Llyfr Du Caerfyrddin

Было ли мне стыдно? Отнюдь. Я не горела жаждой мести, но и понимания во мне не было. Методично, поименно я выдала всех, кто был в банде Артура, и бросил его, стоило ему впутаться в по-настоящему крупные неприятности. Я не испытывала ни наслаждения, ни удовлетворения, я просто выполняла задание. Король был удовлетворен, провал с тем, чтобы взять логово разбойников, конечно, привел его в ярость. Он вычитывал Мерсию, а потом и меня. Начальник стражи бросал на меня злобные взгляды, я равнодушно смотрела в окно, на чертову башню, что росла не по дням, а по часам. Это нужно было остановить. Чем выше башня, тем сильнее Вортигерн. Значит, нужно хотя бы затормозить ее строительство, но как? «Думай, Гвин! Думай! – говорила я себе, - что бы сделал Артур?» За окном пролетел голубь, я слабо улыбнулась. - Что смешного, Гвиневра?! – шарахнул рукой по столу Вортигерн. Я медленно повернула голову к королю, его голубые глаза горели яростным огнем, я медленно подошла к мужчине, чуть подалась вперед. - Не стоит так переживать, Ваше Величество, - мягко произнесла я, - всему свое время, лучше послушайте, что я могу вам рассказать. Вортигерн зло скрестил руки на груди. - Говори! Но потрудись, чтобы твоя информация была важной, иначе… Я улыбнулась. И выдала ему имена всех. На время Вортигерна это удовлетворило, он взмахом руки отпустил меня и Мерсию. Я поспешила прочь из зала, но запуталась в платье, и в коридоре меня перехватил начальник стражи. - Постой-ка! - Вы что-то хотели, милорд? – высокомерно посмотрела я на него. - Хватит строить из себя леди! – прошипел Мерсия, прижимая меня к стене, - ты уличная девка из борделя. - Вас это задевает? – прищурилась я. - Меня задевает, что ты морочишь голову королю! – рявкнул Мерсия. - А вы сдаете свои позиции доверенного лица, - иронично произнесла я, - какая жалость! Он больно сжал мое плечо, заставив меня поморщиться от боли. - Не играй со мной, девочка! - А то что?! – обозлилась я. Он, казалось, растерялся, чуть ослабил хватку, и этого мгновения мне хватило, чтобы вывернуться. - Еще раз посмеешь говорить со мной в таком тоне, и я тебя убью, - холодно произнесла я. Мерсия ошарашено посмотрел на меня, я развернулась и быстро пошла прочь. Голубь ждал меня в комнате, я в нетерпении развернула бумагу. Мэрит просила выведать, когда и сколько барж будут доставлять камень для строительства башни. Я улыбнулась, поняв, что Артуру пришла в голову та же мысль, что и мне – помешать строительству башни, и выиграть для себя время. В дверь постучали, я шикнула на голубя, который укоризненно посмотрел на меня, и улетел, и швырнула письмо в огонь. Снова раздался стук. - Войдите! В комнату вошла принцесса с двумя девушками, составляющими ее свиту. Я неловко поклонилась. - Ваше Высочество! - Вы не заняты сейчас, Гвиневра? – дружелюбно спросила Элиза, - я бы хотела пригласить вас на конную прогулку в долину. Там очень красиво. - С удовольствием, Ваше Высочество, - ответила я. *** Смирная черная лошадка подо мной ступала слишком аккуратно, а мне хотелось пустить ее в галоп, нестись навстречу ветру, оставить позади мрачный Камелот. Но я не могла, оставалось лишь наслаждаться тем, что, не умея ездить в женском седле, я потребовала себе мужское седло и мужскую одежду. Элиза была шокирована, но отдала распоряжения. Ее свита хихикала и перешептывалась у меня за спиной, но мне было все равно. Я наконец-то чувствовала себя комфортно в мужской рубахе, колете, мужских штанах и мягких сапогах и теперь ехала, подставляя лицо холодному ветру, почти наслаждаясь этой прогулкой, которую портили две болтливые курицы за моей спиной да стража из шести человек. Ехавшая рядом принцесса, казалось, тоже была рада вырваться из мрачного замка, на ее лице играла легкая довольная улыбка. - Миледи Гвиневра, - обратилась она ко мне, - могу я вас спросить? - Разумеется, Ваше Высочество, - ответила я. Она помялась немного, на лице ее появилось выражение смущения, чуть порозовели щеки, она слабо улыбнулась: - Кто вы, миледи Гвиневра? Я вопросительно вскинула брови. - То есть я хочу сказать, - сбивчиво продолжила она, покраснев, - что сначала я подумала, что вы любовница моего отца, но теперь я понимаю, что это не так. Вы – простите меня, миледи! – совсем не подходите на эту роль. Вы, наверное, служите ему, миледи? На нее было жалко смотреть, так она смутилась от того, что произнесла. «Сколько ей лет? – внезапно подумала я, - семнадцать? Восемнадцать? Вряд ли больше. Я старше ее всего на пять-шесть лет, а кажется, будто на целую жизнь». - Служу, - задумчиво произнесла я, - можно и так сказать, Ваше Высочество. Принцесса кинула на меня быстрый взгляд, и, осмелев, возможно, от правильности своей догадки продолжила. - Вы не принадлежите ни к одному знатному роду Англии, - произнесла девушка, - а уж я их знаю все, меня с детства заставляли учить их. Я обижу вас, предположив, что вы не знатного рода? - Не обидите, - пожала я плечами, - я не знатного рода. « А вот вы, Ваше Высочество, если не играете сейчас, слишком робки и неуверенны в себе для принцессы. Но умны и наблюдательны». - Мой отец, - в ее глазах снова зажглось то поклонение, что я видела в первый день в замке, - сложный человек, на его плечах лежит забота о государстве, о людях, что его населяют, но многие говорят, что служить ему – великая честь. Я смотрела прямо перед собой. Великая честь? Забота о людях в государстве?! Бедная девочка, тепличный цветок. - Расскажите мне о вашем отце, Ваше Высочество, - мягко произнесла я, понимая, что использую ее сейчас, стыдясь себя за это, - расскажите мне то, чего не знает никто, что видите только вы. Элиза оживилась, было видно, что ей нравится говорить об отце. На миг мне стало грустно: девушка очень его любила, а Вортигерн не любил никого и ничего, кроме своих амбиций. - Отец очень сдержанный человек, - говорила мне принцесса, - но я знаю, что он любит меня, хотя и не показывает этого. Он мало говорит о моей маме, наверное, ему тяжело вспоминать о ней. В замке есть старые слуги, они помнят еще времена его старшего брата, моего дяди – короля Утера, они рассказывали мне, что отец очень любил мою маму. Она умерла, когда я была маленькой, я плохо помню ее. Простыла на прогулке и умерла. А потом погиб и дядя, - принцесса грустно вздохнула, - бедный папа. Ему, наверное, было очень тяжело. В столь короткий срок потерять двух самых близких людей. И взять на себя бремя правления государством. - Но разве у короля Утера не осталось прямых наследников? – осторожно спросила я. - Был сын, - кивнула Элиза, - но мне рассказывали, что он умер от лихорадки совсем маленьким. Я стиснула зубы, говоря себе, что девочка вовсе не виновата в своих заблуждениях, просто ее так воспитывали. - Но как же история с мечом из камня? – все же спросила я, - как же легенда об истинном короле? Элиза на секунду смутилась, а потом нерешительно ответила: - Мне кажется, что тот человек ни в чем не виноват. Он, наверное, просто был дерзок со стражниками, похвалялся легендой, сказал, что он истинный король. - И вы, Ваше Высочество, считаете, что пустое бахвальство заслуживает такой участи? Быть казненным с такой помпой? – я бросила это зло, яростно, заставив принцессу вздрогнуть и умоляюще посмотреть на меня. - Отец не всегда прав, - тихо ответила она, нервно оглянулась на двух девиц, следовавших за нами. Но они, к счастью, увлеченно болтали между собой, не слушая нас. – Он порой чрезмерно импульсивен и горяч. Я мрачно смотрела прямо перед собой. Вряд ли Вортигерна можно было назвать импульсивным или горячим. Все, что он делал и делает, несет под собой тонкий расчет, напряженную работу хладнокровного ума. И никаких посторонних вещей, вроде эмоций, осложняющих дело. - Папа очень ответственно подходит к управлению государством, он много работает, иногда я почти не вижу его. Он печется о благе государства, - продолжала принцесса, - конечно, он был расстроен этой глупой сплетней об истинном короле. Она оправдывала его. И это было естественно, ведь он был ее отцом, она любила его. Кроме того, она жила в замке, никуда не выезжала и вряд ли знала, что именно говорят на улицах об ее горячо любимом отце. Я криво ухмыльнулась. - Он только работает? – спросила я. - Он очень редко принимает участие в пирах, забавах и поездках, - грустно произнесла девушка, - но иногда мы выезжаем гулять. Или едем в Лондиниум. - Лондиниум? – удивилась я, - зачем? - Там папа выстроил прекрасный дворец в память о моей маме, он любит там бывать. И я вспомнила. Помпезное здание на лучшей улице Лондиниума, охранявшееся таким количеством стражи, что по значимости можно было бы равнять его с Камелотом. Может быть, Вортигерн хранит там что-то важное? - Там красиво? – спросила я. - Очень, - покачала головой Элиза, а потом грустно продолжила, - вы знаете, кто-то недавно поджег дворец. Это так некрасиво. Я думала, что это была случайность, неосторожность слуг. Но Мерсия и папа говорят, что это намеренно кто-то сделал. От неожиданности я дернула поводья на себя, заставляя лошадь остановиться. Принцесса удивленно посмотрела на меня, и я снова пустила лошадь шагом. Кто-то поджег дворец? Я постаралась придать лицу если не сочувствующее, то хотя бы равнодушное выражение. Даже если это не ребята, то я буду думать, что это они. - Камелот – тоже красивый дворец, - произнесла я. - Да, - кивнула принцесса, - но он большой, укрепленный. Он не дворец – крепость. Мне не всегда там уютно. - Почему? – спросила я. - Может быть, он слишком велик для меня, - пожала плечами девушка, - знаете, миледи Гвиневра, - я ведь даже не во всех частях замка была. И никогда не спускалась в подземелья. Как-то в детстве я забрела туда, папа потом очень ругался. И запретил мне туда ходить. Хотя порой там сам бывает. - Вам и незачем там бывать, - произнесла я, - вы же принцесса. Что вам делать в мрачных подземельях. - Я не помню, чтобы там было мрачно, - упрямо произнесла девушка, - я помню, что там была вода. - Вода? – удивилась я. - Да, - кивнула мне Элиза. Камелот стоит на воде? Как странно. Да, рядом протекает бурная река, которая, возможно, питается подземными водами, что находятся под замком. Но разумно ли было строить крепость в таком месте. Я задумчиво посмотрела на принцессу. Может быть, она что-то путает. Детские воспоминания – вещь ненадежная. Да и что мне с того, что Камелот стоит на воде? Гораздо интереснее, почему Вортигерн не пускает дочь туда. Да, подземелье не место для игр детей и тем более не место для принцесс, да еще таких, как Элиза. Но сам Вортигерн там бывает. Может быть, там просто пыточные камеры. Или же. Нечто большее. Я закусила губу, задумавшись. Могу ли я попробовать попасть туда? Я даже не знаю, куда идти, а просьба показать мне дорогу будет выглядеть слишком странно в глазах принцессы. Но я нутром чуяла, что что-то с этими подземельями не так. Я, наверное, не должна была ставить свои невнятные предчувствия и догадки выше дела, но уже знала, что непременно попробую выяснить, что в этих подземельях.