокал и стал пить, как пьют воду, большими глотками. Его кадык ходил вверх-вниз, и это зрелище почему-то завораживало. Я смотрел и сглатывал слюну. О вине я, конечно же, даже не вспомнил. Димка допил и стал наливать себе еще. — Эй! — вскрикнул я, выхватывая у него бутылку. — Ты что! Напьешься! — И что? — буркнул парень. — Случай подходящий. Я отодвинул бутылку подальше от Димки. — Нам обоим нужно все чувствовать и все понимать, — сказал я. — А если мы не собираемся… ну… это? Блин! Опять! Дима откинулся на спинку дивана, посмотрел на меня, но тут же отвел взгляд. — Я вот думаю, почему у нас ничего не получается, — сказал он, помолчав. У нас? Я как раз никуда ни разу от него не сбегал. Это он все придумал, фактически соблазнил меня и… — А по-моему, у нас все получается, — сказал я. — Поцелуйчики, вроде, освоили. Только нужно подольше! — Куда дольше! — ответил он, попытавшись улыбнуться. — Еще немного, ты бы схватил меня за… Он замолк и бросил на меня быстрый взгляд. — Ну, мы ведь сексом планируем заняться, — произнес я осторожно. — Во время… ну… секса люди… э… трогают друг друга. — Но ты ведь явно хотел схватить мою… — он запнулся и снова скосил на меня глаза. Я молчал. — … мой зад! — выговорил он. Я не знал, что на это ответить. Да, хотел. — Это, конечно, неизбежно, — сказал Димка, дернув плечами. Он говорил тихо и неуверенно, запинаясь. — Только как-то трудно… ну… — Ничего трудного, — хриплым голосом ответил я. — Все просто. Давай, потрогай мою задницу, я потрогаю твою, а когда дойдем до этого в следующий раз, нам будет проще. — Просто взять и потрогать? — он выглядел ошарашенным. Я поднялся и встал перед ним. Вот так просто. Мыслей не было, голова была пуста. Я физически ощущал, что моя ширинка оказалась прямо перед Димкиными глазами. — Ну что, будешь… ну… трогать… м-м-мою…? — спросил я, стараясь говорить так, будто ничего особенного не происходит, но от волнения заикался и едва выговаривал звуки. Дима смотрел на мою ширинку. Потом слегка пододвинулся ко мне. Замер. — Повернись, — пробормотал он. Я, дрожа от возбуждения, повернулся к нему спиной. Мой зад на полсекунды сжала ладонь. Меня будто ударило током. Я, наверное, подскочил на месте. — Нет, — пробормотал я. — Если хочешь… ну… преодолеть этот этап, тебе нужно… э… не синяк мне поставить, а именно… ну… именно потрогать. Мое сердце громко бухало. Пальцы Димы на мгновение вновь прикоснулись к ягодице. Волна необычного чувства пробежала по моему телу. — Тоже не пойдет, — хрипло сказал я. Возбуждение просто выворачивало меня наизнанку. — Так во время… э… секса не делают. Положи… руку и… подержи… ну… пару минут. Новое прикосновение. На этот раз не мимолетное. Димина ладонь легла на мой зад. Она была теплой, мягкой, почти невесомой. От нее в меня били токи, отзывавшиеся болезненными сокращениями в торчащем члене. Оказалось, что это так здорово — ощущать Димкину ладонь на своих ягодицах! — Поводи туда-сюда, — то ли прошептал, то ли прохрипел я. Кашлянул, прочищая горло, и чуть увереннее повторил: — Поводи. Ладонь стала двигаться. Передвинулась через бороздку с одного холмика на другой. Мой зад сжался от этих ощущений и тут же расслабился. Димкина рука задержалась на ягодице, слегка сжала ее и пошла в обратном направлении. Я услышал, как Дима сглотнул. Потом рука исчезла. — Ну вот, — пробормотал он. Тоже прокашлялся и добавил: — Вот. Я повернулся. Дима сидел весь пунцовый. Руки лежали на коленях. Пальцы мелко дрожали. — Меняемся! — сказал я. Дима встал и оказался прямо передо мной. Он стоял неподвижно, глядя вниз и тяжело дыша. Мне безумно хотелось его обнять. Моя задница все еще ощущала его ладонь. — Давай, садись, — пробормотал Димка. Вместо этого я завел руку ему за спину и положил ладонь на его зад. Меня снесло, будто от удара молота. Я помню, как я в первый раз положил руку на попку девушки. Помню, что тогда почувствовал. Сейчас было так же сильно. А может, еще сильнее… Димина задница была небольшой, умещалась в ладони. Она была выпуклой, как мячик, и такой же упругой. Очень живой. Прямо под моей ладонью она напряглась и расслабилась, заставив меня всего задохнуться от пронзившего меня острого ощущения. Шершавая ткань джинсов, плотно, тесно облегавшая это умопомрачительное тело, ничего не скрывала и ничего не скрадывала. Я чувствовал кантик трусов, каждое движение мышц, тепло, исходившее от тела… — Сядь, — прохрипел Дима. Я положил свободную руку на другую ягодицу, опять пережив удар необычайного возбуждения. Мне казалось, что я сейчас просто упаду без дыхания. Мои ладони поглаживали волнительные половинки попы, и весь мир для меня не существовал, и время для меня остановилось… — Сядь, — услышал я голос Димы. Убрать руки с этой задницы было немыслимо. Я растворялся в ощущениях, не в силах ни думать о чем-либо еще, ни чувствовать что-либо еще. — Сядь, пожалуйста! — прошептал Дима. Я заставил себя оторваться от этого влекущего зада. Попробовал унять свое тяжелое дыхание, но это было невозможно. Ладони горели от ощущения упругой попы. Я сделал шаг назад, к дивану, и сел. Прямо перед глазами оказались тонкие бедра, узкий таз, ширинка на молнии. Джинсы были столь обтягивающими, что оставалось непонятным, как в них помещается даже столь субтильное тело. И, конечно, через брюки было видно… Да, собственно, все было видно. — Мы как настоящие педики, — пробормотал Дима и хмыкнул. В этом хмыканье было и возбуждение, и волнение, и желание, вот только веселости в нем не было совсем. — Хватаем друг друга за зад… Он не договорил. Я завел руки за его спину и вновь положил их на Димкины ягодицы. Мои ладони заполнились упругими мячиками, я опять едва не задохнулся. Димин член был передо мной. Он торчал вверх и чуть наискосок, отчетливо выделяясь на фоне узкого таза — прямой стержень, поднимавшийся из неопределенной припухлости внизу, от того места, где сходились ноги, вверх по плоскому животу почти до самого ремня. — Ты пялишься мне на… — сказал Дима. — Повернись, — ответил я. Парень неуверенно развернулся ко мне спиной. Теперь прямо перед моими глазами, всего в нескольких сантиметрах, оказались его тонкие бедра, заканчивавшиеся двумя выпирающими мячиками. Я завороженно смотрел на стиснутую узкими джинсами выпуклую Димину задницу. Смотрел и не мог насмотреться… Спустя нескольких громких ударов сердца мои руки сжали попу, и я вновь задохнулся от немыслимых ощущений. Какая же она упругая! В голове замелькали самые дикие картинки. Я вдруг представил себе, как Дима, ничего не говоря, поднимает руки к ремню и размыкает бляху. Я почти услышал звук молнии. Я почти увидел, как он медленно опускает руки и ждет. Я прислоняюсь к его заду, на мгновение отдаваясь ощущению манящей плоти на щеке, а потом осторожно тяну штаны вниз. Джинсы настолько тесные, что не поддаются. Тогда я запускаю пальцы обеих рук за пояс, захватываю заодно и трусы и пытаюсь тащить все это вниз. Ткань сдвигается, но лишь чуть-чуть. Я давлю изо всех сил, но эти чертовы джинсы так тесно облегают ноги, что ничего не получается. Ткань от моих усилий начинает выворачиваться наизнанку, обнажая белую незагорелую кожу полушарий, больше и больше, пока штаны проходят наиболее широкое место и разом оказываются на коленях. Длинные тонкие бедра прекрасны, но попа прямо перед моими глазами просто завораживает. Я сжимаю голый Димин зад, ощущаю бархатную кожу, прохладную и гладкую, вижу, как упругая плоть прогибается под давлением пальцев. Я целую ягодицу. Кусаю ее. Дима стоит, не двигаясь. Я кладу ладонь на его спину и легонько надавливаю. Парень пригибается. Я вновь сжимаю ягодицы ладонями и мягко раздвигаю их. Перед моими глазами обнажается сморщенное колечко Диминого ануса… — Ну, пощупал? — хриплый голос вернул меня в реальность. Димка неуверенно стал выворачиваться из моих рук, я почувствовал, как сокращаются его ягодицы, увидел, как оттеняет падающий сбоку свет оттопыривающий джинсы член. — Пусти! Парень вырвался из моих объятий и, тяжело дыша, бухнулся на диван. Поерзал, устраиваясь подальше от меня, и застыл, опершись спиной о дальнюю ручку. Чтобы еще больше отделиться, положил ногу на диван, будто отталкивая меня пяткой.