Чатбой

Мы сидели на диване, глядя в разные стороны. Теперь, когда буря ощущений и эмоций, бушевавшая еще минуту назад, стала понемногу спадать, нам было стыдно. — Тебя совсем занесло, — буркнул Димка. Я промолчал. А что говорить? Я действительно был смущен. Никак от себя не ожидал ни того, что делал, ни того, что ощущал, ни того, о чем думал… Мы просидели в полной тишине, наверное, добрую минуту. — А теперь ты нальешь мне вина? — наконец, спросил Дима. Я пожал плечами, приподнялся с дивана и наполнил бокал до половины. Посмотрел на искрящуюся жидкость, вдохнул кисловатый запах и взглянул на парня. Зря я принес сюда вино. В холодильнике, вроде, были остатки кваса. Но вино… Я понимал, что, напившись, легче сделать то, что… Но… Я, глядя на Диму, сделал глоток и протянул бокал парню. — Выглядело эротично, — хмыкнул тот. Он изо всех сил пытался восстановить свои насмешливость и беззаботность. Получалось плохо. В два глотка выпил все, что было в бокале. — Похоже, ты настроился трахаться, — сказал он. Я опешил. А для чего мы сюда пришли? — А ты? Дима отдал мне пустой бокал и опять откинулся на ручку дивана. Давление его пятки на мою ногу усилилось. — Интересно, а кто кого будет трахать? — спросил он неудачно сымитированным светским тоном. Похоже, это была очередная попытка доказать, что ничего особенного не происходит. Вопрос застал меня врасплох. Я только и мог, что смотреть на Диму ошалелыми глазами и неуверенно улыбаться. Парень вздохнул, и вся его деланная беззаботность испарилась в одно мгновение. Рядом со мной опять сидел взволнованный, смущенный, изрядно нервничающий мальчишка. — Я знаю, я сам тебе все это предложил, — еле слышно сказал он. — Только… теперь, когда все так реально… Он посмотрел на меня и отвел взгляд. — Так кто кого? — А это важно? — сумел выдавить из себя я. Дима пожал плечами. Мы оба почему-то уставились на бутылку вина. Повисла тишина. — Ты готов подставить свою з-задницу? — заикаясь, спросил парень. Один из тех вопросов, за которые настоящий пацан должен немедленно бить в морду. Вот только задал его мне Дима… Я еле заметно кивнул. — А если я подставлю? — еще тише спросил Дима. Я опять кивнул. Мой друг сидел, положив одну ногу на диван и опустив другую на пол. Мне были хорошо видны и длинные бедра, и место, где они сходились, и краешек попы внизу, и стержень, едва сдерживаемый плотной тканью вверху. Мне был так хорошо видны Димины член и припухлость мошонки, что я никак не мог унять дрожь возбуждения. Парень смотрел куда-то в сторону, лицо его было в алых пятнах. Разговор совершенно его смутил, и теперь он молчал. Мы оба молчали. — Ты опять пялишься… — Дима заговорил почти неразборчиво, едва слышно… — пялишься мне на… мне между ног. Я молчал. — Ты маньяк! — уже уверенней пробормотал Дима. — В тебе задатки гомика! Он резко оторвался от диванной ручки, к которой прижимался, и пересел, уперевшись спиной мне в грудь, фактически отвернувшись от меня. И для верности поднял обе ноги на диван. Твердое плечо укололо меня каким-то своим выступом. Затылок с копной длинных волос оказался прямо перед глазами. Теперь я мог видеть лишь голени — тонкие красивые голени, обтянутые узкими хипстерскими джинсами. Живота и бедер видно не было. — Еще год назад я бы ни за что не поверил, что окажусь в такой ситуации! — сказал Дима. Он опять всеми силами пытался показать, что все происходящее не производит на него никакого впечатления. И опять у него ничего не получалось. Я видел, как дрожат его пальцы, чувствовал, как колотится его сердце. — Я всерьез обсуждаю с парнем… — добавил он, — такое… — Да, — смог выдавить я из себя. Меня скручивало от желания. Я этого и не пытался скрывать. — Ты прости, что я сказал, что в тебе есть задатки гомика, — сказал Дима. Помолчал и добавил: — Был момент, когда мне реально… Он выгнул шею, запрокидывая голову, чтобы посмотреть наверх, на меня. И тут же отвел взгляд. Алые пятна на его лице прямо на глазах становились шире. — …реально захотелось тебя. Он замолчал, настороженно ожидая моей реакции. — Представляешь? Прямо захотелось тебя. Будто я сам какой-нибудь педик! — Да, — сказал я. — А тебе? Тебе хотелось меня? Я напрягся. Я хотел было сказать «пару секунд», но сказал: — Очень. И будто этого было мало, добавил: — Я и сейчас тебя хочу. Очень… Дима запрокинул голову, чтобы заглянуть мне в глаза. — Это ведь ненормально… — сказал он. — Ведь мы просто хотели попробовать. Академический секс без всякого желания. Для опыта, не более того. Я совсем не ожидал, что мне захочется… Что ты… Это же немыслимо… Я мягко обнял его за плечи, притянул к себе, заставляя откинуться на меня. Дима не сопротивлялся. Его затылок опустился мне на грудь. Лицо оказалось прямо передо мной. Совсем близко. Я чуть пригнулся и, не обращая внимания на упиравшуюся в ребра лопатку, поцеловал. Димины губы были мягкими, слегка шершавыми, совсем податливыми. Я почувствовал кисловатый вкус белого вина, и этот вкус навсегда стал для меня пьянящим вкусом губ желанного парня. Я прижал Диму к себе одной рукой, а вторую положил на грудь, на плоскую грудь юноши, пару тонких мышц с едва угадываемыми через футболку пупырышками сосков. Это прикосновение неожиданно сильно взволновало меня. За эти месяцы я много фантазировал о ласках мужского тела, но я и представить себе не мог, что просто положить ладонь на грудь мужчины может быть так возбуждающе. Я чувствовал жар тела, упругость мышцы, полосочки ребер, сосок, и мне хотелось этого ощущения еще и еще. Я повел ладонью по груди, и едва не задохнулся от возбуждения. Мои пальцы забрались в подмышку, потом вернулись обратно. Зашли на другую половину груди, прямо на то место, где бешено колотился молоточек сердца. Наши губы продолжали ловить друг друга. Краем глаза я видел, что парень полуприкрыл глаза и смотрит куда-то вдаль отрешенным, будто из-под пелены, взглядом. Моя ладонь мягко кружилась по его груди, обшаривая ее всю, ничего не пропуская. Конечно, в какой-то момент она скользнула на живот, и мое возбуждение взвинтилось от новых ощущений. Футболка чуть задралась, стала видна узкая полоска загорелой кожи. А еще — два тяжа напрягшихся мышц, пупок между ними, тоненькая дорожка редких волосков, уходящая под бляху пояса. Я прервал поцелуй и, не стесняясь, откровенно посмотрел на этот кусочек внезапно обнажившегося Диминого тела. Меня всего колотило от возбуждения. Я прикоснулся к животу и почувствовал его твердость, тепло, бархат кожи, пульс, колотящийся прямо под подушечками пальцев. Дима положил ладонь на мою руку, мягко сжал ее и убрал наверх, к ключице, поверх футболки. Я пригнулся, вновь стал целовать его, а он отвечал мне, доводя меня до сумасшествия своей податливостью. Это было чудесное ощущение, и оно же заставило меня вновь положить ладонь на Димин живот. Я провел рукой по нему, поражаясь тому, какой он плоский, твердый и… Как это описать? Совсем живой. Дима опять опустил свою руку, но теперь я, не прерывая поцелуя, перехватил ее на полдороги и положил себе на затылок. И тут же вернулся к животу. Димины пальцы мой затылок послушно сжали. Я забрался под футболку, на грудь, прощупал тот самый сосок, но уже без ткани между нами, достиг той самой ключицы и нырнул в подмышку, прошел широким кругом по ребрам и вновь вернулся на живот. Дима вздохнул. Его тело напряглось под моей рукой, будто подаваясь ей на встречу. Я сделал еще один такой же круг, млея и от своих ощущений, и от того, что парень подался навстречу. А потом, не думая ни о чем, вообще ни секунды не колеблясь, сдвинул ладонь ниже. Кожа почувствовала холод металлической бляхи на поясе, шершавость джинсовой ткани и… Я накрыл рукой длинный твердый стержень. Тот немедленно дернулся под моей ладонью. Я и Димка замерли. Ощущение члена, горячего, твердого, было невыразимо прекрасным. Все внутри меня переворачивалось от этого ощущения. Волнение, новизна, запретность, порочность, немыслимая красота и притягательность пениса слились в непередаваемое возбуждение, захлестнувшее меня. Я впервые касался члена другого мужчины, и это было так здорово! В тот момент я не думал о том, что перешагнул некую границу. Не думал, что совершаю нечто извращенное, неприемлемое, дикое. Не думал, что это я, не кто-нибудь, а именно я млею от ощущения горячего пениса под своей ладонью. Послышался новый вздох. Димина рука оторвалась от моего затылка и потянулась к ладони, касавшейся запретного. Но и моя рука оторвалась от твердого стержня и вернула Димину ладонь обратно на затылок. Я с новой силой впился в губы парня. Почувствовал, как податливо отвечают они на мой поцелуй, и потянулся к развилке Диминых ног. Едва моя ладонь коснулась члена, все тело Димы напряглось и уже знакомым движением подалось навстречу мне. Я провел ладонью по стержню. Вверх, до самого его кончика. Вниз, до мягкой припухлости мошонки. Почувствовал, какая она теплая. Там, в глубине, должны были быть яички, но я не решился сжимать эту припухлость через предательски плотные джинсы. Дима простонал. На самом деле простонал. Издал тихий, едва слышный звук, и на мгновение его глаза закрылись. Ладонь сжала мой затылок. Я провел по стержню рукой, чувствуя, как с каждым пройденным сантиметром во мне нарастает нервная дрожь. Таз Димы слегка приподнялся навстречу моему движению. Я ощущал член парня как твердый стержень, прямую толстую горячую палку. Ткань джинсов скрадывала детали, и то, что было под моей ладонью, больше всего напоминало именно палку, но палку живую, реагирующую на мои прикосновения. Сработал какой-то инстинкт, и я, чувствуя, как меня всего колотит, как ощущение члена под ладонью жжет, будто огонь, стал водить рукой по стержню, впитывая все, что чувствовал, и все же страдая от того, что мне хотелось больше, еще больше, еще! Димины бедра подавались навстречу каждому моему движению. Это было столь неправильно! Извращенно! Наверное, так же чувствует тот, кто разбивает главного идола своего племени. Или угоняет любимую машину крестного отца мафии. Или… или… или добровольно ласкает член другого мужчины… Я не строил никаких планов. Я не знал, что буду делать дальше. У меня даже мысли не возникало залезть в джинсы, расстегнуть молнию, проникнуть в трусы. Я просто водил ладонью по твердому стержню, и никак не мог насладиться своими ощущениями. Хотелось еще и еще… Меня била крупная дрожь. Столь дикого удовольствия я никогда не ощущал. Весь мир вокруг перестал для меня существовать. Я ласкал, не меня ласкали, ласкал я, и, тем не менее, я ощущал настоящее наслаждение. Наслаждение от того, что я прикасаюсь к члену Димки, ощущаю этот член всей своей ладонью, что он напрягается прямо под моей рукой… Дима выгибался в моих объятиях, его бедра приподнимались и опускались, ноги сучили, будто парню было больно. Мы продолжали целоваться, и с каждой секундой наши поцелуи становились все сильнее… Все это продлилось совсем недолго. Я провел ладонью по Диминому члену не больше десятка раз, так и не успев сполна насладиться им, как в мою губу впились зубы парня. Его бедра, подавшись навстречу движению моей ладони, не вернулись на диван, а зависли в воздухе. Его тело все напряглось, изо рта вырвалось тихое рычание, Дима замер. Я, не совсем понимая, что происходит, по инерции продолжал водить по его члену ладонью. Когда же понял, растерялся. Остановиться или продолжать? Я ощущал ладонью, как напрягается твердый стержень, отделенный от моей кожи шершавой тканью джинсов, напрягается снова и снова. Тело Димки все так же висело в воздухе. Его зубы сжимали мою губу. Больно сжимали. Во рту появился солоноватый привкус. Остановиться или продолжать? Надо продолжать, чтобы не оборвать удовольствие. Но нужно остановиться, чтобы Димке не стало больно… Моя ладонь неуверенно скользила по твердому стержню… Только теперь, с запозданием, в голове возникла мысль, что я только что довел другого парня до оргазма. Я, натурал из натуралов, только что сам, добровольно ласкал член другого парня, пока тот не кончил. И, что поразительно, мне это понравилось. Очень… Тишина продолжалась с десяток секунд. Может, дольше. Потом Димка обмяк. Его тело осело на диван. Зубы разжались. Парень выдохнул, и моего лица коснулась волна воздуха. Я остановил движения ладони, не сумев, однако, заставить себя убрать ее с притягательного стержня между ног. Ничего не происходило. Парень лежал на моей груди. Глаза его были закрыты. А я не смел шевелиться. Постепенно Димкино дыхание стало ровнее. Тело расслабилось. Удивительно, но возбуждение покинуло и меня. Еще мгновение назад я невыносимо хотел секса с этим мужчиной, а теперь я испытывал нечто другое — теплое, светлое удовлетворение. Мне просто хотелось сидеть с Димой, прижатым к моей груди Димой, и ничего не делать. Из телевизора негромко лилась музыка. На столе стоял бокал с остатками вина. Солнечные лучи добрались до бутылки, и заливали теперь стеклянные бока, заставляя светло-желтую жидкость искриться. Я даже стал слышать, как стучат часы на стене…